My little moon

Лань Цзинъи выглянул наружу через дверную щель, а затем тут же прикрыл ее своим телом: — Их т-т-так много! — Ходячих мертвецов? Так много – это сколько? — спросила Лань Венлинг. — Не знаю! — ответил Лань Цзинъи. — Вся улица кишит ими, так что, должно быть, целые сотни! И новые продолжают прибывать! Не думаю, что бумажные манекены смогут их сдержать! Когда сестры-близнецы, стерегущие вход, перестанут справляться, все ходячие мертвецы хлынут в дом. Если тварей уничтожить, они извергнут трупный яд, отравляя всех вокруг, и кровь по жилам людей, продолжающих сражаться, будет течь в несколько раз быстрее, грозя скорой гибелью; если же оставить их в покое – мертвецы просто-напросто разорвут Венлинг и остальных на части. Услышав слова юноши, Сяо Синчэнь покрепче ухватился за меч, поднялся и вознамерился уйти, похоже, помышляя напоследок сделать все, что в его силах. Однако щеки его вдруг налились пунцовым цветом, а сам он пошатнулся и рухнул на землю. — Посидите и отдохните немного. Скоро все разрешится, — сказала Венлинг. С этими словами она ловко порезала указательный палец правой руки о меч, и пара красных капель упала на пол. — Шицзе, ты опять собираешься использовать Призыв Нарисованных Глаз? По два зрачка на каждого манекена… Сколько крови тебе понадобится? Хочешь, я дам тебе немного своей? — спросил Цзинъи. Остальные юноши тотчас же закатали рукава: — И я тоже могу… — Спасибо, не стоит, — с благодарностью улыбнулась Венлинг. — У кого есть пустые талисманы? У еще юных учеников уровень мастерства не позволял им писать руны на ходу, поэтому все талисманы, имевшиеся при них, уже содержали тексты заклинаний. Лань Сычжуй покачал головой: — Нет. — Ничего, подойдут и заполненные. Юноша выудил из мешочка Цянькунь целую стопку прямоугольных полосок бумаги, но Венлинг взяла лишь один, бегло осмотрела его и, сложив вместе указательный и средний пальцы, размашистым почерком сверху вниз вывела новые руны поверх старых, начертанных киноварью. Красная кровь и алый сульфид ртути смешались и образовали текст другого заклинания. Венлинг, легко взмахнув кистью, отправила талисман в полет, и тот сам по себе воспламенился. Затем девушка вытянула вперед левую руку, поймав опадающий пепел, сложила кулак и склонила голову. Через несколько мгновений она разжала кисть и аккуратно сдула черную пыль на толпу бумажных манекенов, прошептав: — Огонь неспособен выжечь дотла, как ветром весенним повеет, так вновь возродится трава. Пепел закружился по комнате. Силач Преисподней, возвышавшийся впереди всех, внезапно поднял саблю, покоящуюся у его ступней, и перебросил ее через плечо. Бумажная красавица в изысканных одеждах, с волосами, собранными в высокий пучок, вальяжно вытянула вперед правую руку и слегка поиграла тонкими изящными пальчиками, словно праздная дама, лениво любующаяся своими длинными, кроваво-красными ногтями. У ее ног стояли золотой отрок и нефритовая дева:  мальчик шаловливо дергал девочку за косу, а та дразнилась. Внезапно ее язык вытянулся на тридцать сантиметров вперед и, подобно змее, метнулся к груди золотого отрока, проделав в ней дыру, а после вновь принял прежние размеры. В ответ мальчик широко раскрыл рот, обнажив два ряда частых, мертвенно-бледных зубов, и укусил девочку за руку – бумажные дети сцепились в драке. Все двадцать или тридцать манекенов принялись поворачивать свои туловища в разные стороны, будто разминая суставы, и время от времени склоняли головы к уху соседа, словно выдавая какой-то секрет: хруст клея, шуршание бумаги и невнятное шушуканье заполнили комнату. Они не были живыми людьми – они превосходили их. — Задержите дыхание, — предупредила Лань Венлинг. Она посторонилась, освобождая дорогу бумажным манекенам, и слегка склонила голову в знак приглашения. Деревянная дверь вновь распахнулась сама по себе. Тошнотворно-сладковатый гнилостный запах порошка, содержащего трупный яд, просочился в комнату, и ученики тотчас же прикрыли лица рукавами. Силач Преисподней с громким гиканьем выскочил на улицу, а все остальные куклы устремились за ним. Едва за манекенами захлопнулась дверь, как девушка спросила: — Никто же не вдохнул отравы? Все наперебой замотали головами. Тогда юноши помогла поднять Сяо Синчэня на ноги, намереваясь найти тому место для отдыха, однако никакой лежанки в доме не оказалось, и мужчине пришлось устроиться прямо на холодном и пыльном полу. По-прежнему сжимая в руке Шуанхуа, Сяо Синчэнь, наконец, очнулся от предобморочного состояния, пару раз кашлянул. — Ты только что использовала… Призыв Нарисованных Глаз? — слабым голосом заговорил Сяо Синчэнь. — В библиотеке можно нахвататься кое-каких знаний, — спокойно ответила Лань Венлинг. — Верно… — немного подумав, улыбнулся Сяо Синчэнь. — Чтобы разобраться с ходячими мертвецами, лучшего метода было не сыскать. Однако этот путь может легко привести к тому, что твои собственные приспешники, духи и демоны, обратятся против тебя. Даже его основоположник, Старейшина Илин, не избежал подобной участи… Позвольте посоветовать тебе соблюдать осторожность и прибегать к подобным методам только в случае крайней необходимости. В мирное время все же лучше следовать правильному Пути… — Премного благодарна за участие, — неслышно вздохнула Венлинг. Большинство прославленных заклинателей ни при каких обстоятельствах не отреклись бы от своего мнения касательно Пути Тьмы, проведя четкую границу между собой и теми, к кому они пылали смертельной ненавистью. Однако, шишу папы, терпеливо и мягко пытался увещевать заблудшую душу, хотя сам он в данную секунду находился между жизнью и смертью, и даже предупреждал его об чудовищных последствиях, коими может обернуться избранный Путь. Милосердие, доброта и отзывчивость этого человека воистину не знали преград, и глядя на толстый слой белой ткани, обмотанной вокруг глаз Сяо Синчэня, и вспоминая о всех испытаниях, выпавших на его долю, Венлинг не могла не сострадать ему. Обычно лишь у юных и довольно неопытных учеников любопытство пересиливало отвращение и неприязнь к подобным извращенным методам. Вот и сейчас почти все юноши, кроме Цзинь Лина, державшегося в стороне с неизменным выражением презрения на лице, столпились у входа и в щель наблюдали за боем: — Ого!.. Ногти бумажной женщины – просто жуть! Один удар – и сразу пять ран! — Интересно, а почему язык девочки такой длинный и жесткий? Она – призрак висельника? — А мужчина и вправду силач! Гляди, сколько трупов он поднял за раз! О, он собирается швырнуть их оземь, смотри, смотри!.. Бросил – и переломал им все кости! Дослушав теплую и сердечную речь Сяо Синчэня, Лань Венлинг взяла последнюю миску с клейким рисом и протянула мужчине.: — Яд уже слишком разошелся по крови. Эта каша может немного облегчить твою участь, но может оказаться и вовсе бесполезной. К тому же, на вкус она так себе… Хочешь рискнуть? Если же ты не хочешь жить, то тогда просто забудь, что я сказала. — Конечно же, я хочу жить, — Сяо Синчэнь обеими руками схватился за миску. — Если есть возможность спастись, то нет причин пренебрегать ею. Однако едва каша достигла языка Сяо Синчэня, уголки его рта непроизвольно задергались, и он крепко сжал губы, всеми силами стараясь не выплюнуть угощение. — Большое спасибо, — сглотнув через некоторое время, учтиво поблагодарил он Венлинг. — Вы слышали? — девушка повернулась к юношам. — Слышали, что он сказал? А вы только и знали, что жаловаться и плеваться, наслаждаясь моим кушаньем! — Твоим кушаньем? Напомни-ка мне, что ты сделала, кроме того, что бездумно накидала в котел всяких подозрительных штук? — хмыкнул Цзинь Лин. — Знаете, я тут немного подумал… Все же, если бы мне пришлось есть вашу кашу каждый день, то я предпочел бы смерть, — добавил Сяо Синчэнь. Цзинь Лин разразился громким хохотом, ничуть не пытаясь сдерживаться, и даже Лань Сычжуй тихонько прыснул со смеху. Венлинг молча обернулась, намереваясь взглянуть на них, и Лань Сычжуй поспешно принял невинный вид. — Все кончено, — раздался голос Цзинъи. — Все трупы уничтожены. Мы победили! Сяо Синчэнь тут же отставил миску в сторону: — Осторожно, не открывайте двери. Боюсь, могут прийти еще… — Не убирай свою миску, — сказала Венлинг. — Доешь все, что осталось. С этими словами она подошла к деревянной двери и заглянула в щель. После нечеловеческого побоища лишь редкий туман и пурпурно-красный порошок витали в воздухе. Трупный яд постепенно рассеивался. Группа бумажных манекенов не спеша обходила улицу дозором, и, если среди кусков трупов, усеявших землю, находился тот, что до сих пор шевелился, они свирепо втаптывали его в грязь, пока от тела не оставалась лишь бесформенная масса плоти, смешанной с пылью. Помимо этого, на улице стояла тишина. Новых ходячих мертвецов пока не предвиделось. Но стоило ей немного расслабиться, как до ее слуха донесся еле заметный шум, исходящий откуда-то сверху. Шум звучал почти неуловимо для человеческого уха и напоминал стремительные шаги по крыше, однако движения идущего были пугающе легки, поэтому едва различались. Девушке удалось ощутить слабые трения между черепицами лишь благодаря природному чутью. Безусловно, и Сяо Синчэнь, будучи слепым, также почувствовал волнения и предостерег: — Сверху! — Врассыпную! — выкрикнула Лань Венлинг. В следующую секунду часть потолка главной комнаты рухнула вниз, образовав огромную дыру. Глина, мох и разбитая черепица хлынули на пол, но к счастью, юноши успели разбежаться в стороны, поэтому никто не пострадал. Через мгновение из бреши в кровле появилась черная фигура и спрыгнула на пол. Перед ними стоял высокий и статный мужчина, с абсолютно прямой спиной, одетый в черное облачение заклинателя и напоминающий  величественный кедр. За его плечами виднелась метелка из конского хвоста, а в руке покоился длинный меч. Лицо незнакомца было благородно и изящно, со слегка вздернутым вверх подбородком, выдающим в нем нелюдимого и гордого человека. Однако зрачки в его глазах отсутствовали, и лишь мертвенно-бледная белизна плескалась на дне. Лютый мертвец! Едва эта мысль пронеслась в головах всех присутствующих, заклинатель обнажил клинок и перешел в наступление. Он нацепился на Цзинь Лина, поскольку тот стоял ближе всех, но, к счастью, юноша успел заблокировать атаку. Мощь, вложенная трупом в удар, оказалась столь велика, что рука Цзинь Лина на несколько мгновений онемела, и если бы не значительные духовные силы его собственного меча, Суйхуа,  оружие треснуло бы, а юноша погиб на месте. Тем временем лютый мертвец в черном не медлил ни секунды, и, двигаясь ловко и плавно, вновь стремительно  и безжалостно атаковал, на этот раз намереваясь отрубить Цзинь Лину руку, однако Сяо Синчэнь в отчаянном выпаде отразил удар Шуанхуа, а после,  скорее всего, из-за порошка, вновь попавшего в кровь, упал навзничь и остался лежать без движения. — Да что это за чудовище такое! — испуганно затараторил Лань Цзинъи. — Он вообще жив или мертв?! Никогда раньше я не видел… Такого молниеносного мертвеца, столь искусно владеющего мечом! Юноша замолчал на полуслове, потому что припомнил, что он все-таки уже видел подобное существо. «Призрачный Генерал был таким же!» Лань Венлинг впилась глазами в заклинателя, одновременно выудив из-за пояса бамбуковую флейту и, поспешно приведя в порядок сумятицу мыслей, взяла пронзительную и раздражающую слух ноту, заставившую всех присутствующих закрыть уши руками. Заклинатель также услышал это звук, и фигура его несколько раз покачнулась, а руки ощутимо задрожали, но через мгновение он вновь ринулся в наступление! Он не подчинялся приказам. «У этого мертвеца уже был хозяин!» Его меч просвистел подобно ветру, но Венлинг проворно увернулась от смертоносного лезвия, неторопливо сыграв на ходу другую мелодию. В ту же секунду бумажные манекены, обходящие дозором улицу, вскочили на крышу и один за другим через брешь в потолке попрыгали на пол. Почуяв неладное, лютый мертвец легко замахнулся мечом и рассек двух ближайших кукол вдоль на четыре равные части, а другой рукой достал из-за спины метелку из конского хвоста. Ее мягкие, белые волоски в мгновение ока словно превратились в стальные шипы боевого цепа, сокрушая все на своем пути, и если бы она коснулась человека, то тот немедленно превратился бы в кровавое решето. — Все стойте на своих местах. Будьте паиньками и прижмитесь к углам! — распорядилась Венлинг. После этих слов она продолжила управлять бумажными куклами. Порой ее флейта журчала бодро и жизнерадостно, а порой грубо и резко, и, несмотря на то, что заклинатель яростно и беспощадно оборонялся обеими руками, манекены нескончаемым потоком сыпались с крыши и медленно, но верно окружали его. Когда мертвец сражался с одним, второй подскакивал с другой стороны; когда он уничтожал куклу перед собой, ее собратья уже поджидали за спиной заклинателя  - справиться со всеми одновременно было никак не возможно. Внезапно с потолка рухнул Силач Преисподней и приземлился аккурат на мертвеца, своей ногой вдавив его плечо в пол. Вслед за ним с крыши спрыгнули еще три Силача Преисподней и по очереди бросились на заклинателя. Людская молва гласит, что Силачи Преисподней неимоверно сильны, и когда ремесленники изготавливают подобные манекены, они обычно крепят к болванкам различные предметы для увеличения веса их тел, к тому же, будучи одержимыми бесприютными духами, куклы стали тяжелее горы Тайшань. На заклинателя наскочили целых четыре Силача Преисподней, и то, что его внутренности не размазались по полу, уже можно считать большой удачей: лютый мертвец очутился в ловушке, надежно прижатый к земле бумажными манекенами. Венлинг подошла к нему и увидела, что часть облачения на его спине была разорвана. Тогда она разгладила ткань, заметив возле левой лопатки трупа узкую рану, и приказала: — Переверните его. Четыре Силача Преисподней подчинились и распластали заклинателя лицом вверх, облегчив ей тщательный осмотр мертвеца. В награду она провела порезанным пальцем возле губ каждой из кукол, и те, высунув алые бумажные языки, медленно слизали с себя кровь, словно растягивая удовольствие и наслаждаясь каждой каплей угощения. Лишь после этого девушка опустила голову и продолжила свое исследование. На левой стороне груди заклинателя, подле сердца, обнаружилась точно такая же узкая рана – похоже, что этого человека закололи мечом. Лютый мертвец сопротивлялся изо всех сил: низкий рык вырывался из его горла, а с уголков губ тонкой струйкой текла темно-красная кровь. Девушке пришлось ущипнуть заклинателя за щеки, силой заставив его открыть рот – язык трупа оказался вырван с корнем. Незрячие глаза, вырванный язык. Незрячие глаза, вырванный язык. «Почему два этих признака в последнее время так часто встречаются мне?» После тщательного изучения трупа Венлинг заключила, что этот мертвец весьма походил на Вэнь Нина, когда тем управляли при помощи черных гвоздей. С этими мыслями она ощупала виски заклинателя и, действительно, наткнулась на два металлических выступа! Подобные черные гвозди использовались для подчинения высокоуровневых лютых мертвецов, лишая их сознания и отнимая способность к мыслительной деятельности. Венлинг, не зная, что за труп растянулся перед ней и какого он нрава, благоразумно решила не вытаскивать пока гвозди, а сперва допросить заклинателя. Однако тут возникали некие трудности: у мертвеца отсутствовал язык, и даже если он придет в себя, то все равно не сможет отвечать на вопросы. — Нужно сыграть «Расспрос». Гуцинь с тобой? — обратилась Венлинг к Сычжую. Лань Сычжуй ответил утвердительно и не медля извлек из своего мешочка Цянькунь незамысловатый гуцинь, все еще сияющий свежим лаковым деревом.  Отец говорил, что цинь А-Юаня вполне неплох. Если отец сказал «неплох», то значит, он и вправду неплох: в своих суждениях Ханьгуан-Цзюнь никогда не преувеличивает и не приуменьшает, поэтому Венлинг безоговорочно доверилась брату. — Ханьгуан-Цзюнь посоветовал мне сконцентрироваться не на количестве, а на качестве, — добавил Лань Сычжуй. — Дух, что я призову, сумеет уклониться от ответа, но зато ему не удастся солгать. Проще говоря, если он захочет говорить, то все его слова будут чистой правдой. — Что ж, тогда давайте начинать, — сказала девушка. Лань Сычжуй положил гуцинь перед заклинателем, затем сел на землю, аккуратно расправив вокруг себя полы мантии, и, попробовав сыграть несколько нот, кивнул. Брат с сестрой приступили к расспросу: — Узнай кто он такой. Лань Сычжуй ненадолго погрузился в размышления, на всякий случай пропел себе под нос текст заклинания, и, наконец, исполнил первую фразу. Через несколько мгновений струны гуциня затрепетали сами по себе: две ноты прогрохотали в тишине, словно камни, расколовшиеся пополам. Лань Сычжуй широко раскрыл глаза. — Что он сказал? — в нетерпении поторопил его Цзинъи. — Сун Лань! — перевела Лань Венлинг. Самый близкий друг Сяо Синчэня, Сун Лань?! Все, как один, повернули головы в сторону Сяо Синчэня, лежавшего на полу без сознания. — Интересно, а он знает, что это – Сун Лань? — прошептал Лань Сычжуй. — Скорее всего, нет, — тихо ответил Цзинь Лин. — Он слепой, а Сун Лань – немой, к тому же, ставший лютым мертвецом, лишенным рассудка… Для него же лучше, если он не знает. В душе Венлинг зародилось не доброе предчувствие. — Далее… Кто его убил? — спросила она. Лань Сычжуй сосредоточенно сыграл следующее предложение. На этот раз безмолвие продолжалось в три раза дольше, чем в предыдущий. Когда присутствующие уже решили, что душа Сун Ланя не желала давать ответа, струны вдруг гуциня вздрогнули тремя горестными нотами. — Не может быть! — переглянувшись с сестрой воскликнул Сычжуй. — Что он сказал? — спросил Цзинь Лин. Венлинг откликнулась, сама не веря тому, что они только что услышали: — Он сказал… Сяо Синчэнь. Сун Ланя убил Сяо Синчэнь?! Они задали всего пару вопросов, но полученные ответы уже более чем ошеломляли. — Ты что-то напутал! — с сомнением воскликнул Цзинь Лин. — «Кто ты такой» и «Кто тебя убил» – самые простые и распространенные фразы «Расспроса», — возразил Лань Сычжуй. — Когда человек приступает к его изучению, эти предложения учатся в первую и во вторую очередь, и в итоге он тренируется в их исполнении не менее тысячи раз. К тому же, я только что еще раз повторил их – я уверен, что сыграл ноты верно. — Ты либо неправильно сыграл «Расспрос», либо ошибся в переводе с циня, — не сдавался Цзинь Лин. — Если воспроизвести эту мелодию неточно никак нельзя, то исказить его ответ совсем уж невозможно. Духи весьма редко называют три иероглифа «Сяо», «Син», «Чэнь». Мы могли бы истолковать превратно иное имя, но только не то, что он сказал, — покачала головой Венлинг. — Сун Лань отправился на поиски пропавшего Сяо Синчэня, однако тот его убил… — пробормотал Лань Цзинъи. — Зачем Сяо Синчэню убивать своего хорошего друга? Он отнюдь не похож на подобного человека! — Давайте разберемся с этим позднее, — прервала его размышления Лань Венлинг. — Юань, третий вопрос. Кто им управляет? Лань Сычжуй, напрягшись всем телом, не осмелился даже дышать, воспроизводя вопрос сестры. Глаза всех присутствующих, не моргая, уставились на струны гуциня, ожидая ответа Сун Ланя. — Тот. Что. За. Вами, — отчеканил каждое слово Лань Сычжуй. Толпа резко обернулась назад. Сяо Синчэнь, еще несколько минут назад распластавшийся по земле без чувств, уже присел, одной рукой подпирая подбородок. Слегка ухмыльнувшись, он поднял левую руку, одетую в черную перчатку, и щелкнул пальцами. Эхо треснувшего звука донеслось до ушей Сун Ланя и словно взорвалось аккурат подле заклинателя. В ту же секунду лютый неожиданно скинул всех четырех Силачей Преисподней, удерживающих его на месте! Он тут же вскочил на ноги и, вновь вооружившись мечом и метелкой из конского хвоста одновременно, вразнобой искромсал всех бумажных манекенов в разноцветную лапшу, плавно закружившую в воздухе, и уже через мгновение прижал меч к шее Венлинг, угрожающе направив на учеников метелку из конского хвоста. Положение дел в лавке кардинальным образом изменилось. Цзинь Лин прижал ладонь к рукояти своего меча, но девушка боковым зрением уловила движение его руки и спешно проговорила: — Не двигайтесь! Не усугубляйте ситуацию. В искусстве владения клинком, даже все вместе взятые, вы не составите никакой конкуренции этому… Сун Ланю. Венлинг положила руку на рукоять Сянцзяна, но Сун Лань сильнее прижал меч к ее горлу. Более того, позади них стоял Сяо Синчэнь, и пока оставалось неясным, каковы его намерения, и являлся он неприятелем или все-таки союзником. — Когда взрослые ведут беседы, маленьким мальчикам лучше выйти вон, — произнёс Сяо Синчэнь. Он сделал знак Сун Ланю, и тот, беспрекословно повинуясь, погнал юношей наружу. — Слушайте его, вы все равно не сможете здесь ничем помочь, — спокойно сказала девушка. — Идите на улице, порошок, содержащий трупный яд, уже должен осесть. Когда выйдете – не носитесь кругами и не поднимайте пыль. Дышите медленно. При словах «вы все равно не сможете здесь ничем помочь, Цзинь Лин весьма раздосадовался, отказываясь принимать поражение. Юноша понимал, что в сложившейся ситуации он беспомощен, но все же не желал сдаваться без сопротивления. Лань Сычжуй же уходить не собирался. — Юань, ты здесь самый благоразумный. Сейчас ты больше нужен им, найди Ханьгуан-Цзюня. Сможешь? — Лань Сычжуй все равно, уходить не собирался. — Не бойся. Цзинъи, Цзинь Лин, уведите его. Я догоню вас. Юноши взяли Сычжуя под руки, и тот позволил себя увести. Девушка облегченно вздохнула. Сяо Синчэнь откуда-то извлек склянку с красным эликсиром и опрокинул ее содержимое себе в рот: — Надо же, как трогательно. Едва он проглотил жидкость, нездоровый пурпурно-красный оттенок немедленно спал с его лица. — Снадобье от отравления трупным ядом? — спросила Венлинг. — Верно! Причем гораздо действеннее твоей жуткой каши. Еще и на вкус приятно, — ответил Сяо Синчэнь. — Все твое представление заслуживает самой высокой оценки, начиная с бесстрашной схватки с ходячими мертвецами и заканчивая защитой Цзинь Лина своим мечом с последующей потерей сознания. И все для нашей потехи? Сяо Синчэнь помахал пальцем перед ее лицом: — Не для «вашей». Только для «твоей». Я с нетерпением ожидал встречи со Старейшиной Илин. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Правда я не думал, что после перерождения вы окажетесь в таком очаровательном тельце. Девушка никак не отреагировала на его слова, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Он принял меня за папу? С чего бы ему перерождаться?» И тут Венлинг вспомнила. — Сюаньюй, кого ты пытался призвать? — Злой дух исключительной ярости и мощи – Старейшину Илин, Вэй Усяня. Мо Сюяньюй пытался призвать ее отца, а Сяо Синчэнь считает, что ее отец переродился... Размышлять об этом не было времени, Сяо Синчэнь продолжил: — Полагаю, твои друзья еще не знают кто ты в действительности такой, ведь так? Поэтому я тоже решил не раскрывать твоей тайны и приказал всем выйти на улицу, чтобы мы могли поболтать с глазу на глаз. Что скажешь? Разве я не заботливый? — Все ходячие мертвецы города И подчиняются тебе? — спросила Венлинг. — Ну разумеется, — ответил Сяо Синчэнь. — Я понял, что с тобой что-то неладно, едва вы ступили за городскую черту, и ты свистнула, пытаясь прогнать трупы. В итоге я решил самолично заняться тобой и устроить небольшую проверку. И предчувствия не обманули меня: тот, кто справился с превосходящими силами противника, воспользовавшись Призывом Нарисованных Глаз – заклятием низшего порядка, мог оказаться лишь Магистром, и никем иным. Девушке не удалось бы обвести Сяо Синчэня вокруг пальца, ведь тот встречал Сюэ Яна, следовавшему тому же Пути и использовавшему те же бесчестные методы: — И тогда ты решил взять в заложники детей, да?.. Итак, что ты от меня хочешь? — Учитель, я прошу лишь об услуге. О крохотном одолжении, — ухмыльнулся Сяо Синчэнь. Шиди ее бабки называет ее «учителем»: как причудливо переплелись поколения! Пока девушка размышляла над перипетиями судьбы, Сяо Синчэнь достал мешочек-ловушку для духов и положил на стол: — Прошу. Венлинн положила руку на мешок и ощупала его, словно прослушивая пульс: — Кому принадлежит эта душа? Она разбита вдребезги, тут никакой клей не поможет. Жизнь едва-едва теплится в ней. — Будь ее так просто собрать, стал бы я обращаться к тебе? — сказал Сяо Синчэнь. — Так значит, ты хочешь, чтобы этим занялся я? Прошу прощения за откровенность, но самой души здесь кот наплакал. Вероятнее всего, при жизни этот человек прошел через многие невзгоды и подвергался жестоким мучениям. Его страдания достигли наивысшей точки, и, в конце концов, он покончил жизнь самоубийством, поэтому теперь не желает возвращаться в этот мир. А если душа отказывается продолжать свое существование, то восстановить ее практически невозможно. К тому же, мне кажется, что осколки собрали против ее воли, поэтому стоит открыть мешочек-ловушку для духов, и она тут же рассеется. Ты должен разбираться в этом, как никто иной. — Я ничего не понимаю в подобных делах, и они меня не касаются. Тебе придется помочь мне, даже не желая того, — ответил Сяо Синчэнь. — Учитель, неужели ты уже запамятовал, что твои детки с надеждой глядят на тебя и ждут, пока ты спасешь их? Он говорил до невозможности странным тоном: его голос звучал дружелюбно, почти сердечно, но в глубине его таились нотки глухой угрозы, словно он мог назвать тебя братом и учителем, а в следующую секунду поменяться в лице и наброситься с намерением убить. — Я тоже считаю, что персону вроде тебя лучше один раз увидеть, чем сто раз о ней услышать. Какая встреча, Сюэ Ян! — рассмеялась девушка. — Скажи, зачем ты нарядился заклинателем, вместо того чтобы предстать в своем истинном обличии босяка и пакостника? На мгновение замерев, «Сяо Синчэнь» поднял руку и потянул за повязку вокруг глаз. Лоскуты белой ткани слой за слоем опали вниз, явив Лань Венлинг пару ярких, сияющих глаз. Пару целых и невредимых глаз. Лицо его было молодым и симпатичным, почти красивым, а улыбка обнажала пару очаровательных, едва ли не ребяческих, клычков, усыплявших бдительность и скрывавших звериную жестокость в его глазах. — Ай-яй-яй, тебе удалось меня раскрыть, — Сюэ Ян отбросил лоскуты в сторону. — Намеренно притворялся, будто боль в глазах невыносима, чтобы наша совесть не позволила сорвать с тебя повязку и увидеть твое лицо; намеренно показал нам часть Шуанхуа; намеренно сболтнул, что ты бродячий заклинатель, и тут же поправился: тебе не только удалось прикинуться несчастным и страдающим, но и снискать этим сочувствие. Ты отыграл истинного, добродетельного и благочестивого Сяо Синчэня, и не будь тебе известны вещи, которые ты знать не должен, я бы в самом деле поверила, что ты – это он. К тому же, когда Сычжуй беседовал с Сун Ланем с помощью «Расспроса», лютый мертвец ответил «Сяо Синчэнь» на второй вопрос,  а на следующий – «тот, что за вами». Если бы «тем, что за ними» оказался Сяо Синчэнь, Сун Лань не стал бы выражаться по-другому. Подобная фраза могла прозвучать только в одном случае: Сяо Синчэнь и «тот, что за ними» были двумя абсолютно разными людьми. Сун Лань хотел предупредить их об опасности, исходящей от этого человека, но, справедливо страшась, что Венлинг и остальные не признают Сюэ Яна в лицо, он прибегнул к иному способу. — Что верно, то верно, его слава гораздо завиднее моей, — расплылся в улыбке Сюэ Ян. — И, конечно же, я притворился им – так ведь гораздо проще входить ко всем в доверие. — Великолепная актерская игра, — ответила девушка. — Ну-ну, не преувеличивай, — сказал Сюэ Ян. — Один мой друг весьма известен, и вот его игру я бы назвал великолепной. А мне еще учиться и учиться. Однако хватит с нас пустой болтовни. Учитель Вэй, тебе все-таки придется выручить меня. Лань Венлинг вздрогнула. Она никогда не использовала настоящую фамилию. Услышать ее в свой адрес от Сюэ Яна, было одновременно приятно, но было в этом и что-то противоестественное. — Но ведь это ты создал длинные гвозди, с помощью которых можно подчинить Сун Ланя и Вэнь Нина, ведь так? — спросила Венлинг. — Тебе даже удалось воссоздать половину Стигийской Тигриной Печати, так зачем тебе мое пособничество в восстановлении души? — Потому что это не одно и то же. Начало всему положил именно ты. Не сотвори ты первоначальную печать, и я никогда не смог бы воспроизвести ее копию. Без сомнения, ты превосходишь меня. И вот поэтому, если я не в состоянии что-то осуществить, то на это наверняка способен ты, — ответил Сюэ Ян. Венлинг никогда не понимала, почему незнакомцы приписывали ее отцу подобную уверенность в собственных силах. Она коснулась подбородка, размышляя, стоит ли ей ответить любезностью на любезность и произнести пару хвалебных слов в ответ: — Ты слишком скромничаешь. — Вовсе нет, — возразил Сюэ Ян. — Правда есть правда. Я не люблю пустозвонство: если я сказал, что убью весь клан, то я действительно убью весь клан, не пощажу даже собаки. — Например, клан Чан? — предложила Венлинг. Но стоило Сюэ Яну открыть рот, как фигура в черном одеянии стремительно ворвалась в дом. Венлинг и Сюэ Ян одновременно отошли на шаг назад, последний при этом поспешно схватил мешочек-ловушку для духов. Сун Лань, легко опершись рукой на стол, подпрыгнул и, перекувыркнувшись в воздухе, приземлился на столешницу. Восстановив равновесие, он тот час же обернулся на дверь. Темно-алые прожилки крови ползли по его щекам. Вэнь Нин, волоча за собой железные цепи, черным вихрем в окружении белого тумана внесся внутрь. Когда Сун Лань проделал брешь в крыше и предстал перед людьми, то первыми же нотами своей игры на флейте Венлинг призвала Вэнь Нина: — Сражайся снаружи. Будь аккуратен – не покалечь его слишком сильно. Следи за живыми и не позволяй другим мертвецам приближаться к ним, — наказала она. Вэнь Нин поднял правую руку и размахнулся цепью. Сун Лань встретил атаку метелкой, и оба оружия крепко переплелись друг с другом. Призрачный Генерал, пятясь на улицу, потянул на себя цепь, а за ней и Сун Ланя, не желавшего отпускать ее. Юноши уже успели спрятаться в другой лавке, по соседству с прежней, и теперь, вытянув шеи, пристально наблюдали за ходом битвы. Воздух то озарялся искрами от цепи, сталкивающейся с метелкой, то взрывался скрежещущим лязгом меча о железо: схватка между двумя лютыми мертвецами воистину притягивала взгляды. Каждый их удар безжалостно поражал цель, каждый их выпад нес смерть – лишь те, кто уже умерли, способны сойтись в столь яростной и жестокой схватке. Будь на их месте живые люди - и на улице уже давно осталась бы пара отсеченных конечностей да лужи растекшихся мозгов, только и всего! — Угадай, кто выиграет? — спросил Сюэ Ян. — Мне незачем гадать, — ответила Венлинг. — Само собой, Вэнь Нин. — Такая досада – я вбил в его голову столько гвоздей, но он все равно не желал повиноваться. Все-таки твари, слишком преданные своему хозяину, доставляют сплошные неудобства, — сказал Сюэ Ян. — Вэнь Нин – не тварь, — прошипела сквозь зубы девушка. — Ты не замечаешь некую двусмысленность в своих словах? — рассмеялся Сюэ Ян. При слове «некую» он неожиданно обнажил меч и бросился в атаку, но Венлинг проворно отскочила в сторону, вытаскивая Сянцзян. — А ты всегда нападаешь на людей исподтишка? — Ну естественно, я ведь босяк и пакостник! — полным изумления голосом ответил Сюэ Ян. — Я думал, тебе это уже известно. К тому же, я не собираюсь тебя убивать. Я всего-навсего обездвижу тебя и заберу с собой, чтобы ты мог без суеты и спешки восстановить для меня душу. — Я уже сказал, что тут я бессильна, — возразила Венлинг. — Не будь таким категоричным. Если ты не сообразишь, что делать, то мы с тобой всегда можем сесть и попытаться найти решение вместе, — ответил Сюэ Ян. И вновь не закончив предложение, Сюэ Ян ринулся вперед. Девушка уклонялась и изворачивалась, ловко проскальзывая между полосками изодранной бумаги, оставшейся от манекенов и размышляя на ходу: «А этот мелкий бродяжка и впрямь неплохо владеет мечом». Наконец-то Венлинг встретила кого-то еще более бесстыжего, чем она сам. — Вот уж точно, лучше вызвать гнев благородного человека, чем уличного хулигана, — хихикнула она. — Я больше не собираюсь скакать тут перед тобой. — Рассчитываешь на помощь этого Ханьгуан-Цзюня? — рассмеялся Сюэ Ян. — Я послал за ним больше трех сотен мертвецов. Так что он… Но не успел он договорить, как с небес спустилась фигура в белоснежном одеянии, и льдисто-голубой вихрь Бичэня нацелился прямо на Сюэ Яна.