Скажи, что не любишь, и обними меня.

Это была идея родителей Гарри. Это всё была их плохая идея. Это была ошибка. Они не должны были находиться здесь. Если бы они не полетели на никому ненужный медовый месяц, всё было бы в порядке! Но как это миссис Стайлс не расскажет своим подругам, на какой прекрасный уйкенд вывез её сыночка прекрасный супер-богатый муж? Да и Зейн сказал, что Луи давно не брал отпуск. Все они просто сказали, что им нужно съездить отдохнуть. И всё шло неплохо, на самом деле. Да, именно так: неплохо. Конечно, всё ещё было чертовски неловко спать в одной постели с едва знакомым человеком, но это было нормально – у них была дистанция. По сути, они просто, практически не говоря друг с другом, ходили на экскурсии, завтракали, отдыхали на пляже вечером и шарахались каждый раз, когда что-то напоминало о том, что у них теперь одна фамилия на двоих. Гарри действительно замер на несколько секунд, когда на завтраке у него спросили, как скоро придёт его муж. В общем, ко всему можно привыкнуть, но Гарри, кажется, никогда не привыкнет к злому Луи. Томлинсон ходил из одной комнаты номера в другую на протяжении двадцати минут, выкрикивая ругательства в свой телефон. Он перепутал дату возвращения и назначил какую-то невероятно важную встречу именно на сегодня. И теперь всё срывается. И Луи очень злой. Парень пинает ногой маленький столик, сбрасывая очередной звонок. Звук от удара такой громкий, что сидящий на диванчике Гарри вздрагивает. — Прости, — говорит Томлинсон, заметив испуганное лицо... мужа. — Прости, просто это дерьмо... компания только перешла под... ну, да, ты знаешь, — Луи кивает сам себе, будто напоминая, что обычно они это не обсуждают. И тут в глупую кудрявую голову Стайлса приходит отвратительная мысль. Но во всём виноваты его родители. Ведь отдых был их идеей. — Давай сходим в какой-нибудь пляжный клуб? — неожиданно спросил Гарри, нервно теребя край лёгкой цветной рубашки. — Что? — Луи нахмурился, следя за пальцами парня. — Ну... эм... — помни, Гарри, во всём виноваты родители. — Тебе нужно немного рас... я имею в виду, отдохнуть, сбавить обороты. И... эм... я хотел сходить в клуб на пляже, и это, вроде как, наша последняя ночь. Завтра мы улетаем и... — Стайлс пожал плечами. Отдых был идеей родителей, поэтому это они виноваты. Луи бросает взгляд на экран телефона. 20:29. Он кивает, начиная перебирать в голове названия клубов, которые ему посоветовал Зейн. — Да, хорошо. Только переоденусь, — он оставляет плохо скрывающего улыбку Гарри на том же бежевом диванчике, направляясь в спальню и попутно набирая сообщение о том, что его экстренный билет на самолёт могут сдавать обратно.

***

"Happiness is a butterfly" Lana Del Rey

Это был самый настоящий клуб на пляже: слышался шум моря, разноцветные гирлянды моргали, танцпол заполнен людьми с яркими напитками. Диджей подпрыгивал вверх-вниз, крича что-то о самой запоминающейся ночи. И Гарри точно не стоило переживать по поводу своей прозрачной рубашки – большую часть танцующих тел едва прикрывали купальники. — Что ты будешь пить? — громкий голос Луи послышался где-то около уха. — Я не знаю, — прокричал Стайлс. — Давай начнём с чего-то традиционного! И это была ошибка №2. Вопреки ожиданиям Гарри, да и Луи тоже, они не разошлись по разным углам, как только переступили порог. Они всё ещё стояли, облокотившись на барную стойку, и наблюдали за сходящими с ума людьми. Стайлс иногда хихикал с едва заметных покачиваний Луи под музыку. Пару раз прямо в его грудь прилетали девушки, которые тоже всё бубнили что-то про незабываемую ночь и его большой член, из-за чего Томлинсон прятал смех в коктейле с водкой, а Гарри неловко показывал на Луи, произнося: «это мой муж». В этот момент его муж салютировал, делая разочарованные лица девушек ещё более разочарованными, потому что, очевидно, он был запасным вариантом. И всё было крайне замечательно, но потом заиграла песня Ланы Дел Рэй, и очень пьяный и раскрасневшийся Луи выкрикнул что-то типа: «чёрт возьми, это моя любимая песня!» Уже через минуту, Гарри наблюдал за тем, как Томлинсон смеётся, откидывая голову назад и поднимая руки над головой, качает бёдрами в такт песне. Это была третья ошибка. — You`re not good for me, but I want you, — кричал парень вместе с толпой, его глаза нашли Гарри, скулы которого напрягались каждый раз, когда он кусал трубочку в своём бокале. Стайлс отталкивается от барной стойки, рукой зачёсывая свои длинные волосы назад. Луи хочется пищать – он идёт к нему. Этот красавчик, который, на минуточку, совсем недавно стал его мужем, идёт прямо к нему. Но Гарри останавливается, посылая ему за спину странный взгляд. Луи хмурится. — Эй, думаю, тебе стоит отвалить, — доносится сзади. Луи оборачивается, замечая мужчину, который стоит к нему слишком близко. Он не должен стоять так близко, и Томлинсон не помнит, чтобы хотел этого. Луи делает шаг назад, упираясь спиной в грудь Гарри. Он уже хочет отойти, но вдруг рука Стайлса ложится ему на живот, прижимая ближе. — Думаю, что это тебе стоит отвалить от моего мужа, — резко говорит Гарри. И Луи не понимает, правда не понимает, почему, когда в следующий раз он посмотрел на Стайлса, ему казалось, что у того над головой возникла корона или нимб. Томлинсон привстаёт на носочки, обернувшись в руках мужа (звучит приятно), и оставляет поцелуй на линии его подбородка. Гарри обнимает его за талию. Они смотрят друг другу в глаза, и всё вокруг кричит о том, что прямо сейчас совершится ошибка №4. Но Стайлс всё равно наклоняется, касаясь своими губами чужих губ. Когда они отстраняются, Луи тяжело дышит, утыкаясь носом в шею парня, и слышит едва уловимый шёпот. — Давай пойдём в номер, Лу, пожалуйста, — Гарри звучит чертовски сломано.

***

Первым в номер вваливается Луи: его ноги подкашиваются, руки цепляются за чужие плечи, чёлка падает на глаза. Гарри захлопывает за собой дверь, и только тогда губы парня исчезают. Стайлс распахивает глаза, но не успевает даже подумать, как Луи прыгает к нему на руки, обхватывая талию ногами. Гарри подхватывает его под бёдра, пока локти Томлинсона устроились на его плечах, а пальцы перебирают волосы. Он начинает покрывать шею мужа поцелуями, громкий стон вырывается из груди Луи. — Малыш, пожалуйста, малыш, — пьяно шептал он, сжимая ноги вокруг талии Гарри сильнее. — Пожалуйста. Стайлс оттолкнулся от двери, крепче прижимая Луи к себе. Казалось, ещё немного и они взорвутся от возбуждения. Короткие шорты не скрывали вообще ничего. Томлинсон резко опустил руки, проводя ими по выпуклости Гарри. — И правда большой, — улыбнулся он, продолжая водить рукой. — Но они ни за что не узнают об этом... ах! Гарри осторожно бросил парня на кровать, нависая над ним, пока стягивал свою рубашку. Он уже наклонился, чтобы снять футболку Луи, но вдруг тот распахнул глаза, проводя языком по носу Стайлса. — Никто не узнает, потому что ты мой... муж, — последнее слово пропало в стоне, который издал Гарри, потому что Томлинсон снова запустил свои руки туда, куда очень даже следует. Наконец-то все вещи были отброшены на пол. Луи метался по кровати, сжимая белые простыни в руках, пока язык Гарри оставлял размашистые полосы на его члене. — Хорошо, я сделаю тебе так хорошо, милый, — шептал Стайлс, когда в перерывах поднимался вверх, оставляя поцелуи на губах мужа. Неожиданно Томлинсона перевернули, поставив на колени. Гарри нажал на его спину, заставляя прогнуться так, чтобы он стоял на четвереньках. — Гарри... — бормотал Луи, пытаясь посмотреть тому в глаза, но взгляд парня был занят другим. — Гарри, я... ты можешь... мне было... — Чёрт, — простонал Стайлс. Он оставил поцелуи на каждой ягодице, выбивая из Томлинсона стоны. — У тебя есть презервативы? — Что? — сначала не понял парень, слишком увлечённый ёрзаньем. — Презервативы... нет, конечно, нет. Гарри отстранился, проводя ладонью по спине Луи, из-за чего тот перевернулся, укладываясь удобнее. Он приглашающе расставил руки и раздвинул колени, Стайлс лёг сверху, оставляя следы на его груди. — Ты можешь... — прошептал Луи. — Если всё нормально, то мы можем не использовать. Стайлс привстал на локтях, вглядываясь в лицо мужа. Его чёлка вспотела, зрачки были расширены, и пусть Гарри всегда видит совершенство в голубизне этих глаз, взгляд, которым удостоил его Луи в ту ночь, он запомнил навсегда. Их грудные клетки вздымались от рваных вздохов. Мужчина наклонился, оставляя сладко-терпкие поцелуи на губах Томлинсона. Привстав, Гарри убрал волосы со лба Луи. Он придвинулся ближе. Луи сцепил пальцы за его спиной. Кровать равномерно билась о стену отеля. Монотонность глухого звука от ударов прерывали только вздохи Луи, чередующиеся с именем мужа, слетавшего с его губ каждый раз, когда наслаждение переполняло. Томлинсон простонал особенно громко, оставляя белёсые полосы на своём животе и груди Гарри. Тот сильнее сжал его руку, утыкаясь лбом в плечо парня. Громкое «Луи» разрезало ночную тишину. Ошибка №5. Они лежали так примерно час, а, может быть, два. Ночной ветерок едва задевал белоснежную занавеску, что прикрывала дверь, ведущую на балкон. Море шумело совсем недалеко, Гарри обнимал Луи поперёк живота, устроив голову на его груди. Томлинсон задумчиво выводил узоры на покрытой царапинами спине мужа. В головах проносилось, что они совершили ошибку, но никто не смел жалеть об этом. В конце концов, во всём виноваты родители Гарри. Отдых был их идеей.

***

Гарри проснулся один, и ноющая боль где-то глубоко внутри подсказывала, что теперь так будет всегда. Он смотрел на белый потолок, прислушиваясь к шуму волн, пока ни услышал, что дверь тихо открылась. Луи стоял с хмурым выражением лица, рядом лежал наполовину собранный чемодан. — Ты проспал завтрак, — небрежно сказал он, умалчивая, что не смог потревожить мужа, пока тот улыбался во сне. Просто Томлинсон знал, что лёгкость уже не будет играть на этом лице, когда глаза откроются. — Я взял тебе немного, — откашливаясь, продолжил парень. — Самолёт скоро. И это была последняя фраза, сказанная Луи во время их медового месяца. Дальше не было ничего. Они молча собрались. Молча сели в такси, а потом и в самолёт. Только поморщились, когда снова услышали, что у них одна фамилия. Лондон встречал дождём. Ощущение неправильности скатывалось по внутренностям, будто капли по стеклу машины Зейна. Гарри сидел на заднем сидение, отвернувшись к окну, пока Луи пожимал плечами на вопросы друга об отдыхе и закашлялся, когда тот произнёс словосочетание «незабываемая ночь». Это и была ошибка №6.