Скажи, что не любишь, и обними меня.

"Green Eyes" Coldplay

Сегодня была суббота. Луи ходит с Зейном в бассейн по субботам. Это стало чем-то типа дружеских встреч после того, как Томлинсон вышел замуж. Клубы стали расцениваться, как что-то неуместное. Обычно в начале выходных Гарри уезжает к родителям, но в этот раз ему почему-то не хотелось. Утром он долго лежал в пустой постели, потом так же долго исследовал социальные сети, пока чистил зубы, и наконец после уборки уснул на диване вместе с Клиффордом. Малик шёл за другом по выложенной плиткой дорожке. Гарри нигде не было видно, и, по большей части, поэтому мужчина говорил громко. — Я всё ещё считаю, что ты должен ему сказать! — Зейн размахивал стаканчиком с матчей. Луи действительно не понимал, как он пьёт эту дрянь, хотя Гарри тоже нравилось. — Он – твоя семья, Томмо, и ты не можешь этого отрицать! Ты можешь потерять всю чёртову компанию, а он даже не подозревает! Ты снова сейчас приведёшь мне двадцать восемь тысяч аргументов, почему я не прав, но! Послушай, быть замужем и быть замужем, не изменяя партнёру, – это разные вещи, а ты... — Хватит! — Томлинсон резко оборачивается, натыкаясь на растерянный взгляд Зейна. — Просто перестань, — добавляет он спокойнее. — Наш с Гарри секс похож на альтернативу убийству, в нём нет чувств и... и никогда не было — Луи кусает обратную сторону щёк, чтобы привести себя в порядок. Тот раз не считается. Это была ошибка. Они были пьяными. — И ты недавно сам чуть не избил меня, сам знаешь за что, — мужчина отворачивается к дому, давая понять, что разговор окончен. — Но ты не смог! — кричит ему в спину Малик, ответом служит средний палец. Гарри потягивается на диване. Мужчину разбудил шум во дворе. Его биологические часы подсказывали, что уже был почти полдень. Слюнявая морда пса утыкалась ему в шею, из-за чего он крайне не хотел разлеплять глаза. — Я сам решаю! — доносился приглушённый голос Томлинсона. — И ты точно не... — звук его шагов прервался. Луи остановился у входа в гостиную. Его муж лежал на диване, обнимая распластавшегося на нём Клиффорда. Кудряшки Гарри были разбросаны по маленькой декоративной подушке, одна нога была закинута на пса. На нём были длинные белые носки и футболка, принадлежащая Томлинсону. Да, он точно уверен, что это его футболка. Это... странно. — Ты просто не хочешь- — Тише! — шипит Луи на друга. — Гарри спит. Зейн смотрит на диван, улыбаясь. Это немного обидно, ведь ему так и не удалось наладить такую связь с Клиффордом, хотя он вообще-то помнил его ещё совсем щенком. — Эти Томлинсоны явно нравятся мне больше, чем ты, — Малик ухмыляется, слегка толкая Луи, когда уходит на кухню. Томлинсон стоит так ещё несколько секунд, разглядывая своих спящих мальчиков. От этой мысли он хмурится, потому что Гарри вообще-то не его мальчик. Он его муж. И всё, в общем-то. Но потом он замечает шевеление со стороны Гарри. Луи тут же скрывается где-то по направлению к лестнице на второй этаж.

***

Когда Луи спускается вниз, он отчётливо слышит смех мужа, доносящийся из кухни, и громкий голос Зейна. — О, Лу! — Малик улыбается, кивая в его сторону, чтобы Гарри тоже повернулся. — Привет, — улыбается Стайлс, но тут его лицо смешно морщится, и он чихает. — Прошу прощения. — Не чихай, милый, — улыбается Зейн. — Привет, — наконец отвечает Луи. Он проходит мимо парней к холодильнику. Там только вчерашний ужин. — Почему ты не у родителей? — Томмо оборачивается к мужу, хмурясь. — Не знаю, — пожимает плечами тот. — И что ты делал весь день? — после того, как Томлинсон озвучивает этот вопрос, лицо Гарри почему-то становится виноватым, а Зейн пускает в него молнии. Что такого он спросил? — Я... эм... который час? — спрашивает Стайлс, обращаясь скорее к Малику. — Почти половина четвёртого, — отвечает тот. — Ох, ого, — удивляется Стайлс. — Я убирался, потом уснул. Прости, если вы немного подождёте, я приготовлю ужин. Я думал о пасте, но, если ты не хочешь- — начинает тараторить Гарри, но Луи перебивает, зачем-то сжимая его плечо. — Хэй, мы с Зейном закажем что-нибудь, — Томлинсон хмурится, передвигая свою руку от плеча к шее, и потом прикасается пальцами ко лбу. — Гарри, у тебя температура? — Что? — кажется, всё это время Гарри даже не дышал. — Я не знаю. — Уверен, что она есть, — Луи наконец убирает руку. — Иди на диван и померяй. Насморк? — Гарри кивает головой. — Горло? — снова. — Ясно. Подожди, я принесу тебе жаропонижающее и капли. Зейн видит, как Гарри смотрит на его друга. Конечно, взгляд кудрявого немного расплывчатый из-за подступающей простуды, но Малик уверен, что она только придаёт глазам красноватый оттенок. Потому что Гарри всегда смотрит на Луи так. Если честно, Зейн думает, что с самого первого дня. У этой парочки и правда было нестандартное знакомство. Во-первых, оно произошло всего лишь за две недели до свадьбы, – у них не было времени, – поэтому конфетно-букетный период и зарождение чувств пришлось пропустить. Во-вторых, это сразу было и знакомство с родителями, и предложение, и планирование ближайшего будущего. Зейн был там, и он уверен, что в день, когда они вошли в серый и транслирующий жуткую пустоту кабинет, Гарри смотрел на Луи так же очаровано, как сейчас на кухне, пока тот щупал его горячий лоб. Томлинсон тогда переживал до смерти, но, когда его глаза встретились с такими же испуганными, Малик понял, что всё решено. Это была их первая встреча, но их взгляды говорили о том, что они уже знали, сколько боли подарят друг другу, и в голове, словно удары ладоней по стеклу, билось «мой», пытаясь вырваться наружу. Кто же знал, что всё это затянется так надолго? Иногда Зейну страшно: вдруг они попросту устанут и совершат настоящую ошибку. Из мыслей его вырывает громкий чих Гарри, который уже шаркает к дивану. — Ты спросил у него, чем он был занят весь день после того, как твоя сестра вылила всё то дерьмо? — шепчет Малик, вкладывая в этот вопрос всё своё разочарование. Луи морщится, оглядываясь на друга, пока его пальцы быстро перебирают содержимое их импровизированной аптечки. — Ладно, я пошёл, — Зейн хлопает мужчину по плечу. — Не забудь поужинать, — бросает он, направляясь к выходу. — Выздоравливай, Томлинсон! — с дивана доносится кряхтение. Наверное, это что-то типа «спасибо». — Я заеду в галерею. Посмотрю, лучше арендовать один большой зал или несколько маленьких, — добавляет мужчина, прежде чем скрыться за дверью. — В галерею? — спрашивает Луи и садится на диван в ноги мужа, устраиваясь рядом с Клиффордом, который очень тщательно и трепетно облизывает колено Гарри. Иногда Томмо кажется, что тот решил, что Стайлс его щенок. — У меня выставка скоро, — как только мужчина заканчивает, по комнате разносится громкий чих, пугая собаку. — А если грабители? — трясёт головой Луи, разочарованно смотря на лохматого Клиффа. — Понятно. Нужно выпить это и закапать нос, — мужчина протягивает лекарства, уже зная, что последует дальше. Гарри мотает головой, утыкаясь носом в подушку. — Давай, Гарри. Стайлс по-детски хнычет, забирая сироп и воду. Луи безуспешно пытается подавить улыбку. Гарри морщится, передавая пустой стакан обратно. Томлинсон придвигается ближе, кладя ладонь на затылок мужа, чтобы закапать ему нос. И так происходит всегда, когда Гарри болеет. Он становится таким противным, слабым и грустным, что просто не оставляет выбора. В конце концов, Луи давал клятву.

***

Следующим утром Луи нашёл Гарри в студии. Было около десяти, когда он спустился, замечая пустой диван в гостиной. Солнечные лучи проходили сквозь большие окна, завешанные разноцветными занавесками. Стены были белые, в некоторых местах висели картины и фотографии. Наверное, Луи не знает ни одну из них, но это точно не работы Гарри. Потому что их Томлинсон знает хорошо. Мужчина останавливается в проёме, рассматривая мужа, который стоит завёрнутый в разноцветный кардиган, на нём всё ещё футболка Томлинсона. Носком одной ноги Гарри чешет коленку другой, держа в одной руке большой фотоаппарат, а другой передвигая стеклянные бутылки на столе, который стоит в центре комнаты, как островок. Он смешно хмурит брови и высовывает язык, пытаясь расставить композицию. Луи может так стоять и просто любоваться целую бесконечность и ещё, наверное, немного вечности. Или много. Когда в офисе совсем тяжёлый день, он приходит сюда и наблюдает за тем, как Гарри работает. Это всегда так прекрасно. Потому что Стайлс всегда счастлив здесь, и Луи любит это. — Апчхи! — Гарри громко чихает, из-за чего его кудряшки смешно подпрыгивают. Он откашливается, что-то бормоча себе под нос. Томлинсон переводит взгляд на окно, которое открыто на форточку. По стеклу стекают капли, а ветер тянется по полу, наполняя комнату прохладой. Он откашливается, привлекая внимание кудрявого микроба, и направляется к окну. — Неееет, — стонет мужчина. — Мне жарко. — Вот именно, — Луи подходит ближе, рассматривая предметы на столе. — У тебя температура. Интерес прокрадывается в его взгляд. Он проводит кончиком пальца по одному из бокалов, на дне которого немного вина. Луи слышит щелчок камеры, резко поднимая голову. — Прости, — тихо произносит Гарри, выглядывая из-за фотоаппарата. — Прости... я... — Всё в порядке, — Томлинсон пожимает плечами, а его щёки розовеют. Раньше он не замечал, чтобы Гарри фотографировал его. Это приятно.

***

— Гарри? — Луи хмурится, уставившись на мужчину, чья голова засунута в холодильник. — Гарри, что ты делаешь? — Мне не хватает яиц! — Гарри разворачивается. Его реснички уже влажные от подступающих слёз. — Хэй, — у Томлинсона перехватывает дыхание, — только не слёзы, правда? — он подходит ближе, тоже заглядывая в холодильник. — Зачем они тебе? Гарри садится на столешницу, вытирая руками глаза. Он не знает из-за чего плачет: того, что у него не хватает ингредиентов, или из-за того, что каждый раз, когда он болеет, он выставляет себя полнейшим идиотом перед мужем. — Мне нужно испечь торт, — всхлипывая, произносит Стайлс. — Мне нужно испечь торт ко дню рождения Мелси, а у меня не хватает! У меня всего не хватает! И у меня температура! — Гарри утыкается лицом в ладони. — Я обещал ему, что заберу его. Мелси появился в жизни Гарри почти год назад. Однажды вечером Луи вернулся домой, и его сердце рухнуло в пропасть, когда он заметил своего мужа, сидящего на диване и наблюдающего за милым мальчиком, смех которого разносился по дому. В субботу Мелсону будет шесть, и он живёт в интернате для детей. Мальчик любит играть с Клиффордом, слушать, как читает его Хазза и наблюдать за тем, как он готовит, а Луи для него какой-то личный герой. Гарри не знает, почему так случилось. Томлинсон редко проводит время вместе с ними. Самая большая мечта Гарри – забрать Мелси не только на выходные, а навсегда. Но он не может себе этого позволить. Дети должны воспитываться в любви, поэтому они с мальчиком договорились, что будут друзьями всегда, даже если в один день у Мелсона появится настоящая семья. Но этот день рождения они точно должны провести вместе, и Гарри должен испечь торт. Потому что он обещал! — Ты и заберёшь, — кивает Луи, подходя ближе. — И, послушай, зачем тебе так рано печь торт? Ещё неделя, ма... Гарри, — мужчина хмурится, но, кажется, кудрявый не заметил его опрометчивости. — Хочешь я схожу в супермаркет? — Стайлс кивает, наконец поднимая взгляд. Его губы украшает неловкая улыбка. — Только ты не будешь печь торт сегодня, ладно? — Но что я буду делать весь день? Я хотел отрепетировать торт, знаешь? — стонет Гарри, встряхивая головой так, что его кудри беспорядочно ложатся на лицо. — Лечиться, — сухо отвечает Луи, направляясь в гостиную. — Пойдём! Гарри послушно спрыгивает, шагая за мужем и бурча себе под нос.

***

"Home" Edith Whiskers

Какого чёрта вообще существует несколько видов растительного молока? Ну, то есть, наверное, это вполне понятная вещь… нет! Абсолютно непонятная!! Какого хрена? Луи стоит около стенда под названием «Весёлый молочник!» уже около пятнадцати минут. Гарри заснул как раз, когда Томмо выходил, так что он даже не может позвонить ему, чтобы спросить, какое чёртово молоко имеется в виду в сообщении со списком покупок. Мужчина почти довёл до истерики уже двух милых работниц магазина и позвонил Зейну около пятидесяти раз. — Мистер Томлинсон? Голос заставил Луи отвлечься от изучения этикеток на упаковках с овсяным и соевым молоком. — Джексон? — Томлинсон натянуто улыбается, вспоминая, как этот парень совсем недавно шептал ему на ухо, чтобы он трахнул его. — Добрый день, Джексон. — Рад встретиться! — парень улыбается, поправляя блондинистую чёлку. — Ммм, любите растительное молоко? — Джексон подмигивает, и это его кокетство абсолютно точно не нравится мужчине. — Если честно, уже и не помню, когда у нас дома было другое, — Луи пожимает плечами, снова возвращая внимание к этикеткам. — А я вот люблю обычное, а не все эти хипстерские штучки, — усмехнулся блондин. Томлинсон смотрит на него с долей раздражения на лице. — Но, если вы, мистер Томлинсон, посоветуйте… — Джексон провёл ладонью по предплечью Луи, из-за чего тот поморщился. — Не то, чтобы я разбираюсь в этом, — Томмо поставил овсяное молоко на место, теперь принимаясь разглядывать соевое. Джексон нахмурился. — Понятие не имею, какое он всегда берёт, — пробормотал мужчина. — Вот какое ему нравится больше? Может, клубничное? Обычно Гарри сам ходит в магазин, но он простыл. Переживаю из-за того, что у него не спадает температура. Уже думал вызвать врача, но Зейн сказал, что я зря волнуюсь. Но как же я могу не волноваться? Я без него даже молоко выбрать не могу, — грустно улыбнулся Луи, переставляя бутылочки и теперь беря в руки ту, на которой написано что-то про ваниль. — И будить его не хочу. Он ночью ворочался. Ещё торт хочет отрепетировать. Кто вообще репетирует торт? Конечно, он. Я ему говорю поспать, а он рвётся делать хоть что-нибудь. Наверное, я возьму соевое и ванильное. Боже мой, надо купить ещё то шоколадное печенье, — Томлинсон наконец отрывается от этикеток, встречаясь с потускневшим взглядом. Он забыл, что здесь стоит Джексон, а не Зейн или хотя бы консультант. — Прости, я- — Всё нормально, мистер Томлинсон, — Джексон поджимает губы, приобняв мужчину. — Увидимся на работе. Луи лишь кивает вслед отдаляющемуся силуэту. Он кладёт в корзину соевое и ванильное молоко и просто надеется не расстроить Гарри. По плану, его следующая остановка — пекарня. Стайлс очень доходчиво объяснил, что он должен купить хлеб именно там. Звон колокольчика отражается от кирпичных стен, когда Томлинсон проходит внутрь. Внутри нет никого, кроме нескольких покупателей за столиками в глубине зала. За прилавком стоит блондинистый парень в бордовом фартуке. Он спешно протирает какой-то поднос. Между его ухом и плечом зажат мобильник, щёки немного розоваты. — Добрый день! — здоровается Луи, рассматривая выпечку. — Да-да, добрый, — парень поднимает голову, его глаза тут же распахиваются, и он убегает куда-то, оставляя мужчину в замешательстве. Пекарь возвращается через минуту, держа в руках две буханки пшеничного хлеба с кунжутом. Лицо Луи остаётся таким же непонимающим, пока парень принимается за упаковку. — Прошу прощения? — пробует мужчина. Его чёлка немного спадает на глаза, но одной рукой он прижимает крафтовый пакет к груди, а второй пытается найти телефон в кармане куртки. — О! — восклицает пекарь. — Это я прошу прощения, мистер Томлинсон! — после этих слов весь вид Луи становится ещё более сконфуженным, поэтому парень добавляет, — Меня зовут Найл, — он улыбается, вытирая руку об фартук и протягивая её Томлинсону. — Ваш муж всегда приходит во время обеда и, если честно, я сегодня откладывал для него хлеб шесть раз! Вы ведь… или вы? Я… — Найл вдруг растерялся, вспоминая, что перед ним стоит не просто муж его друга, а миллионер, который по совместительству является фиктивным мужем его друга. — Прошу прощения… — Всё в порядке! Спасибо! — тут же спохватился Томлинсон, улыбаясь. — Гарри немного приболел. Мне очень жаль, что он не предупредил Вас, Найл. Как Вы узнали меня? — нахмурившись, спросил Луи, следя за тем, как парень заворачивает хлеб. — Гарри говорит о Вас иногда, — улыбнулся Найл, протягивая пакет. — Всегда знал, что по поводу глаз он преувеличивает, — так тихо, что Томлинсон не слышит, добавляет парень. — Спасибо, — мужчина перехватил удобнее пакет, сосредоточенно смотря на прилавок. — Найл, могу я попросить Вас… я… не могли бы Вы подсказать мне, что обычно покупает Гарри, когда ему нужно немного поднять настроение или… у него выдался сложный день? Найл улыбается, следя за нервными движениями мужчины напротив. Он кивает, ухмыляясь, и снова куда-то уходит. — Вишнёвые булочки для самого сладкого мальчика! — пекарь возвращается с торжественной улыбкой. Луи немного морщится от прозвища, данного его мужу, но решает не выдавать своё любопытство. Это что за отношения такие с пекарем из пекарни недалеко от дома? Сладкий мальчик? Но, видимо, у него плохо получается скрыть вопрос, потому что Найл добавляет: — Поверьте мне, высший уровень, на который могли бы выйти наши отношения с Вашим мужем, мистер Томлинсон, это обсуждение персиковой начинки для круассанов, — он улыбается, протягивая мужчине его покупки. Луи кивает, благодаря парня, и наконец-то возвращается домой.

***

Из гостиной доносится приглушённый смех Гарри, из-за чего на губах Томлинсона играет небольшая нежная улыбка. Он проходит сразу туда, замечая на диване завёрнутого в одеяло Гарри и Зейна, сидящего напротив него в кресле вместе с Клиффордом. Они передают друг другу какие-то листы, которые приводят Стайлса, мягко говоря, в восторг. — Привет, — здоровается Луи, обращая на себя внимание. — Чем заняты? — Планированием предстоящей выставки самого талантливого мастера фотографии современности, а то и века, — улыбается Малик, ловя подушку, которую в него кинул Гарри. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Луи, поворачиваясь к мужу. — Измерял температуру? — Гарри отрицательно мотает головой, заставляя мужчину тяжело вздохнуть. Он подходит ближе, прислонясь губами ко лбу кудрявого, потому что его руки заняты пакетами. Зейн улыбается, наблюдая за супругами. Он гладит Клиффорда, шепча ему о том, что хотя бы он уже мог сказать своим родителям перестать играть друг с другом в игры. — Гарри! — ахает Томлинсон. — Я прошу тебя, срочно возьми градусник и скажи мне точную температуру, пока я делаю тебе чай. Клиффорд, проследи, чтобы Зейн проконтролировал этого миньона, — отдаёт распоряжения Луи, уходя на кухню. — Я не миньон! — кричит ему вслед Стайлс, забирая с кофейного столика градусник. Малик улыбается, что приводит его к получению среднего пальца от Гарри. — Луи на тебя дурно влияет! — возмущается Зейн. Томлинсон возвращается с чашкой, стаканом воды, таблеткой и булочкой. — Выпей, пожалуйста, таблетку и тогда получишь остальное, — мужчина следит за тем, как Гарри разочарованно вздыхает, складывая ноги в позу лотоса, но всё-таки забирает из его рук таблетку и воду. Томмо протягивает ему «приз», наконец поворачиваясь к другу, который только качает головой. И как Луи смотрит на Гарри, Зейн тоже видит. Он всегда всё видит. После трёх кружек чая и далеко не двусмысленных намёков Луи на то, что Гарри нужно отдохнуть, Малик начал собираться домой. — Луи, не забудь, ну, знаешь, не забудь завтра созвониться с мистером Гилбертом, ладно? Назначьте хотя бы рассмотрение, — сказал парень, уже обуваясь. В его глазах мелькало беспокойство, заставляющее поёжиться Стайлса, который стоял недалеко от мужа, облокотившегося на стену прихожей. Луи только кивнул, нахмурив брови. — И что насчёт четверга, кстати? — продолжал Зейн, доставая куртку из шкафа. — А что в четверг? — спросил Гарри, смотря на Томлинсона. — Приём у мистера Гилберта, — задумчиво произнёс тот, не отрывая взгляд от какой-то точки на стене. — На котором мы должны быть обязательно, Луи, — напомнил Малик. — И ты, Гарри, тоже, если будешь чувствовать себя лучше, — парень улыбнулся, запуская в дом вечернюю прохладу. — Пока, Томлинсон! Пока, Луи! Луи покачал головой, разворачиваясь к мужу, который был странно задумчив. Он уже практически вошёл на кухню, когда услышал хриплый голос, заставляющий обернуться: — Луи? — Гарри подтянул спадающее с плеча одеяло. — У тебя всё в порядке? На работе? Сердце Томлинсона защемило. Ему казалось, что он сейчас заплачет под взглядом родных зелёных глаз, но он вымученно улыбнулся. — Всё в порядке.