Проклятие зрячих

Шарн провел одной рукой по горячей гладкой коже, а другой зарылся в густые волосы. Потом прижался к ним лицом. Волосы пахли индийскими благовониями и почему-то машинным маслом; Шарн прижался еще теснее, почувствовал, как вздрогнули чужие плечи… И проснулся. Он сел на кровати, потер виски и, подхватив со стула рубашку, пошел на кухню. Там Шарн налил себе остывшего чая из керамического чайника, закурил и начал думать. Девушек с длинными русыми волосами у него было… две? Да, кажется две. Вроде бы Ольга и Карина. Или Милана? Черт их знает, Шарн не помнил. Зато точно знал, что обманывать себя – последнее дело. Кого угодно можно, а вот себя нет, глупо и бессмысленно, и даже обидно, как будто держишь сам себя за дурака. Тело, которое он с таким упоением гладил во сне, не было женским, и даже абстрактным мужским оно не было, а было вполне конкретным таким, знакомым телом. То есть тело-то как раз знакомым не было, а вот человек, которому оно принадлежало… Шарн усилием воли остановил внутренний поток сознания. Даже наедине с собой нести всякий бред казалось стыдным. – У меня просто давно никого не было, – сказал он вслух. – Вот и… Точно, так и есть. Давно никого не было, вот и снится всякое. А тут еще этот… нет, не лезет и щенячьими глазами не смотрит, еще бы он лез и смотрел, он же сильный и гордый, мать его. Шарн затушил сигарету, и в ту же секунду раздался звонок мобильного. Номер Майрна. Он выругался про себя, а потом уже вслух: – Майрн, какого гребаного черта ты… – Кирилл Андреевич? – спросил незнакомый голос. Шарн выругался еще раз, предчувствуя неприятности. – Ну, не надо ругаться, Кирилл Андреевич, – усмехнулся голос. – Может, вам будет интересно узнать, что ваш с позволения сказать коллега сейчас у меня. Вы не хотите его повидать? Одному ему скучно. – Где он? – прорычал Шарн, сжимая мобильник разом вспотевшей рукой. – Сейчас я продиктую адрес. Ну и да, учтите, все по классике: скажете кому-нибудь хоть слово – и он не доживет до вашей встречи. – Ты кто, урод? – Шарн нашарил сигарету и зажигалку. – Чего тебе надо? – Приедешь и поговорим. Речной проезд, дом пять. Заброшенный склад рядом с промзоной. Не заставляй меня ждать… Шарн. Незнакомец отключился, а Шарн все сидел, зажав в руке мобильник, потом положил его на стол и закурил. Докурив сигарету до фильтра, снова взялся за телефон. – Ирн? Сейчас мне позвонил какой-то тип, утверждает, что у него Майрн. Требует меня. Я еду… да, буду осторожен. Нет, не суйтесь, только если меня долго не будет… Долго – это три часа. Крайний срок. Шарн продиктовал адрес и отключился. Потом быстро оделся и вышел из квартиры, стараясь не хлопнуть дверью, чтобы не разбудить Дениса. На лестнице почему-то было темно. Шарн уже спустился на пару пролетов, когда почувствовал укус в шею; он инстинктивно дотронулся до укушенного места и увидел, как темнота подъезда вдруг становится совсем темной и непроглядной. Очнулся Шарн в подвале. То, что это подвал, было понятно сразу: бетонная коробка с маленьким окном под самым потолком. Света хватало только на то, чтобы разглядеть кусок стены и пол рядом с ней, но едва Шарн приподнялся, как в подвале вспыхнул свет. Он огляделся и увидел, что справа от него лежит Майрн. Подавив мгновенный приступ паники, Шарн подошел к нему и тронул за плечо. Майрн сразу же открыл глаза и сел. – Ты не ранен? – Нет… вроде нет. Где это мы? – А пес его знает. Мне позвонили и сказали, чтобы я приезжал, если хочу увидеть тебя живым. – И ты поехал?! – Не успел. Кажется, мне что-то вкололи прямо на лестнице. Больше я ничего не помню. – Везет. Я вообще ничего не помню, – признался Майрн. – Что будем делать? – Ждать. – Голос раздался из-за двери. Шарн резко обернулся и успел заметить, как в зарешеченном окошке что-то мелькнуло. – Я не буду произносить длинные монологи в духе киношного злодея, – сказал тот же голос. – Обойдетесь. Просто хочу напомнить, что у некоторых из тех, кого вы называете опустошенными, были друзья и родственники. Я точно не знаю, кто из вас убил мою жену, поэтому поступлю по справедливости. Умрет только один. Кто – решайте сами. Голос отдалился, потом приблизился снова. На секунду окошко в двери распахнулось, и на пол упало что-то тяжелое и металлическое. Монтировка. – Это орудие возмездия. Подберете либо сразу, либо потом, по желанию. Сколько пройдет времени, прежде чем вы попытаетесь убить друг друга? Насколько я знаю, максимум – сутки, но все индивидуально. Возможно, не продержитесь и часа. – Опустошенные убивают людей, – сказал Шарн безнадежно: он уже понял, что человека за дверью не переубедить. И оказался прав. – А мне плевать. Я только хочу увидеть, как один из вас умрет. Нет, лично я наблюдать не буду, у меня много дел. Здесь установлена видеокамера… не пытайтесь ее искать, все равно не найдете. Потом, когда все закончится, я с удовольствием просмотрю запись, и буду еще много-много раз пересматривать перед сном. А теперь прощайте. Голос замолчал, послышался звук удаляющихся шагов, потом все стихло. – Что-то мне подсказывает, что этот урод все продумал, – сказал Шарн. – Окно высоко, и в него не протиснется даже кошка. – Попробовать выбить дверь? – Давай. Они подошли к двери. Майрн развернулся боком и в прыжке ударил дверь ногой, но та даже не шелохнулась. – Да, бесполезно. Звать на помощь? – Кстати, о помощи… – Шарн обшарил карманы. Смартфона там ожидаемо не оказалось. Он посмотрел на окно, как раз для того, чтобы увидеть, что оно исчезает: должно быть, на него опустили ставни, наглухо отрезав их от внешнего мира. – Кажется, теперь кричать бесполезно, – констатировал Майрн, проследив за его взглядом. – Похоже на то. Во всяком случае, мы не задохнемся. – Лучше бы задохнулись, – тихо сказал Майрн. Шарн оглянулся и увидел, что тот смотрит на монтировку, все так же лежащую на полу. – Но-но, не надо паники, прошло совсем немного времени. Или ты уже хочешь меня прикончить? – Всегда, – буркнул Майрн и отошел к стене. Шарн подошел к противоположной стене и сел на пол. – Что-то я не помню, чтобы убивал женщину-опустошенную, – сказал Майрн. – То есть точно не убивал, я бы не забыл. А ты? – Аналогично. Значит, этот неуловимый мститель ошибся. Вдвойне обидно. С другой стороны, может, ему и правда плевать, кто погибнет. Майрн долго молчал, глядя в пол. – А ты не думаешь, что мы это заслужили? Да, мы спасаем людей, которых могли бы убить опустошенные, но убиваем сами. Справедливо, если убьют и нас. – Нет, не думаю, и тебе не советую. – Бесчувственная ты сволочь. – Есть такое, – усмехнулся Шарн. – Мы и так платим достаточно, с детства. Тем, что постоянно рискуем. Тем, что ненавидим людей, которых могли бы считать друзьями. – Одиночеством, – тихо сказал Майрн. Шарн только вздохнул. – Еще немного таких разговоров – и я тоже расклеюсь. – Я не расклеился, – отозвался Майрн. – Просто… думал об этом. – А кто ж не думал, – кивнул Шарн. – Кстати, где нас будут искать? Ты ведь сообщил, куда едешь? – Речной проезд, промзона. Уверен, мы сидим где-то на противоположном конце города. Майрн согласно кивнул. По ощущениям прошло уже больше часа. Майрн молчал, забившись в угол, как можно дальше от Шарна, а Шарн разглядывал потолок и думал о том, что будет делать Денис, когда не найдет его утром. Наверное, сразу же позвонит Ирну. – Шарн, – прервал его размышления Майрн. – Я не смогу тебя убить. – Прекрасная новость, – усмехнулся Шарн. – Я пока и не хочу умирать. И тут же понял, что сказал что-то не то. – Мы что-нибудь придумаем, – пообещал он с уверенностью, которой вовсе не чувствовал. – Это всего лишь гребаная хрень, подарок от тварей. Она даже не наша. Неужели мы не сможем ей сопротивляться? – Никто не может. – Задрал ныть. Никто не может, а мы сможем. И нас найдут, не знаю как, но найдут обязательно. Лично я собираюсь поспать. Шарн снял куртку, подложил ее под голову, вытянулся на полу и сам не заметил, как уснул. Когда он проснулся, все было по-прежнему. Тусклый свет единственной лампочки под потолком, бетонный пол, ощутимо холодный. Только вот этот человек в углу, он раздражал так, что было больно почти физически. И человек ли он? Шарн ударил себя по щеке. Немного отпустило. Как там говорил Денис? Сизый дым? Он сел и посмотрел на Майрна – тот сидел, прислонившись к стене, и, казалось, не дышал. Может, уже умер? Было бы хорошо… Он отвесил себе очередную оплеуху и почувствовал, как онемела щека. – Что – уже? – спросил Майрн. Голос его звучал глухо и безнадежно. – Нет! – зло сплюнул Шарн. – Сколько прошло времени? Часов шесть? – Где-то около того. Попробуй тоже поспать, может, во сне… Майрн молча кивнул и улегся на пол. Шарн подумал, что так его убить будет еще легче, он даже не успеет ничего почувствовать – не настолько уж Шарн его ненавидит, чтобы желать мучений. Он скрипнул зубами и снова лег. Когда Шарн проснулся в очередной раз, тварь в углу сидела, затаившись, словно не была уверена, что он действительно спит. Но стоит ему заснуть по-настоящему… Он осторожно встал и сделал пару шагов. Тварь пошевелилась, и Шарн, уже не таясь, бросился к двери и подобрал монтировку. – Это я так, – сказал он и не узнал свой голос. – На всякий случай. Майрн хрипло рассмеялся, и в его смехе Шарну почудилось безумие. Впрочем, чего еще ожидать от твари? А все-таки интересно, почему не появляются его клинки, они же должны чуять тварь. Шарн посмотрел на свой браслет. Кровавый камень светился ярким ровным светом. – Шарн, – позвала из угла тварь. – Как ты думаешь, сколько прошло времени? – А тебе не все ли равно? – Просто интересно. Наверное, меньше двенадцати часов, а ты уже… Шарн с трудом разглядел тварь сквозь красную пелену перед глазами и попытался сосредоточиться. Вроде бы получилось. – Это потому, что мы сильные зрячие, оба. Выберемся отсюда – выясним, кто сильнее. В твоем спортзале. Тварь… Майрн снова рассмеялся. Его смех резал по живому. – Заткнись! – Крик прозвучал как хриплое воронье карканье. Вороны – вестники смерти, они не ошибаются и всегда знают, что скоро кто-то умрет. Так рассказывала Кириллу баба Надя из дома у озера; люди говорили, что она ведьма, но Кирилл все равно убегал к ней и сидел часами, когда мамка валялась пьяная или приводила очередного… А еще угощала пряниками. Мятными, с чаем из малиновых веточек. – Пряников хочу, – сказал Шарн вслух. – Мятных. – А я только пить, – отозвалась тварь тихо. Может, она слабеет и скоро сдохнет сама? Убивать ее почему-то не хотелось, но, наверное, все равно придется. Шарн снова ударил себя по щеке. – Кирилл, – послышалось из угла. – Сопротивляйся. Это ненастоящее, ты сам говорил. Сизый дым. Проклятие зрячих. Кирилл попробовал понять, о чем болтает тварь. Несет какую-то бессмыслицу – наверное, хочет отвлечь его внимание и отобрать монтировку, и тогда… нет, нельзя позволить ей это сделать. Вдруг она убьет Кирилла, выберется отсюда и начнет убивать всех подряд? А он должен защищать людей, не знает зачем, но должен. Монтировка удобно легла в руку. Шарн встал и подошел к твари, которая тоже поднялась и теперь стояла, глядя на него. Потом вдруг хрипло вздохнула. – Шарн… не убивай меня. Прошу. – Тихий голос твари отдавался звоном в ушах. – Не надо. Пожалуйста. Кирилл смотрел на ее склоненную русоволосую голову и думал, что где-то он эту тварь уже встречал. Совсем недавно встречал, и тогда не испытывал к ней ненависти, вовсе нет. Скорее наоборот. Шарн разжал пальцы, и монтировка со звоном упала на пол. Секунду он колебался, а потом схватил тварь за плечи и посмотрел ей в глаза... нет, не бывает у тварей таких глаз, просто не может быть, чтобы тварь так смотрела. – Шарн… mana mīlestība. И тогда Кирилл наклонился к твари и поцеловал. Тварь вздрогнула и подалась к нему – ближе, еще ближе, так, что Кириллу уже некуда было деваться, только продолжить то, что начал. Он целовал тварь жадно, грубо, стараясь причинить боль, но все же целовал, а не бил монтировкой. Целовал, присваивая себе, делая… безопасной? Кирилл обрадовался, что нашел нужное слово. Значит, теперь ее можно не убивать, да и тварь выглядела уже не такой мерзкой, особенно если прижать ее к себе еще сильнее, еще теснее, еще… Тварь тяжело, со всхлипами, дышала. Наверное, ей и правда было больно. Красная пелена перед глазами внезапно рассеялась. Не полностью, но уже не мешала видеть, и Кирилл понял, что это была не тварь. То есть все еще тварь, но немного и человек… уже совсем человек, а никакая не тварь. Шарн обнял Майрна, сильно, до хруста в ребрах, и без удивления услышал голос Дениса: – Майрн, ты здесь? Майрн! – Здесь он, – отозвался Шарн, отрываясь наконец от Майрна и стараясь не смотреть ему в глаза. – Денис, ты просто не представляешь, как я рад тебя… чувствовать. Он подошел вплотную к двери и попытался что-то разглядеть сквозь прутья решетки. – Кирилл. – В голосе Дениса слышалось такое облегчение, что Шарн даже удивился. Кому-то есть дело до того, жив он или умер? – Вы как там? – спросил другой голос, и Шарн узнал Ирна. – Лийрн поддерживал боевой режим больше пяти часов, сейчас он… – Я в порядке! – возмутился Денис. – Он не в порядке, Шарн, можешь мне поверить. Карн вызвал МЧС, сейчас они будут здесь. Нам самим дверь не открыть. Продержитесь еще немного. – Я сказал, что в порядке! – Денис, – сказал Шарн. – В принципе, все равно, где ты находишься – за дверью или за стеной. Если еще можешь, то встань на улице со стороны окна. Так ты не помешаешь тем, кто будет ломать дверь. Ну и свежий воздух, опять же. Из-за двери послышалось что-то утвердительное. Шарн повернулся и наконец-то посмотрел на Майрна. Тот снова сидел в углу, опустив голову, но, почувствовав взгляд Шарна, голову поднял, правда, посмотрел не на него, а куда-то в стену. – Пять часов. Он может умереть. – Нет, – сказал Шарн, – только не сегодня. Никто из нас сегодня не умрет. Он подошел к Майрну и сел рядом. Так они сидели и молчали до тех пор, пока от первого пробного удара не вздрогнула железная дверь.

***

Денис действительно выглядел – хуже некуда. – Я собирался вколоть снотворное, чтобы он хотя бы поспал, но он твердил, что не знает, действует ли его… заземление во сне, и отказывался. Но, кажется, оно все-таки действует, потому что когда он потерял сознание… Шарн наклонился и поднял Дениса на руки, донес до машины, подождал, пока сядет Майрн, и усадил его рядом. Майрн уже привычно подставил плечо. Шарн сел на переднее сидение рядом с Ирном. – Ирн, у тебя есть вода? Тот пошарил за сидением и протянул пластиковую бутылку. Шарн отвинтил пробку и хотел уже сделать глоток, но передумал и протянул бутылку Майрну; тот взял бутылку, по-прежнему не глядя на Шарна, и жадно выпил половину. Оставшуюся воду Шарн у него отобрал. – Как вы узнали, где нас искать? – спросил Шарн, когда они выехали на дорогу. – Это Лийрн. Я точно не знаю, как он это сделал, но, когда я сказал, что мы поедем искать вас в эту промзону, он пытался нас остановить. Говорил, что нужно искать совсем в другом месте, и что он точно не знает – в каком, но узнает. Сначала мы ему не поверили, но после того, как съездили на склад и убедились, что вас там нет, решили его послушать. Он материализовал свой клинок и… словно разговаривал с ним. Иногда действительно разговаривал, вслух. Я боялся за его рассудок. – И что он говорил? – Спрашивал, где Майрн. – Почему Майрн? – спросил Шарн обиженно. Не всерьез, конечно, просто… – Кажется, я знаю, – сказал Майрн. – То есть могу предположить. Его клинок помнил меня, потому что вернул к жизни. – Да, – сказал Денис и попытался оторвать голову от плеча Майрна. – Он был как собака, взявшая след. Чуял знакомый запах и говорил мне. Сначала в какую сторону идти, потом – что ты уже близко. Труднее всего было отыскать нужный дом, он никак не мог объяснить, мы слишком разные. Но все-таки мы вас нашли. – Молчи, – сказал Шарн. – Отдыхай. А то помрешь еще, а я не люблю ходить на похороны. Поговорим потом, когда тебе станет лучше. Денис улыбнулся. – Мне уже лучше. Он… очень старался не делать мне больно, поэтому я так долго и продержался. Майрн осторожно провел рукой по его волосам, и Шарн на мгновение ощутил… вот черт, такое дурацкое чувство, он даже забыл, как оно называется. Шарн попробовал поймать взгляд Майрна, но тот от него ускользал. Они подъехали к дому. – Шарн, тут все, что нужно, думаю, ты разберешься. Витамины и успокоительное. С ним и правда ничего страшного, просто упадок сил и нервное истощение, – сказал Ирн, передавая небольшой пакет. – Да, я понял. Майрн… Майрн наконец-то посмотрел на Шарна, и он почувствовал такое облегчение, будто железная дверь свалилась с плеч. – Во сколько закрывается твой спортзал? – В десять. А… – Отлично. Сегодня понедельник, в пятницу в десять я приду. Майрн, помедлив, кивнул. Шарну очень не хотелось оставлять его одного, но навязывать свое общество хотелось еще меньше. Немного подумав, Шарн решил, что Майрн справится. Он же сильный и гордый… черт бы его побрал.

***

Дома Шарн уложил Дениса на кровать и собирался уходить, но тот придержал его, схватив за полу рубашки. – Шарн… расскажешь мне, что произошло? Вы так смотрели друг на друга, что я не знал, радоваться за вас или срочно тащить к психиатру. – И то, и другое, – усмехнулся Шарн. – Расскажи, – снова попросил Денис. И Шарн рассказал. В подробностях, не утаив ни одной своей мысли и поступка. – Интересно, кто это был, – сказал Денис. – Да нет, не очень, – отозвался Шарн. – Карн попробует его найти, ну, проверит, кто владелец дома и все такое. Но что-то мне подсказывает, что это бесполезно. Он подумал, что неизвестный мститель был очень умен, раз смог провернуть такое со зрячими. Кроме того, Шарн отчасти был согласен с Майрном. Нет, разумеется, он не считал, что зрячие заслуживали смерти, просто понимал, что сочувствие к этому человеку и чувство вины помешают им искать очень уж рьяно. – А почему Майрн… ну, не обязательно же убивать. Он мог попробовать остановить тебя, отобрать монтировку, оглушить, в конце концов. – Думаю, он не доверял себе. Инстинкты бойца, инстинкты зрячего. Боялся, что тоже потеряет над собой контроль. – Он беспокоился о тебе. Думал, как ты будешь жить… после такого, – осторожно сказал Денис. – Ты же это понимаешь, да? Ненависть умирает со смертью зрячего, подумал Шарн, и с ужасающей ясностью представил: вот он приходит в себя, а рядом… Как после этого жить? А он бы, наверное, и не стал. – Плохо, что Майрн один, – вздохнул Денис, озвучив то, о чем думал и сам Шарн. – Ему тяжелее, чем тебе. – Это еще почему? Он сильнее, это я сломался. – Он выдержал, потому что… – А я?! – почти закричал Шарн. – Черт, этому гаду все-таки удалось добиться своего. И что мы теперь будем делать? Что я буду делать? Эгоист чертов. – Ну, не надо так уж о себе, – усмехнулся Денис. – А я и не… ладно, ты прав, я тоже эгоист. Но я попробую что-нибудь придумать. Отдыхай, сейчас я принесу поесть, тебе и себе. Умираю с голоду. – Я тоже, – сказал Денис тихо. – Тоже обещаю что-нибудь придумать. И Шарну немедленно стало легче. Он и сам не заметил, как начал верить Денису почти безоговорочно, разве что с поправкой на собственное упрямство.

***

К посещению Майрна Шарн начал готовиться с утра. В основном это заключалось в том, что на работе он бессмысленно перекладывал с места на место бумаги и был особенно груб с подчиненными. Правда, тут же извинялся, чем пугал их еще больше. В половине восьмого ушел с работы и бродил по округе, по привычке выводя из себя встречных, но машинально, давно отработанными способами, без выдумки и огонька. В девять часов Шарн уже был возле трехэтажного здания, обошел его кругами, потом испугался, что кто-нибудь увидит его в окно и перебрался на соседнюю улицу. В двери спортшколы он вошел ровно в десять, чем, кажется, выдал себя с головой. Ученики и инструкторы постепенно расходились. Шарн обогнул уборщицу с ведром, зашел в раздевалку, быстро переоделся и прошел в самый большой зал в конце коридора. Майрн был там. Он поприветствовал Шарна кивком и вышел, сказав, что проследит за тем, чтобы им никто не помешал. Шарн не сразу заметил Дениса, который сидел на матах в углу зала, а заметив – с облегчением вздохнул. Вернулся Майрн минут через десять. – Ну что, начнем? – Его голос был сух и равнодушен. У Шарна почему-то защемило сердце, но вида он не подал, так же сухо кивнув. Потом наскоро размялся и вышел в центр зала, где его уже ждал Майрн.

***

Денис поудобнее устроился на матах, прислонился к стене и приготовился ждать. В том, что ждать придется долго, он почему-то не сомневался. И оказался прав. Шарн и Майрн сражались молча, как и в первый раз – красиво, но это была какая-то другая, жестокая и опасная красота. И казалось очевидным, что поддаваться на этот раз никто никому не собирается. Через какое-то время Денис, не отрывавший от Шарна и Майрна глаз, начал замечать, что движения их становятся все более медленными и неуверенными. В очередной раз пропустив удар, Шарн уже не встал и с трудом блокировал новый – похоже, Майрн бил в полную силу и не собирался его щадить. И тут же за это поплатился, потому что Шарн достал его снизу ударом по ноге; Майрн упал, сразу вскочил, но, отойдя на несколько шагов, опустился на одно колено, переводя дыхание. Они сошлись снова и разошлись, обменявшись парой ударов. Майрн остался стоять, а Шарн сел на пол и сидел так с полминуты. Майрн ждал поодаль. Наконец Шарн поднялся и очень медленно приблизился к Майрну. – Сдаешься? – спросил тот, на что Шарн только кивнул. Больше Денис ничего не слышал, да они, скорее всего, ничего и не говорили. Он прижался затылком к стене и закрыл глаза. Когда же снова взглянул на Шарна и Майрна, те все еще были заняты. Денис поднялся с матов и по стенке обошел зал, направляясь к выходу. – Не беспокойтесь, я рядом, – сказал он громко, и, не оглядываясь, вышел за дверь. Шарн и Майрн тоже долго не задержались. Лицо Майрна было ошеломленно-счастливым, скулы порозовели. – Давайте домой, а? У Шарна большая квартира, а у меня есть наушники, – сказал Денис. – Лийрн… – Майрн, кажется, покраснел еще сильнее. – Ты… – Такой чуткий и понимающий, – сказал Шарн, приобняв Дениса за плечи. Вот он, похоже, ничуть не смущался. Домой они шли пешком, Денис впереди, Шарн с Майрном чуть сзади. Временами их шаги стихали, и тогда Денис напротив, шел быстрее, чтобы ненароком не помешать. Дома он сразу же прошел на кухню, сделал пару бутербродов, налил себе чая, и, как и обещал, надел наушники. Было настроение послушать что-нибудь романтичное. Очень романтичное. Чем романтичнее – тем лучше.

***

Майрн ушел под утро, Денис сквозь сон слышал, как тихо стукнула входная дверь. За завтраком Шарн то беспричинно улыбался, то становился мрачен и задумчив. Денис его понимал. Ему очень хотелось посоветовать Шарну жить настоящим и не думать о том, что будет дальше, но тот в его советах вряд ли нуждался. Поэтому Денис молча положил Шарну самый большой кусок омлета с ветчиной и налил апельсиновый сок.