My little moon

Гомон шел со всех сторон. Подобно безбрежному океану шепота, хихиканья, плача и бормотания он наступал позади и впереди, сверху и снизу. Голоса были женские и мужские, юные и старческие, громкие и тихие. Иногда Лань Венлинг могла даже различить обрывки фраз, но они накатывали подобно волнам, приближаясь и удаляясь, и уловить отдельные слова никак не удавалось. Галдеж действительно был чересчур громким. Девушка продолжила одной рукой потирать висок, а вторую запустила в мешочек Цянькун и достала Компас Зла размером с ладонь. Его стрелка, дрожа и дребезжа, сделала два полных оборота, с каждым кругом все ускоряясь и ускоряясь, а затем и вовсе начала бешено вращаться в разные стороны! В прошлый раз на горе Дафань Компас Зла уже вел себя необычно, совсем отказываясь показывать направление. В этот же раз стрелка в бешеном темпе вертелась сама по себе, не замирая ни на секунду. И беспорядочные подергивания были куда более подозрительными, чем полная неподвижность! Дурное предчувствие охватило душу Лань Венлинг. — Цзинь Лин! — крикнула она. Они уже довольно долго бродили по крепости, но до сих пор никого не встретили. Лань Венлинг еще несколько раз громко позвала Цзинь Лина, но ответом ей по-прежнему была лишь тишина. Первые каменные клети, что они миновали, оказались пустыми, но, когда они продвинулись вглубь форта, в центре одной из них обнаружился черный лакированный гроб. Находка эта была весьма неожиданной. Она являла собой конструкцию высшего качества, изготовленную из превосходных пород дерева довольно искусной обработки. Лань Ванцзи с Лань Венлинг, встав с противоположных сторон гроба, обменялись короткими взглядами, и мужчина протянул руку подняв крышку. В ту же самую секунду галдеж голосов в ушах Лань Венлинг усилился, набегая на нее подобно прибою: словно все это время за ними украдкой наблюдало бесчисленное множество пар глаз – их владельцы то молчаливо следили, то бурно обсуждали каждое слово заклинателей, каждое их действие; а открытие гроба возбудило в них особый интерес. Лань Венлинг успела обдумать все подстерегающие опасности и приготовилась противостоять затхлым трупным запахам, тянущимся к ним когтистым лапам чудовищ, переливающейся через край отравленной воде, рассеивающимся в мгновение ока ядовитым парам или же просто разозленному фантому. Но пуще всего она, конечно, желала увидеть Цзинь Лина. Однако ничего не произошло. Вообще ничего. Гроб оказался пустым. Лань Венлинг немного удивилась, но гораздо больше разочаровалась, не обнаружив в гробу запертого Цзинь Лина. Тем временем Ханьгуан-Цзюнь слегка склонился над гробом. Бичэнь обнажился сам по себе еще на несколько сантиметров и холодный бело-голубой свет залил дно гроба. Тогда девушка, наконец, заметила, что ящик не был пустым, просто то, что она пыталась увидеть, оказалось гораздо меньше, чем ожидалось, и надежно схоронено в глубинах гроба. Внутри гроба лежала длинная сабля. Сабля эта не имела ножен, ее лезвие было тонким и сверкающим, а рукоять, казалось, отлили из золота, оттого на вид она казалась довольно увесистой. Оружие лежало на многоярусных наслоениях кумача и сияло отраженным кроваво-красным цветом, испуская плотную ауру смерти и разрушений. Саблю положили в гроб вместо покойника. Что ж, похоже, хребет Синлу и правда был весьма таинственным местом, с каждым шагом являя все новые и новые загадки. Ханьгуан-Цзюнь накрыл гроб крышкой и они продолжили свой путь. В других клетях также обнаружились гробы, и, судя по структуре древесины, их возрасты сильно отличались друг от друга. Внутри каждого из них также находилось по длинной сабле. Мужчина с дочерью обошли весь каменный форт и добрались уже до самой последней погребальной камеры, но следов Цзинь Лина до сих пор не наблюдалось. Лань Венлинг одолевали беспокойные мысли. Увидев ее нахмуренные брови, Лань Ванцзи на секунду задумался, затем положил гуцинь на гроб и занес руку над струнами. Из-под его пальцев полилась мелодия. Он проиграл лишь небольшой отрывок и убрал руку с инструмента, сосредоточенно вглядываясь в струны, которые продолжили трепетать остаточными вибрациями. Внезапно струны содрогнулись, и одна нота исполнилась сама по себе. — «Расспрос»? — поинтересовалась Лань Венлинг. «Расспрос» был еще одной популярной мелодией, написанной одним из предков Ордена Гусу Лань. В отличие от «Призыва» «Расспрос» применялся, когда установить личность покойника не представлялось возможным, и, соответственно, нельзя было использовать проводник. При помощи игры на гуцине заклинатель задавал духу вопросы, а его ответы преобразовывались в ноты, которые отражались в струнах. Если струны начали трепетать сами по себе, это означало, что отцу уже удалось установить контакт с духом, обитающим в этой каменной крепости. Теперь они могут обмениваться вопросами и ответами, используя язык гуциня. Язык гуциня был особым искусством, доступным только адептам Ордена Гусу Лань. Несмотря на то, что Лань Венлинг, пусть порой и поверхностно, но владела великим множеством знаний и умений, но умение играть на гуцине не являлось одним из них, благо дядя и отец обучили ее пониманию его языка. — Отец, помоги мне узнать у него, что это за место, кто и для чего его построил, — попросила Ханьгуан-Цзюня Лань Венлинг. Ханьгуан-Цзюнь в совершенстве изучил язык гуциня, поэтому тут же, безо всяких промедлений уверенно исполнил несколько фраз. Через несколько мгновений струны сами по себе ответили ему двумя нотами. Лань Венлинг тяжело вздохнула. — Я не знаю, — ответил Лань Ванцзи. Так или иначе, но первый вопрос остался без ответа, и Лань Ванцзи сыграл еще несколько звуков. Струны отозвались теми же двумя нотами, что и ранее. Отец задал вопрос: «От чего он умер». — Возможно, кто-то стремительно убил его исподтишка, тогда стало бы ясно, почему он не знает, от чего умер, — предложила Лань Венлинг. — А спроси-ка у него, кто его убил? Лань Ванцзи занес руку над гуцинем и озвучил следующий вопрос. Но в ответ вновь раздались уже знакомые две ноты – «Я не знаю». Чья-то душа попала здесь в ловушку, но не знала ни что это за место, ни причину своей смерти, ни кто убил ее. Лань Венлинг впервые столкнулась с таким неосведомленным покойником. Пораскинув мозгами, она решила начать с другой стороны: — Хорошо, давай так. Спроси у него, мужчина он или женщина. Уж это-то он должен знать! Лань Ванцзи поступил, как было велено. И на этот раз стоило ему убрать руки, как одна из струн энергично задребезжала. — Мужчина, — ответил он. — Что ж, мы выяснили хоть что-то! — обрадовалась Лань Венлинг. — А теперь узнай, не заходил ли сюда юноша пятнадцати-шестнадцати лет? Ответ был утвердительным. — Тогда, может быть, он знает, где сейчас этот юноша? — продолжала Лань Венлинг. Струны помедлили пару мгновений, но потом все же ответили. Лань Венлинг остолбенела. — «Здесь», — бесстрасно произнес Лань Ванцзи. «Здесь», скорее всего, означало каменную крепость. Но ведь они уже обшарили каждый ее уголок и не обнаружили никаких признаков присутствия Цзинь Лина. — Он же не может лгать, верно? — уточнила Лань Венлинг. — Я здесь, потому это невозможно, — было ответом. Именно так. Невозможно. «Расспрос» играл Ханьгуан-Цзюнь, и под его заклятием ни один дух не способен лгать и мог говорить только правду. Девушка внимательно осмотрела погребальную камеру, надеясь найти тайный механизм или, может быть, замаскированный проход, который они пропустили. Тем временем Лань Ванцзи, немного поразмыслив, сыграл еще пару фраз. Он сразу же получил ответ, и на этот раз выражение его лица слегка изменилось. Лань Венлинг почувствовала как ее душа ушла в пятки. Отец узнал у духа:«Его возраст и откуда он родом». Оба этих вопроса задавались с целью установить личность духа. Ответом было: «Пятнадцать, из Ланьлина». Неужели «Расспрос» обнаружил душу Цзинь Лина?! Девушка напряженно прислушалась. И действительно, среди всеобъемлющего океана голосов, заслонявших небо и накрывавших землю, смутно различались слабые крики Цзинь Лина, затихающие в отдалении. Отец продолжил расспрашивать. Лань Венлинг поняла, что он собирается уточнить нынешнее местонахождение Цзинь Лина, потому впилась глазами в струны гуциня, ожидая ответа. На этот раз отклик пришел не сразу. Лань Ванцзи, закончив его прослушивание, обратился к дочери: — Оставайся на прежнем месте, повернись на юго-запад и далее следуй указаниям струн. На каждой ноте делай шаг вперед. Когда мелодия затихнет, твоя цель окажется прямо перед тобой. Лань Венлинг молчаливо и безропотно повернулась на юго-запад. Позади нее раздались семь нот, и она тот час же сделала семь шагов вперед. Однако перед ней ничего не возникло. Ноты продолжили звучать, но паузы между ними становились все длиннее и длиннее, и Лань Венлинг шла все медленнее и медленнее. Шаг, и еще шаг, и еще… На шестом шаге гуцинь неожиданно смолк. Больше не слышалось ни единого звука. Лань Венлинг уперлась в стену. Она была сложена из серовато-белых каменных изразцов, бесшовно соединенных друг с другом. — Он в стене?!.. — обернулась к отцу Лань Венлинг. Бичэнь обнажился, и в воздухе просвистели четыре всполоха голубого света, высекши в стене аккуратный иероглиф в виде знака диеза. Заклинатели принялись разбирать кладку, и, вынув несколько каменных кирпичей, обнаружили сплошной пласт черного илистого грунта. Похоже, что стены каменной крепости изначально задумывались двухуровневыми, с прослойкой земли между каменных кладок. Лань Венлинг заметила в цельном массиве выступающий ком и начал голыми руками раскапывать его. Под черной, словно смоль, грязью проступили черты человеческого лица с плотно закрытыми глазами. Это был пропавший Цзинь Лин! Лицо Цзинь Лина было полностью облеплено землей, и стоило воздуху проникнуть в его рот и нос, как он тут же сделал глубокий вдох и закашлялся. Увидев, что он все-таки жив, Лань Венлинг, наконец, почувствовала, как тревога постепенно отпускает ее. Цзинь Лин действительно находился на грани жизни и смерти, иначе бы «Расспрос» не смог обнаружить его душу, готовящуюся навсегда покинуть тело. К счастью, он провел захороненным в стене не слишком много времени, но задержись они еще хоть ненадолго, и юноша бы задохнулся. Заклинатели поспешили отрыть его тело, но кто бы мог подумать, что оно поведет себя, подобно корнеплоду, выдернутому из земли: когда верхняя часть тела Цзинь Лина вырвалась из плена, меч на его спине зацепил еще что-то и потащил за собой. Это оказалась истлевшая человеческая рука! Отец уложил Цзинь Лина на пол и нащупал его пульс. Лань Венлинг тоже не теряла времени даром: девушка подхватила ножны Сянцзяна и, ориентируясь на длину руки, начала ловко проделывать дыры в слое грунта в форме человеческой фигуры. Вскоре перед ее глазами предстал целый скелет. Скелет находился в том же положении, что и ранее Цзинь Лин: захороненным в стене в стоячей позе. Контраст мертвенно-бледных костей, резко выделявшихся на фоне черной, как уголь, земли, слепил глаза. Лань Венлинг продолжила копать вбок и вытащила из кладки еще несколько кирпичей. Немного порывшись в грязи, она, уже ожидаемо, нашла еще один скелет. Этот истлел еще не до конца: кое-где с костей торчала полусгнившая плоть, а с макушки свисали всколоченные, длинные волосы. По остаткам бледно-розового платья Лань Венлинг определила, что скелет некогда принадлежал женщине. Однако, в отличие от остальных, она стояла не прямо, а согнувшись в талии. Объяснение этому нашлось быстро – подле ее ступней покоился еще один скелет, присевший на корточки. Девушка не стала копать дальше. Она отступила на пару шагов назад. Гомон в ее ушах бурлил и клокотал, подобно приливу. Теперь она была почти уверена. Толстые стены каменной крепости были битком забиты человеческими трупами. Сверху и снизу; на юго-востоке и северо-западе; стоя, сидя, лежа, на корточках… Во имя Небес, что же это было за место?!