Тени фей

      Авлос – небольшая деревня посёлочного типа. В ней проживает около пяти сотен человек. И все жители деревни в основном занимаются сельским хозяйством: земледелием и животноводством.       Земледелие тут самое… очевидное: ручной труд и небольшая помощь техники допотопного типа из прошлого мира, лишь с небольшими поправками на то, что в этом мире магия куда более развита и многогранна. Оттого вместо электричества тут магическая энергия, именуемая эфиром; собственно, чтобы использовать ту самую допотопную технику, нужно владеть магией или иметь большой источник. И хоть таких людей на деревне было всего около тридцати – их вполне хватало на все виды техники, её мало всё равно.       С животноводством всё аналогично. Лишь за исключением того, что в деревне на продажу выращивают необычную скотину: «поющих овец» и «пёстрых гусей». Внешне животины относительно напоминали самую обычную скотину из его мира. Однако особенности этих животных удивляли. Так, например, шерсть «поющих овец» используют для создания струн, некоторых видов артефактов и даже одежды высокопоставленных господ. Ещё эта скотина, как следует из названия, действительно поёт, а не блеет. Когда Глен впервые увидел собственными глазами, как эта живота с розоватой шкурой издаёт вполне приятные для слуха звуки, знатно завис. От его реакции деревенские посмеялись и объяснили, что в Менестреле многие виды животных издают звуки, как приятные, так и нет. Всё же эта страна имеет огромное преимущество от музыки, так как именно из неё пошли многие виды музыкальных инструментов и, закономерно, песен и талантов, распевающих их. «Пёстрые гуси» же нужны исключительно из-за их разноцветных, плотных перьев для письма, в остальном же это самые обычные гуси. И гогочут они по обыкновению.       Начинать жизнь в этом месте было… сложно. Мало того, что язык Ичиносе не понимал, как и, соответственно, взгляды и некоторые традиции народа, так ещё и живность местная имела такие… чудачные особенности. Но благо Махиру и Шигурэ помогали ему. Первая работала переводчиком и головной болью, а вторая – проводником и гидом в этом мире. Пусть Юкими не так давно здесь, но всё же она в нём уже немного, но прожила и знала некоторые тонкости, как и местных людей. Оттого всегда была рядом, объясняла какие-либо вещи, учила тому, чему уже сама выучилась. Правда, на них кидала непонятные взгляды приютившая их старушка. Да и советы странные давала.       А когда проблема с речью перестала быть столь острой, старушка стала беседовать с ним куда чаще. Ведь пусть Глен с Шигурэ и понимали речь местных за счёт «персональных переводчиков», то вот произносить перевод демонов было сложно. По непонятным причинам они понимали местных. Даже Махиру не могла честно сказать, почему так. Только строила теории.       Но в целом, невзирая на то, что поначалу Глену пришлось учиться ухаживать за живностью, земледелию и чувствовать эфир (всё же среди тех самых тридцати человек только четверо – бывшие профессиональные волшебники, которые и обучали остальных, способных ощущать эфир, кого-то ещё и полноценно использовать свою магию; причём местная магия крайне отличается от той, которую использовали Глен с Шигурэ). Жить такой жизнью было куда приятней, чем той, которая у него была. Его более ничто не сдерживало, не контролировало и не пыталось втоптать в грязь…       Однако, кроме Шигурэ (если не считать то, во что превратилась Махиру), из его семьи никого более нет. Что с ними – неясно. Отправляться на их поиски – сомнительно и опасно. Неизвестно, выжили ли они после этого… разрушения мира. Пожалуй, к его грехам прибавилось и это. Как-то даже иронично. Ведь он столько всего натворил, и, по идее, такой злодей должен был умереть, а вместо этого выжил. Слишком несправедливо. Лучше бы вместо него выжила Саюри или все остальные. Лучше бы… этот план получился. Но, возможно, в том, что мир разрушился, виноват и Юи. Этот балбес до самой точки невозврата вёл себя… странно. Будто совсем отупел и стал непробиваемым идиотом-оптимистом. Тогда Глен даже подумал, что переборщил с битьём по голове в его более детском возрасте…       Глен стоял на пригорке, засунув по привычке руки в карман, и наблюдал за пасущимися розовыми овцами. Изредка данная скотина выдавала звучную мелодию. Вот действительно странный мир, со странной живностью. — Эй, Глен, в сторону пастбища идут три горных льва, — отвлекает его от мыслей мелодичный голос Махиру. — Где? — На три часа от тебя, в двух километрах. Они прям крадутся и, сколько их я ни пугала, шипят. Прям большие кисы. Хи-хи.       Кивнув, он направился в сторону «больших кис». В этом мире многая живность могла как носить схожее названия из его мира и иметь похожее обличие, так и кардинально отличаться (как с теми же «поющими овцами») – внешне, поведением, интеллектом и другими факторами. В данном случае горные львы выглядели так же, как в его мире, лишь в размерах они были вдвое больше, агрессивней и умней. Хорошо хоть магией не владеют. А то в этом мире и такое бывает.       Когда он проходил мимо деревенского мальчонки, который пас животину, приветливо улыбнулся. — Привет, Гхен, ты куда?       Мужчина затормозил, глянул на него и выдохнул.       Малец тут же напрягся и крепче сжал палку, рядом заелозили две мелкие собачонки. — Н-неужто… г-горные л-львы?       Глен кивнул и потрепал мальчишку по голове. — Разберусь.       И сорвался на бег. Даже с учётом его мирской жизни, к которой было привыкать сложно и до сих пор, всё же старые привычки и установки, которым он следовал всю жизнь, невозможно вытравить или что-то этакое забыть. Отчего он по привычке вставал рано (хотя для деревенских это нормально), проводил простые тренировки с мечом и силовые упражнения и лишь после этого шёл помогать управляться с техникой, или на поля, или же пасти живность. Иногда его звали и на другой тип работы вроде помощи в стройке из-за нехватки сильных молодых рук, заготовки мяса на зиму, сопровождения до Брёлка, где сбывали продукты; также его использовали пугалом для принимающих. Это были самые распространённые работы, которыми его нагружали. И Глен справлялся. Конечно, на первых порах допускал ошибки, но быстро учился и запоминал, отчего уже через полгода разбирался во многих вещах, и это с учётом того, что речь была плоховата.       Когда горные львы стали видны, Глен вскинул руку, безмолвно призвав катану и обнажив её. На ходу кинулся на больших кошек. Те, естественно, увернулись и даже попытались его ударить, но этого мужчина и ждал: извернул руку и со всего маху срубил голову одному и лапу с ухом второму – животина успела наклонить голову.       Уже два горных льва предостерегающе встали напротив Глена. Тот смотрел на эту живность с толикой усталости. Как бы эта скотина жизнь ни портила, но вот только с ними и редкими разбойниками он мог не сдерживать свою силу. Даже в тренировках с Шигурэ приходилось сдерживаться… — Ох-ох, давай я их отвлеку? — предложила Махиру, появившись рядом с ним.       Глен лишь мысленно согласился. Махиру тут же кинулась вперёд, отчего живность вся ощетинилась и зашипела. Один и вовсе лапой замахал. Мужчина обогнул их и сбоку напал, однако большой кошак успел отскочить, правда, немного промахнулся – столкнулся со вторым, отчего отхватил от него по уху. Но это не помешало им вдвоём отскочить от человека. — Вот ведь надоедливая скотина. — Хе-хе, как вампир говоришь. — Чего они вообще спустились с гор? В этом году вроде никаких пожаров и прочих природных бедствий не было. — Наверное, их сильно много развелось. О! Точно, Глен, а пошли потом их поубиваем? А то, похоже, придётся сократить их численность. — Похоже, придётся. — Ура, будет море крови!       На эту реплику стоит промолчать. Увы, та, кого он когда-то любил… превратилась в не пойми что. — Как это не пойми что? — наигранно возмущённо спросила Махиру и стала радостно вещать: — Осталась всё той же прекрасной Махиру Хиираги! Твоя любовь!       Не получив никакой реакции, та продолжила весёлым тоном, кидаясь на «котиков»: — Но я не против, чтобы вы с Шигурэ-чан переспали. Тебе это будет полезно.       Махиру подлетела к горным львам слишком резко и быстро и пнула их полупрозрачной ножкой, после чего так же резко отскочила назад. А горные львы, зашипев, кинулись на неё.       Глен рванул на них, зигзагообразными движениями смог увернуться от живности и срезать голову, не попортив шкуру. Она ещё пригодится. — Глен-сама! — раздался беспокойный голос за спиной.       И следом к нему подлетела Шигурэ. — Вы в порядке?       Он развернулся и посмотрел на неё. Даже за эти два года она… совершенно не изменилась. Осталась всё такой же маленькой и хрупкой на вид. И… смотрела на него всё так же. Даже зная, что он виноват в том, что их мир был уничтожен. Он даже намекнул, что и смерть взрослых, и выползшие вампиры – его вина. Полноценно рассказать, что из-за него сама Шигурэ, Саюри и остальные погибли, и он, используя запретные знания, воскресил их – не смог. — Да. Сбегай за телегой.       Шигурэ покорно кивает и уходит. Быстро и тихо – привычки, которые девушка поддерживает, не желая полностью расслабляться. Она даже всё так же держит в одежде скрытое оружие и талисманы для чар. Их они научились создавать сами, когда поняли принцип эфира, благо волшебник в отставке обучил. Оказывается, известные им талисманы из их мира вполне можно было сделать в этом, причём более сильные версии. Правда, затратные в средствах, поэтому их они держали для критических случаев.       Девушка прибыла быстро с телегой и парой крепких мужчин. Втроём (те мужчины наотрез не подпускали Шигурэ к перетаскиванию туш) затащили одну тушу, от которой скрипнула и прогнулась телега. Конечно, можно было погрузчик на эфире привезти, в того и две туши без проблем поместятся, но отмывать его от крови и запаха данной живности куда сложней. Ведь погрузчики используют для перевоза сена и кормов для домашней скотины. А с запахом горных львов никто спать на сене и жрать корм не будет. Отчего им пришлось ещё в два подхода съездить туда-обратно.       В деревне тушки обработали, сняли шкуру – пару полезных алхимических ингредиентов. Пусть местные горные львы и большая напасть, но их шкуры ценны, а их клыки, глаза и пятые когти на лапах всегда принимают в алхимические и торговые лавки за хорошую цену. Так что если убить эту живность правильно, то можно озолотиться… — Огромное вам спасибо! — благодарил староста деревни.       Глен кивал. — Конечно же, свой процент вы получите! — продолжал он.       Да, когда кто-то из мужиков убивал данную скотину, то с их материалов получали не меньше пятидесяти процентов, а остальное шло в бюджет деревни. Ведь нужно же иметь возможность поддерживать свой дом? А Авлос для Глена с Шигурэ стала домом. По крайней мере, местные к ним очень тепло отнеслись, уже только за эту доброту следовало отплатить. И это с учётом, что оба отвыкли от подобного отношения людей, как и от обычной жизни. — Ага…       Староста издал смешок. — Не меняетесь, Гхен. — Угу.       Тут староста уже рассмеялся, а Шигурэ прикрыла глаза. Она привыкла к повадкам господина, так что для неё это самое обычное поведение. Хотя… она бы не отказалась от большей открытости господина, но такое бывает иногда. Но оно хотя бы бывает… а в этом мире стало совсем чуть-чуть чаще. — Ох, и как ты с ним справляешься, Шурэ-чан?       Юкими посмотрела на старика. При попадании в этот мир и знакомстве, её имя исказили, и если сначала она возмутилась и хотела исправить, то потом замерла и, обдумав, решила оставить так. Ведь если в этом мире вдруг окажется враг, то её могли вычислить по имени. Конечно, было немного больно так делать, ведь и союзники, и друзья могли по имени вычислить, но… собственная безопасность превыше всего. Когда Глен поинтересовался, почему её зовут «Шурэ» и Шигурэ объяснила, поддержал идею и тоже разрешил исказить своё имя, но взял фамилию Шигурэ, знатно так смутив девушку.       Также Шигурэ планировала, что, как обучится местному языку, отправится на поиски Глена-самы и Саюри. Но раз первого она нашла так скоро – решила обождать. Возможно, Саюри появится? Если же по прошествии ещё нескольких лет Саюри не появится тут или в окрестностях, уже и сам Глен позовет её искать Саюри и остальных. В этом Шигурэ не сомневалась. — Нормально. — Ох, вы действительно подходите друг другу, — улыбался староста.       Шигурэ кивнула. Что-то ещё говорить бессмысленно. Из-за одной фамилии, непохожести во внешности и отрицания кровного родства их стали считать парой. А из-за покорного нрава девушки, беспокойства, заботы и повиновения Глену, а также его ответному отношению, хоть не столь яркому, многие поверили в то, что напридумывали себе. Так ещё если Шигурэ немного смущённо невнятно бурчала, когда её спросили про «отношения с Гхеном», то Глен вообще ничего не говорил. Не соглашался и не подтверждал. Отчего им изредка нечто подобное стали говорить лишь недавно. И, пожалуй, ещё через пару лет и про свадьбу могут спросить…       Тут старик хлопнул себя по лбу. — Точно, Гхен, можно тебя попросить сопроводить наши продукты? — Да. Когда? — Через неделю. — Хорошо, тогда мы с Шурэ подготовимся.       Ведь до Брёлка на телегах ехать пять дней и столько же обратно. И за это время может произойти всё что угодно. Как в пути, так и в деревне в его отсутствие. В целях безопасности Глен оставлял Шигурэ в деревне. С таким количеством жителей бандиты не решаются напасть. Даже волшебники. А вот на небольшой караван – вполне. Но Глен в этом случае отобьётся: был опыт, и очень удачный. — Огромное вам спасибо, Юхими!       Шигурэ лишь отвела взгляд в сторону. Возмущаться и проситься с господином – глупо. Не возьмёт. Уже были случаи, да и… не может же она ему скандалы устраивать? Пусть их считают парой, но ею они на самом деле не являются. Только незначительная маскировка, игра на публику, которую они уже устраивали, пусть и с совершенно другими ролями и при других обстоятельствах.       Глен взял её за плечо и повёл за собой. За спиной они услышали весело: «Прекрасная пара!».       В доме Бумуки-сан они за столом на кухне обговорили всё касаемо данной поездки: что нужно приготовить, что делать и в том же духе. Когда беседа подошла к концу, повисла тишина. Оба смотрели в сторону, попивая остывший чай. Но тут на кухню зашла старушка Бумуки-сан.       Выглядела она типично для старушек: низенькая, худенькая, одетая в длинное платье тёмного цвета, с косынкой на голове, из-под которой торчало несколько коротких тусклых фиолетовых прядей, с морщинками на сухой желтоватой коже. Она была хозяйкой данного дома. Так как жила она одна: детей не было, а внук жил в столице и к бабушке уже как десять лет не приезжал и, по словам самой старушки, не планирует, оставила «юную семью Юхими» у себя. «Хоть мою старость раскрасите, а то совсем затихла. Да комнаты позволяют пополнение», — как-то произнесла она, когда Глен спрашивал, сколько они с Шигурэ должны ей заплатить за кров. — Чего в тишине сидите, молодёжь? — Добрый вечер, вам налить чаю? — спрашивает Шигурэ, вскочив с места. — Ох, не откажусь.       Старушка села на место Шигурэ, пока девушка набирала воды из бочки в доме, и поставила чайник на плиту на магической лакриме, что редкость для местных – у большинства либо обычные печки на дровах, либо газовые. С лакримой дорогое удовольствие. Но про это Бумуки-сан, не вдаваясь в подробности, сказала, что в молодости неплохо зарабатывала. — Так чего такие тихие-то? Хоть бы немного порадовали старуху.       Глен выдохнул. Похоже, она снова решила о чём-то странном поговорить…       Ожидая, пока закипит вода, Шигурэ села рядом с Гленом, смущённо отводя взгляд в сторону. Тут старушка добро улыбнулась. — Как же вы хорошо смотритесь: мужик-скала и крохотная девушка. — Бумуки-сан… не стоит, — осторожно произнесла Шигурэ.       Старушка издала смешок. — Ладно-ладно, — отмахнулась она и с толикой ехидства произнесла: — Но как твой муженёк поедет в город, попросила бы его о чём-то. Там, отрез яркой ткани, украшения или «розовую воду»…       От последнего Шигурэ резко вскочила на ноги и подошла к плите, стоя спиной.       Глен подпёр рукой щёку и задумчиво посмотрел на старушку. Кажется, он уже понял, чего эта старушка добивается. «Розовую воду» в простом народе ещё называют «любовным зельем» – не очень дорогая вещь и нужна для… возбуждения обоих партнёров. — Не беспокойтесь, когда придёт время, то и без любовного зелья обойдёмся.       Шигурэ дёрнулась. Но молча сдвинула на плите закипевший чайник, налила кипятка, не забыв про заварку, и поставила чашку чая перед старушкой. Но та хмыкнула. — Умненький какой, эх, где мои двадцать лет? Я бы за такого всеми руками и ногами держалась, и не только конечностями…       Шигурэ нахмурилась. Глен хмыкнул и тут же тихо фыркнул от того, что произнесла в его голове веселившаяся Махиру. — Во-о-от! Глен, вам в лицо говорят, что пора детишек заводить! Ах, я так хочу увидеть маленьких Гленчиков!       Пожалуй, очень хорошо, что то, о чём она говорит, слышит только сам Глен. — Похоже, у вас очень насыщенная молодость была, — слегка язвит мужчина. — О-о, да, очень бурная и весёлая, — задорно ответила старушка. — А вообще, вы уже два года вместе. Давно бы уже брак заключили. А то негоже рожать детей вне брака.       Пусть они и носили одну фамилию, но документов, подтверждающих их брак, нет.       Шигурэ наклонила голову, скрывая глаза. Но щёки её порозовели. На это старушка смеётся. — Милая, не стоит так стесняться. Быть с мужиком очень хорошо. — А с женщиной? — придавая своему голосу невинный тон, интересуется Глен. Тут скорее он больше проверял, насколько была отвязной женщиной в молодости Бакуму-сан, ну, и щепотка издёвки.       Старушка умолка, утыкаясь в кружку задумчивым взглядом. Махиру разочарованно возмущается: — Ну, только интересную тему подняли! Глен!       Казалось, больше ничего такого не будет сказано, однако… Когда Глен поднёс чашку с остатками чая к губам, а краска с лица Шигурэ спала, и та откусила от печенья, старушка выдала: — Не очень это хорошо, знаешь ли, мужичок, лучше заниматься сексом с противоположным полом. Так интересней, да и все нотки складываются в прекрасную музыку удовольствий. Так что давайте уже, «сыграйте» её, чтобы вся деревня слышала! Каждый стон обоих! Ей-богу, как дети… — Вот-вот, Глен, возьми уже Шигурэ-чан. Прям тут. Видишь, как Бакуми-сан желает услышать вас! — поддакнула Махиру и из-за спины, слегка обнимая мужчину, положила ладонь ему на пах, и тихо прошептала, тем самым соблазнительным тоном: — Это так хорошо, горячо и узко будет внутри неё…       Глен пролил остатки чая на себя, Шигурэ подавилась и стала кашлять. Чертыхнувшись, Глен похлопал подругу по спине, а та в отместку схватила полотенце со стола и стала утирать с его груди влагу под смех старушки. Глен недовольно смотрел в сторону, а его щёки очень слабо, но покраснели, в то время как у Шигурэ всё лицо пылало, хотя она старалась не выказывать никаких эмоций, лишь плотно сжав губы.