Отпусти меня.
11 апреля 2022 г., 15:42
"Love is gone" SLANDER & Dylan Matthew
По маленькому кабинету раздавался равномерный звук ударов по стеклу. На тёмно-серых стенах весели чёрно-белые снимки и сертификаты, обрамлённые золотыми рамками. Гарри нервно кусал костяшки пальцев той руки, которая не касалась окна в процедурную. Всё в этом помещение его напрягало: от врачей в противно белых халатах до испуганного выражения лица Мелси. Они должны закончить через двадцать минут, а потом нужно спешить домой, чтобы подготовить всё к началу их небольшого праздника. Всё должно быть идеально. Приедут Джемма и Найл. Потом, когда приедет Луи, они подарят мальчику его подарок. Стайлс решил подождать со всей этой разводной и усыновительной волокитой хотя бы до понедельника. Он справится с этим. У него просто нет выбора, но зато теперь есть надежда. Гарри бросает взгляд на телефон, он написал мужу сообщение ещё час назад, но ответа так и не последовало.***
Томлинсон потёр глаза, продолжая просматривать конечный вариант договора, который они должны завтра представить Гилберту. Без шуток, это их последний шанс. Просто нет выбора. Как он должен смотреть в глаза всем своим сотрудникам и партнёрам, если ничего не выйдет? Уже начали появляться грязные сплетни с кричащими заголовками по типу «Томлинсон банкрот». Но самое главное, как он должен будет смотреть в глаза ему? Человеку, которого он ещё шесть лет назад лишил возможности быть счастливым. Луи вздыхает, проводя ладонями по лицу. Этот день бесконечный. Тянется противно, словно мёд. Томлинсон никогда не любил мёд. Он помнит, как Зейн несколько лет назад отмечал свой день рождения в Аргентине, и Гарри решил, что они обязаны сходить на пасеку. Он был так взволнован, постоянно ходил и рассказывал всем, что читал в детстве книгу о разных видах мёда. И о, великий Бог совпадений, там было про пасеки в Аргентине! Стайлс суетился, расспрашивая милого мужчину за сорок в смешной шляпе обо всём, что было связано с пчёлами. Луи помнит, как дал Зейну подзатыльник после того, как Гарри спросил, придумывают ли они имя для каждой пчёлки, потому что тот чуть не начал хохотать. Вечером в номере, Гарри лежал на кровати, читая оранжевую книгу со странным названием, пока Луи работал, развалившись на диване. Со стороны кудрявого постоянно доносились звуки ёрзанья. Каждые пять минут он пересаживался с места на место. — Гарри, что случилось? — раздражённо спросил Томлинсон. — Кажется, моя рука опухает, — ответил Гарри таким голосом, будто пробежал стометровку. Луи вскочил с дивана, подбегая к мужу. Конечно, Гарри укусила пчела, и он никому ничего не сказал. И, конечно, у него была аллергия на пчелиные укусы. Уже через пятнадцать минут они сидели в машине скорой помощи. Стайлсу вкололи антигистаминное, и он дремал, положив голову на плечо мужа. Луи успокаивающе поглаживал его по спине и проклинал всех существующих в мире пчёл. — Что ты здесь делаешь? — голос Зейна вырвал мужчину из воспоминаний. — М? — Луи, уже одиннадцать вечера, — разочарованно произнёс Малик, проводя ладонью по лицу. — Да, я скоро поеду, — устало произнёс Томлинсон. Наверное, он выглядел действительно не очень – полу-расстёгнутая рубашка, рукава закатаны, ещё и пролил кофе на брюки… — Ты издеваешься? Сегодня день рождения Мелси! — Чёрт... Луи схватил пиджак и ключи от машины. Не было времени даже на то, чтобы почувствовать, как слова Зейна дают ему пощечину. Как он мог забыть? Это просто невероятно. Гарри просил приехать его пораньше, но он не приехал вообще. Этот день чёртова ошибка. Вся жизнь Луи – это чёртова ошибка. — Закрой офис! — он бросает через плечо, прежде чем побежать к выходу.***
Дома тихо. Даже Клиффорд не вышел его встречать. На полу разбросаны разноцветные шарики и блестящее конфетти. Кухонная стенка заставлена грязной посудой. В столовой всё ещё накрыто. Ветер, шептав тирады разочарования, пробирался сквозь приоткрытые окна. Луи прошёл дальше, замечая спящих на полу Мелси и Гарри. Они лежали около дивана в гостиной, вокруг разбросаны игрушки и коробки от подарков. Лицо мальчика вымазано в торт, его туловище уместилось на коленях Гарри, облокотившегося спиной на диван. Волосы Стайлса собраны в пучок, он одет в неудобную блузку и цветные брюки, на щеке след. Видимо, до этого его голова лежала в том месте, где валялся пульт. Томлинсон запрокинул голову, прикрывая ладонью рот, чтобы не закричать. Ему, правда, хотелось биться в истерике от того, как сильно он ненавидел себя. Вздохнув, он побрёл на кухню. Луи достал стакан, налил туда виски. Первый глоток обжигал горло, но это казалось правильным. — Я ведь не просил многого, — за спиной раздался тихий разочарованный голос, заставляя Луи обернуться. — Мне нужен был всего лишь один вечер, — продолжал шептать Гарри, не сводя свой сонный взгляд с голубых глаз. — Я бы дал тебе всё, если бы ты только захотел. Всё, Луи, — на его щеках заблестели слёзы. — Я бы родил тебе ребёнка, хоть это, блять, даже невозможно биологически. Но я бы сделал всё, понимаешь? Я был готов ради тебя на всё с самого первого дня, но тебе никогда не было это нужно, — Гарри провёл ладонью по щеке, едва слышно всхлипывая. Он развернулся на секунду замирая. — Он не разрешал нам доставать торт, пока ты ни приедешь. Он ждал тебя. Луи наконец-то заставил себя поднять взгляд, но Гарри уже не было в комнате. Томлинсон замахнулся, бросая стакан в стену, расплёскивая янтарную жидкость, пачкая липким сожалением каждую поверхность. Мужчина осел на пол, обнимая свои колени. Он проебался.***
"Sorry" Halsey
В сотый раз его ладони проходятся по ткани брюк. Почему он так переживает? В конце концов, он так не нервничает даже на международных конференциях! Ладно, у него есть одно оправдание!! Видели бы вы глаза Гарри, когда он рассказывал ему о милом мальчике из детского дома. Сначала его взгляд испуганно бегал по лицу мужа, длинные пальцы гладили Клиффорда, даже колени нервно подскакивали. Он посмотрел Луи в глаза и на одном выдохе выпалил: «Недавно, примерно месяц назад, я был, знаешь, я помог привезти некоторые игрушки в один детский дом, и там просто был Мелси. Ему всего лишь пять, Луи. Я не знаю… он просто… он так смотрел на меня… Луи, он так верит мне», — всё ещё испуганные широко распахнутые зелёные глаза, наверное, впервые в жизни смотрели на Луи с такой надеждой. Томлинсон снова провёл руками по штанам. И уже через несколько минут Стайлс вошёл в столовую, держа на руках смеющегося мальчика, который вдруг замер, смотря прямо в его глаза. Каштановые волосы ребёнка вились возле ушей, и непослушные пряди спадали на лоб. Луи улыбнулся, поглядывая на взволнованного мужа, и протянул Мелси руку. — Рад знакомству, приятель! Серые глаза тут же наполнились солнечным светом. Он слез с Гарри, топая в сторону нового человека. Мелсон остановился в полуметре, запрокинув голову, чтобы заглянуть в лицо мужчины. Луи спешно опустился на колени, бережно убирая чёлку мальчика с лобика. — Разрешишь мне дружить с тобой и Гарри? — тихо задал вопрос мужчина. — Мной и Хаззой? — Да. Пожалуйста? Мелсон двинулся вперёд, обнимая Луи за шею. Испуганные глаза нашли Гарри, облокотившегося на стул, потому что его коленки вдруг ослабели. Губы Стайлса тронула крошечная улыбка, заставившая Луи прижать Мелси ближе к себе. Тем же вечером они вдвоём с Луи посапывали на диване в гостиной, пока по телевизору шли титры «Тайны Коко». Гарри потребовался почти месяц ежедневных посещений, чтобы Мелси обнял его так крепко. У Луи получилось за пять минут.***
— Луи! Громкий и радостный крик заставил Луи поморщиться, потягиваясь на диване. Он приоткрыл глаза, замечая рядом с собой взволнованное лицо Мелси. — Доброе утро, приятель, — Томлинсон улыбнулся, потрепав мальчика по волосам. Он протянул руки, чтобы помочь Мелсону забраться на свой живот. — Почему ты спал в одежде? — спросил мальчик, нахмурившись, но всё равно оставил поцелуй на небритой щеке мужчины. — Поздно вернулся, — ответил тот, взглядом прослеживая путь растрёпанного после сна Гарри от лестницы до кухни, он спотыкается об игрушку, чертыхаясь и потирая без того красные глаза. Луи знает, что он не спал. — Лучше расскажи, как прошёл праздник? — Томлинсон снова смотрит на Мелси, взлохмачивая его волосы. — Уже совсем взрослый, а? — Было здорово! — тот быстро кивает. — Было очень здорово!! У меня был торт! И мне дарили подарки!! — внезапно мальчик придвигается ближе, переходя на шёпот: — Хазза плакал, когда я задувал свечи. Жалко тебя не было, ты бы успокоил его. Луи грустно улыбается, стараясь не поворачиваться в сторону арки, ведущей в столовую – он слышит звон посуды и работающий чайник. — Мне тоже жаль, малыш. — Спасибо, что оставил открытку для меня, — Мелси наклоняется, крепко обнимая мужчину за шею. — Открытку? — растерянно шепчет тот. — Да, Хазза отдал мне её. Луи только кивает, прикрывая глаза. Конечно, Гарри сделал это. Он поднимается с дивана, отправляя Мелсона на кухню помогать Хаззе, а сам уходит в ванную. Ему нужно почистить зубы… и перерыв. Какое-то время Луи просто смотрит в зеркало, стараясь понять, как вообще прийти в себя после последних нескольких часов… или месяцев… или лет. Он достаёт спортивные серые штаны из чистого белья и свою старую растянутую серую футболку. Она пахнет Гарри. Когда он заходит на кухню, Мелси уже сидит за столом, незаметно пытаясь стащить ягоды с тарелки. Рядом стоит порция с завтраком для Луи. Это заставляет его ненавидеть себя ещё больше. Луи гладит мальчика по голове, проходя дальше к кухонной стенке. Гарри повёрнут к нему спиной. Футболка обтягивает ссутулившуюся спину, он смотрит в окно, неотрывно следя за птичкой на ветке. Гарри опускает в кипяток пакетик зелёного чая, наверное, в тридцатый раз. — Как ты? — тихо спрашивает Томлинсон, доставая кружку из посудомойки. — В порядке, — отвечает Гарри, ни на секунду не отвлекаясь на мужа. — Я стал ненавидеть зелёный чай, потому что знаю, что ты пьёшь его, когда всё совсем не в порядке, — уже почти выйдя из комнаты, едва слышно добавляет мужчина. Стайлс сглатывает, проводя ладонями по лицу. Он сжимает переносицу и откашливается, прежде чем громко зовёт: — Луи? — Да? — лохматая макушка снова появляется в дверном проёме. За последние месяцы он похудел, синяки под глазами начали выделяться всё чётче. — Я собираюсь усыновить Мелсона, — говорит Стайлс, задерживая взгляд на босых ногах мужа. — Если ты хочешь, потом мы можем… — Гарри не хватает духу произнести это, поэтому он резко поднимает голову, испуганно смотря в голубые глаза. — Мы сделаем так, чтобы ты был официальным опекуном и… и, если ты хочешь, то я тоже буду. Я помогу, — твёрдо произносит Луи. — А потом… потом мы со всем разберёмся. На ватных ногах Луи доходит до ванной, запирая за собой дверь. Он прислоняется к ней затылком, хватая себя за горло. Слёзы душат его, он буквально задыхается. «Если ты хочешь, потом мы можем…»***
"I Hate Everything About You" Three Days Grace
Луи казалось, что он уже пережил самый отвратительный день в своей жизни. Но теперь Гарри перестал с ним разговаривать. Да, они и раньше не вели милых бесед за завтраком, но теперь Гарри не говорит ничего. Абсолютно. Просто постоянно молчит, смотря куда угодно, но только не на мужа. Так что, теперь каждый день носит звание самого отвратительного. Сердце Стайлса разрывается каждый раз, когда он слышит, как Луи тихо топает посреди ночи в свой кабинет, и каждый раз, когда утром он находит спящего мужа, свернувшегося на маленьком кожаном диванчике. Гарри не знает, что происходит, но что-то точно идёт не так, не беря в счёт их семейную жизнь, – с ней с самого начала что-то не так. Томлинсон всегда много работал, и первый год Гарри казалось, что мужчина просто избегает нежеланного гостя в его жизни и доме, но потом оказалось, что Луи просто всегда такой. Ему хорошо, когда он один, но не сейчас. Сейчас он вынужден вот так засыпать на диване, и Гарри не даёт покоя эта мысль. Стайлс вздрагивает, когда слышит тихие шаги за своей спиной. Сегодня их ждёт семейный ужин и, если честно, Гарри кажется, что его вот-вот стошнит только из-за одной мысли об этом. Луи всё так же, словно приведение, садится за стол. Мужчина пытается застегнуть манжеты на шёлковой рубашке, пуговицы у воротника расстёгнуты, демонстрируя острые ключицы. Стайлс рефлекторно проводит по своему кольцу, пока наблюдает за мужем. — Скажем им сегодня? — тихо спрашивает Гарри. Его голос кажется слишком охрипшим, поэтому он кашляет, прикрывая рот кулаком. — О чём? — плечи Томлинсона заметно напрягаются, и Гарри сдерживается из всех сил, чтобы не оказаться там в ту же секунду, провести по ним руками, успокоить. — О Мелси. — Хорошо, — Луи кивает. Раздаётся громкий рингтон, и мужчина выходит в гостиную, отвечая на звонок. Гарри вздыхает, поворачиваясь к Клиффорду, который всё это время наблюдал за ними из другого угла комнаты. — Давай, малыш, тебе пора на улицу, — Стайлс достаёт печенье для пса, выманивая его во двор. У мамы Гарри аллергия на собак, так что даже в этом пазл не сошёлся. Томлинсоны любят собак, Стайлсы – кошек. И этим всё сказано. Только мужчина возвращается обратно, входная дверь открывается. Родители Луи и Лотти заходят, перешёптываясь. — Добрый вечер, — устало улыбается Гарри, подходя ближе, чтобы помочь повесить вещи. Одновременно с тем, как вечерняя прохлада снова пробирается в дом, Луи выходит из гостиной. Он здоровается со всеми: пожимает руки отчимам, целует маму в щёку, обнимается с Лотти и Джеммой, приобнимает маму Гарри.***
Гарри хочется разбить что-нибудь, потому что единственный звук, который немного приглушает игру проигрывателя, пластинку на котором каждый раз меняет Стайлс, тихо отодвигая стул и подходя к полке с винилом, – скрежет столовых приборов о тарелки. В этот раз даже они с Луи молчат – не хочется спасать ситуацию. Гарри бросает взгляд на мужа. Томлинсон свёл брови, разглядывая белое вино в бокале. Луи не любит белое вино. Кажется, сейчас Гарри потеряет сознание. Его тошнит от запаха сыров и от слишком яркого зелёного салата. Кудрявый отпивает немного алкоголя, мысленно готовя себя к тому, что он должен сказать то, ради чего они вообще все собрались. «Никто не будет против. Они все любят Мелсона», – так он успокаивал себя. Стайлс уже почти начинает, как вдруг голос подаёт Томлинсон старший. — Ладно, Луи, давай покончим с этим. Можешь поскорее объявить, что ты банкрот, и мы разойдёмся по домам? Гарри замирает, смотря на тестя. Звук разбивающегося стекла заставляет его резко обернуться в сторону мужа. На его рубашке кляксами осталось вино, по ладони стекает кровь, пачкая скатерть, но сам Луи не двигается. Он смотрит перед собой, не произнося ни единого слова. Гарри снова хочет что-нибудь сделать. Например, привести мужа в чувства, ударить мистера Томлинсона, захлопнуть рот Лотти, которая что-то кричит, стереть разочарование с лиц их мам, попросить Джемму перестать тыкать пальцем в сторону его Луи, но он может только прошептать: — Это правда? Весь шум стихает. Весь мир будто замирает, оставляя в этом временном пространстве только глаза Луи, которые смотрят на него с впивающимся в горло ужасом. — Да, — просто отвечает он. — Я говорила тебе, что нужно было разводиться с ним, как только закончился этот чёртов контракт, Гарри, — миссис Стайлс прикрывает ладонью глаза, будто устала. Гарри бы посмеялся с этого, если бы мог двигаться или хотя бы дышать. — Ты знал, что срок контракта истёк? — нахмурив брови, спрашивает Луи. — Ты тоже знал? — это выходит грубее, чем Гарри планировал, но вряд ли что-то может усугубить ситуацию. — Конечно, знал! Я, мать твою, его составлял! — почти истерично кричит Томлинсон, и все снова замирают. — Почему ты ничего не сказал мне?! — А ты?! — выплёвывает Гарри, вскакивая со своего места. Луи хватает его запястье. — Отпусти меня! — будто со сталью в голосе шипит мужчина. Пальцы Томлинсона тут же размыкаются. Гарри уже практически выходит из комнаты, но замирает, оборачиваясь. — Вечер окончен. Проваливайте из нашего дома, — спокойно говорит он, указывая на дверь. Все, кроме Луи, который по-прежнему смотрит на мужа, встают из-за стола. Гарри уходит в свою мастерскую ещё до того, как входная дверь хлопает. Он долго принимает душ, пока слёзы смешиваются с холодной водой. Потом натягивает шорты и старую футболку Луи с картиной «La Dance» Матисса. Он завязывает волосы резинкой, наверное, слишком слабо затягивая. Мужчина спотыкается о холст, который хотел использовать для фотографии. Он хватает его, разрывая середину о колено. Слёзы всё ещё катятся по его щекам и почему-то он вспоминает их с Луи первое Рождество.
