My little moon

День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела стало бы невозможно. Лань Венлинг прошла довольно порядочно, но до сих пор встретила всего пару заклинателей. «Похоже, одни охотники, пришедшие в Ступни Будды, только и способны, что болтать попусту и спорить друг с другом. А другие, возможно, переоценили свои силы и понуро вернулись к своим кланам, как та группа, что я встретила только что». Неожиданно впереди раздались крики о помощи: — Эй! Кто-нибудь! — Помогите! Голоса были и мужские, и женские, и все они звучали чрезвычайно напугано и, скорее всего, принадлежали живым людям. Обычно крики о помощи в подобных глухих местах были уловками злобных тварей для заманивания несведущих людей в ловушку. Девушка повернулась в направлении голосов, но, сколько бы она ни высматривала по сторонам, никак не могла найти ни людей, ни духов. Тогда она посмотрела наверх и вместо злобной твари увидела всего лишь заклинателей из сельского клана, встреченных ей накануне у колодца, а сейчас беспомощно барахтающихся в огромной золотистой сети, подвешенной к веткам. Их лидер, тот самый человек средних лет, повел свою группу разведать обстановку в этих лесах. Однако вместо поимки добычи, что могла бы принести им честь и славу, они сами попались в сеть, установленную здесь, скорее всего, каким-нибудь богатым кланом. Теперь им только и оставалось, что висеть на дереве и жалобно звать на помощь. Заклинатели посветлели в лицах, увидев, что кто-то идет, но тут же вновь понурились, поняв, что той была юная заклинательница. Нити Сети божественного плетения казались тонкими только на первый взгляд, на самом деле ее материал был чрезвычайно прочен: ни человек, ни бог, ни демон, ни дух, ни монстр не могли прорвать эту сеть. Только магическое оружие высшего качества было способно разрушить ее. Девушка, должно быть, не знала даже, что представляла собой эта сеть, не говоря уже о том, как помочь им выбраться. Мужчина собрался уже было вновь звать на помощь, как вдруг раздался хруст ломающихся веток и шелест листьев под ногами. Из темного леса вышел юноша в светлых одеяниях. Черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость, а между бровей изображена метка цвета киновари. Он был еще весьма юн, наверное даже младше Лань Сычжуя. В руках юноша держал длинный лук, а за спиной виднелись колчан с оперенными стрелами и светящийся меч. Пышный белоснежный цветок пиона, вышитый лучшими мастерами, украшал его грудь. Тонкие золотистые нити искрились в полуночных тенях, окружая юношу сиянием. У Лань Венлинг от подобного свело зубы: «Какая роскошь!» Должно быть, этот юноша принадлежал к Ордену Ланьлин Цзинь, поскольку вышитый белоснежный пион был узором клана Цзинь. Пион, являясь королем среди цветов, подчеркивал, что Орден Ланьлин Цзинь главенствует над всеми заклинателями, а метка цвета киновари означала: «распахнуть двери навстречу мудрости и стремлениям; осветить мир алым светом». Молодой господин уже натянул тетиву лука и приготовился стрелять, как вдруг понял, что Сеть божественного плетения поймала всего лишь людей. После секундного разочарования его охватило раздражение: — Вы, идиоты, постоянно путаетесь у меня под ногами. По всей горе установлено свыше четырех сотен сетей. Уже десять из них были порваны такими же болванами, как вы, а добычи как не было, так и нет! Лань Венлинг вновь подумала: «Какая роскошь!» Даже одна Сеть божественного плетения стоила немало, а он установил четыреста за раз. Небольшой клан полностью бы разорился после покупки такого огромного количества сетей, но, конечно же, для великого Ордена Ланьлин Цзинь такая трата была каплей в море. И все же беспорядочная расстановка целого вороха сетей в надежде как-нибудь да поймать злобную тварь явно недостойна была называться «ночной охотой». Получалось, будто бы они прогоняли прочь всех остальных заклинателей и не оставляли им ни малейшего шанса на победу. Похоже, что и та группа, которую напугала Лань Венлинг, спешно покидала гору не потому, что добыча оказалась им не зубам, а потому, что Орден Ланьлин Цзинь был одним из тех, кого лучше не злить. Положение дел в мире заклинателей, на сегодняшний день было таковым: безоговорочным победителем из вековой междоусобицы вышел Орден Ланьлин Цзинь – именно он воцарился над всеми орденами и кланами, а его главу считали «командором» всех заклинателей. Клан Цзинь и раньше отличался высокомерием и любовью к излишней помпезности, а годы на вершине мира только усугубили ситуацию. В целях усиления мощи Ордена его членов приучали делать все, что им вздумается. Даже орден, едва-едва уступавший ему в силе, вынужден был молча сносить унижения, что уж говорить о маленьком сельском клане. Именно поэтому заклинатели, висящие сейчас в сети, хоть и кипели от ярости, услышав столь дерзкие слова мальчишки, но все же предпочли молча проглотить обиду. — Пожалуйста, молодой господин, не откажите нам в любезности и опустите нас на землю, — заговорил лидер группы. Юноша был сам не свой от досады на то, что добыча никак не шла в сети, и ему так удачно под руку подвернулись неотесанные деревенщины, на которых можно сорвать злость. — Ну уж нет, вам придется повисеть здесь, чтобы больше не мешать мне. Я отпущу вас, когда поймаю монстра, пожирающего души, если, конечно, не забуду! — скрести руки на груди сказал юноша. Если пленники действительно проведут обездвиженными целую ночь в этом лесу, то велик шанс, что монстр, терроризирующий гору Дафань, доберется и до них. И тогда им останется только беспомощно наблюдать, как их товарищи один за другим лишаются душ, и ждать своей очереди. Круглолицая девушка, давшая яблоко Лань Венлинг, до дрожи испугалась такой ужасной участи и начала плакать. Все это время сидевшая в кустах Лань Венлинг наконец решила уйти, и вернуться сюда с отцом, но встав ненароком споткнулась о палку. Раздался хруст. За которым девушка кубарем выкатилась из куста, едва не повредив череп. Юноша бросил на нее взгляд, и выражение крайнего удивления появилось на его лице. Но уже через секунду удивление сменилось узнавание, а его рот искривился: — Ты? В голосе его слышалось двадцать процентов удивления и восемьдесят процентов такого презрения, что Лань Венлинг захлопала глазами. — Неужели великий Ханьгуан-Цзюнь, отпустил свою дочурку, на ночную охоту? Да еще и одну? — продолжил свои ехидства юноша. Неужели этот юноша ее... узнал? В детстве, когда Ханьгуан-Цзюнь оправлялся от наказания, о ней с братом заботился его старший брат, Лань Сичэнь. Будучи Главой Лань, у Лань Сичэня было куча дел помимо заботы о племянниках, но тот ни на кого не перекладывал эту ответственность. Как-то раз он взял маленькую племянницу с собой на встречу со своим названным братом. Это был единственный раз, когда Лань Венлинг посетила Орден Цзинь. Цзинь Гуаншань был предыдущим главой Ордена Ланьлин Цзинь, ныне уже почившим. Если и говорить об этом человеке, одним предложением не обойтись. Его жена происходила из очень знатной семьи и была на редкость сварлива. Гуаншань боялся ее как огня, однако это не мешало ему направо и налево крутить романы с другими женщинами. И какой бы бдительной ни была мадам Цзинь, следить за мужем двадцать четыре  часа в сутки не представлялось возможным. Цзинь Гуаншань, в свою очередь, тоже не зевал и развлекался со всеми доступными женщинами, начиная от леди известнейших фамилий и заканчивая деревенскими шлюхами. Неудивительно, что при таком образе жизни, количество его внебрачных детей не поддавалось исчислению. К тому же, предыдущий глава Ордена был крайне ветренен, и любая женщина, какой бы замечательной она ни была, очень быстро ему наскучивала. После того как это случалось, он напрочь забывал о ее существовании и не нес никакой ответственности за своих отпрысков. Среди огромного количества его незаконнорожденных детей только один проявил свои способности в достаточной мере, и отец забрал его к себе. Это был нынешний глава Ордена Ланьлин Цзинь – Цзинь Гуанъяо. Даже сама смерть Цзинь Гуаншаня оказалась недостойной. Старик так кичился своей мужской силой, что как-то раз устроил марафон с несколькими продажными женщинами. Однако старость взяла свое, и Цзинь Гуаншань позорно отправился к праотцам прямо во время любовного акта. Случай был настолько унизительным, что Орден Ланьлин Цзинь сделал хорошую мину при плохой игре и объявил, что достопочтенный глава скоропостижно скончался от чрезмерного переутомления. Остальные кланы предпочли сделать вид, что поверили. Однако все знали, что на самом деле стоит за его «славой». Когда впоследствии к девушке начали возвращаться воспоминания, Орден Цзинь стал еще одним местом, которая она стала обходить стороной. При осаде горы Луаньцзан, на втором месте по ретивости шел именно Цзинь Гуаншань. Видя, что девушка витала в облаках, юноша еще больше разозлился. — Пошла прочь! У меня нет ни малейшего желания, нянчиться с тобой! Больше всего на свете Лань Венлинг не любила, когда люди считали её немощной. А это происходило довольно часто, если учитывать её статус. Лань Венлинг решила не терпеть подобного унижения от младшего, и жестко парировала: — Какие отвратительные манеры! У тебя что, нет матери, чтобы научить тебя достойному поведению? Два недобрых огонька яростного пламени вспыхнули в глазах юноши. — Что ты сказала? — с угрозой спросил он. Юноша достал из-за спины меч. Лезвие его меча светилось золотым. Это было редкое оружие высочайшего качества: большинство кланов не могли себе позволить хотя бы его часть, даже если бы они всю жизнь копили деньги. Лань Венлинг внимательно изучила меч, и почему-то тот показался ей знакомым, хотя, с другой стороны, первосортных золотых мечей в своей жизни она повидала немало. В любом случае раздумывать об этом сейчас ей было недосуг, и она положила руку на рукоять Сянцзяна. Юноша сжимая меч, бросился в атаку. Лань Венлинг резко рванула в сторону, избежав тем самым его атаки, и ловко вскочила тому на шею. Когда юноша потерял равновесие, девушка ловко нажала на акупунктурные точки. Юноша был быстр, но Лань Венлинг проделывала этот трюк уже десятки раз, так что она оказалась быстрее. Молодой господин почувствовал, как его туловище внезапно онемело, спина расслабилась, и он кулем грохнулся на землю, а его меч со звоном упал рядом с ним. Юноша никак не мог подняться на ноги, как ни старался, словно кто-то положил на него тяжеленный камень. Лань Венлинг вынула Сянцзян и взмахнув в направлении Сети божественного плетения, разрезала ту пополам. Люди неуклюже попадали друг на друга, и, не говоря ни слова, скрылись из виду. Круглолицая девушка хотела сказать что-то, должно быть, поблагодарить ее, но мужчина потащил ее прочь, опасаясь, что за это молодой господин Цзинь возненавидит их еще больше. Тем временем юноша, растянувшийся на земле, клокотал от гнева: — Ах ты! Выбрала самый простой вариант и грязный прием? Неудивительно, ведь это лучшее, на что ты способна! Ну теперь берегись! Да ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?! И действительно, тот прием, что она использовала, часто подвергался критике у учителей из Ордена Лань. Для Лань Венлинг же его изучение оказалось как нельзя кстати. Девушка считала, что если прием работает, и помогал ей не раз одержать победу, то почему ей им не воспользоваться? Даже в первый раз, когда Лань Венлинг использовала этот прием против своего дяди, в их учебном поединке, тот лишь порекомендовал племяннице, выполнять все более плавно, чтоб не травмировать по неосторожности учеников. Юноша уперся руками в землю, но все равно не мог встать, сколько ни старался. — Если ты меня не отпустишь, я все расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде! — яростно скрежетал зубами юноша, лицо его побагровело от ярости. — А почему своему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя? — удивилась Лань Венлинг. — Я его дядя. Тебе есть что сказать перед смертью? — раздались у неё за спиной. При звуке этого едкого и холодного голоса вся кровь прилила к голове Лань Венлинг, а затем схлынула назад. Хорошо, что в темноте ее бледность осталась незамеченной. «Глава Цзян». Стоило Лань Венлинг повернуться, как она тут же уперлась в грудь мужчины в фиолетовых одеяниях. Его ханьфу свободно развевался по ветру, а рука покоилась на рукояти меча. Серебряный колокольчик был подвешен к его поясу, при ходьбе, однако, не издававший ни звука. В его фиалковых глазах читалась сдерживаемая мощь, перемежающаяся с еле различимым намерением атаковать; оно молниями вспыхивало в его глазах, когда он пристально смотрел на что-то; черты лица его были привлекательны, но резки.  Мужчина был готов атаковать в любой момент, даже его поза источала высокомерие и самоуверенность. Мужчина даже не обратил внимание, на девушку, что уперлась ему в грудь. Он посмотрел на племянника, и нахмурился: — Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошел за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался! Сейчас же вставай! Девушка резко обернулась и посмотрела на юношу, глаза её в ужасе расширились. «Цзинь Лин...?» Когда первое оцепенение спало, и Лань Венлинг быстро сообразила, что дело плохо. Она незаметно хотела улизнуть, но Цзян Чэн помешал ей это сделать, схватив её за плечо. Когда Цзинь Лин почувствовал, что ужасная тяжесть, наконец, покинула его, то тут же вскочил на ноги, схватив свой меч. Он встал напротив Цзян Чэна и угрожающе указал мечом на девушку: — Я сломаю тебе ноги! Теперь, когда племянник и дядя стояли почти рядом, было ясно, что они весьма и весьма похожи, их можно было принять даже за братьев. Цзян Чэн наконец перевёл свое внимание на девушку. Их глаза встретились, и взгляд Главы Ордена Юньмэн Цзян, ей совершенно не понравился. К удивлению Лань Венлинг на его лице не появилась враждебность. Глядя на нее, он жестко отчеканил. — Сломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателей из клана Лань, не встревай с ними в неприятности. Сейчас мне не хватало портить отношения с Главой Лань, за то что ты напал на его драгоценную племянницу. — Лань Венлинг шокировано на него смотрела. «В последнюю нашу встречу, он вёл себя по другому...» Повернувшись к девушке Глава Цзян сказал: — Прошу простить моего племянника, Дева Лань, если нужно Цзинь Лин, лично принесет извинения Вашему отцу. Вот теперь Лань Венлинг к своему удивлению, смогла облегчённо выдохнуть. Каждая его фраза была пропитана издевкой, тем не менее извинения были искренними, что приводило девушку в недоумение. Лань Венлинг знала, что после стольких лет, жгучая ненависть, что испытывал к её родному отцу Цзян Чэн, разгорелась лишь сильнее, как будто бы это был сосуд с выдержанным вином. Сейчас его ненависть распространялась не только на него, но и на Ханьгуан-Цзюня! Лань Венлинг лишь кивнула, не сводя глаз с мужчины. Глава Цзян был тем человеком, которого она всеми силами старалась избегать. Мужчина знал тайну ее происхождения, но что было удивительно оберегал ее столь же рьяно, как и отец. С какой целью он им помогал, она могла лишь гадать. Цзинь Лин недоуменно переводил взгляд с дяди на девушку. — В этом нет необходимости, Глава Цзян, — прошептала Лань Венлинг. Девушка развернулась, чтобы уйти, когда перед ее глазами голубой молнией сверкнул меч. Он столкнулся с мечом Цзинь Лина, который тот так и не убрал в ножны, в мгновение ока высекши из него золотые искры. Дело было не в качестве мечей, а в огромной разнице в силе людей, их державших. От неожиданности Лань Венлинг, внезапно споткнулась и неуклюже шлепнулась на землю, прямо на чью-то белоснежную обувь. Секунду помешкав, она медленно подняла голову. Первым, что увидела девушка, было тонкое длинное лезвие меча, полупрозрачное и кристально чистое, сделанное будто бы изо льда. Среди заклинателей этот меч слыл одним из самых известных. Лань Венлинг чувствовала его мощь бесчисленное множество раз, оттачивая новые приемы, под руководством отца. Рукоять меча была выкована из чистейшего серебра с использованием секретной технологии; лезвие его, чрезвычайно тонкое и почти прозрачное, обдавало своих противников холодным дыханием льда и снега и в то же время могло разрезать сталь как масло. Но хотя меч и выглядел легким как пушинка, что вот-вот взмоет ввысь, на деле он весил довольно много, и обычному человеку было не под силу сражаться им. Он назывался «Бичэнь». Лезвие меча развернулось, и Лань Венлинг услышала легкий «звяк» у себя над головой – меч вернулся в ножны. В ту же секунду раздался отдаленный голос Цзян Чэна: — А я все думал, когда же великий Ханьгуан-Цзюнь, побежит за дочуркой. Что-то ты запаздываешь, Второй молодой господин Лань. Ноги в белоснежной обуви обошли Лань Венлинг и спокойно сделали три шага вперед. К девушке тут же подбежал брат с Лань Цзинъи, и помогли ей подняться. Лань Ванцзи окружала атмосфера безмятежного лунного света. Семиструнный гуцинь, что висел за его спиной, был уже, чем другие цитры; его черный корпус высечен из дерева неярких цветов. Мужчина был словно соткан из снега и льда, выражение его лица всегда оставалось холодным и бесстрастным, при виде дочери, его взгляд потеплел, но в следующую секунду со всем свои обжигающем хладнокровии, был направлен на Главу Цзян. Лань Ванцзи расхваливали, как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет. Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, будто бы его любовь давно умерла. По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, а беда никогда не приходит одна... Так или иначе, эти двое оказались в одно время в одном месте. Лань Ванцзи стоял неподвижно и молчал, устремив взгляд на Цзян Чэна. Цзян Чэн тоже считался исключительно красивым, но, стоя рядом с Лань Ванцзи явно проигрывал ему. — Ханьгуан-Цзюнь, а ты и вправду «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места? — произнёс Цзян Чэн. Обычно могущественные заклинатели из именитых кланов не тратили время на мелких сошек из числа злобных тварей. Но отец был исключением. Он никогда не обращал внимания на силу своей добычи и шел на ночную охоту, даже если создание тьмы было незначительным и его убийство никак не могло увеличить славу заклинателя. Если где-то нуждались в помощи, он спешил туда. Лань Ванцзи был таким с самых юных лет. «Он всегда там, где творится хаос» говорили о нем простые люди, потому что он никогда не отказывал человеку в беде и тем самым они славили его высокую моральность. Но сейчас Цзян Чэн произнес эти слова с долей насмешки, что было весьма и весьма невежливо. Даже ученикам, что шли вслед за Лань Ванцзи, стало не по себе от них. — А разве Глава Ордена Юньмэн Цзян тоже не здесь? — со свойственной ему прямотой заявил Лань Цзинъи. — Цыц, почему ты позволяешь себе встревать в разговоры старших? Орден Гусу Лань всегда славился своими манерами. Разве сейчас этому не учат? — сурово оборвал его Цзян Чэн. Лань Ванцзи, казалось, не хотел принимать в этой перепалке никакого участия и выразительно посмотрел на Лань Сычжуя. Тот понял его без слов и приказал остальным ученикам разговаривать между собой. После он заговорил с Цзинь Лином: — Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием среди всех кланов и орденов. Но усеивание всей горы Дафань сетями, которые мешают другим заклинателям и в которые они ненароком угождают, можно считать прямым нарушением принципа соревновательности, как вы считаете? Суровое выражение лица Цзинь Лина было почти таким же, как у Цзян Чэна. — Причем здесь я? Они попадаются в сети по своей глупости. Я разберусь со всем, когда поймаю добычу. Лань Ванцзи нахмурился. Цзинь Лин собирался продолжить, но вдруг в ужасе понял, что не может ни раскрыть рта, ни произвести ни единого звука. Видя, как нижняя и верхняя губы его племянника крепко сжаты, словно склеены, Цзан Чэн переполнился гневом. Его пренебрежительное отношение к окружающим, что он силился сдерживать, вырвалось, наконец, на волю: — Ты, по фамилии Лань! Что ты себе позволяешь?! Еще не твой черед поучать Цзинь Лина, так что сними заклятие, сейчас же! Заклятие молчания часто использовалось в Ордене Гусу Лань, чтобы дисциплинировать учеников. Лань Венлинг сотни раз страдала от этого, казалось бы, простого трюка. Заклятие было нетрудным для изучения, но, тем не менее, только члены клана Лань владели его тайной. Если виновный пытался заговорить через силу, то либо его губы рвались до крови, либо горло сипло на пару дней. Единственным выходом оставалось молчать и хорошенько обдумывать свое неправильное поведение, пока не истечет время заклятия. — Глава Ордена Цзян, нет причин гневаться. Если молодой господин Цзинь не будет противиться, заклятие спадет само через тридцать минут, — произнёс Лань Сычжуй. Не успел Цзян Чэн открыть рот, как из леса к нему выбежал мужчина в фиолетовых одеждах Ордена Юньмэн Цзян с криками «Глава Ордена!», но, увидев Лань Ванцзи, тут же замолчал. — Говори уже. Одной дурной вестью больше, — сардонически произнёс Цзян Чэн. — Недавно по лесу вихрем пронесся голубой меч и уничтожил Сети божественного плетения, что вы установили, — вполголоса продолжил мужчина. Цзян Чэн бросил на Лань Ванцзи резкий взгляд, и открытая неприязнь перекосила его красивое лицо: — Сколько сетей уничтожили? — Все... — еле слышно ответил мужчина. Больше четырех сотен! Цзян Чэн клокотал от ярости. Он никак не ожидал, что поездка в эту глушь окажется столь несчастливой. На самом деле он прибыл сюда, чтобы помочь своему племяннику. Цзинь Лину в этом году исполнялось шестнадцать – возраст, в котором юноше пора заявить о себе и начать соревноваться с учениками из других кланов. Цзян Чэн очень серьезно отнесся к выбору места для ночной охоты и в итоге остановился на горе Дафань. Кроме того, он повсюду установил сети и запугал заклинателей из других кланов, намекнув им на последствия вражды лично с ним, так что все они были вынуждены отступить. Цзян Чэн сделал все для того, чтобы Цзинь Лин обошел всех в этой охоте, что было несложно при полном отсутствии конкурентов. Хотя четыреста Сетей божественного плетения стоили колоссальных денег, для Ордена Юньмэн Цзян эта сумма ничего не значила. Но, если потерять сети было сущим пустяком, то потерять лицо – совсем наоборот. Цзан Чэн почувствовал, как из-за действий Лань Ванцзи внутри него закипала ярость, и что он вот-вот переполнится ею. Он прищурил глаза и как бы невзначай начал поглаживать кольцо на указательном пальце правой руки. То был опасный признак. Все знали, что это было не просто кольцо, а магическое оружие устрашающей мощи, и когда глава клана Цзян касался его, то он готовился убивать.