там, где хорошо

Моросит дождь, и Камила сильнее кутается в куртку, натягивая шарф до носа. Она рассматривает свои кроссовки и ковыряет носком трещину в асфальте. «Занимательное занятие», думается ей. Она поднимает взгляд и застывает на пару секунд. Тонкий силуэт Ани она узнает где угодно. Высокий хвост, приталенное пальто и неизменная улыбка в сторону Камилы — правда в этот раз до боли тусклая и уставшая — пасмурная, пахнущая безысходностью и сожженными надеждами. Занятия закончились буквально десять минут назад, и, скорей всего, она сейчас ждёт кого-то — вариант с именем «Евгений» сразу возник в голове и у девушки зачесались руки. Когда-нибудь она перестанет испытывать это уничижающее чувство, разрушающее её изнутри? Если бы рядом была Трусова, она бы подтолкнула её к девушке, прошептав на ухо слово, по которому выстроена её жизнь — «Действуй». Но Саши рядом нет, поэтому, собрав всю волю в кулак, подходит к Ане, с каждым приближающимся шагом отмечая как становится душно, невзирая на пасмурную погоду и ветер, подхватывающий её тонкий шарф, словно в танце. — Привет, — начинает Камила, почти шёпотом. — Привет, Ками, — Аня улыбается. Находясь на расстоянии вытянутой руки, она могла разглядеть жуткую усталость в глазах, плохо скрытые консилером тёмные круги под глазами и измученную улыбку. Хотелось её обнять. Прижать к себе и не отпускать. Но вместо теплых объятий вырвался следующий вопрос, за который она мысленно бьёт себе по лбу: — Ты кого-то ждешь? — и по привычке прищуривает глаза. Аня давно заметила эту привычку, отмечая, что она была очаровательной. — Да, — короткий ответ, без каких-либо уточнений. — Женю? — собственный голос кажется Камиле чужим и холодным, пробирающим до костей, когда она произносит это имя. Взгляд меняется и у Ани — режет болью и нахлынувшей грустью. — Нет, — тихий ответ. Камила кивает, но не до конца понимает — кого тогда ждет Аня? Алёну? Другую знакомую? Ками ощущает как ее знобит — ветер усиливается, а на лицо попадают первые капли дождя. Взгляд падает на рядом стоящую Аню, не сводящую с неё взгляд. Влюбленное сердце говорит: «Не смей так просто уходить», тем временем отрезвленный, совершенно расчетливый мозг понимает, что будет больно, поэтому твердит на повторе: «Прощайся, нам пора». Вот только как бы Камила не хотела, она не может принимать сторону второго, поэтому протягивает Ане ладонь и чувствует, что мурашки, будто электрический ток, прошлись по её телу. — Как насчет того, чтобы переждать непогоду у меня дома? У меня есть твоё любимое печенье и зеленый чай с лимоном. Аня улыбается и протягивает руку в ответ. *** Промокших до нитки девушек встречает теплота, приятный запах цитрусов и выпечки, а еще — рыжее облачко, забавно бегающее от одной ноги к другой. — Лёва! — восклицает Аня, протягивая руки к маленькому существу. — Как я по тебе скучала! — улыбается она, и пёсик, будто чувствуя искренность слов, мигом залезает на руки и принимается облизывать щёки и подбородок, радостно виляя хвостом. «Ты не представляешь, как я скучала по тебе» — думает Камила, но не говорит. Лишь смотрит абсолютно искрящимся взглядом и не может сдержать улыбки. Изучая Аню, Валиева выдает спокойным и ровным голосом, складывая руки на груди: — Раздевайся. Аня замерла, кажется, вместе с Лёвой. Сквозь тишину можно было услышать тиканье настенных часов и тяжелое дыхание, заставляющее все вокруг искриться. — Надо твою одежду высушить, я принесу сменную, — объясняет Камила, понимая, как прозвучала фраза и мигом покрывается румянцем. Аня улыбается, а Камилу накрывает с головой — улыбается именно той соблазнительно-одурманивающей улыбкой, сносящий к чертям все нутро Валиевой, заставляя колени подгибаться. — Валиева, — шепчет та, по-кошачьи склоняя голову набок, — если ты хотела увидеть меня голой, могла просто попросить, а не придумывать отговорки. Камила вспыхивает за секунду, и чувствует как щеки горят огнём. «Я за одеждой» — кричит она напоследок, влетая в свою комнату. Кажется, сегодня она умрёт. *** Пока Камила заваривает чай и ставит на столик песочное печенье, Аня изучает книжный стеллаж, проводя пальцем по корешкам книг, вчитываясь в названия каждой, особенно в близкие её сердцу заурядные романы со счастливым концом. «В жизни грустного полно, я хочу хоть где-то почувствовать счастье и всепоглощающую любовь» — каждый раз думает Аня, открывая первые страницы бульварного романа. Камила не забывает отметить, как Ане идут её домашние синие штаны и белая свободная футболка. Тёмно-ореховые глаза напротив ласкают, целуют и обнимают. Или может Камила просто представляет? Как можно быть полностью одурманенным кем-то в то время, как они не испытывают этого в ответ? Как можно не чувствовать всю ту поглощающую любовь, которая убивает и сводит с ума? С которой ты засыпаешь ночью и просыпаешься утром? — Незаконченный роман такой романтичный, — бросает Ками, глядя на Аню, — а неначатый — ещё романтичней. Аня застывает с книгой в руках, поднимая взгляд на Камилу, облокотившуюся об дверной косяк и обжигающую её глазами. Камиле хочется греть губы в изгибе её шеи, вечно смотреть в её ореховые глаза, покрытые шоколадной крошкой и зацеловывать её кожу. Безумно. Раздается звук открывающейся входной двери и громкое: «Ками, я дома», отрезвляющее девушек, будто ведро холодной воды. — Ты не представляешь что произошло сегодня на работе, — начала женщина, но тут же запнулась, видя, что дочь не одна, — Анютик, привет! — с добродушной улыбкой, Алсу сгребла девушку в свои объятья и оставила на щеке слёд от красной губной помады, который Аня, смущаясь, начала стирать тыльной стороной ладони. Камила думала лишь о том, как остановить время. Она бы многое отдала за это. — Я тебя так давно не видела, — разглядывая девушку, восхитилась та. — Какая худенькая, посмотри! Так, я по дороге зашла в кулинарию, купила вкуснейший тортик и сейчас мы будем с вами его кушать. Я мигом поставлю чайник и достану разных сладостей. Аня вопросительно посмотрела на Камилу, будто спрашивая: «Ещё?», на что Камила отмахнулась, улыбаясь. Вечер они провели в теплых разговорах, ярком смехе и неловких касаниях с нескрываемыми улыбками. Алсу не могла не показать Ане детские фотографии своей дочери, и каждый снимок сопровождался улыбкой и умилительными вздохами со стороны Щербаковой — на одной маленькая Ками ярко улыбается с измазанным в мороженом лицом, стекающим у нее по подбородку; на другой — смеётся, и Ане кажется, что она может даже услышать этот заливистый смех у себя в голове; на третьей — старательно надевает коньки, высунув кончик языка, и Анюта отмечает, что Ками точно пыхтела, как паровоз, когда делали эту фотографию. Все смеются, а Щербаковой кажется, что она никогда не чувствовала себя более счастливой. *** Когда Аня вызывает такси, диктует адрес и прощается, нежно-нежно прильнув к Камиле, соединяя руки за спиной — Валиевой кажется, что весь мир остановился. Её сердце, душа и тело — всё было отдано девушке, невесомо мажущей губами по виску, притягивающей к себе и оставляющей нежность там, где она касалась. Ей хочется сказать: «Давай еще хотя бы секунду постоим» — и не вырываться из кокона теплых объятий. У Камилы будто выведено под кожей — искать взглядом тонкую фигуру Ани в толпе, любить её и ждать. Щербакова пахнет ею — её домом и её духами, — и от этого хочется лишь уткнуться в шею и не отпускать, вдыхая запах. В голове — белый шум, когда Аня проводит носом по щеке и встречается с ней взглядом. Женские губы всего в миллиметрах от чужой кожи, и Камиле кажется, что в лёгких застревает воздух. Анюта смотрит как всегда совершенно, ресницами хлопая в сумрачном небе, в свете фонарей её силуэт, подобный иллюзии — дотронься и она растворится в воздухе; глаза — затягивающий тёмный омут; и, сглатывая слова о той самой первой любви, которые постоянно рвутся наружу, как бы глубоко ты их не прятал, Камила выдыхает — она на расстоянии дыхания, и становится душно. Аня первая нарушает приятное молчание, разрывая объятья и отпускает — это действие окутывает холодом между ними. Девушка подходит к машине, а у Камилы болит сердце — опять она с собой забирает всю любовь, нежность и тепло, оставляя лишь тёмную пустоту. — Ками, — Аня тормозит у дверей такси, — я хочу сходить на каток. Составишь мне компанию? Валиевой кажется, что из-под сгущающихся туч начинает светить солнце. *** Такси исчезло из предела её зрения минут пять назад, а Камила продолжала смотреть вслед и глупо улыбаться. Может ли любовь так сильно управлять человеком? От малейшего слова или действия возвысить до небес или заставить погибать от нахлынувшей тоски? Она возвращается окрыленная, и даже не сразу замечает возле своего дома человека, стоявшего к ней спиной. Девушка сначала напряглась, но вспомнила, что почти каждый вечер её навещает курьер со стандартной для неё фразой: «Валиева Камила? Это для вас, распишитесь», вручая неизменный подарок с запиской и сладостями. — Здравствуйте, вы ко мне? Когда он поворачивается и она видит знакомое лицо, слова застревают в горле и округляются глаза. — Андрей?! А когда опускает взгляд — сердце сжимается, а время вокруг замедляется. В его руках она видит хорошо знакомый ей букет цветов, и хочет повернуть время вспять. *** Женя — действительно яркая личность. Доводит дело до конца, никогда не сдается и делает всё, чтобы быть первым — даже если на затворках сознания приедается фраза — «ты сегодня не будешь первым» — он сделает всё, чтобы стать им в следующий раз. Женя любит адреналин, морально сильных людей и быть всегда на первой строке. А ещё — Женя любит Аню. Только не той любовью, которую желает сама девушка. Их отношения полны недосказанности, горьких слёз и безумного собственничества. Женя рад, что Аня с ним. Он часто вспоминает начало их отношений — горящие глаза, зацелованные губы и дорогие подарки, сделанные от чистого сердца. Женя помнит как вжимал хрупкое тело в кровать, зацеловал тонкие плечи и выдыхал через стиснутые зубы, доходя до пика — сглатывает от воспоминаний и нервно проводит рукой по лицу. Сейчас Аня с ним, как загнанная собака — дёргается, отторгает и чуть ли не воет от нахождения рядом. Женя хочет все исправить. Но для начала ему нужно, чтобы он был один у неё. Во всех смыслах. Семененко знает, где находится нужный ему человек, поэтому с полной уверенностью заходит на футбольное поле, и оглядывается. Проходит несколько минут, прежде чем его губы накрывает хитрая ухмылка. Он на месте. Женя быстро пересекает расстояние между ними, садится рядом и делает вид, что шнурует кроссовки. Молодой человек рядом не обращает на него внимания, слишком сильно занятый важной личной перепиской в социальной сети. Он узнает рядом сидящего парня сразу, как только поворачивает голову и натыкается на него взглядом. — О, Жёнек, здорова, — улыбается тот, — ты чего тут? Женя перекидывается с ним парой дежурных фраз для поддержания разговора, и начинает тот диалог, ради которого подошел к нему. — Андрюх, можно вопрос личного характера? Мозалёв кивает, совершенно не видя ни в чем подвоха — они общаются, тусуются в одной компании и часто встречаются на стадионе с излюбленным «спорим, что победа сегодня за мной?». — Тебе Валиева давно нравится? — Семененко еле сдерживает в себе ядовитость, произнося знакомую фамилию. Мозалёв снова кивает. И это даже не секрет — об этом знают все в команде. — Друг, ну считай, что я твой спаситель и купидон, — ухмыльнулся тот. — Знаю я как тебе завоевать любовь твоей неприступной леди. Прозвучало «Как?» со стороны Мозалёва, выглядящего крайней заинтересованным данным разговором. Он перепробовал всё, чтобы быть ближе к Валиевой, но его ждал один итог — отказ и полное игнорирование. Вдруг сейчас получится? — Всё просто, дружище, — улыбнулся Женя, поворачивая голову и встречаясь с ним взглядом, — тебе всего лишь нужно приехать к её дому и подарить одни особенные цветы.