My little moon

Однако, стоило Лань Венлинг сделать шаг назад, как внезапно ее лодыжка подвернулась, а сам она зашаталась, будто вот-вот растянется на земле. Ханьгуан-Цзюнь, тотчас же изменившись в лице, поспешил к дочери и крепко схватил за запястье, как тогда на горе Дафань. Через мгновение Лань Венлинг уже твердо стояла на ногах и только собралась открыть рот, как вдруг отец опустился перед ней на колени, намереваясь осмотреть пострадавшую конечность. От подобных действий заклинательница пришла в совершеннейший ужас: — Н-н-нет, отец! Ханьгуан-Цзюнь слегка приподнял голову, насквозь просверлив дочь светлыми глазами, затем вновь опустил взгляд и молча продолжил закатывать штанину. Запястье Лань Венлинг по-прежнему находилось в плену, потому единственное, что ей оставалось, это любоваться небосводом. Вся нога девушки оказалась поражена сплошным черным кровоподтеком – проклятой меткой. Ханьгуан-Цзюнь довольно долго, не моргая, смотрел на нее, а потом с горечью в голосе произнес: — Я оставил тебя одну всего на несколько часов. — Несколько часов — довольно длительный срок, мало ли что может случиться, — неловко пожала плечами Лань Венлинг и потянула Лань Ванцзи вверх: — Ну, хватит, отец. Вставай. Это ведь всего лишь обычная проклятая метка. Когда тварь придет за мной, мы просто убьем ее и все. Ты же поможешь мне, отец? Боюсь, одна я не справлюсь. И кстати, ты поймал нашего лазутчика? Где он сейчас? Ханьгуан-Цзюнь взглядом указал на вывеску постоялого двора в конце улицы. — Тогда давай сначала закончим с каменной крепостью, — и бодро отправилась в путь. Поначалу она не заметила никакого неудобства, но теперь ощутила в ноге некую немоту. Ханьгуан-Цзюнь остался неподвижно стоять позади. Внезапно он окликнул: — А-Юи. — Что? — отозвалась Лань Венлинг. — Ты перенесла эту метку с тела Цзинь Лина, так ведь. Это был не вопрос, а утверждение. Лань Венлинг ничего не ответила. — Не иди... — произнес мужчина. — Если я не буду идти, то как же доберусь до места? — смеясь возразила заклинательница. — Или, может быть, ты собрался нести меня на спине, а? — ... Лань Ванцзи спокойно и прямо смотрел на нее. Улыбка застыла на губах Лань Венлинг, а в душу закралось дурное предчувствие. И действительно, услышав её слова, Ханьгуан-Цзюнь подошел и встал перед ней, будто и вправду собирался склонить голову, встать на колени и нести ту на спине, невзирая на свое высокое положение в обществе. Лань Венлинг пришла в ужас и затараторила: — Нет, нет, нет! Я же пошутила. Со мной ничего серьезного, а нога просто слегка онемела из-за метки. К тому же, зрелище выйдет весьма неприглядным, только представь: грязная девушка, в оборванной одежде, на спине такой важной фигуры, вроде тебя. — Неприглядным? — переспросил Лань Ванцзи. — А разве нет? — ответила Лань Венлинг, и развела руки. — Я в любом случае не позволю тебе нести себя на спине, мне же не пять лет! Отец с дочерью упрямо смотрели друг на друга некоторое время. Ни один не желал отступать. — Не хочешь? — уточнил Лань Ванцзи. — Хочу. — Уголки губ Ханьгуан-Цзюнь приподнялись вверх. Лань Венлинг взглянула на него: — Правда можно? — Стоило лишь попросить, — ответил Лань Ванцзи. Лань Венлинг забралась к нему на спину. Подняв ее без особых усилий, Ханьгуан-Цзюнь крепко обхватил сильными руками, ее ноги. Обняв его за шею, Лань Венлинг, как в детстве положила голову на плечо отца. Ханьгуан-Цзюнь часто носил её на спине, когда та была еще ребенком, маленькая Юи всегда ощущала себя самой высокой и казалось, что если отец подпрыгнет, то ей удастаться дотянуться рукой до облака. Столь по-детские глупые мысли вызвали улыбку на её лице. Стояла уже глубокая ночь, и на улицах не встречались случайные прохожие, так что им не перед кем было срамиться. Освежающий аромат сандалового дерева окутал Лань Венлинг, девушка ощутила как на её плечи навалилась вся усталось этого сумасшедшего дня. Заклинательница стала считать мгновения, до того момента, как ее голова коснется подушки. Неся дочь на спине, Лань Ванцзи вошел на постоялый двор. Служитель лавки, скучающий у своего стола, при виде них поперхнулся водой, впрочем, остальные посетители не проявили никаких признаков удивления. Таким манером они добрались до двери своей комнаты. — Ну все. Мы пришли,опускай меня, — отстранясь от отца, сказала Лань Венлинг. — У тебя нет третьей руки, чтобы открыть дверь... Но, не дав ей закончить фразу, Ханьгуан-Цзюнь вдруг сделал нечто, абсолютно выходящее за рамки этикета Не отпуская её на пол, он пинком раскрыл дверь. Двустворчатые двери шумно распахнулись, заставив человека, находящегося в комнате и нервно елозившего по стулу, тут же запричитать: — Ханьгуан-Цзюнь, я не знаю, я не знаю, я... Человек немигающим взглядом уставился на них и насилу смог завершить предложение: — Я ничего не знаю... Это поистине был «Незнайка». Вид Не Хуайсана сочетал в себе черты утонченности, изящества и благородства, однако выражение его лица говорило о том, что любой может подчинить этого человека своей воле. Его одежды являли собой наряд превосходного качества, роскошный, но не вульгарный, и продуманный до мелочей – Не Хуайсан явно провел немало времени, выбирая его. В целом он напоминал богатого и знатного бездельника, но никак не главу Ордена. Будь Не Хуайсан даже в парадном платье, он все равно не походил бы на императора; и будь в его руках сабля, он все равно не походил бы на заклинателя. Не Хуайсан отпирался до последнего, и Ханьгуан-Цзюню пришлось положить перед ним на стол обрывок одежды, что принес пес-оборотень. Не Хуайсан поспешно спрятал рукав, в котором как раз не доставало куска ткани. — Я просто проходил мимо. Я правда ничего не знаю, — печально вздохнул Не Хуайсан. — Сан-гэ, раз ты не знаешь, то давай я сама все расскажу. А ты послушаешь, и, может быть, все-таки выяснится, что кое-что тебе все-таки да известно, — сказала Лань Венлинг. Не Хуайсан безмолвно то открывал, то закрывал рот, но так и не нашелся с ответом. Девушка продолжила: — Уже довольно продолжительное время в Цинхэ в районе хребта Синлу ходят слухи о «Хребте-Людоеде» или «Крепости-Людоеде», но на деле ни одного смертельного случая до сих пор не происходило, потому все это не более чем россказни. Однако у страха глаза велики – и эти самые россказни действительно отпугивают людей от тех мест. Следовательно, на самом деле, выдумки о людоедах – это способ оградить хребет от любопытных глаз, если хотите, первая линия обороны. После первой всегда идет вторая, верно? Вторая линия обороны – это ходячие мертвецы, разгуливающие по хребту Синлу. Если какой-нибудь смельчак не побоится жутких людоедов и намеренно, либо же случайно, поднимется на сам хребет, то тут же наткнется на ходячих мертвецов и немедленно обратится в бегство. Но, попрошу заметить, тварей совсем мало и они смехотворно слабы, потому никакого серьезного вреда причинить неспособны. Третья линия обороны – лабиринт у каменной крепости. Первые препятствия служат для отпугивания обычных людей, последнее же – для защиты от заклинателей. Но, тем не менее, лабиринт способен сдержать только заклинателей средней руки. Если до него доберется заклинатель с магическим оружием высшего качества или псом-оборотнем, или тот, кто специализируется на лабиринтах, или же заклинатель, столь же могущественный, как Ханьгуан-Цзюнь, то третья линия обороны падёт. Все эти защитные меры служат лишь одной цели - скрыть существование каменной крепости на Хребте Синлу. Не представляет особой загадки и личность ее строителей – это Орден Цинхэ Не. Никто, кроме вас, не смог бы беспрепятственно возвести подобные оборонительные линии. Кроме того, ты бродил в окрестностях каменной крепости, и тому есть подтверждение. А теперь скажи мне – какова цель сооружения Крепости-Людоеда на хребте Синлу? Откуда вы взяли трупы, захороненные в стенах? Их сожрали? Сан-гэ, боюсь, если сейчас мы не услышим внятного объяснения, то будем вынуждены раскрыть вашу тайну, и тогда сюда слетятся заклинатели со всех орденов и кланов, чтобы допросить вас с особым пристрастием, будьте уверены. И когда этот момент настанет, то будет уже слишком поздно говорить правду – никто ее не услышит. — Это не Крепость-Людоед... Это просто... Это родовой некрополь моего Ордена! — казалось, Не Хуайсан сдался и отдался во власть судьбы. — Некрополь? Но кто хоронит сабли вместо покойников? — спросила Лань Венлинг. Не Хуайсан с кислой миной заговорил: — Ханьгуан-Цзюнь, прежде чем я все расскажу, можете пообещать мне кое-что? Наши Ордены уже давно дружат друг с другом, и наши родные братья стали побратимами, и поэтому я прошу вас и тебя А-Юи, не раскрывать мою тайну ни единой живой душе. И если вдруг когда-нибудь правда выплывет наружу, я буду безмерно вам благодарен, если вы оба скажете несколько слов в мою защиту. Вы всегда были верны своему слову. Если вы пообещаете, я вам поверю. — Как вам будет угодно, — ответил Лань Ванцзи. — Ты сказал, что это не Крепость-Людоед, значит, никого не сожрали? — спросила Лань Венлинг. — Сожрали... — скрепя сердцем ответил Не Хуайсан. — Ого... — воскликнула девушка. — Но всего один раз! И вины моего Ордена в том нет, да и произошло все десятки лет назад! — торопливо добавил Не Хуайсан. — Тогда же и пошли слухи о Крепости-Людоеде на хребте Синлу. А я... Я просто нагнал ветру и поддержал огонь, преувеличив их.