Помоги мне сделать вдох.
11 апреля 2022 г., 00:15
"Only Love Can Hurt Like This" Paloma Faith
Когда на следующий день Луи спускается вниз, он слышит лепетание Гарри на кухне. Томлинсон облокачивается на стену, наблюдая за тем, как мышцы его мужа напрягаются, пока он что-то мешает в одной из кастрюль, смотря на развалившегося за окном, среди оранжевых и красных листьев, Клиффорда. Воспоминания о первых месяцах знакомства этих двоих всё ещё свежи в памяти Луи. Неловкая улыбка юного Гарри, протягивающего слегка дрожащую руку к мокрому носу пса. Тогда с коммуникацией дела обстояли ещё сложнее, чем сейчас, поэтому они ничего не рассказывали друг другу. Просто однажды в обеденный перерыв Зейн потащил Луи в ресторанчик, который находился недалеко от корпуса, где проходили занятия Стайлса. Или это была идея Луи... уже не имеет значения. Усаживаясь за столик у окна, Луи невольно перевёл взгляд на заснеженные улицы. На другой стороне дороги неслась огромная собака с перевязанным вокруг шеи небольшим шарфиком, украшенным оленями Санты. Лёгкая улыбка тронула губы мужчины, но уже в следующую секунду он перевёл взгляд на парня, пытающегося успеть за своим мохнатым другом: красные ботинки скользили по тротуару, руки сжимали поводок, такой же, только длинный, шарф развивался за спиной, шапка съехала на глаза... и вдруг Луи понял, что это его Гарри. Его Гарри и его собака в одинаковых шарфах, сломя голову, несутся по улице. И Гарри явно теряет контроль над ситуацией. Луи уже подскочил с кресла, но Зейн схватил его за предплечье, останавливая. «Он не хочет, чтобы ты нервничал из-за этого. Он справляется.», — тут же отчеканил Малик. Луи непонимающе посмотрел на друга, и так он узнал, как в прошлом месяце Клиффорд разорвал на маленькие кусочки фотографии, сделанные Стайлсом, прямо в день сессии, но Гарри со слезами на глазах, улыбкой на губах и помощью Зейна склеил их и представил модифицированный проект. Узнал, как до этого Клифф разбил любимую кружку Гарри, и порой совершенно отказывался мыть лапы после прогулки... но у Луи никогда не было таких проблем с собакой. Так и непонятно, что в тот день поменялось: может, это всё парные рождественские шарфы; может, Клиффорд устраивал своеобразную проверку; или, может быть, на пса всё-таки повлиял разговор, длившийся несколько часов, который Луи провёл с ним в ту ночь и в котором подробно изложил, почему Гарри заслуживает быть любимым, но после того дня двое кудрявых Томлинсонов стали не разлей вода. — Я так взволнован, если честно! — с явным страхом произносит Стайлс, вырывая Луи из мыслей. — Мне кажется, это даже важнее, чем выставка!! Только не говори Зейну! — смеётся он, но вдруг замирает. — Я знаю, Джемс, — взгляд зелёных глаз тускнеет. — Я не… можем мы... можем мы, пожалуйста, не обсуждать это? Я просто хочу, чтобы его день рождения прошёл хорошо. Да, думаю, подарок – это неплохая идея, — улыбка вновь озаряет губы мужчины. — О, если честно, всё, о чём он спрашивает у меня – это Луи, — Гарри хихикает, заставляя сердце Томлинсона сжаться. — Когда я спросил у него, чтобы он хотел в качестве подарка, он попросил, чтобы Луи побыл с ним подольше. Невероятно, правда? Хотя Луи действительно хорошо ладит с детьми… когда у него есть время, — Стайлс хмурится. — У нас? У нас всё, как всегда. Всё нормально. Наконец Луи заходит в комнату, обращая на себя внимание мужа. Он подходит к холодильнику, пытаясь сосредоточиться на его содержимом, пока Гарри спешит закончить разговор с сестрой, оправдывая себя тем, что уже и так рассказал ей всё. — Завтрак скоро будет готов, — слышит Луи позади себя. Он кивает, закрывая холодильник, и усаживается за стол. Его телефон лежит здесь со вчерашнего вечера, но когда он включает его, то видит, что теперь на нём больше процентов зарядки. Сначала он хмурится, но потом замирает, сжимая мобильник в руке. Гарри сделал это. Гарри поставил его телефон на зарядку. И Гарри, очевидно, видел свою фотографию на экране. Луи сейчас стошнит. Его точно сейчас стошнит. Дело в том, что уже не первый раз, когда это происходит. Долгое время на заставке телефона Томлинсона стояло фото Гарри с их свадьбы, но тогда было проще. Это был их первый год, и Луи просто сказал, что поставил его, когда был на каких-то переговорах, – создавал впечатление семьянина. А потом у Стайлса просто не было возможности заметить, что фото там так и осталось. Но теперь там другая фотография. Фотография Гарри, которая сделана недавно. Стайлс заходит в столовую, в одной его руке две кружки, в другой – тарелка с блинами для Луи, между плечом и ухом зажат телефон. — Просто возьми ту фигурку, которая кажется тебе милее, но нужно, чтобы там были все персонажи. Нет, Найл, «Монстры на каникулах» и «Храбрая сердцем» – это разные вещи! Что? Конечно, Дракула должен быть там обязательно! Он один из главных героев! — хмурится мужчина, расставляя всё на столе. — Нет, мы только садимся завтракать, — Гарри переводит взгляд на мужа, который делает вид, что очень занят своим телефоном, на самом деле он пишет Зейну, что тот ему срочно нужен. — Думаю, будет хорошо, если ты придёшь через час. Отлично! Спасибо, Ни, — кудрявый мягко улыбается, откладывая телефон. Он выходит, чтобы забрать тарелку со своей кашей. — Будем сегодня с Найлом, тот парень из булочной, печь торт для Мелси, — неловко говорит Гарри, устраиваясь напротив Луи. — Здорово, — натянуто улыбается он. Луи всё ещё тошнит. Потому что на шее Гарри чёртовы следы от его зубов, грудь усеяна засосами, а спина царапинами. Прелестно! — Эм… мне нужно уехать к Зейну. — Угум, — Стайлс кивает, сосредотачиваясь на ягодах в своей овсянке.***
Найл приходит через полтора часа, врываясь в серое утро Гарри белобрысым ураганом. Он смеётся, обмазывает Стайлса мукой, играет с Клиффордом и ухмыляется из-за укусов и засосов на теле друга. Но всё, что делает Гарри – взбивает крем, нахмурив брови, и иногда ругает Клиффа за то, что тот всюду лезет своими грязными лапами. Хоран грезит тем, чтобы наконец познакомиться с милым Мелсоном и ещё, Гарри предполагает, что Найл хочет снова посмотреть на Луи. Гарри отлучается на некоторое время, чтобы забрать Мелси на сегодняшний вечер, оставляя Найла на Клиффорда. Да, именно так. На самом деле, Стайлс думал, что увидится со своим милым мальчиком только в день рождения, но позвонила воспитатель, с сожалением сообщая, что приступы панических атак Мелсона снова участились и, возможно, ему было бы неплохо побыть где-нибудь, где не так много других детей. Он открывает входную дверь, держа ребёнка, укутанного в жёлтые курточку и шапку, на руках. Клиффорд тут же оказывается рядом, заставляя малыша смеяться. Гарри улыбается, целуя его в висок. — Что это за взрослый парень? — Найл появляется из гостиной, широко улыбаясь. — Привет, меня зовут Найл! Слышал, у тебя скоро день рождения? — он подмигивает, заставляя мальчика смущённо кивнуть и прижаться поближе к Гарри, обхватив ручками его шею. — Эй, малыш, нужно поздороваться с Найлом, — шепчет кудрявый, опуская Мелси и принимаясь стягивать с него верхнюю одежду. — Привет, — тихо бормочет тот. — Меня зовут Мелсон. — Какой важный парень! — хлопает в ладони Хоран. — Луи говорит, что нужно быть вежливым и к себе тоже, — мальчик морщится, когда Гарри поправляет воротник его свитера. — Умно! Но когда же я смогу называть тебя «Мелси»? — Когда мы станем друзьями, мистер Ниэль. Пытаясь скрыть улыбку, Гарри берёт ребёнка за руку, помогая забраться на диван в гостиной. Найл всё ещё прибывает в лёгком недоумении из-за рассудительности этого пятилетнего мальчика. Уже через полчаса Хоран счастливо скачет с Мелси на шее после того, как они стянули у Стайлса вишнёвую начинку для торта. Он ругает их, стукая друга столовой ложкой по лбу. Клиффорд пристально наблюдает за блондином, как будто сможет тут же подхватить Мелсона, если тот будет падать. Потом, когда коржи уже стоят в духовке, Гарри делает несколько фото Мелси, сидящего на столешнице и облизывающего ложку с начинкой. На лице мальчика мука, пушистые волосы спадают на лоб. — Он похож на вас, — раздаётся рядом с ухом Гарри. — М? — мужчина оборачивается, пряча телефон. — Он похож на малыша, который мог бы… ты знаешь… мог бы быть у тебя и Луи, — виновато улыбаясь, продолжает Хоран. Это больно. — Знаешь, сегодня утром… — начинает Гарри, но его прерывает хлопок входной двери. — Луи! — пищит от счастья Мелсон, уже готовый спрыгнуть на пол. Гарри почти инстинктивно подхватывает мальчика, спуская вниз, и тот сразу бежит к Томлинсону, застывшему в дверях со спортивной сумкой наперевес. Луи ничего не остаётся, как подхватить Мелси на руки, прижимая к себе. — Привет, супергерой, — улыбается мужчина, тормоша волосы ребёнка. — Думал, ты приедешь чуть позже? — спрашивает он, переводя взгляд на Гарри. Тот пожимает плечами, наконец обращая внимание на Зейна, выглядывающего из коридора. — Привет, Зи, — Стайлс подходит ближе, обнимая парня. — Хэй, — неловко здоровается Найл, проводя пальцами по затылку. — Эм… — он протягивает руку Малику. — Найл, — говорит тот, улыбаясь по-странному глупо. Гарри хмурится, вешая пиджак мужа в шкаф. Интересно…***
Луи считает, что вчерашний день прошёл очень даже неплохо. Вечером они отвезли Мелси обратно, и Томлинсон правда думал, что заплачет, когда мальчик тихо попросил Гарри не уходить, пока он будет засыпать. Гарри улыбнулся, присаживаясь на краюшек кровати, и потянулся за одеялом, чтобы закутать в него мальчика. Он едва не уснул там сам, и Луи пришлось выводит сонно покачавшегося мужа на парковку. За несколько часов до этого Луи спросил, не случилось ли чего-то не очень приятного, что заставило Гарри забрать ребёнка к ним. Тот ответил, что дело в приступах. Переживания прокрадываются в голову Гарри, и он не знает, чем помочь, потому что, если быть до конца честными, то они даже не имеют права так часто брать его к себе, не говоря уже о предоставлении психолога. Луи только кивнул, потому что сам прекрасно понимает, что забрать ребёнка в семью, в которой… такие отношения – не совсем хорошая идея. Пока тем же вечером они все вместе смотрели «Как приручить дракона», Мелси попросился выпить воды. Томлинсон прошептал Гарри, что справится, и отвёл мальчика на кухню. Мелсон сидел на островке, болтая ногами, пока Луи разогревал ему сок. — Как дела, приятель? — спросил он, пристраиваясь рядом. — Хорррошо, — пожал плечами Мелсон, старательно выговаривая букву «р». — Знаешь, я в последнее время плохо сплю, — продолжил Луи, наблюдая за реакцией ребёнка. — Иногда сижу на работе и вдруг мне почему-то становится страшно, потом спать не могу. — Тебе тоже? — нахмурился Мелси. — Ты же такой крутой! — Неужели ты думаешь, что крутым парням не страшно?! — преувеличенно удивился Томлинсон. Мальчик пожал плечами. — Бывает так, что тебе вдруг становится страшно? — осторожно спросил Луи. Мелси кивнул, хватая мужчину за руку. — Мне страшно, потому что скоро мой праздник, — прошептал он. — Когда он был в прошлый раз, мама ушла. Боюсь, что Хазза уйдёт. Луи приложил колоссальные усилия, чтобы не зарыдать прямо там. Он тоже так сильно боится, что Хазза уйдёт. Томлинсон наклонился, обнимая мальчика и шепча, что они будут рядом. Внутри что-то неприятно сжималось, потому что Луи всегда не любил лгать. И ему не обязательно знать, что за углом всхлипывал Гарри. Так что, да. День был тяжёлым, но не плохим. Зато теперь Томлинсона забавляет говорить что-нибудь о Найле в присутствии Зейна. Сегодня после совещания Малик разлил на себя кофе, потому что Луи упомянул о знакомом, пекарня которого может подойти для предоставления шведского стола на день рождения Лизы. Это было странно. Тихий стук в дверь прервал размышления мужчины. — Можно? — в кабинете появилась постоянно лохматая макушка Джексона. — Да, конечно, — Луи опустил до этого удобно устроенные на кресле ноги и опёрся локтями о стол, что вызвало едва заметную улыбку у блондина. — Что-то случилось? — как можно более небрежно спросил Томлинсон. Ему всё ещё было некомфортно находиться в присутствии этого парня – сразу становилось больно. Непонятно почему: из-за того, что он допустил мысль о том, что может так поступить с Гарри, или из-за того, что всегда, на самом деле, был уверен, что никогда не сможет. — Я быстро, — пробормотал Джексон, не отрывая взгляд от носков туфель. — Мне только нужно показать вам отчёты за последнюю неделю, но они, если честно… сами понимаете, — он прошёл дальше, протягивая папку боссу. — И ещё я правда хотел извиниться за… тоже сами понимаете, — откашляваясь, произнёс парень. Рот Луи распахнулся, и он уже хотел расставить все точки над «i»: объяснить, что вся эта ситуация глупая и абсолютно неправильная, но из приёмной послышался шум. — Буквально пять минут! — обеспокоенно умоляла кого-то Мелиса, его секретарь. Луи нахмурился, потому что Мелиса его секретарь в первую очередь потому, что прирождённый дипломат, – а это главный критерий для хорошего секретаря, по мнению мужчины. — Меня не волнует! — слышится знакомый, но сорванный голос. — Но, мистер Томлинсон! — ещё раз вскрикивает девушка, и именно в этот момент дверь распахивается. Луи подрывается с места, как только его муж залетает в комнату, позади него стоит испуганная Мелиса. На лице Гарри злость. Он стоит в распахнутой жёлтой куртке, чёрно-белые брюки ему немного великоваты, поэтому он постоянно подтягивает их, хватая за пояс тонкими пальцами – кольцо на месте. Волосы торчат в разные стороны, а на щеках румянец то ли от того, что он сюда бежал, то ли из-за адского пламени в его глазах. — Она говорит мне, что я и моя семья здесь только, благодаря твоим чёртовым деньгам! — кричит мужчина, и Луи понимает, что Гарри имеет в виду Лотти. — Она снова делает это! Подавись своими деньгами, Томлинсон! Понял?! Мне не нужно от тебя буквально ничего, и раз ты… — взгляд Стайлса тут же меняется, когда он замечает остолбеневшего парня рядом с рабочим местом своего мужа. — Вышел сейчас же, — сквозь зубы произносит мужчина, закусывая губу так, что Луи видит, как на ней появляется капелька крови. — Выйди отсюда! — истерично кричит Гарри. Джексон срывается с места, выталкивая за собой Мелису, и закрывает дверь с глухим хлопком. Луи видит, как вздымается грудь Гарри, и, ей Богу, если у Стайлса прямо сейчас начнётся приступ астмы, то Луи не выдержит. Нет, правда, он не выдержит. — Успокойся, Гарри, — пытаясь звучать не так, как будто он сейчас упадёт в обморок, произносит Томлинсон. Гарри смотрит на него. В его зелёных глазах застыли слёзы, покраснения теперь разошлись пятнами по всей шее. Он всхлипывает, закрывая лицо ладонями. Луи подходит ближе, поправляя пиджак, который стал слишком неудобный. Мужчина тянется, чтобы прикоснуться к мужу, – от сердца Томлинсона откалывается маленький кусочек каждый раз, когда на щёки Гарри падает новая слезинка, – но тот только отшатывается так, будто это прикосновение – что-то отвратительное. — Давай, не строй из себя королеву драмы, ты знаешь, что оно того не стоит, — пробует он ещё раз, но его голос почему-то получается слишком раздражённым. Стайлс резко отдёргивает руки, смотря своими огромными опухшими глазами прямо в глаза напротив. Луи всегда считал, что все эти громкие слова о глазах человека – та ещё гипербола, ведь это, по сути, ну, просто орган, понимаете? «Считал». Потому что потом он встретил Гарри с его глазами, в которых как будто собралась вся летняя зелень утром после росы. Да, настолько они казались насыщенными и магически притягательными. Когда Гарри смотрит на вас, его взгляд ощущается, как глоток свежего воздуха. Ну, по крайне мере, так было у Луи. — Я строю из себя королеву драмы?! — кричит мужчина. — Твоя сестра опозорила меня прямо перед всеми, прямо на моей работе, Луи! Я приезжаю к тебе, и что тут происходит?! Весь твой офис знает, кого ты трахаешь! — Я ни разу не наблюдал свой офис в нашей спальне! — не выдерживает Томлинсон. — Как это так получилось, что мы разминулись?! — О! Я тебя прошу, хочешь сказать, что- — Я уже всё сказал тебе, Гарри!! — Луи вдруг оказывается совсем рядом, выдыхая в губы мужчины. — Хочешь, чтобы весь мой офис знал, кого я трахаю? — прошептал он, сжимая рукой промежность мужа, заставляя того ахнуть. — Я спрашиваю: ты хочешь? — Да, — судорожно ответил Стайлс, проводя пальцами по руке мужчины и сжимая предплечье. — Да, пожалуйста. Томлинсон снял с него куртку, бросая её на пол, следом полетел и пиджак. Луи толкнул его на стол для переговоров, куда кудрявый навалился всем телом, лёжа на животе. Мужчина стянул с Гарри эти чёртовы полосатые брюки вместе с нижним бельём, и тот громко охнул, почувствовав, как ладонь мужа легла на ягодицу. Стайлс прогнулся, пытаясь поймать пальцами запястье Луи, чтобы перевернуться. Томлинсон тут же повернул мужчину к себе лицом. Гарри оставлял поцелуи по всей линии челюсти мужа. Торопливыми пальцами он расстёгивал рубашку, нежно оглаживая кожу и контуры татуировок, пальцами пересчитывая родинки. Наверное, образ Гарри, сидящего на столе для переговоров, раздвинув ноги, пока солнце обрамляет его фигуру так, будто он чёртов ангел, навсегда отпечатался в сознании Луи. Ангел с красными щеками, спутанными волосами и искусанными губами. Луи тяжело дышит, чувствуя, как муж почёсывает его спину, пытаясь помочь, выбраться из послеоргазменной дымки. Грудь Гарри равномерно вздымается, он иногда поджимает ноги, которые обвивают талию мужчины. Томлинсон поднимает голову, заглядывая в печальные глаза напротив. Он тянется, чтобы убрать непослушную кудряшку с лица мужа. Волосы Гарри после секса – что-то, за что Луи готов однажды продать душу не только дьяволу, а любому, кто попросит. — Что он здесь делал? — шёпотом спрашивает Гарри. Луи сначала хмурится, не понимая, о ком речь, но потом до него доходит. — Он просто принёс отчёт, — отвечает он, надеясь, что мужчина ему поверит. — Я не спал ни с кем, кроме тебя. Луи не знает, что им движет. Может быть, виною слёзы, которые опять скопились в зелёных глазах. Может быть, это всё из-за спутанных волос Гарри. Может, виноваты эти чёртовы шесть лет. Но Луи наклоняется, беря в руки лицо мужа, и соединяет их губы. Он так и остался в штанах, поэтому Стайлсу приходится немного пробраться под ткань, чтобы сжать в ладонях ягодицы. Именно в таком положении их находит Зейн. — О, чёрт! Да вы просто издеваетесь надо мной! — кричит он, прикрывая ладонью глаза и захлопывая за собой дверь. — Боже, я действительно надеялся, что слух о том, что ты трахаешь кого-то в своём кабинете – просто слух, Луи! А в тебе, Томлинсон, я вообще разочарован!! Наденьте хотя бы трусы, придурки! — продолжал он, барабаня в закрытую дверь.***
Первый приступ астмы Гарри пережил, когда ему было шесть. Тогда умерла его бабушка. Маленький мальчик стоял среди всех этих людей, которые почему-то говорили ему держаться, и не понимал, что он здесь делает, если ему хочется быть дома и плакать, обнимая одну из мягких игрушек. Перед церемонией мама погладила его по плечу, попросив быть тихим, не доставлять хлопот и не отходить далеко от Джеммы, пока сама женщина будет занята. Сначала это показалось Гарри простым заданием. Он стоял, не произнося и слова, но потом, когда какой-то странный дядя, которого он видел впервые, называл его милым, рубашка начала сдавливать грудную клетку, а тяжёлые вдохи вырываться наружу. Но ведь он должен быть хорошим, тихим и не доставлять хлопот. Так что, всё закончилось тем, что испуганная Джемма, наверное, до сих пор вздрагивает, когда остаётся наедине с братом там, где много людей, а у Гарри в кармане, рюкзаке или сумке всегда лежит ингалятор. Но двадцать восьмого сентября, в день его чёртовой свадьбы, ингалятора в кармане не оказалось. Точнее, даже карманов в пиджаке не оказалось. Гарри уставился на запотевшее стекло, сжимая руками край стола. Оставаться тихим, не доставлять хлопот. Из-за пота рубашка прилипала к коже. В тот момент Гарри впервые задумался о том, что пора отрезать волосы. Казалось, тот факт, что они закрывают его шею и лежат на плечах – мешает ему сделать вздох. Юноша прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь набрать воздух в лёгкие. Из груди вырывались хрипы, когда в дверь тихо постучали. Через несколько секунд ещё раз. И ещё. А потом дверь распахнулось и невнятное бормотание едва пробралось в его сознание. — Знаешь, мне было как-то не по себе, и я подумал, вдруг тебе тоже не очень… Гарри? Гарри! — воскликнул Луи, как только оторвал взгляд от пола, замечая, что его жених вот-вот, чёрт возьми, задохнётся в день их свадьбы. Он оказался рядом в то же мгновение, сразу же убирая спутанные пряди с лица Гарри. Луи поднял их, открывая шею, и развязал верёвочку, служившую галстуком-бабочкой. — Давай, повторяй за мной, — как можно спокойнее сказал он. — Повторяй за мной. Вдох... один свадебный букет, второй свадебный букет, третий свадебный букет… выдох. Если бы у Гарри были силы, то он бы сказал Луи, что тот идиот, но у Гарри не было сил. Поэтому он просто пытался дышать вместе со своим будущим мужем, сконцентрировав внимание на маленьком кривоватом цветке, спрятанном в кармане его пиджака. Потом он наблюдал за тем, как губы Луи произносят слова, как голубые глаза беспокойно мечутся по его лицу. Он чувствовал, как свободной рукой парень гладит его предплечья, спину, но потом ладонь Луи нашла его, переплетая их пальцы. Точно нельзя сказать, сколько они так стояли, пока Луи твердил о свадебных букетах, но со временем дышать вправду становилось легче. — О каких свадебных букетах, чёрт возьми, ты говоришь? — приходя в себя, спросил Гарри. Луи громко рассмеялся, утыкаясь лбом в плечо жениха, – и пройдёт ещё очень много времени, прежде чем они поймут, что это стало одним из любимых способов Томлинсона почувствовать, что он в порядке, что они в безопасности, даже если на самом деле всё было совсем по-другому. — Ты чуть не умер прямо в день нашей свадьбы, — прошептал Луи. — И именно поэтому ты решил, что лучшим твоим решением будет говорить о букетах? — хихикая, спросил Стайлс. — Помогло ведь? — Типа того, — Гарри пожал плечами, и Томлинсон наконец отступил от него. Их щёки вдруг покраснели. Не было ни одного варианта, что они должны обсудить и должны ли вообще. Кудрявый всё-таки наклонился, чтобы поправить цветок на пиджаке Луи. — У тебя астма? — спросил тот. — Да. — Где твой ингалятор? — Очевидно где-то не здесь? — усмехнулся Гарри. — Да, очевидно, — закатил глаза Луи. — Но... я имею в виду, где он лежит обычно? — Эээ… во внутреннем кармане рюкзака или сумки, в прикроватной тумбочке, — глупо ответил Стайлс. — Полезно знать, — сказал Томлинсон, направляясь к двери. — Мы через несколько минут, вроде как, собираемся поклясться заботиться друг о друге, быть верными и всё такое, — добавил он, прежде чем дверь захлопнулась.***
"Unsteady" X Ambassadors; "Beautiful Hell" Adna
Поклясться заботиться друг о друге, быть верными и всё такое, – Гарри никогда не мог точно сказать, было ли тогда ошибкой вестись на это. Он просто прыгнул глубоко в бездну голубых глаз. Самое страшное это то, что он с самого начала знал – его никто не спасёт. Никто не будет держать его за руку, пока он будет приходить в себя, никто не поможет вернуться к жизни. Он знал это в тот день, когда дверь кабинета его отчима распахнулась и внутрь зашёл парень в идеально выглаженном костюме. Он был без галстука, пальцы постоянно теребили края пиджака. Парень посмотрел ему в глаза, его губы разомкнулись и на секунду Стайлс подумал, что там сейчас появится робкая улыбка, но тот только вымолвил едва слышное: «Здравствуйте. Меня зовут Луи Томлинсон», но потом он взял себя в руки. Кудрявый юноша следил за его движениями, словно заворожённый. Луи говорил чётко и рассудительно, иногда зажимал нижнюю губу между зубами, иногда играли желваки на его скулах, иногда он обращался к своим помощникам, но взгляд, этот взгляд, всегда оставался непоколебимым, как подростковый максимализм, и ясным, как летнее небо. Чуть позже к нему подойдёт главный помощник, тот человек, который всегда будет прикрывать спину его будущего мужа, – Зейн – ухмыльнётся и прошепчет: «Мы видели несколько твоих работ однажды. Ему нравится то, что ты делаешь... и твои волосы». Стайлс неловко улыбнётся в ответ, убирая кудри с плеч, и кивнёт в знак благодарности. Гарри знал это, когда его мать сказала, что этот человек вряд ли сможет навести порядок в жизни её сына, что он сам ещё незрелый, что он не готов к ответственности, на которую его подпишет владение огромным бизнесом, и, если уж на то пошло, и этот мальчик не откажется от своего плана, то её малыш Гарри точно не будет в нём участвовать. Но Гарри уже принял решение. Он совсем тихо сказал: «Я хочу помочь ему. Я почему-то верю в него... и ему тоже верю». Отчим свёл брови, уставившись в договор, лежавший на столе. Мама прикрыла ладонью рот, наконец осознавая, что это не игра. Джемма только непонимающе посмотрела на него, крутя пальцем у виска. «А как же все твои мечты о свадьбе? Ты так хотел, чтобы она была волшебной! Как же все твои слова о настоящих чувствах, Хазз…», — спросит потом она, расчёсывая волосы брата. «Ему понравились фотографии, которые я сделал. Он видел меня впервые, я уверен, но… он знал о моих работах», — ответит Гарри. Он знал, что никто не спасёт, когда ставил свою подпись в договоре, но продолжал смотреть в голубые глаза. Он знал в день их свадьбы. Он знал, когда в последний раз оглядывался на огромный белый, наверное, слишком вычурный особняк, в котором провёл детство. Знал, когда зашёл в дом с тусклым светом, кожаной мебелью и практически пустыми комнатами. Знал, когда количество ночей, проведённых в одиночестве, перевалило за сотню всего спустя три с половиной месяца. Знал, когда Луи держался за него, откинув голову назад и в экстазе повторял его имя. Он знал это все те шесть раз, когда выбрасывал в урну приготовленный ужин в честь их годовщины. И он знает это сейчас, когда сидит один в тёмно-красном освещении какого-то бара далеко от дома, разглядывая лёд, который бьётся об стенки бокала. Но всё это не имеет значения, потому что есть одна вещь, которая требует ответа немедленно вот уже несколько лет: зачем? Зачем это всё? Почему они решили, что Гарри должен переехать к Луи? Почему они до сих пор вместе? Пусть в самом извращённом и опошленном смысле этого слова, но они всё ещё вместе. Неужели всё, вправду, сводится к удобству? Неужели всё держится на облегчённой версии идеальной взрослой жизни? Почему же тогда так тяжело? Гарри знал, что он был всего лишь влюблённым мальчиком. Стоило ему просто увидеть Луи, он уже был готов не только стоять с ним у алтаря, он был готов ночевать на коврике у его входной двери. Всё это одурманило, затянуло в вихрь быстро сменяющих друг друга событий, и в каждом был Луи. Всегда был Луи. Что же Гарри нужно было делать, если он не мог заставить себя прекратить это? А Луи... Луи, наверное, просто удобно. Теперь Гарри стыдно. Потому что придётся звонить Найлу и просить забрать его отсюда. Он ведь даже не знает, где именно находится. Просто сейчас их с Луи рутина будто сдвинулась в другую сторону, поменяла свой курс, и Гарри не понимает, что ему нужно делать, не знает, как объяснить хоть что-нибудь. Он достаёт телефон из кармана пальто, тяжело вздыхая, и прокручивает контакты, кивая самому себе. — Боже, Хазз, что случилось? — сонный голос Кендалл звучит в его ушах. У неё в Нью-Йорке, наверное, раннее утро. — Гарри? Милая Кендалл... Родители были уверены, что однажды их чада сыграют свадьбу, но, слава Богу, до этого не дошло. Гарри до сих пор чувствует себя виноватым, вспоминая, как, едва отметив семнадцатилетие, они решили попробовать что-то больше, чем поцелуи среди блестящих подушек на огромной кровати Кендалл, но всё закончилось рыданиями Гарри, обнимающего колени пускай бывшей девушки, но постоянного лучшего друга. Кендалл всегда верила в него. — Просто думаю, что я... я совершил ошибку, — пьяно пробормотал Стайлс, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. — Милый, я почти не слышу тебя, — сконфуженно говорит девушка. — Ошибку? Гарри, где ты? — Я перезвоню, как только сяду в такси, — отвечает он, надеясь, что на этот раз был услышан. Гарри сбрасывает, тут же вызывая такси. И уже через десять минут сидит на заднем сидении, не моргая смотря в стекло рядом с собой и слушая монотонные гудки. — Боже, ты можешь объяснить, что, твою мать, случилось? — голос Кендалл всё ещё вызывает головную боль, но уже лучше. — Я думаю… знаешь, я думаю, нам с Луи надо развестись, — тихо говорит мужчина. — Гарри? Что случилось, милый? — Всё это с самого начала… всё это с самого начала было неправильным, — продолжает Гарри, по его щекам уже текут слёзы. Он закусывает губу, роняя лоб на свободную ладонь. — Я просто всё думаю: а что, если у нас есть шанс быть счастливыми? По-настоящему счастливыми. Может… я ведь… если я попрошу его усыновить Мелси, а потом заняться расторжением брака? Он ведь согласится? Это займёт много времени, я знаю, но я больше… я больше не могу так, — голос мужчины срывается, и он громко всхлипывает, заставляя водителя обеспокоенно оглянуться. — Гарри… — слова Кендалл звучат приглушённо, но зато звук её разбивающегося сердца, которое столько лет болит за лучшего друга, слышен чётко. — Милый? — Я бы сделал всё, понимаешь? Я бы хотел от него ребёнка. Я бы хотел от него ребёнка по-настоящему, если бы мы могли. Я родил бы ему ребёнка, если бы я был девушкой. Я клянусь. Даже, если бы он продолжал не любить меня, я бы родил от него ребёнка. Я так хотел бы родить ему ребёнка, Кен, — его шёпот был едва различим из-за рыданий. Водитель высаживает его около высоких автоматических ворот и желает спокойной ночи. Стайлс кивает, тыльной стороной ладони вытирая щёки. Телефон звенит, когда он отпирает калитку. Кендалл написала ему смс с просьбой постараться успокоиться и хотя бы дождаться утра. Уже разуваясь, Гарри замечает непрочитанное сообщение от директора дома, в котором живёт Мелси. Завтра у мальчика МКТ головного мозга, но он не хочет идти туда без своего Хаззы. Едва слышное ругательство, заставляет мужчину поднять глаза. Как ни странно, слёзы хороший способ протрезветь, так что его зрение уже не такое размытое и мысли более-менее в порядке. Луи сидит в столовой, закинув ноги на стул, и сосредоточенно смотрит в монитор. В одной его руке чашка, и, судя по запаху кофе, он не собирается сегодня спать. В другой руке он держит телефон, разговаривая, наверное, с Зейном. Волосы растрёпаны, футболка мятая и икры, виднеющиеся из-под коротких белых шорт, покрыты мурашками. — Если Гилберт сделает выбор не в нашу пользу… — Томлинсон останавливается на полуслове, обращая внимание на мужа, стоящего в проходе. Его брови хмурятся, он оглядывает Гарри с головы до ног. — Я перезвоню позже, — говорит он, откладывая телефон в сторону. — Где ты был? — резко спрашивает Луи. — Ты пил? — он смешно дёргает носом, пытаясь уловить запах алкоголя. Гарри пожимает плечами. Наверное, он вправду выглядит растрёпано: волосы спутались, вещи помялись. И ещё он очень хочет пить и спать. Стайлс проходит мимо стола, направляясь сразу на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Он слышит шаги босых ног за своей спиной. — Либо надень носки, либо включи отопление, — говорит он, не оборачиваясь. Луи останавливается рядом с ним, опираясь спиной на столешницу. Он рассматривает профиль мужа: его поджатые губы и покрасневшие глаза. — Ты плакал? — Какая разница? Теперь очередь Томлинсона пожимать плечами. Он смотрит на Гарри ещё какое-то время, прежде чем оттолкнуться от шкафчиков и вернуться на своё место. Стайлс проводит ладонями по лицу и просто хочет, чтобы это всё поскорее закончилось.
