My little moon

Местность Шудун изобиловала реками и долинами. В небо рвались высокогорные вершины, под ногами простирались глубокие овраги, а слабый ветерок лишь изредка гулял здесь, поэтому в провинции круглый год властвовали туманы. Следуя направлению, указанному левой рукой, заклинатели добрались до небольшой деревушки. Несколько рядов плетней окружали глинобитные хижины с тростниковыми кровлями. Стадо пестрых кур суетилось во дворе, поклевывая зернышки риса. Крупный, ярко оперенный петух с подрагивающим листовидным гребнем стоял на одной ноге на крыше и важно поглядывал вниз, крутя шеей то влево, то вправо. К счастью, собак здесь никто не держал. Похоже, местные селяне сами могли ухватить лишь пару кусков мяса за весь год, не говоря уже о том, чтобы располагать костями для скармливания псам. Прямо перед деревней находилась развилка, ведущая в три разных направления. Две из троп были почти лишены растительности и покрыты несчетным количеством следов: эти пути явно часто использовались. Третья же тропа густо поросла сорняками; покосившийся квадратный знак, сделанный из сланца, торчал у ее обочины. Судя по его состоянию, он уже давно находился под ветром и инеем и натерпелся всяких невзгод: длинная трещина тянулась от основания до самой середины, а сквозь нее проглядывали пожухлые травы. На знаке виднелись два высеченных иероглифа, вероятно, название местности, к которой вела дорога. Постаравшись, путник мог разглядеть нижний символ, означающий «город», но вот верхний уже состоял из приличного количества черт, имея весьма громоздкое строение. К тому же, как нарочно, трещина прошла аккурат через иероглиф, и отвалившиеся от знака мелкие камни рассыпались тут и там. Венлинг наклонилась, отодвинул сорняки в сторону и, кажется, целую вечность разглядывала символ, но ей так и не удалось понять, что это за слово. И будто назло призрачная рука указывала именно на этот путь. — Давай спросим местных, — предложила Лань Венлинг. Лань Ванцзи кивнул, но, конечно, Венлинг и не надеялась, что отец сам отправится задавать вопросы, поэтому незамедлительно оскалилась во все тридцать два зуба и неспешно пошла к селянкам, насыпающим курам рис. Среди женщин присутствовали и старые, и молодые, однако, заметив приближение девушки, все они насторожились, нечасто у них можно было встретить бродячих заклинательниц. Но стоило ей, сияющей лучезарной улыбкой, обменяться с ними парой слов, как они начали успокаиваться и робко отвечать. Когда же она показала на знак и что-то спросила, женщины моментально изменились в лицах, на короткое мгновение замешкались, и, с большой неохотой, заикаясь через слово и отчаянно жестикулируя, решились продолжить беседу, но не осмеливались ни взгляда бросить на Ханьгуан-Цзюня, который все так же стоял на дороге. Уголки рта девушки по-прежнему загибались вверх, а сама она внимательно слушала. Вскоре тема их разговора, похоже, поменялась, и женщины вновь пришли в легкое расположение духа. Мало-помалу они расслабились и даже начали немного улыбаться заклинательнице. Лань Ванцзи издалека наблюдал за ними. Он прождал уже довольно долго, но Лань Венлинг, казалось, все еще не собиралась возвращаться. Ханьгуан-Цзюнь внимательно наблюдал за дочерью, та что-то достала из своих рукавов и вручила самой говорливой женщине. Невольно Лань Ванцзи вернулся в прошлое, к тому времени когда рядом с ним постоянно вертелся юноша с такой же яркой улыбкой, тогда Ванцзи не осознавал, что потеряв его, в душе появиться пустота. Издалека раздался смех, вырвавший мужчину из прошлого. Уголки рта мужчины сами собой поползли вверх, Лань Юи постоянно смеялась. Лань Ванцзи ещё с юности никогда не понимал как человек может быть столь громким, как кто-то может постоянно смеяться и улыбаться. А затем сам не заметил, как стал искать улыбку в толпе, а привычная тишина стала неприятна. Лань Ванцзи не успел узнать Вэй Ина, об этом он всегда будет жалеть. Но дочь Вэй Ина, которую Лань Ванцзи вырастил, он прекрасно знал. Так же как А-Юи читала его, он мог прочесть все, что было за этой улыбкой. Он знал улыбки полные тепла для него, А-Юаня и Сичэня, кроме них были улыбки вежливости. Эти улыбки Венлинг чаще всего адресовала дяде и Старейшинам, после которых его дочь точно устроит какую-то шалость. По одной её улыбки он может понять какие чувства Лань Венлинг испытывает к человеку. Лань Ванцзи не раз видел, как дочь прятала свои настоящие чувства. Ванцзи нравилось когда Венлинг улыбается, но только искренне. Ему нравится, когда его ребёнок искренне смеётся, ярким и заливистым смехом, родным и таким знакомым смехом. Видеть улыбки на лицах своих детей самое приятное для Лань Ванцзи. И он старается делать все, чтобы его дети были счастливы и дарили ему свои самые искренние улыбки. Лань Ванцзи перевёл взгляд на дочь, та уже бежала к нему. — Отец, тебе следовало присоединиться ко мне, — Венлинг встала подле отца. — Во дворе даже кролики были! Лань Ванцзи никак не среагировал на поддразнивание и с притворным равнодушием произнес: — Что ты у них узнала? — Дорога ведет в город И. Первый иероглиф на знаке – «И», — ответила Венлинг. — «И» как в слове «рыцарство»? — предположил Лань Ванцзи. — И да, и нет, — сказала Лань Венлинг. — Что ты имеешь в виду? — спросил Лань Ванцзи. — Иероглиф верный, но значение - нет, — пояснила Венлинг. — «И» не как в «рыцарство», а как в «похоронный дом». Они перешагнули беспорядочные заросли сорняков, вышли на дорогу и вновь отправились в путь. — Девушки рассказали, что люди из этого города издавна умирали в раннем возрасте, либо по естественным причинам, либо от несчастных случаев, поэтому там довольно много похоронных домов для временного хранения трупов, — продолжила Венлинг. — К тому же, эта местность всегда славилась производством погребальных принадлежностей, будь то гробы, ритуальные деньги, бумажные манекены или что-то еще. Каждый житель города И в совершенстве владеет своим ремеслом, и поэтому он стал известен именно под таким названием. Помимо пожухлой травы и осколков булыжников, почти сплошь покрывающих дорогу, на пути также встречались трещины и рытвины, которые было довольно сложно заметить. Лань Ванцзи непрерывно следил, куда наступала Лань Венлинг, пока та говорила на ходу: — Еще они сказали, что местные жители редко ходят в город И, а люди оттуда тоже нечасто покидают свое селение, разве, только чтобы сбыть свой товар. За последние несколько лет оттуда почти никто не выезжал. Этой тропой не пользовались уже годами, потому неудивительно, что здесь столь трудно передвигаться. — И? — И что? — удивилась Венлинг. — Что ты им дала? — уточнил Лань Ванцзи. — А, ты об этом. Румяна. Когда они были в Цинхэ, Венлинг купила у шарлатана, что поделился с ними слухами о хребте Синлу, маленькую коробочку и с тех пор всегда носила ее с собой. — Людей, которые отвечают на твои вопросы, нужно благодарить, верно? Сначала я хотела дать им денег, но девушки слишком перепугались и не решились взять их. Зато им очень понравился аромат румян. Скорее всего, они впервые в жизни видели нечто подобное, поэтому я подарила им коробочку, — немного помолчав, она добавила. — Отец, почему ты так на меня смотришь? Да, я знаю, что те румяна были не самого лучшего качества. Мне на самом деле больше нечего было дать им, и румяна – все же лучше, чем ничего. — Ты выросла, — как-то грустно произнёс Лань Ванцзи. Венлинг приподняла бровь, но отец больше ничего не сказал. Чем дальше они шли по ухабистой дороге, тем меньше сорняков заслоняли путь, и все они неохотно жались к обочинам, потому тропа стала казаться шире. Однако туман, напротив, сгущался. Когда призрачная рука сжалась в кулак, дорога уперлась в разрушенные городские ворота. Место это выглядело крайне обветшалым: лак на центральной башне облупился, а в ее кровле недоставало отколовшегося угла и вдобавок кто-то исписал все городские стены своими каракулями. Сами ворота когда-то были красного цвета, однако сейчас краска выцвела почти добела, и каждый клепальный гвоздь, давным-давно вбитый в них для украшения, теперь проржавел насквозь и почернел. Створки дверей стояли полураспахнутыми, словно кто-то сделал для себя маленькую щелку и проскользнул внутрь. Любой человек, едва успевший переступить городскую черту, мог ощутить, что призраки и демоны пускаются здесь в разгул. По дороге к входу Венлинг внимательно осмотрела окрестности, а добравшись до него, произнесла: — Фэншуй тут просто ужасен. Лань Ванцзи неспешно кивнул: — Бесплодные горы и бурные реки. Город И со всех сторон окружали обрывистые скалы, а их вершины странным образом клонились к центру селения, устрашающе нависая и подавляя своими размерами, словно готовые в любой момент обрушиться. Навечно опоясанный мрачными массивными горами и окутанный холодным сумрачным туманом, город этот казался более демоническим, чем сами демоны. Даже простая прогулка у его ворот заставляла чувствовать панику и удушье, не говоря уже о витающей в воздухе угрозе. Испокон веков известно выражение «благодатный край», однако есть и прямо противоположное высказывание. В некоторых селениях из-за неудачного расположения или рельефа местности фэншуй крайне неблагоприятен. Жители города, запертые в естественной сырости и затхлости, обречены на раннюю смерть и всевозможные неурядицы, а если же и все их предки обитали здесь, то невезение преследовало их по пятам. Стоит также упомянуть и об из ряда вон выходящих явлениях, коих было предостаточно в подобных местах, например, о живых мертвецах или возвращении душ. Город И, очевидно, принадлежал к числу неблагодатных краев. Селения такого рода обычно находились в захолустных районах, лежащих вне сферы влияния какого-либо ордена, но будь они даже в подконтрольном им регионе, заклинатели все равно не спешили бы на помощь. В конце концов, хлопот эти города доставляли немало, даже больше, чем бездонный омут, ведь его, по крайней мере, можно было вытравить. Но изменить фэншуй практически невозможно, и, если никто не рыдал под дверями глав кланов, ордены закрывали на происшествия глаза и делали вид, что им ничего не известно. Для населения же лучшим решением являлось уехать из города. Однако некоторые семьи из поколения в поколение проживали в оторванных от мира землях, и для них было чрезвычайно трудно собраться с духом и покинуть родные места. К тому же, даже если пятеро или шестеро человек из десятка скоропостижно умирали в молодом возрасте, то, значит, трое или четверо оставались в живых, и с таким раскладом уже можно смиряться. Заклинатели остановились у городских ворот и обменялись взглядами. Двери, неровно висящие на скрипящих петлях, неохотно отворились. Их взору предстал не оживленный людской поток и даже не разгневанные мертвецы, а лишь заслонявшая собой все и вся белая дымка. Плотность тумана в городе была в несколько раз больше, чем за его пределами, едва позволяя разглядеть прямую, длинную улицу перед ними. На ее обочинах отсутствовали любые следы пребывания человека, если не считать угрюмых домов. Девушка, на несколько шагов приблизилась к отцу, в город они вошли вместе. Стоял день, но в городе господствовало безмолвие: не слышалось ни человеческих голосов, ни лая собак, ни криков петухов. Все здесь представлялось крайне странным. Однако, справедливости ради, именно сюда привела их призрачная рука, и обычное течение дел в этом селении было бы еще более странным. Заклинатели уже довольно долго шли по улице, и чем сильнее они углублялись в город, тем гуще становился туман, словно темная энергия пропитывала воздух. Поначалу они могли хоть что-то разглядеть на расстоянии десяти шагов, потом чуть заметные очертания предметов стали едва различимы на пяти шагах, и в конце концов, им уже не удавалось увидеть свои собственные вытянутые вперед руки. По мере продвижения к центру Венлинг все сильнее прижималась к отцу, пока не оказалась с ним плечом к плечу, и только так возможно было рассмотреть лицо идущего рядом. В голове ее промелькнула мысль: «Если кто-то решит воспользоваться туманом и прокрасться между нами, стать третьим в нашем ряду, то неизвестно, заметим ли мы или нет». Внезапно нога Венлинг обо что-то споткнулась. Она посмотрела вниз, однако ничего не разобрала. Тогда она крепко схватила Лань Ванцзи за руку, чтобы тот не ушел без нее, наклонилась и сощурила глаза. Резко прорвав белую дымку, перед ее взором возникла голова с парой гневно глядящих глаз. Голова эта принадлежала мужчине с большими глазами, кустистыми бровями и необычайно острыми скулами, размалеванными румянами. Споткнувшись о череп, она едва не запустила его в полет, и сей факт натолкнул ее на мысль, что тот весил не более килограмма. Такая легкая голова точно не была человеческой. Девушка подняла ее с земли и с двух сторон сжала. Большая часть лица мужчины немедленно провалилась внутрь черепа, а румяна размазались. Голову изготовили из бумаги. Бумажная голова оказалась весьма искусной работы, с тщательно вылепленными чертами лица, и, несмотря на преувеличенно-театральный макияж, голову невозможно было отличить от головы настоящего человека. Впрочем, город И как раз таки славился производством погребальных принадлежностей поэтому безусловно, и бумажных манекенов здесь изготавливали высшего качества. Среди подобных кукол встречались и заместители, которые, по верованиям людей, будучи сожженными для усопшего, страдали в преисподней за него, например, восходили на гору ножей или варились в масляном котле; и красавицы-служанки, которые ухаживали за покойным в загробном мире. Но, безусловно, все эти манекены сжигались лишь для того, чтобы хоть немного облегчить скорбь живых. Эта бумажная голова, скорее всего, принадлежала «Силачу Преисподней». Как ясно из его имени, «Силач Преисподней» являлся бойцом, который, по слухам, защищал усопшего от нападок демонов и вероломных паньгуаней или не позволял другим подлым душам отнять ритуальные деньги, сожженные для покойного его родичами. К найденному черепу, без сомнения, присоединялось крупное и крепкое тело, также изготовленное из бумаги. Похоже, кто-то оторвал голову от туловища и бросил на дорогу. Волосы на черепе были черного как смоль цвета и весьма блестящими. Венлинг коснулась их, и выяснилось, что пряди намертво крепились к «коже», словно и в самом деле росли на голове. Она подумала: «Работа действительно очень искусная. Интересно, они берут настоящие волосы и сажают их на клей?» Неожиданно мимо них проскользнула худая тень. Тень эта оказалась крайне странной. Она пробежала мимо, вплотную задев плечо Венлинг, и мгновенно растворилась в густом тумане. Мечи обнажились сами по себе, Бичэнь преследовал призрачную фигуру, но вскоре вернулся в ножны. То, что проскочило мимо Венлинг, двигалось слишком быстро – человек ни за что не достиг бы подобной скорости! — Смотри в оба. Будь начеку, — сказал Лань Ванцзи. Хотя тень лишь слегка задела ее, нельзя уверенно предположить, что, явившись в следующий раз, она больше ничего не сделает. — Ты слышал? — выпрямившись спросила Венлинг. — Топот и бамбуковый шест, — ответил Лань Ванцзи. И он не ошибался. На короткое мгновение, когда тень промелькнула мимо них, кроме грохота торопливых шагов, также слышался иной непонятный звук – звонкий мерный стук, словно кто-то очень быстро бил по земле бамбуковым шестом. Девушка не знала, отчего возник этот шум. Вдруг из окружающего их тумана вновь раздались шаги, на этот раз спереди. Лань Венлинг тут же призвала Сянцзян. Но люди впереди них заметили, как в их сторону что-то летит, и тут же ринулись в атаку! Несколько разноцветных вихрей мечей угрожающе нацелились на них. Бичэнь неторопливо обнажился и проплыл мимо Венлинг, отразив удар, у то время как Сянцзян продолжал со звоном отбивать надвигающие атаки, выбивая из мечей соперников сноп красных искр. Разгромленные за мгновение соперники пришли в крайнее смятение. Услышав их растерянные крики и суетливое топтание на месте, Ханьгуан-Цзюнь немедленно вернул меч в ножны, Венлинг сделала тоже. — Сычжуй? Цзинъи? — громко позвала она. — Я точно слышала Цзинь Лина! — Почему опять ты?! — донеслось из тумана. — Это я хочу спросить – почему опять ты?! — парировала девушка. — Мэй, ты тоже тут? Значит, и отец с тобой? — Лань Сычжуй изо всех сил пытался сохранять самообладание, однако голос его наполнился радостью. После минутного колебания он исправился: — То есть Ханьгуан-Цзюнь. Узнав, что Ханьгуан-Цзюнь также может находиться неподалеку, Цзинь Лин тотчас же закрыл рот, словно на него вновь наложили заклятие молчания. Похоже, он до смерти боялся, что его опять приструнят и заставят размышлять над своим поведением. — Он точно здесь! Шицзе, это же был Бичэнь! Ведь так?! — в свою очередь выкрикнул Цзинъи. — Ага. Шиди, Ханьгуан-цзюнь здесь, рядом со мной, — ответила Венлинг. — Подойдите ближе. Стоило юношам понять, что те, на кого они наткнулись, оказались друзьями, а не врагами, и они с облегчением выдохнули и поспешно приблизились к ним. Кроме Цзинь Лина и нескольких учеников Ордена Гусу Лань, в толпе оказались семь или восемь юношей в одеждах различных кланов, которые по-прежнему нерешительно переминались с ноги на ногу, скорее всего, адепты менее известных орденов. — Почему вы все тут? И зачем вы так яростно нападаете? Мне повезло, что рядом стоял Ханьгуан-Цзюнь. А что если вы поранили бы простых людей? — спросила Венлинг. — Нет тут никаких простых людей! — возразил Цзинь Лин. — Здесь вообще никого нет! Лань Сычжуй кивнул. — Сейчас самый разгар дня, но повсюду зловещий туман. Мэй, все лавки закрыты. — Об этом позже, — сказала Венлинг. — Лучше скажите, как вы все оказались вместе? Я ни за что не поверю, что вы решили заняться совместной ночной охотой. Цзинь Лин смотрел на остальных, как на нечто оскорбительное для глаз, ища со всеми лишь драк да ссор. А если вспомнить, что он уже имел кое-какие разногласия с адептами Ордена Гусу Лань, то вероятность ночной охоты вместе с ними стремилась к нулю. Лань Сычжуй любезно пустился в разъяснения: — Это долгая история, Юи. Поначалу мы… В этот момент из густого тумана послышались треск, клокотание и пронзительно-громкий стук бамбукового шеста о землю. Лица учеников тут же перекосило страх. — Оно снова здесь!