My little moon

Зарождающаяся улыбка мгновенно застыла на губах Венлинг, словно ее окатили ушатом ледяной воды. Под мертвым деревом стояла высокая фигура, обратившаяся к заклинательнице передом, и, если бы шея ее заканчивалась головой, то сейчас бы тень непременно уставилась на нее молчаливым взглядом. Юноши Ордена Лань, разместившиеся у костра, также заметили силуэт, и волосы их зашевелились от ужаса, а глаза широко распахнулись – все, как один, потянулись за мечами. Но Лань Венлинг вовремя поднесла указательный палец к губам и едва слышно шикнула. Она отрицательно покачала головой и взглянула на юношей глазами, говорящими «нельзя». Увидев ее жест, Лань Сычжуй бесшумно вложил обратно в ножны наполовину обнаженный меч Лань Цзинъи. Безголовый мужчина протянул руки и ощупал ствол дерева подле себя, словно раздумывая и пытаясь понять, что это такое. Затем он сделал маленький шажок вперед, и Венлинг, наконец, смогла рассмотреть большую часть его тела. На мужчине болтались погребальные одежды, кое-где изодранные в лоскуты – именно в этих одеждах похоронили торс, вырытый на кладбище клана Чан. У его ног валялись разбросанные обрывки ткани – Лань Венлинг признала в них остатки мешочков Цянькунь. Она подумала: «Досадное упущение. Похоже, наш дражайший друг собрался воедино!» Девушка вспомнила, что с тех пор, как она с отцом забрели в город И, произошло множество различных событий, и в итоге они не играли «Покой» уже около двух дней. За все время странствий им вдвоем насилу удавалось утихомирить расчлененный труп, а сейчас, к тому же, почти все части его тела находились в одном месте, поэтому их взаимное притяжение чрезвычайно возросло. Скорее всего, конечности и туловище чувствовали затаенную злобу друг друга, и их желание воссоединиться усилилось до крайности. Они улучили момент и, когда отец отправился по окрестностям с дозором, спешно сбежали от него, разорвали мешочки Цянькунь, запечатавшие их, и собрались почти в целое тело. Но, к сожалению, одной части мертвецу по-прежнему недоставало. Одной самой существенной части. Безголовый мужчина обхватил руками шею, дотронувшись до ровного кроваво-красного пореза на глотке. Он тщательно ощупал рану, но так и не смог найти того, что должно было располагаться на ее месте, и, словно разгневавшись этим, внезапно шлепнул ладонью по дереву! В стволе тут же образовалась длинная трещина. Венлинг подумала: «Нрав у него явно несдержанный». Лань Цзинъи заслонился мечом, зажав его в горизонтальном положении, и дрожащим голосом произнес: — Чт... Что это за чудовище?! — Ты опять пропускал мимо ушей самые основы? — заметила Венлинг. — Перед тобой определенно мертвец, относящийся к категории гулей. Разве он похож на какое-то там «чудовище»? — Мэй, сейчас не время, — прошептал Сычжуй. — Не боишься, что он услышит? — Не услышит, — ответила Венлинг. — Я вдруг поняла, что мы можем шуметь сколь угодно. У него нет головы, а значит, нет ни глаз, ни ушей, поэтому он лишен и зрения, и слуха. Если не верите, попробуйте сами крикнуть. — Правда? Сейчас попробую, — тотчас заинтересовался Лань Цзинъи. Он действительно несколько раз крикнул. Но едва его голос затих, безголовый мужчина внезапно развернулся и устремился к ученикам. Юноши чуть не испустили дух от страха. — Шицзе, ты же сказала, что он не услышит! — взвыл Цзинъи. Венлинг поднесла ко рту сложенные лодочкой ладони и тоже завопила: — Он и не слышит, вот смотрите! Я повысила голос донельзя, а он не вернулся ко мне! Но в вашей стороне дело вовсе не в громкости звуков. Его привлекает огонь! Тепло! Кроме того, там сгрудилось несколько живых людей, причем мужского пола! Сосредоточение энергии Ян в одном месте слишком высоко! Он не способен слышать или видеть, но зато может почувствовать скопление людей и направиться к нему. Тушите уже костер! И разойдитесь по сторонам! Лань Сычжуй взмахнул рукой, и порыв ветра мгновенно погасил пламя. Юноши немедленно разбежались по разным углам заброшенного сада. И в самом деле, стоило огню потухнуть, а людям рассредоточиться, как безголовый мужчина потерял ориентиры. Он на некоторое время замер без движения. Но как только все приготовились вздохнуть с облегчением, мужчина вновь тронулся с места и без малейших сомнений зашагал прямо к одному из учеников! — Но ты же сказала, что когда огонь погаснет, а мы разойдемся, он отстанет от нас! — вновь взвыл дурным голосом Цзинъи. Венлинг, не найдя времени для ответа, прокричала тому ученику: — Лань Бао, не шевелись! Она подобрала с земли небольшой камешек и, легко взмахнув кистью руки, запустила им в безголового мужчину. Голыш попал аккурат в центр спины мертвеца. Тот тут же остановился и обернулся на Венлинг. После секундной заминки, словно решая, какая сторона вызывала наибольшие подозрения, мужчина метнулся к ней. Девушка медленно сделала два шага влево, едва-едва разминувшись со рвущимся напролом мужчиной. — Вот именно, я сказала вам разойтись, а не разбежаться, — добавила она. — Не носитесь как угорелые. Этот гуль когда-то был весьма искусным заклинателем. Если вы будете передвигаться слишком быстро и поднимете вокруг себя мощные волны воздуха, он также заметит вас. — Похоже, он что-то ищет… Может быть… свою голову? — предположил Сычжуй. — Верно, — ответила Лань Венлинг. — Он пытается ее отыскать. А поскольку голов тут предостаточно, он не может понять, какая принадлежит ему, поэтому будет отрывать любую подвернувшуюся под руку и приставлять к своей шее, проверяя, подходит ли она ему. Если гуль сочтет ваш череп подходящим, то он некоторое время походит с ним, если же нет – отшвырнет его куда подальше. Так что двигайтесь медленно и лучше не попадайтесь ему. Представив, как мертвец отрывает им головы, а затем с силой пихает в свою шею, юноши в страхе затрепетали. Все, как один, обхватили свои макушки, и принялись неспешно «танцевать» по саду, словно играя с гулем в смертельно опасные жмурки, по правилам которых каждый должен был как можно крепче вцепиться в свою голову. Как только мертвец чувствовал кого-то из юношей, Венлинг кидала в него камешек, тем самым отвлекая внимание от друзей. Сложив руки за спиной, она неспешно шагала по дорожкам и изучала движения мертвеца. Она подумала: «Кажется, наш дражайший друг держится слегка необычно. Он замахивается рукой, полусжатой в кулак. Подобные движения…» Поток ее мыслей прервал Лань Цзинъи, потерявший терпение: — И долго еще это будет продолжаться?! Мы, что, так и будем бродить туда-сюда?! — Ну, разумеется, нет, - на секунду задумавшись ответила Венлинг. В следующее мгновение она что есть мочи завопила: — Отец! Эй, Ханьгуан-Цзюнь! Спаси нас! К ее воплям тут же присоединились юноши, и поскольку голова у мертвеца отсутствовала, а вместе с ней и уши, каждый крик звучал громче и отчаяннее предыдущего. Вскоре в сумерках зажурчали щебечущие трели сяо, переплетающиеся со звонкими отзвуками струн. Услышав дуэт сяо и гуциня, юноши едва не разрыдались от радости: — Уааа, Ханьгуан-Цзюнь! Цзеу-Цзюнь! Две высокие и стройные фигуры, окутанные общим ореолом безупречности и чистоты, с равным достоинством и изяществом возникли в полуразрушенных воротах сада. Мужчины шли плечом к плечу, один из них держал сяо, а второй – гуцинь. Заметив безголовую тень, оба слегка замешкались. Лань Сичэнь выглядел особенно удивленным, едва ли не пораженным. Лебин замолчала, Бичэнь же, напротив, обнажился. Безголовый гуль, ощутив, как к нему летит мощный и ледяной вихрь меча, занес руку и вновь замахнулся. Венлинг воскликнул про себя: «Вот, опять это движение!» Мертвец оказался весьма проворным и гибким. Уклонившись от Бичэня одним рывком, он клацнул ладонью у себя за спиной, и тем самым ухитрился схватить рукоять меча! Зажав Бичэнь в руке, безголовый мужчина поднял его перед собой, словно, несмотря на отсутствие зрения, пытаясь разглядеть только что пойманный им предмет. Увидев, что гуль голыми руками остановил Бичэнь Ханьгуан-Цзюня в воздухе, юноши разом побелели. Лань Ванцзи же, однако, ни капли не изменившись в лице, разместил перед собой гуцинь, опустил голову и ущипнул одну из струн. Звук этот, подобный звуку спущенной тетивы, словно незримая стрела, просвистел в направлении мертвеца. Тот в ответ рубящим движением меча разнес его вдребезги. Ханьгуан-Цзюнь попеременно пробежался пальцами по каждой из семи струн, и все они затрепетали с нарастающей мощью. В ту же секунду Лань Венлинг выудила из-за пояса флейту и присоединилась к гуциню, извлекши крайне пронзительную и режущую уши трель, словно с неба градом посыпались остроконечные мечи и сабли! Безголовый мертвец сделал еще один выпад. Тем временем, Лань Сичэнь, наконец, пришел в себя, поднес с губам Лебин и принялся играть. Венлинг не знала, показалось ей или все же нет, но когда воздух наполнился ненавязчивой и безмятежной музыкой сяо, гуль на мгновение застыл, словно прислушиваясь, а затем развернулся, будто желая увидеть, кто же исполнял эту мелодию, но недостаток головы и глаз вновь не позволил ему этого сделать. Яростные атаки флейты и гуциня ударяли его со всех сторон, и безголовый мужчина постепенно сдавался над напором всех трех инструментов. Вскоре он словно выбился из сил, пошатнулся и рухнул на землю. Если говорить точнее, то не рухнул, а распался на части. На земле, покрытой ковром сухих листьев, оказались отдельно лежащие руки, ноги и туловище. Лань Ванцзи убрал гуцинь, призвал обратно свой меч, а затем вместе с Венлинг подошел к частям тела, окинул их взглядом и выудил пять новых мешочков Цянькунь. Юноши, все еще не опомнившиеся от испуга, окружили их. Первым делом ученики поприветствовали Цзеу-Цзюня, но едва они открыли рты, намереваясь загалдеть, перебивая друг друга, Ханьгуан-Цзюнь произнес: — Время отдыхать. — А? Ханьгуан-Цзюнь, но еще же не девять, — растерялся Цзинъи. Лань Сычжуй же, напротив, дернул его за рукав. — Слушаемся, — с почтением ответил Сычжуй. Больше он ничего не спрашивал и повел остальных юношей в дальний конец сада, чтобы развести новый костер и приготовиться ко сну. У беспорядочно разбросанных частей тела осталось лишь трое. Венлинг кивнула дяде в знак уважения, присела на корточки и принялась запечатывать конечности и туловище обратно в мешочки Цянькунь. Когда она запихивала внутрь левую руку, Лань Сичэнь неожиданно подал голос: — Прошу Юи, подожди минутку. — Девушка поняла, что что-то не так, еще когда заметила выражение лица дяди у ворот. Вот и сейчас Лань Сичэнь с пепельно-серым лицом повторил: — Прошу… подожди минутку. Позволь мне увидеть тело. — Дядя, ты знаешь, кто этот человек? — остановилась Венлинг. Лань Сичэнь замешкался, словно был не в состоянии ответить утвердительно, и отец, опередив его, медленно кивнул. — Раз так, то и я знаю, кто он, — сказала Венлинг. Она понизила голос. — Это Чифэн-Цзунь, верно? Когда они играли в «жмурки», безголовый мертвец непрестанно повторял одно и то же – полусжимал руку в кулак, замахивался и совершал рубящее движение. Со стороны казалось, будто мужчина потрясал каким-то оружием. Первой в голову Венлинг пришла мысль о мече. Однако она, прекрасно владевшая искусством фехтования никогда не видела, чтобы опытный боец использовал его подобным образом. Меч считался «благороднейшим из всех оружий», и любой, пускавший его в ход, двигался с определенной долей достоинства или грации. Даже отравленные мечи наемных убийц при всей своей безоговорочной смертоносности содержали в себе чуточку легкости и проворства. Орудование мечом предполагало «колющие удары» и «выпады», и в гораздо меньшей степени «рубящие удары» и «замахи». Тем не менее безголовый мужчина действовал с сокрушительной физической силой, его замахи источали лютость и свирепость, а рубящие удары страдали полным отсутствием элегантности и грациозности. Но если бы он держал не меч, а саблю, массивную саблю, обуреваемую значительной жаждой убийства, то тогда бы все встало на свои места. Мечи и сабли в корне отличались друг от друга не только методами использования, но и своими нравами. При жизни этот мужчина явно привык применять саблю, причем саблю весьма отчаянного и яростного темперамента, стремящуюся к сметающей все на своем пути мощи, а не к легкости и воздушности движений. Когда мужчина пытался наощупь найти голову, он также искал и свою саблю и поэтому непрестанно замахивался рукой с полусжатым кулаком, норовя экипироваться, а в один момент даже схватил Бичэнь и пустил его в ход, словно свое собственное оружие. К тому же, на теле мертвеца не было никаких отличительных знаков, вроде родимых пятен, и опознавать его отсеченные части, находящиеся отдельно друг от друга, возможности не представлялось. По этой же причине Не Хуайсан не смог понять, чьи конечности обнаружились в крепости-некрополе. Строго говоря, и сама Венлинг не ручалась, что если бы она отрубила свою собственную ногу и забросила ее куда подальше, то после сумела бы сообразить, кому эта нога принадлежала. Ситуация оставалась таковой до тех пор, пока конечности и туловище временно не собрались в гуля, существующего за счет темной энергии, и в ту же секунду Лань Сичэню и Лань Ванцзи удалось, наконец, узнать мертвеца. — Дядя, отец уже поведал о наших странствиях? Деревня Мо, могильщик, город И и прочее, — произнесла Венлинг. Мужчина кивнул, и Венлинг продолжила: — Значит, отец наверняка рассказал и о том, что человек с лицом, скрытым туманом, пытавшийся забрать труп с кладбища клана Чан, знал стиль фехтования Ордена Гусу Лань как свои пять пальцев. Тут есть два варианта: либо он из Ордена Гусу Лань и с малолетства изучал наше искусство ведения боя, либо он не из Ордена Гусу Лань, но порядком осведомлен о способе управления холодным оружием, нашего Ордена. Этот человек или часто тренировался на мечах с адептами Ордена, или же настолько умен, что способен запомнить уникальные движения, лишь наблюдая их. Мужчина хранил молчание. Венлинг добавила: — Он сражался за труп, потому что не может допустить, чтобы остальные узнали о расчленении Чифэн-Цзуня. Если все части тела воссоединятся, он окажется в крайне невыгодном положении. Этот человек знает о тайнах родовой крепости-некрополя Ордена Цинхэ Не; тесно знаком с Орденом Гусу Лань; а с Чифэн-Цзунем имел… весьма сложное прошлое. Нужда произносить имя вслух отсутствовала, все трое прекрасно понимали, о ком идет речь. Лань Сичэнь выглядел напряжённым. — Он ни за что бы не поступил подобным образом, — тем не менее проговорил он. — Дядя? — спросила Венлинг. — Вы встречались с могильщиком и шли по следу расчлененного трупа в течение месяца. Но весь этот месяц он каждую ночь беседовал со мной: мы обсуждали грядущий Совет Кланов в Ордене Ланьлин Цзинь. Он физически не сумел бы появиться ни в каком другом месте. Могильщиком не может оказаться он, — пояснил Лань Сичэнь. — А что если он использовал Талисман Перемещения? — осторожно предположила Венлинг. Лань Сичэнь покачал головой и ответил мягко, но категорично: — Использование Талисмана Перемещения требует дополнительного изучения одноименного искусства, причем постичь его весьма сложно. Он же никогда не выказывал никаких признаков владения подобным знанием. Кроме того, применение этого Талисмана расходует колоссальное количество духовных сил. Но мы охотились на тварей всего несколько ночей назад – и он прекрасно проявил себя. Я твердо убежден, что он никогда не прибегал к помощи Талисмана. — Ему было необязательно покидать Башню Кои самому, — сказал Лань Ванцзи. Но Лань Сичэнь по-прежнему отрицательно качал головой. — Дядя, в глубине души ты знаешь, кто попадает под наибольшее подозрение. Просто отказываешься признавать. Тени от костра плясали на лицах погруженных в думы заклинателей. В глуби заброшенного сада все застыло без движения. После длительного размышления Лань Сичэнь ответил: — Я отдаю себе отчет в том, что в силу некоторых причин большинство людей превратно относятся к нему. Но… сам я верю тому, что наблюдал все эти годы. Я твердо убежден, что он не такой человек. Желание дяди оправдать его не представляло никаких трудностей для понимания. Если говорить начистоту, то даже у Венлинг не сложилось дурного впечатления о подозреваемом. Возможно, из-за своего происхождения этот человек всегда вел себя крайне ласково и смиренно со всеми. Он принадлежал к тому типу людей, которые никогда никого не обидели и в обществе которых любой чувствовал себя свободно и непринужденно. Что же тогда следовало ожидать от Цзеу-Цзюня, дружившего с ним в течение многих лет? Время смерти Не Минцзюэ совпало с расцветом Ордена Цинхэ Не под его управлением, чьи слава и могущество едва ли не достигли уровня Ордена Ланьлин Цзинь и продолжали расти. Кто извлек наибольшую выгоду из его гибели? Смерть от искажения Ци на глазах у толпы народа, безусловно, казалась трагической, но все же обоснованной и неизбежной. Но было ли все столь же просто в действительности? После длительного молчания Лань Сичэнь подал голос: — На рассвете ученики отправятся в Гусу, а вы с отцом отправитесь со мной в Башню Кои. Девушка удивленно посмотрела на мужчин: — На Совет? Но зачем я там нужна? Можно я просто подожду Вас где-нибудь в окрестностях Ланьлина? У Венлинг была не одна причина обходить Ланьлин Цзинь стороной. Но основной было то что, золотые одеяния в ее памяти вызывали лишь затаенный страх, перерастающий в ненависть. Дядя с отцом переглянулись, заставив зародиться не доброму предчувствию в душе Лань Венлинг. — Я понимаю твою неприязнь к Ордену Цзинь, но на этом Совете, твое присутствие обязательно А-Юи, — помедлив сказал Лань Сичэнь. — Я обещал, что при нашей встречи мне нужно будет поговорить с тобой. Кивнув брату, Лань Сичэнь пошел вперед. Венлинг замялась, оба мужчины вели себя странно, отец даже не посмотрел на нее когда дочь проходила мимо. Догнав дядю, они какое-то время шли молча. Тишина давила на Венлинг, и она спросила: — О чем ты хочешь поговорить со мной? Мужчина остановился: — Мне жаль Юи, но на этом Совете, будет обсуждаться твоя помолвка. Недоброе предчувствие в душе девушки оправдалось. — С кем? — взяв себя в руки спросила Венлинг. Цзеу-Цзюнь помедлил с ответом, эта пауза не понравилась девушки: — Глава Цзян, Цзян Ваньинь. Венлинг застыла, девушка хотела надеяться, что ослышалась: — Г.. Глава Цзян? Но как? Он же знает, что мой отец... Неужели... Он сам согласился? Вы знали? Отец знал? Девушку начала бить крупная дрожь. Лань Сичэнь хотел успокоить племянницу, но та оттолкнула его. — А-Юи, мы с братом узнали об этом перед вашей охотой в деревне Мо. Я не знал, что дядя искал тебе супруга. Мне жаль что я не смог остановить его в этом вопросе, но ты сможешь это сделать. Юи я готов разорвать вашу помолвку, но Цзян Ваньинь тоже должен сказать свое слово в этом вопросе. Будет лучше если во время Совета ты поговоришь с ним, а не твой отец. — Слова мужчины подействовали на девушку, и та позволила обнять себя. — Я обещаю тебе, что ты не выйдешь замуж, если сама этого не хочешь. Твоему отцу было бы куда лучше, если ты осталась старой девой. Лань Сичэнь почувствовал как плечи племянницы затряслись, но девушка не плакала. Опустив голову, мужчина увидел, что Венлинг изо всех сил старалась не смеяться, но получалось у нее не очень. — Отец... Как он отреагировал на это? — рассмеялась Венлинг. Мужчина задумался, на его лице расплылась мягкая улыбка, а глаза сверкнули озорным блеском: — Боюсь, что кабинет дяди придется ремонтировать в третий раз.