Проклятие зрячих

– Сегодня мы идем в ресторан. Шарн появился на пороге комнаты Дениса и вошел, даже не постучав. – Тебе не нравится, как я готовлю? – спросил Денис. Спросил просто так, не напрашиваясь на комплимент. Это же Шарн, услышать от него что-то приятное было так же нереально, как дождаться, что воробей, которому бросили горсть семечек, прочирикает «спасибо». Зато Майрн, который теперь заходил регулярно, никогда не ленился сказать, как ему все нравится. А еще приносил подарки: специи и соусы, керамический нож, формы для выпечки. Денис подозревал, что таким образом, мелкими поступками и ничего не значащими словами, он показывал то, что так и не смог высказать вслух. – Хочу дать тебе отдохнуть, ну, и сменить обстановку. Вечно ты сидишь дома. Только должен тебя предупредить... – Будешь хамить персоналу и напишешь жалобу? – По обстановке, - усмехнулся Шарн. – Но да, приятное с полезным. – А зачем тебе я? – Будем изображать влюбленную парочку. Еще ненависть, бонусом. – Майрна пригласи, – буркнул Денис и увидел, что лицо Шарна стало задумчивым. – Хотя нет, это было бы жестоко. И не успел Денис порадоваться, что Шарн думает о чувствах Майрна, как тот добавил: – Двое зрячих на один ресторан это слишком, нас перестанут туда пускать. Ладно, не будем никого изображать. А что подумают другие – нас не касается. Ну так что, ты идешь? Денис хотел отказаться, но подумал и согласился.

***

Ресторан был не то чтобы шикарным, но вполне приличным. У входа их встретила девушка в брючном костюме и проводила к столику; Шарн девушку не поблагодарил, зато сказал, что из-за костюма и плоской груди принял ее за парня, но девушка и бровью не повела, продолжая дежурно улыбаться. – Что ты будешь? – Шарн щелчком пальцев подозвал официанта. – То же, что и ты, – вздохнул Денис. – А может, не надо? – Надо, – непреклонно сказал Шарн. – Расслабься и получай удовольствие. Следующий час он занимался тем, что гонял официантов туда-сюда, жалуясь то на холодный суп, то на теплые напитки, то на недостаточно чистые салфетки и сквозняк. – Тебе плюнут в еду, – сказал Денис. Он сначала чувствовал себя неловко, а потом действительно расслабился и даже начал подыгрывать, по принципу «все равно терять уже нечего». – Ничего, я не брезгливый, – усмехнулся Шарн и крикнул: – Эй, гарсон! Он налил себе в стакан минералки и снова повернулся к Денису. – Ну, за твой первый гонорар. Сначала Денис не понял, что Шарн имеет в виду, а потом сообразил и достал из кармана динозавра, которого теперь все время носил с собой. – Симпатичный, – сказал Шарн, разглядывая зубастую морду. – На Майрна похож. Он выпил минералку и закусил сыром. Потом потрепал Дениса по плечу и аккуратно заправил за ухо прядь волос; подошедший официант взглянул на них с едва скрываемым интересом. – Ну надо же, а наш гарсон, оказывается, не гомофоб, – ненатурально удивился Шарн. Денис посмотрел на него укоризненно. – А говорил, что не будем притворяться. – Так мы и не притворяемся. Может, ты мой младший брат. Я же сказал, что чужие мысли и фантазии – не наши проблемы… Гарсон, ты как насчет этого? Парень есть? – Извините, нам запрещено обсуждать с гостями посторонние темы, – ровным тоном ответил официант. Судя по всему, вымуштровали их здесь отлично. – Вам нужно еще что-нибудь? – Нет, свободен… Хотя подожди. Вот эта гадость, – Шарн ткнул пальцем в рыбный стейк, – пересолена и пересушена. Унеси и принеси нормальный. Да, а еще я хочу колы, большой стакан, со льдом. – Извините, но у нас нет… – Так в чем проблема метнуться в магазин и принести? К удивлению Дениса, официант действительно вернулся минут через пятнадцать со стаканом колы на подносе. – Долго возился, – проворчал Шарн, но колу взял и даже снисходительно кивнул. После стейков они приступили к десерту. Шарн придирчиво выбирал между итальянскими и французскими, потом потребовал вагаси моти со свежей клубникой и долго ругался, когда их не оказалось. В конце концов остановился на черничном пироге с мороженым и съел все до крошки. – Ну что ты так смотришь? – спросил он, заметив удивленный взгляд Дениса. – Я хотел вернуть его надкушенным, но он оказался очень даже ничего. Денис попробовал пирог и согласно кивнул. Вскоре Шарн потребовал счет и получил его минут через пять: должно быть, все спешили от них избавиться. Открыв кожаную папку, он рассмеялся. – Такая смешная сумма? – поинтересовался Денис. Шарн молча протянул ему папку. Кроме счета, в ней лежал бумажный прямоугольник с телефонным номером и одним словом: «Олег». – Позвонишь? – Конечно же, Денис сказал это не всерьез, и чуть не выронил последний кусок пирога, когда Шарн ответил: – Не знаю, может быть. – То есть ты действительно ничего не имеешь против?.. – осторожно спросил Денис. – Мужчин? Да нет. У нас с этим проще. Когда все время рискуешь сдохнуть, пользуешься любой возможностью получить удовольствие от жизни. А в этом плане разница между мужчиной и женщиной только в том, что ты можешь оказаться снизу. Денис почувствовал, что краснеет. – Значит… – начал он, сам не очень понимая, что хочет сказать и хочет ли вообще. Как ни странно, Шарн его понял. – Давай не будем об этом, ладно? Мы зрячие. Мы ненавидим друг друга. А остальное… Денис подумал, что он в точности повторил слова Майрна. С другой стороны, а что еще тут скажешь, если это было правдой? В машине Шарн долго сидел, положив руки на руль. Потом посмотрел на Дениса. – Я должен тебя поблагодарить. – За что? – удивился Денис. – За то, что не стал требовать смерти Майрна. Нас не так много, и… в общем, спасибо, что не дал одному из нас погибнуть от рук своих. – Он тебе нравится, – сказал Денис без вопросительной интонации. Шарн с силой провел рукой по лицу, словно убирая невидимую паутину. – А черт его знает. Но я не смог его убить, хотя очень хотел, можешь мне поверить. А потом, когда ты стал воскрешающим… я впервые за все это время поговорил с ним нормально. Как… с человеком. И… я рад, что ты не держишь на него зла. На этот раз Денис не стал играть в психолога и предполагать, что скрывалось за словами Шарна и скрывалось ли вообще. Сам разберется, не маленький.

***

Поздним вечером они сидели на кухне. Шарн увлеченно играл на смартфоне в какую-то игру и временами тихо матерился, Денис же сидел за столом с ноутбуком и читал то, что для себя решил называть «Архивами зрячих». Чтение было увлекательное, но не очень веселое. «…Бой закончился, и река от крови убитых, своих и чужих, стала красной, словно клюквенный морс. Алеш пробирался вдоль берега, разыскивая свой отряд, как вдруг увидел, что над рекой висит какая-то пакость, вроде лягушачьей икры, только огромная, с крышу сарая. Повисев, она полетела в сторону баб с ребятишками, что сбились в кучку на берегу. Алеш закричал от ужаса и ярости, так, что чуть не сорвал голос. Тут же в руках у него появился меч, но не обычный, а словно бы докрасна раскаленный. Алеш взмахнул мечом…» «…будто бес вселился. Жену не тронул, а вот соседа порешил, и еще шурина, что не вовремя сунулся. Пашка, на голову скорбный, рассказывал, что возле плотникова дома вроде как покрывало летало, прозрачное, но с когтями. Да только кто ж его станет слушать…» Денис повернулся к Шарну. – Эти ваши… наши браслеты, они появляются у всех зрячих? Сразу? – Нет, конечно, – отозвался тот. – С чего бы? Они появляются, когда зрячий готов, а иногда вообще не появляются. Как у Ирна. – Тогда почему его зовут так же, как вас? Я думал... в смысле, точно знаю, что имя дается вместе с браслетом. – Традиция, – пожал плечами Шарн. – У всех зрячих, слабых или нет, должно быть имя зрячего. Обычно слабые зрячие получают имя на ту же букву, что и паспортное. – Понятно... А что значит готов? – Да сдохни уже, урод… Готов – это когда готов. Достиг нужной кондиции. Читай дальше, наверняка что-нибудь найдешь. И Денис продолжил читать. «…светилось красным. С руки не снималось, так что руку пришлось отрубить и сжечь». Он болезненно поморщился и закрыл очередной текстовый файл. – А нет чего-нибудь… ну, посовременней? – Есть, – отозвался Шарн, не отрываясь от смартфона. – В папке «Отчеты». – Ты обещал показать какие-то теории насчет того, почему твари обязаны сражаться со зрячими, – напомнил Денис. Шарн со вздохом отложил смартфон и подошел к нему. Быстро просмотрел папки и ткнул курсором в файл под названием «Догадки и предположения». Он вообще был очень аккуратен и педантичен, ни одной папки под названием «1111», все систематизировано и рассортировано по темам. Шарн еще немного постоял рядом, потом взял чайник и поставил его на плиту, а Денис вернулся к чтению. «Твари и зрячие – природные враги, поэтому тварь не может не напасть на зрячего, как только почует. То же самое и со зрячими, за исключением того, что они, как существа разумные, могут действовать не только инстинктивно, но и рассудочно». «Зрячие – пища для тварей, без них они умрут с голода. Это косвенно подтверждается тем фактом, что люди, ставшие объектом нападения тварей – потенциальные зрячие. С другой стороны, мы точно не знаем, действительно ли они потенциальные зрячие, или становятся таковыми после нападения». – Нет, это не подходит, – сказал Денис. – Если бы твари действительно что-то… откусывали от человека, то у меня бы не получалось снова сделать их нормальными. – Может, ты снова это «что-то» приделываешь, – предположил Шарн. – Может… И все-таки странно, что за столько лет никто не разобрался. Ты прав, если не смогли остальные – я точно не смогу. – А вот не надо так думать, – неожиданно возразил Шарн. – Другие это другие, а ты – это ты. Что не получилось у лучших умов человечества, может получиться у повара из Бобруйска. – Ты издеваешься, – констатировал Денис. – Бросаю вызов, – поправил его Шарн. Денис вздохнул. – А есть теории, почему зрячие ненавидят друг друга, и почему для того, чтобы сражаться, им нужна чужая ненависть? – Целая куча. Будешь чай? – С сахаром и печеньем. После чтения всего этого мне нужны положительные эмоции. Шарн осуждающе покачал головой, но насыпал в кружку две ложки сахара и положил на блюдце печенье. – Шарн, научи меня драться, – сказал Денис неожиданно для самого себя. То есть почти неожиданно, на самом деле он думал об этом уже давно, но все не решался сказать. – Зачем? – удивился тот. – Если нужно набить кому-нибудь морду – скажи Майрну, он с радостью. – У меня никогда не было друзей, – невпопад сказал Денис. – То есть был, но… Он с удивлением понял, что думает о Сашке без тоски, привычной, как застарелая зубная боль, и даже без ненависти. К себе. Если так подумать, он перестал ее испытывать уже давно, наверное, тогда… – Слушай, а есть еще воскрешающие? – спросил Денис, обдумывая эту новую странную мысль. – Ну, сейчас, где-то в мире? – Есть, – кивнул Шарн. – А можно с ними поговорить? – Единственный, кого я знаю, не говорит по-русски. И по-английски тоже. – Но мне очень надо, – сказал Денис. – Это можно устроить? Шарн задумчиво кивнул. – Давай спать. Завтра с утра собирается прийти Ирн, кажется, он уже готов познакомить тебя с ребенком-опустошенным.

***

– И тебе совсем его не жалко? Девочка на экране компьютера помотала головой. Лет тринадцати-четырнадцати, но одета как маленький ребенок: в короткое клетчатое платье, белые гольфы и сандалии. Беседовал с ней немолодой мужчина в брюках и спортивном джемпере, как объяснил Ирн – детский психиатр из частного медицинского центра. – А помнишь, как позавчера ты упала на прогулке? Тебе было больно? Девочка неуверенно кивнула. – Вот и ему тоже было больно. Причинять другим боль – это плохо. – Не надо разговаривать со мной как с дурой, – фыркнула девчонка. Ее лицо исказилось, превратив симпатичного подростка в злобную старушку. – Хорошо, буду разговаривать с тобой как с умницей, – согласился психиатр. – То, что ты не чувствуешь вины за нехорошие поступки – это очень плохо. В первую очередь для тебя самой. Всегда найдется кто-то сильнее, тот, кто тебя за них накажет. Девочка задумалась. – Тогда я постараюсь, чтобы никто не заметил. – Тоже вариант, – снова согласился психиатр. – Но лучше не совершать поступков, за которые тебя нужно наказывать. Он на секунду пропал из кадра и протянул девочке ручку и блокнот. – Теперь напиши, пожалуйста, какие поступки могут быть плохими, а какие – хорошими. А потом мы все подробно обсудим. Договорились? Запись закончилась. Денис помолчал, обдумывая увиденное, потом обернулся к Ирну. – Зачем вы мне это показали? И так понятно, что ей нужно помочь. – Насколько я понимаю, твои способности работают лучше, если есть личная эмоциональная вовлеченность. – Не совсем так, – поправил его Денис. – Они только с ней и работают. – Тем более. С тем опустошенным, которому ты уже помог, все было проще, он сам понимал, что у него проблемы. Но этот ребенок опустошенный уже больше года, свыкся со своим состоянием и едва ли помнит, что когда-то все было иначе. – Я это понимаю, – сказал Денис. – Я знаю, что понимаешь. Но чувствуешь ли? Ирн спрашивал это совершенно серьезно и был искренне озабочен чувствами Дениса. А Денис не знал, как ему объяснить: для того, чтобы почувствовать, ему достаточно всего лишь вспомнить своего первого опустошенного и представить на его месте другого человека. Эту вот девочку, которая совсем уже скоро превратится в девушку, симпатичную, возможно, даже красивую, но с чудовищной пустотой там, где у нормальных людей находятся мысли и чувства, которые и делают их нормальными людьми, а не куклами с заводным механизмом. С той лишь разницей, что куклы не могут убивать. – Я чувствую, – сказал он наконец. – Когда мы с ней встретимся? Ирн посмотрел на него недоверчиво, но возражать не стал. – Вы не хотели, чтобы я начинал с девочки, да? Решили, что сначала я должен потренироваться на ком-то... – Денис хотел сказать «кого не жалко», но вовремя прикусил язык, – ...на ком-то взрослом? – Верно, – ответил Ирн, который, кажется, прочитал его мысли. – Я отвечаю за нее, и... – Она ребенок, я понимаю. Кстати, эти белые нити, что они такое? – Какие нити? – Ну, те, что были на опустошенном, – сказал Денис, надеясь, что Ирн ему сразу все и объяснит. Но тот только покачал головой. – У нас мало записей, посвященных воскрешающим, но, кажется, каждый из них видит что-то свое. Иногда это злобный близнец, которого нужно убить. Иногда – стекло, которое нужно разбить и выпустить человека на волю. Один писал, что видит опустошенных как чертей с рогами и хвостом и обрубает их, чтобы превратить черта обратно в человека. Это не объективная реальность, а особенности восприятия, связанные с возрастом, образованием и культурной средой. Мы не знаем, что происходит с опустошенными на самом деле. – Жаль, – вздохнул Денис. – А я надеялся… – На что? – Неважно. Поехали, я готов.

***

– Ее зовут Катя Семенова, тринадцать лет. Живет в детдоме с шести лет, мать умерла, отец лишен родительских прав, – рассказывал по дороге Ирн. Денис смотрел на мелькающие за стеклом дома и думал, что, будь Катя помладше, сейчас училась бы в каком-нибудь интернате для одаренных детей, как Шарн. И, наверное, не заметила бы особой разницы, за исключением того, что после стала бы защищать людей и мир, который не был к ней добр. Зато теперь, если Денис все сделает правильно, у нее будет шанс нормально жить и даже стать счастливой, если хватит мужества и сил. – Когда мы уже приедем? – спросил Денис. Ирн покосился на него через плечо, но ничего не ответил. Медицинский центр оказался длинным приземистым зданием вдали от главной дороги, окруженным забором. Пройдя пост охраны, они попетляли по коридорам, поднялись на третий этаж и оказались в том самом кабинете, который Денис видел на записи. В кабинете их встретил Шарн и уже знакомый психиатр, который кивнул Ирну и сразу же вышел, прикрыв за собой дверь. Девочка все так же сидела в кресле, будто и вовсе с него не вставала. – А ты что еще за хрен? – Она покосилась на Дениса. – Я Денис. А как тебя зовут? – Не твое дело, – буркнула девчонка и отвернулась. – Значит, Катя. Я хочу тебе по… Девочка прыгнула, прямо из глубокого кресла, стремительно, словно коршун на добычу: Денис разглядел лишь вытянутые вперед руки со скрюченными пальцами. Но, как бы ни была она быстра, твари наверняка были быстрее, поэтому Шарн успел аккуратно принять девочку в объятия и снова усадить в кресло. Та восхищенно присвистнула. – А ты сильный. – Еще какой. Сделаешь так снова – скручу и буду держать, пока не успокоишься. – Отвяжись, я уже успокоилась, – проворчала девчонка, но Шарн остался стоять рядом, положив руку ей на плечо. – Последние дни мы не давали ей препараты, – тихо сказал Ирн на ухо Денису. – Не были уверены, что это тебе не помешает. Денис кивнул и посмотрел на девочку… на Катю. Действительно симпатичная. Темные волосы коротко подстрижены, лицо худое и нездорово бледное, но правильное, с прямым, чуть длинноватым носом и упрямым подбородком. Когда вырастет – сможет заняться чем-нибудь интересным, да хоть пойдет служить в полицию, с таким-то характером. Или наоборот, станет врачом, будет командовать медсестрами и устало вытирать лоб, закончив сложную операцию. Если, конечно, не проведет остаток жизни в этом здании за высоким забором. Или не выпрыгнет в окно. Белый клинок уже появился в руке, а Денис все рассматривал Катю. Нити грибного мицелия выглядели прозрачными и тонкими, но опутывали тело ребенка плотным коконом. Денис подошел поближе и коснулся кокона, но ничего не ощутил, кроме ткани одежды и тепла тела под ней, словно нити были всего лишь иллюзией. «Ирн так и сказал», – вспомнил Денис и взмахнул мечом. Когда все закончилось, он почувствовал позади себя Шарна; тот взял Дениса за плечи и направил в сторону кресла, которое действительно оказалось мягким, как стог сена, и таким же большим. Денис устроился поудобнее и приготовился ждать. Катя пришла в себя быстро, не прошло и получаса. Немного поозиралась по сторонам, остановила растерянный взгляд на Денисе и внезапно расплакалась, беспомощно, навзрыд, как маленький ребенок. Он не стал спрашивать, кого та оплакивает: родителей? котенка? год жизни, проведенный под шевелящимся коконом? – а просто обнял, прижал к себе и долго-долго слушал затихающие рыдания. Потом Катя отстранилась, повернулась к Шарну и ехидно сказала: – А на тебя я заявлю в полицию, скажу, что лапал и вообще неизвестно что собирался со мной сделать. Шарн мгновенно возник рядом и отвесил девчонке легкий подзатыльник. – До полиции ты не доберешься, я тебя прямо во дворе прикопаю, паршивка мелкая. Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись. А Денис подумал, что не ошибся, и скверный характер девчонки – ее собственный, твари здесь были абсолютно ни при чем.

***

Воскрешающим, о котором говорил Шарн, оказалась старушка лет восьмидесяти, крохотная, как воробей. Звали ее Лиарна. На английском Лиарна действительно не говорила, только на кантонском диалекте китайского, как сообщила им переводчица, молодая китаянка по имени У Лань, она же Сарна. Английский Денис знал не очень хорошо, во всяком случае, недостаточно хорошо для того, чтобы понимать быструю речь Сарны, да еще и с сильным, хотя и приятным акцентом. Ему помогал Шарн. Старушка приветливо улыбнулась Денису и произнесла длинную фразу. – Лиарна говорит, что рада приветствовать тебя, Лийрн, – перевела Сарна. – Она давно не разговаривала ни с кем из воскрешающих, последний, кого она знала, умер почти сорок лет назад. Он жил в Варшаве и изучал китайский в университете, они иногда общались по телефону. Старушка кивнула и снова улыбнулась. – Я тоже очень рад ее видеть, – сказал Денис по-английски. Шарн поморщился и сказал, что лучше уж он сам. – Тогда скажи, что я прошу прощения, но мне нужно задать ей очень личный вопрос. Выслушав Сарну, Лиарна произнесла пару коротких фраз. – Лиарна говорит, – перевела Сарна, – что у нее нет тайн от другого воскрешающего. Денис немного помолчал, потом мысленно махнул рукой и рассказал Лиарне все.

***

Шарн сидел за столом на кухне и снова тыкал в экран смартфона, а перед ним стояла недопитая чашка чая и пепельница, полная окурков. Окно было открыто настежь, но в воздухе все равно висела отчетливая сизая дымка. Денис за разделочным столом сосредоточенно кромсал вилкой кусок вареного мяса. – И что оно тебе сделало плохого? – спросил Шарн, на секунду оторвавшись от смартфона. – Я готовлю рваную одежду. – Чего? – Рваную одежду. Ропа вьеха, кубинское блюдо. Видел в каком-то сериале, вот и решил приготовить. – А, ну-ну… – задумчиво протянул Шарн. Денис высыпал на сковороду мелко нарезанные лук и перец, немного за ними понаблюдал и повернулся к Шарну. – Ты понял, да? Лиарна, она такая же, как я. – Понял. Вы с ней оба считали себя чудовищами. – Что-то в это роде. Из-за меня погиб мой друг, из-за нее – ребенок, у которого она отобрала миску риса. – И вы оба были детьми. – Это неважно, – отмахнулся Денис. – Важно то, что до встречи с тварью мы ненавидели сами себя. – А теперь нет? Тварь совершенно бесплатно избавила вас от депрессий и неврозов? Денис отвернулся к плите и помешал овощи. Наверное, в выражении его спины было что-то такое, от чего даже Шарн устыдился. – Не обижайся. Я понимаю, как что-то подобное может испортить жизнь. Но Ирн прав, ты ни в чем не виноват, а самое поганое, что не нашлось ни одного нормального взрослого, чтобы тебе это объяснить. Мне тоже как-то не везло с взрослыми, так что… – Я не обижаюсь. – Денис снова повернулся к Шарну. – Точно не знаю, что чувствую сейчас, но да, кажется, тварь что-то сделала со мной. Взрослых… нормальных взрослых твари заставляют всех ненавидеть, а у нас как будто все взаимоуничтожилось. Шарн наконец-то отложил смартфон. – Это как в полную до краев ванну вылить еще пару ведер воды. Она выплеснется через край и затопит соседей. А твоя… хммм… ванна была наполовину пустой. – Ну да, – неуверенно сказал Денис, пытаясь представить себя в виде ванны. Аналогия Шарна казалась очень странной и на первый взгляд совсем не подходящей, но что-то в ней определенно было. Денис решил, что подумает об этом позже, когда приготовит ужин. Он никогда не понимал людей с мистическим взглядом на жизнь, но в некоторых вещах сам был тем еще мистиком – к примеру, считал, что грустные мысли портят вкус еды. Впрочем, рациональной частью сознания Денис понимал, что погруженный в себя человек рассеян и невнимателен, может забыть о сковороде на плите или насыпать в суп сахар, так что никакой мистики в этом нет. Он быстро помешал овощи, добавил к ним мясные волокна и помидоры, влил остатки бульона и накрыл крышкой. Еще пара минут – и рваная одежда будет готова.

***

На следующий день, ближе к вечеру, Денис отправился по магазинам и вернулся только часа через полтора, с двумя тяжелыми пакетами. Шарн предлагал ездить в магазин на машине и закупаться сразу на пару недель, но Денис отказывался – ему нравилось выбирать продукты на день-два, каждый раз придумывая, что приготовить на завтрак, обед и ужин. Пройдя на кухню, Денис к своему изумлению обнаружил там Шарна и Катю Семенову. Катя сидела за столом и поглощала мороженое из большой пластиковой ванночки. Рядом на столе стояла бутылка ярко-оранжевого сиропа и банка кокосовой стружки. – Я тоже хочу мороженого, – сказал Денис, сгружая покупки на стул. – Больше нет, она все сожрала, – отозвался Шарн и заглянул в ванночку. – Ну, почти сожрала, но попробуй отбери у нее то, что осталось. Я пытался. Проще отобрать козленка у голодного крокодила. Катя встала из-за стола и внезапно обняла Дениса, уткнувшись носом куда-то подмышку. – Как ты здесь оказалась? – спросил Денис, потрепав ее по макушке. – Дядя Илья привел. – Это Ирн, – пояснил Шарн. – Сказал, покоя ему не давала, пока он не пообещал отвести ее к Денису. – И к тебе, – снисходительно кивнула Катя. – Ты тоже ничего. Мороженое у тебя вкусное. Она снова занялась мороженым, а Шарн вышел из кухни и поманил за собой Дениса. – Вирна оформляет над ней опеку. – Вирна? – изумился Денис. – Но она же… – Не думай о ней совсем уж плохо, – усмехнулся Шарн. – Вряд ли Вирна будет кормить девчонку пивом и водить при ней мужиков. Она, знаешь ли, преподаватель начальных классов, с детьми обращаться умеет. – Вирна? Учитель? – В какой-то крутой частной гимназии. По ней и не скажешь, да? – Да уж… Она даже готовить не умеет. – Ничего, научится. Главное мотивация. Работа у нее приличная, зарплата тоже, ну и кое-кто из наших поможет. Думаю, все получится. Денис кивнул, решив, что в любом случае с Вирной Кате будет лучше, чем в детском доме. Вернувшись на кухню, он все-таки отобрал у девочки остатки мороженого, а взамен вытащил из пакета банан. Потом сел напротив. – Катя, я хочу у тебя кое-что спросить. Понимаю, тебе неприятно вспоминать о том, что случилось… – Да ладно, спрашивай. – Катя с сожалением проводила глазами мороженое и принялась чистить банан. – В тот день, когда мы встретились, почему ты на меня набросилась? – Извини, – буркнула девчонка. – Нет-нет, не извиняйся, все в порядке. Просто скажи. Ты… меня ненавидела? Хотела сделать мне больно? – Не-а, ничего такого. Просто ты был такой важный, и говорил как все эти… «Катя, я хочу помочь». Я решила тебя напугать. Я же не знала, что ты нормальный. И действительно поможешь, – закончила она шепотом. – Ладно, извини, это все, что я хотел узнать. Будешь суп? – Ты с ума сошел? У меня в животе полкило мороженого. Если полить его супом – я точно взорвусь. Денис усмехнулся. – Ну, тогда в следующий раз начнем с супа. – А мне можно приходить к вам в гости, да? – обрадовалась Катя. – Ни в коем случае, – вмешался Шарн. – Он говорит, что будет очень рад, – «перевел» Денис и незаметно показал ему кулак. Вскоре пришли Ирн с Вирной. На прощание девчонка снова обняла Дениса, а заодно Шарна, хотя тот неубедительно отбивался и говорил, что не обнимается с несовершеннолетними девицами, только с совершеннолетними и не со всеми подряд. На этот раз Вирна целовать Дениса не стала, лишь приветливо кивнула. Выглядела она тоже не в пример солиднее, чем раньше – наверное, вживалась в роль матери. Денис мысленно пожелал ей удачи и решил обязательно помогать всем, чем сможет: ну хотя бы проследит, чтобы ребенок не питался конфетами и фастфудом. Проводив гостей, они вернулись на кухню. Денис сел и задумчиво пододвинул к себе ванночку с почти растаявшим мороженым. – Шарн… скажи, а вы ненавидите опустошенных? Как друг друга? Как тварей? Как они… всех? – Да, – отозвался тот после паузы. – Что-то в этом роде. – А когда я стал опустошенным… то есть когда вы думали, что стал, вас не удивляло, что вы меня не ненавидите? – Так бывает, – пожал плечами Шарн. – Оно часто срабатывает не сразу, особенно если человек хорошо сопротивляется этой дряни. Я все ждал, когда почувствую ненависть, так упорно ждал, что почти убедил себя, будто чувствую. – А знаешь, что я думаю? – Ну? – Я думаю, что действую на опустошенных так же, как и на зрячих. Тот опустошенный, ну, помнишь, которого привезли ночью, вел себя и со мной, и с вами нормально. Я засомневался из-за Кати, но оказалось… – Что у нее просто мерзкий характер. Впрочем, – добавил Шарн, подумав, – было бы странно, если бы она была милой, доброй и послушной, при такой-то жизни. Надеюсь, Вирна сможет с ней справиться. Денис согласно кивнул и достал ложку. Растаявшее мороженое он любил даже больше нормального, особенно если оно шоколадное или ореховое. – А еще я думаю, – сказал он, выскребая остатки мороженого, – что нет никаких «зрячих с рождения». На всех когда-то набросилась тварь, просто рядом не оказалось зрячих, чтобы сразу же забрать их себе и правильно воспитать.

***

Несколько дней прошли спокойно, если не считать того, что Денис пару раз ездил к Вирне и учил ее готовить – та вяло сопротивлялась, но Денис был непреклонен. Вместе они освоили борщ, солянку, котлеты и варку риса. Катя пока еще большую часть времени проводила в детдоме, приезжала только на выходные, но, по словам Вирны, оформление опеки проходило успешно, и самое сложное было уже позади. Вечером в среду, сразу после ужина, объявилась тварь. Шарн отправился с ней разбираться, а Денис как обычно сел за кухонный стол и закурил. Это стало для него традицией, небольшой уступкой суеверной части натуры: пока он сидит и ждет, с Шарном все будет в порядке, главное, ни в коем случае не забывать о том, что происходит где-то совсем рядом. Пока это срабатывало, и тот возвращался домой невредимым. Денис охотно делал бы то же самое и для Майрна, только вот никак не могу придумать, как уговорить того звонить и докладывать о появлении твари в своем районе. Или как попросить об этом Шарна. Прошло уже почти полчаса, когда раздался звонок в дверь. Денис осторожно вышел в прихожую и заглянул в глазок. На площадке обнаружилась незнакомая девушка, и Денис, чуть посомневавшись, щелкнул замком. Девушка с порога кинулась к Денису и повисла на шее. От неожиданности он отшатнулся и чуть не упал, девушка же, не смущаясь, чмокнула его в щеку и сняла куртку, оставшись в люрексной кофточке и красных лосинах. Потом выглянула за дверь и втащила в прихожую большой клетчатый баул. – Это вот подарки всякие, огурчики соленые, грибочки, курей копченых пара, рыбка еще, – тараторила девица, суя баул в руки Денису. Он взял баул и аккуратно поставил на пол. – Простите, а вы кто? – Ой, Кирюха, извини. Настя я, твоя сестра. Денис вздохнул. – Очень приятно, Настя. Но я не Кирилл. Его нет дома. – Да? А кто ты такой? – подозрительно спросила гостья. – Я снимаю у него комнату, – ответил Денис, решив не вдаваться в тонкости их с Шарном взаимоотношений. Девица помрачнела. – Квартирант, значит. Ну, тогда на курей можешь не рассчитывать, это я брату своему привезла. Денис пожал плечами. – Да я и не претендую. Кирилл скоро вернется, можете пока подождать его на кухне. Девица открыла было рот, но посмотрела на Дениса и молча прошла на кухню, таща за собой баул. Денис прошел за ней и поставил на плиту чайник: как бы там ни было, законов гостеприимства никто не отменял. Шарн вернулся минут через пятнадцать, Настя как раз приканчивала вторую чашку чая с печеньем. Денис привычно оглядел Шарна и тут же заметил, что левая рука у него как-то неестественно неподвижна. – Ты ранен? – Пустяки, царапина… ну что ты так смотришь, я не изображаю крутого парня, действительно царапина. Поможешь перевязать? – Да, конечно, – вздохнул Денис, подумав, что Шарна ранили из-за того, что он отвлекся на сестру. Кстати, о сестре. – К тебе тут приехали. Курей привезли. Шарн посмотрел так, словно подозревал Дениса во временном помешательстве, потом огляделся и увидел на вешалке лишнюю куртку. Тут из кухни появилась сама гостья и с тем же радостным писком повисла на шее теперь уже у Шарна – Денис заметил гримасу боли, на секунду исказившую его лицо. Затем Шарн аккуратно отцепил от себя девицу. – Добрый вечер. Вы кто? – А тебе не сказали? Я твоя сестра, Настей зовут. – Сестра, значит. Пожалуйста, подождите нас на кухне, мы скоро вернемся. – Ой, а ты чего на вы-то? – изумилась девица. – У вас так принято, да? – Да, – твердо сказал Шарн и ушел в комнату. В комнате Денис помог ему снять рубашку и увидел длинный порез на предплечье. – Царапина, – повторил Шарн. – Неудачно упал. Денис достал из тумбочки антисептик и бинт, обработал рану и перебинтовал руку. – Спасибо, – сказал Шарн. – Пойдем теперь разбираться с курями. Девица уже снова сидела за столом и пила чай, а на столе выстроились банки и завернутые в промасленную бумагу куриные тушки. – Есть будешь… будете? – спросила Настя, указывая на банки и тушки. – Спасибо, мы уже поужинали, – вежливо ответил Шарн. – Лучше расскажите, кто вы, откуда и как меня нашли. – Так я ж говорю, сестра я, – слегка растерянно отозвалась девица. – Мамки твоей, Валентины, дочка. И… ну… мужа ее. – Она вышла замуж? – все с тем же вежливым равнодушием спросил Шарн. – Ну да, давно уже. Как мной забеременела. За агротехника совхозного, ну, ты… вы его, наверное, не знаете. – Не знаю, – кивнул Шарн. – А как вы меня нашли? – Так у папки моего лучший друг – начальник полиции из райцентра. Ну, они там по своим каналам и узнали, где ты сейчас живешь. – Ч-черт, – выругался Шарн сквозь зубы. – Чего? – Ничего. Ну хорошо, а зачем вы приехали? – Так брата повидать. Курей вот… – А если честно? – В институт я поступаю, – потупилась девица. – В театральный? – поинтересовался Шарн саркастически. – Почему в театральный? В педагогический. Тут все так дорого, ну, мы и подумали, что я могу пожить у вас. Квартиранта вы… – Так, – сказал Шарн. – Сегодня вы переночуете здесь, а завтра берите своих курей и ищите себе жилье. – Так дорого же… – Денег я дам. Не на квартиру, конечно, на комнату. Как поступите – оплачу на год вперед, дальше посмотрим. А теперь давайте спать. – Я посплю у тебя на диване, – предложил Денис. – А девушка пусть спит в моей комнате. – Да ничего подобного. У меня есть надувной матрас, поспит на кухне. Денис укоризненно посмотрел на Шарна, но Настя, к его удивлению, возражать не стала, а с энтузиазмом согласилась устроиться на кухне, сказав, что она «прям как дневная в нашем доме, такая же большая, только без телевизора». Денис сочувственно вздохнул. – Злой ты, – сказал Денис, после того как они притащили на кухню матрас, одеяло и подушки. – Наверное, – согласился Шарн. – Она же, в сущности, ни в чем не виновата. Ну, отправили ее к городскому родственнику, грех же не воспользоваться. К моей маман больше вопросов. Ладно, съемную комнату я ей действительно оплачу, и помогу, если что. – А ты уверен, что… ну, что она действительно твоя сестра? – Уверен, – усмехнулся Шарн. – Копия мамаши, просто одно лицо. Он поморщился и осторожно пошевелил рукой. – Болит? Может, примешь чего-нибудь? – Ерунда. Давай спать.

***

Проснулся Денис от неожиданных, но приятных ощущений, поэтому еще какое-то время лежал с закрытыми глазами и размышлял, что это такое ему снится. И только когда чужая рука снова по-хозяйски огладила его бедро и живот, понял, что сон здесь ни при чем. Он открыл глаза и тут же почувствовал, как сбоку к нему прижимается чье-то теплое и мягкое тело. – Ну чего ты дергаешься, – сказала Настя. – Все хорошо. Тебе понравится. Нельзя сказать, что ни одна глупая мысль не шевельнулась у Дениса в голове, но всего лишь на миг. В следующий он вспомнил о Шарне и о том, что девице, должно быть, нет еще и восемнадцати. К тому же Настя ему совершенно не нравилась, а Денис не имел обыкновения спать с теми, кто ему не нравится. В отличие от Шарна. Он отодвинулся как можно дальше и уже хотел сказать что-нибудь подходящее случаю, к примеру, вежливо предложить девушке покинуть его кровать и комнату, но тут Настя внезапно вцепилась в него как клещ и с силой ударила себя по щеке. – Кирилл! – От ее визга у Дениса заложило уши. – Кирилл, помоги! Шарн появился в дверях секунды через две и щелкнул выключателем. Обозрев картину, он подошел к кровати, и лицо у него было таким, что Денису показалось: сейчас его ударят. Но Шарн лишь подхватил Настю под мышки и поставил на пол. Выглядела она так, как и положено выглядеть девице, подвергшейся насилию: короткий халатик разорван на груди, волосы растрепаны, на щеке алеют царапины. Настя шустро шмыгнула за спину Шарна и вытянула в сторону Дениса дрожащие пальцы: – Он… он затащил меня… – Она судорожно вздохнула. Шарн вынул ее из-за спины и поставил перед собой. – А может, все-таки театральный, а? – Ч… что? – Говорю, может, поступишь в театральный? Задатки у тебя хорошие. – Я не понимаю… – Ой, дура, – вздохнул Шарн. – Образцовая. Феерическая. А ну живо собрала вещи, и чтоб через пять минут тебя здесь не было. – Так ведь ночь же. – Настя всхлипнула, почти натурально. Шарн посмотрел в окно, как будто хотел лично в этом убедиться. – Хорошо, оставайся до утра. Утром я отвезу тебя на вокзал и посажу на поезд. И скажешь спасибо, если не на первый попавшийся. И если еще раз появишься не то что здесь, а в этом городе – устрою тебе такие неприятности, что ни один папашин друг-полицейский не поможет. Усекла? Не дожидаясь ответа, Шарн взял Настю за плечи и вытолкал из комнаты. Денис сел на кровати и обхватил себя руками. Его ощутимо трясло. Шарн вернулся через пару минут и некоторое время стоял, разглядывая Дениса. – Ну что ты сидишь? Ложись спать. – Ты… – Что я? – Ты ей не поверил? – О господи, еще один альтернативно одаренный на мою голову. Неужели ты хоть на секунду мог подумать, что поверил? Да я скорее поверю, что ты в ночи решил поучить ее готовить лазанью. Денис неуверенно усмехнулся. Шарн подошел и сел рядом. – Меня еще никогда… – Денис почувствовал, как дрожит голос, и замолчал. – Все когда-то случается впервые. И вообще, ну чего ты такой нежный, а? Дал бы ей по морде. – Я не бью женщин, – сказал Денис обиженно. – А зря. Что за предрассудки, и, не побоюсь этого слова, неуважение к женщинам? Надо будет как-нибудь устроить дружеский спарринг с Вирной, потренируешься на ней в избавлении от предрассудков... да шучу я, шучу. А теперь давай спи. Утром этой моей сестрицы здесь не будет, обещаю. Денис благодарно кивнул, подождал, пока Шарн выйдет из комнаты и лег. Быстро заснуть он не надеялся, но ему определенно стало легче и даже не так обидно и мерзко.

***

Когда утром Денис вышел на кухню, Шарн сидел за столом и обгладывал куриную ногу. – Доброго утра. Хочешь куря? – Нет, не хочу, – поежился Денис. – А… – На пути к родному Мухосранску, удачно купили билет. Вряд ли она спрыгнет с поезда, учитывая ее хозяйственную натуру. Банки побьются. А курей я оставил в качестве компенсации за моральный ущерб. Точно не хочешь? – Нет, я лучше чая. Денис налил в кружку еще горячего чая и сел напротив Шарна. Помолчал, глядя, как тот приканчивает вторую половину курицы. – Шарн… – Угу? – Спасибо. – Всегда пожалуйста, – махнул куриным крылом Шарн. – Если что – обращайся.