Сказки изумрудного леса

Сумерки постепенно сгущались. Темнота опускалась на город, скрывая лес. Именно в такое время он казался наиболее спокойным и приятным. Покачивающиеся ветки деревьев и шелест листвы вызывали у странников спокойствие и благоговение, от столь прекрасной красоты. Но так казалось лишь на первый взгляд. На самом деле, тёмная чащоба просто кишела разными тварями. Большие и покрытые жёстким мехом, они чувствовали кровь в нескольких километрах от себя и обладали нечеловеческой скоростью и силой, способные переломить большое молодое дерево, почти не напрягаясь. Что уж говорить об обычном человеческом хребте! – Вот так вот, — протягивает хозяин таверны, закидывая в сангрию кусочки льда и протягивая её страннику. — Но эти твари боятся света, так что если не хочешь умереть, то оставайся в доме. – И что… Вы не боитесь, что они ворвутся, когда окончательно оголодают? — делая глоток и не сводя с хозяина глаз, тихо спрашивает мужчина. Тот лишь пожал плечами и кидает, мол, нет. Атмосфера в таверне успокаивала: тихие разговоры посетителей успокаивали мысли, а запах алкоголя и пряностей расслаблял. Прикрывая глаза, путник подпирает щёку рукой и начинает медленно распивать напиток. Раскрывшиеся в алкоголе фрукты обволакивали язык, а лёгкая сладость их только дополняла. Разнеженный, он вздрагивает, когда слышит лёгкий стук когтей рядом с собой. – Глинтвейн, — слышит он режущий слух голос и открывает глаза. — И сделай так, как я люблю. Фигура садится и откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. Он, судя по голосу, напоминал тех самых постоянных клиентов, которые находятся в хороших отношениях с хозяевами таверн и их любит всё заведение. Однако по какой-то причине фигура не снимала с себя капюшона и не вешала чёрный плащ на спинку стула. Она лишь запрокинула голову и стала ждать, когда напуганный суетившийся хозяин сделает заказанный напиток. Оглянувшись, путник заметил, что и в таверне все затихли и лишь изредка перешёптывались, с опаской поглядывая на фигуру. Встав и подойдя к ближайшему столу, мужчина неуверенно подсаживается и задаёт терзающий вопрос: – Кто это? Вздрогнув, женщина зыркнула на него своими мутными, как болото, серыми глазами. – Кэнд, — коротко кидает она и поправляет выпавшую прядку светлых волос за ухо. – И что в нём такого особенного? – С ним-то ничего, а вот его друг страшен. — собеседница отпивает напиток, продолжая поглядывать на так называемого Кэнда, — Евлах — страшный и безжалостный убийца, который многим тут является в кошмарах. Поговаривают, что если посмотришь в его глаза, то сойдёшь с ума. Его холодные глаза давно перестали быть человеческими, и лишь звериный лик отражается в них. Кэнд и Евлах всегда ходят вместе, поэтому если здесь он, то и этот тоже, — Она нервно сглатывает и смачивает горло, — как-то Евлах уже убил одного, потому что посчитал, что тот слишком грубо и пренебрежительно разговаривал с Кэндом. Ни тела. Ни отпечатков. Ни-че-го. Поэтому будь аккуратен с ним. Мужчина переводит взгляд на фигуру, и недоумение одолевает его. На вид этот Кэнд был безобиден, более того, он мирно сидел и попивал свой горячий напиток. Из-под плаща у него выглядывала деревянная лютня… Музыкант? Как-то уж слишком сильно пугают обычным музыкантом. Ну, подумаешь — высокий, путник сам по себе был крупным, а потому, немедля больше не секунды, неторопливо подходит к нему. – Ты же музыкант? Фигура, не отрываясь от напитка, поворачивает голову в его сторону. – Допустим. Тебе спеть что-нибудь или восхвалить твои подвиги? Похож на человека, пусть и лица из-за капюшона не видно. – То, что тебе нравится, — бросает он и усаживается рядом. Менестрель достаёт свой инструмент и задумывается. Слегка отводит голову в сторону, вниз и молчит несколько мгновений, после которых перебирает пальцами струны и начинает играть.