My little moon

Вспомнив уроки истории, Венлинг, наконец, поняла, какую сцену они наблюдали. В те годы Не Минцзюэ получил сведения о местоположении врага и нанес неожиданный удар в Янгуане. Чифэн-Цзунь почти всегда нападал первым и одерживал победу за победой. Однако на этот раз из-за ошибки в разведданных или же простого везения вылазка привела их к главе Ордена Цишань Вэнь – Вэнь Жоханю. Подобного исхода никто не предполагал, и вскоре перевес сил сделал свое дело – Орден Цишань Вэнь благополучно справился с налетчиками и одержал верх. Они взяли в плен всех заклинателей, участвовавших во внезапной атаке, и увели в Безночный Город. Мэн Яо опустился подле Не Минцзюэ на одно колено: — Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу Вас в столь затруднительном положении. — Пошел прочь, — произнес лишь два слова Не Минцзюэ. Мэн Яо рассмеялся и с жалостью в голосе сказал: — Вы все еще считаете себя императором Хэцзяня? Так оглядитесь по сторонам – Вы в Знойном Дворце. Один из пленных заклинателей с презрением плюнул: — Знойный Дворец? А, по-моему, всего лишь притон псов из клана Вэнь! Мэн Яо поменялся в лице и обнажил меч. Из шеи заклинателя мгновенно хлынул лентообразный фонтан крови: он умер, не успев издать ни звука. Его товарищи из Ордена вскочили на ноги, вопя и изрыгая проклятия. — Ты! — яростно заревел Не Минцзюэ. Еще один заклинатель выкрикнул: — Эй ты, пес из клана Вэнь! Может быть, ты и меня убьешь, или кишка тонка? Мэн Яо, не моргнув и глазом, вновь взмахнул мечом, зажатым в руке, обращенной ладонью вверх, и перерезал заклинателю глотку, забрызгав блестящий пол кровью. — Как скажешь, — улыбнулся Мэн Яо. Стоя в луже крови, с двумя трупами заклинателей в белых одеждах у своих ног, Мэн Яо, держащий меч наготове, с прежней улыбкой спросил. — Еще кто-нибудь хочет высказаться? — Пес из клана Вэнь, — бесстрастно проговорил Не Минцзюэ. «Глава Не ведет себя довольно смело...» — заметил Мо Сюаньюй. «Он просто понимает, что теперь, угодив в лапы к Вэнь Жоханю, может ожидать лишь смерти, поэтому ничего не боится» — Окажись Лань Венлинг на его месте, она тоже доставила бы себе удовольствие и выругалась всласть – ведь гибель так или иначе настигнет ее. Однако Мэн Яо вовсе не разгневался. Вместо этого он с легкой ухмылкой щелкнул пальцами, и один из адептов Ордена Цишань Вэнь подполз к нему на коленях, поднял обе руки над головой и подал длинный футляр. Мэн Яо открыл коробку и извлек из нее какой-то предмет: — Глава Ордена Не, не желаете ли взглянуть? Это была сабля Не Минцзюэ, Бася! — Пошел прочь, и сейчас же! — остервенело выкрикнул Не Минцзюэ. Однако Мэн Яо уже вынул Бася и зажал в кулаке: — Глава Ордена Не, я ведь уже не раз держал Бася в прошлом. Вам не кажется, что уже поздновато неистовствовать? — Убери свои руки! — отчеканил Не Минцзюэ. Мэн Яо, словно умышленно пытаясь взбесить его, прикинул вес сабли и небрежным тоном заметил: — Глава Ордена Не, Ваша сабля вполне способна сойти за перворазрядное оружие заклинателя. Впрочем, сабле Вашего отца, предыдущего главы Ордена Не, она все же несколько уступает. Попробуйте угадать, сколько ударов понадобится главе Ордена Вэнь, чтобы сломать ее на этот раз? Кровь мгновенно бросилась Не Минцзюэ в голову. Венлинг почувствовала, как кожа на ее затылке онемела от внезапного приступа ярости. Она подумала: «Жестоко». Больше всего в жизни Не Минцзюэ ненавидел то, как умер его отец, и никак не мог утешиться в своем горе. Давным-давно, когда Не Минцзюэ находился еще в возрасте юноши, а Орденом Цинхэ Не управлял его отец, некто преподнес Вэнь Жоханю в подарок редкую саблю. Тот пару дней упивался подношением, а потом спросил у заезжих заклинателей: — Как вам моя новая сабля? Он всегда отличался непредсказуемым нравом, мог шутить и веселиться от души, а в следующую секунду вдруг скривиться и забыть о недавнем дружелюбии. Само собой разумеется, все присутствующие принялись лебезить согласно его вкусам, утверждая, что никогда в жизни не видели столь прекрасной сабли. Но, к сожалению, один из гостей, либо затаив обиду на предыдущего главу Ордена Цинхэ Не, либо желая выделиться и привлечь к себе внимание, сказал: — Ваша сабля, несомненно, достойна всяческих похвал, но, боюсь, кое-кто с этим не согласится. Вэнь Жохань тут же перестал радоваться подарку и спросил, о ком тот говорил. Гость ответил: — Конечно же, о главе Ордена Цинхэ Не, испокон веков известном своим использованием сабель в качестве оружия заклинателей. Он совсем задрал нос и на каждом шагу хвастает, что его сабля не имеет равных во всей Поднебесной, и даже несколько-сот-летним мечам ни за что не превзойти ее. И как бы ваш подарок ни был хорош, он никогда не признает его исключительности, а даже если признает, то в глубине души останется при своем мнении. Услышав эти слова, Вэнь Жохань расхохотался: — Ты так думаешь? Что ж, я хочу взглянуть на нее. Он без промедления призвал к себе предыдущего главу Ордена Не из Цинхэ, подержал в руках его оружие, рассмотрел со всех сторон и в итоге произнес лишь одну фразу: — Да, эта сабля действительно неплоха. Затем он простукал саблю и приказал главе Ордена Не забирать ее и отправляться домой. Тогда никто не нашел в случившемся ничего необычного. Предыдущий глава Ордена Не также не разглядел никаких скрытых мотивов, а лишь раздосадовался на повелительный тон, коим его пригласили к Вэнь Жоханю. Однако через пару дней после возвращения в Цинхэ предыдущий глава Ордена Не столкнулся на ночной охоте с монстром. В самый разгар битвы его сабля неожиданно развалилась на части, и в результате зверь серьезно ранил заклинателя своим рогом. Не Минцзюэ охотился вместе с отцом и видел все своими собственными глазами. Предыдущего главу Ордена Не спасли, тем не менее, он никак не мог смириться с произошедшим, а раны его, к тому же, отказывались заживать. Он промучился на смертном одре около полугода, а затем, наконец, скончался, то ли от болезни, то ли от охватившего его гнева. Не Минцзюэ и целый Орден Цинхэ Не ненавидели и презирали Орден Цишань Вэнь именно по этой причине. И вот сейчас, в присутствии Вэнь Жоханя, Мэн Яо взял в руки саблю Не Минцзюэ и вновь напомнил, как извели его отца и как сломали его саблю. Подобная жестокость достигала пределов человеческого понимания! Внезапно Не Минцзюэ изловчился и ударил Мэн Яо. Тот отлетел на несколько шагов назад и закашлялся кровью. Человек на нефритовом троне слегка подался вперед, словно намереваясь встать. Мэн Яо тут же поднялся на ноги и пнул Не Минцзюэ в грудь. Тот, вложивший в предыдущую атаку все оставшиеся силы, грузно упал на пол. Клокочущая кровь в его голове вскипела новым наплывом горячечной ярости, не находящей выхода. Мо Сюаньюй с неким изумлением сказал: «Ляньфан-Цзунь пнул Чифэн-Цзуня...!» Венлинг замерла от изумления. Об этой сцене ходило множество слухов, но в действительности никто не знал столь впечатляющих подробностей – Ляньфан-Цзунь пнул Чифэн-Цзуня! Мэн Яо вдавил грудь Не Минцзюэ ногой в пол: — Как смеешь ты бесчинствовать на глазах у главы Ордена Вэнь! С этими словами он направил свой меч на Не Минцзюэ, намереваясь пронзить его насквозь, но тот шлепком ладони расколол металл вдребезги и повалил Мэн Яо на землю. Он приготовился нанести решающий удар и выбить дух из Мэн Яо, но тут вдруг почувствовал, как какая-то неведомая сила потянула его тело в противоположном направлении. Не Минцзюэ молниеносно притащило прямо к трону Вэнь Жоханя. Вслед за ним по блестящей каменной кладке протянулась неровная полоса крови, продолжающая растекаться далее. Он схватил одного из коленопреклоненных адептов Ордена Цишань Вэнь и швырнул в сторону нефритового трона. Алая кровь с отвратительным чпоком брызгами взорвалась в воздухе, будто лопнувший арбуз, чья перезрелая мякоть расплескалась по всему полу – Вэнь Жохань расколол череп своего адепта на подлете. Тем не менее Не Минцзюэ выиграл этим доли секунд, а бурлящее в нем бешенство неожиданно придало ему сил. Он вскочил на ноги, сложил ручную печать, и Бася мгновенно устремилась к своему хозяину. — Глава Ордена, берегитесь! — вскричал Мэн Яо. В ответ раздался иступленный смех: — А как же! Голос звучал совсем по-юношески, чему Венлинг ни капли не удивилась. Вэнь Жохань был крайне искусным заклинателем, и, само собой разумеется, его физическое тело всегда оставалось на пике своих возможностей. Тем временем Не Минцзюэ ухватил рукоять Бася и тут же сделал поперечный рубящий замах перед собой. Несколько десятков заклинателей из Ордена Цишань Вэнь, спешивших окружить его, бесформенной массой осели на землю, рассеченные по пояснице! Несчетное множество обезображенных трупов беспорядочно разлетелось по сверкающему черному полу. Внезапно Венлинг ощутила, как мерзкий холодок пробежал по ее спине. В мгновение ока позади них появилась зловещая фигура. Не Минцзюэ сделал еще один поперечный рубящий замах, и от количества вложенных в удар духовных сил каменная кладка под его ногами пошла мелкими трещинами. Однако он никого не задел, а в следующую секунду почувствовал сокрушительный толчок в грудь, отбросивший его в одну из золотистых колонн дворца. Не Минцзюэ захлебнулся кровью. Теплая алая жидкость по-прежнему сочилась и с его лба, все также застилая взгляд. Заметив приближение расплывчатой фигуры, он замахнулся для следующей атаки, но в этот раз в грудь ему прилетел кулак, вогнав Не Минцзюэ на несколько сантиметров в пол! Венлинг делила с Не Минцзюе все пять чувств, и, осязая, как его избили до полусмерти, крайне поразилась. Мощь Вэнь Жоханя и впрямь внушала благоговейный ужас! Не Минцзюэ входил в тройку сильнейших заклинателей, Венлинг считала, что он уступает разве, что дяде и отцу. И, тем не менее, несмотря на вышесказанное, перед лицом Вэнь Жоханя он оказался абсолютно беззащитным! Венлинг не рискнула бы утверждать, что даже если бы она сама оказалась на его месте, Вэнь Жохань покалечил бы ее в меньшей степени, чем Не Минцзюэ... Вэнь Жохань наступил на грудь Не Минцзюэ, и темнота начала сгущаться перед глазами Мо Сюаньюя, Венлинг почувствовала как глотку заполнил привкус сырой крови. Мэн Яо заговорил, подходя к ним: — Ваш верноподданный совершенно бесполезен в Вашем присутствии, глава Ордена. — Никчемник, — рассмеялся Вэнь Жохань. Мэн Яо подхватил его смех. Вэнь Жохань спросил. — Это он убил Вэнь Сюя? — Верно, — ответил Мэн Яо. — Это сделал он. Глава Ордена, Вы желаете собственноручно зарезать своего врага прямо сейчас или отвести его в Огненный Дворец? Если позволите, я бы предложил доставить его в Огненный Дворец. «Огненным Дворцом» называлось личное увеселительное заведение Вэнь Жоханя, где он собрал тысячи различных орудий пыток, используемых им для мучения людей. Выходит, Мэн Яо отказывался предать Не Минцзюэ скорой смерти и вместо этого предлагал отправить его в комнату для истязаний, чтобы испробовать на нем все те жуткие предметы, изготовленные им самим, и убить Не Минцзюэ как можно медленнее. Слушая, как эти двое шутят и смеются, обсуждая, как лучше расправиться с ним, Не Минцзюэ вновь ощутил в своей груди клубящееся пламя неистовства, вздымающееся до Небес, от которого кровь в его жилах клокотала раскаленной лавой. — Какой смысл еще больше пачкать пол уже полудохлым? — спросил Вэнь Жохань. — Раз уж разговор зашел об этом, то должен признать, что у главы Ордена Не весьма крепкое тело, и может так случиться, что пара-тройка дней отдыха восстановят его в прежней свирепости и мощи, — возразил Мэн Яо. — Делай что хочешь, — сказал Вэнь Жохань. — Слушаюсь, — ответил Мэн Яо. Одновременно с его словами в воздухе сверкнул тончайший холодный блеск, поначалу рвущийся вперед, а затем мелькнувший горизонтальной нитью. Вэнь Жохань внезапно затих. На лицо Не Минцзюэ брызнуло несколько капель теплой крови. Похоже, он, почуяв неладное, попытался приподняться и разглядеть, что случилось, однако серьезнейшие увечья не позволили ему этого сделать. Голова его со стуком упала на пол, а глаза, наконец-то, закрылись. Наблюдающий за этим Мо Сюаньюй не знал, сколько времени прошло перед тем, как перед ее взором вновь забрезжил слабый свет. Не Минцзюэ с трудом разлепил веки. По пробуждении он обнаружил, что его рука обвита вокруг шеи Мэн Яо. Тот тяжело ступал вперед, с трудом неся или все же таща Не Минцзюэ волоком. — Глава Ордена Не? — подал голос Мэн Яо. — Вэнь Жохань мертв? — спросил Мэн Яо. Нога Мэн Яо будто проехала по чему-то скользкому. — Должно быть... мертв, — дрожащим тоном ответил Мэн Яо. В руке он что-то нес. — Дай мне саблю, — низко проговорил Не Минцзюэ. Венлинг не могла видеть выражения лица Мэн Яо. Она лишь услышала его горький смех: — Глава Ордена Не, пожалуйста, хотя бы сейчас, не помышляйте зарубить меня своей саблей... Не Минцзюэ на секунду замолчал, а затем, напрягши все силы, выхватил оружие из рук Мэн Яо. Тот, безусловно, отличался исключительной ловкостью, но против сокрушительной мощи никакое проворство не выстоит, и, лишенный возможности достойно обороняться, спешно отскочил в сторону: — Глава Ордена Не, вы все еще ранены. Не Минцзюэ зажал в кулаке саблю и холодно сказал: — Ты убил их. Заклинателей, попавших в плен вместе с Не Минцзюэ. — Глава Ордена Не, вы должны понять, что в подобной ситуации ... у меня не было выбора, — возразил Мэн Яо. Не Минцзюэ до дрожи ненавидел столь уклончивые ответы, перекладывающие ответственность на чужие плечи. Он обнажил саблю и в гневе набросился на Мэн Яо: — Не было выбора? Как поступать в том или ином случае, зависит лишь от тебя, и убивать тех людей или же нет, тоже зависело лишь от тебя! — Неужели и вправду от меня? — отпрыгнув от удара, пытался оправдаться Мэн Яо. — Глава Ордена Не, если мы поставим себя на место друг друга... — Не поставим! — резко отрезал Не Минцзюэ. Мэн Яо тоже выглядел чрезвычайно измотанным, и, казалось, держался на пределе своих возможностей. Он попытался избежать очередной атаки, но подошва сапога вновь заскользила по земле, выдавая не легкость его положения. Мэн Яо тяжело отдышался, а потом вдруг взорвался и воскликнул: — Чифэн-Цзунь!!! Ты и впрямь не понимаешь, что если бы я не убил их, трупом оказался бы ты сам?!! Его высказывание фактически равнялось фразе: «Я спас твою жизнь, и теперь ты не можешь убить меня, потому что это будет безнравственным». Однако Цзинь Гуанъяо не просто так звался Цзинь Гуанъяо: тот же самый смысл, но переданный другими словами, обернулся тщательно подавляемым чувством несправедливой обиды и глубоко затаенной печалью. И Не Минцзюэ в самом деле замер на полпути к атаке, а на лбу его проступили вены. Но постояв на месте какое-то время, он покрепче сжал саблю и взревел: — Пусть так! Значит, сначала я зарублю тебя, а потом покончу с собой! Мэн Яо съежился всем телом. Увидев лезвие Бася, несущееся на него в секущем взмахе, он едва не умер от страха и из последних сил дал стрекача. Один из них отчаянно нападал, а второй также отчаянно спасался бегством, и оба они, с ног до головы перемазанные кровавой жижей, шатались и спотыкались на протяжении всей погони. Венлинг, пожалела, что не может увидеть эту столь забавную сцену, так как Мо Сюаньюй ели сдерживал свой нервный смех. Вскоре он расхохотался до слез, когда они едва не отрубили руку будущему Верховному Заклинателю. Он подумал, что не будь раны Не Минцзюэ столь серьезны, а духовные силы – истощены, Мэн Яо уже давно бы умер. Всю кутерьму прервал изумленный окрик: — Минцзюэ-сюн! «Дядя!» Из леса выскочил человек в белоснежных одеждах. Мэн Яо словно узрел божество с Небес и, трясясь и падая, юркнул за его спину: — Цзэу-Цзюнь!!! Цзэу-Цзюнь!!! Не Минцзюэ свирепо рвался напролом. Он и на секунду не замешкался, чтобы поинтересоваться, как Лань Сичэнь здесь оказался, и на ходу проревел: — Сичэнь, в сторону! Бася приближалась столь молниеносно и угрожающе, что Шуоюэ пришлось обнажиться. Лань Сичэнь перехватил Не Минцзюэ на полпути, отчасти, чтобы поддержать его качающееся тело, а отчасти – остановить: — Минцзюэ-сюн, умерь свой пыл! Что произошло? — У него спроси! — прорычал Не Минцзюэ. Лань Сичэнь обернулся и посмотрел на Мэн Яо, объятого ужасом и беззвучно шевелящего губами, будто не осмеливаясь высказаться. — Когда ты исчез из Ланья, я голову сломал, пытаясь сообразить, почему никак не могу отыскать тебя! — продолжил Не Минцзюэ. — А ты, получается, стал прихвостнем псов из клана Вэнь, помогая тирану творить его преступления в Безночном Городе! — Минцзюэ-сюн! — Он редко перебивал других, и Не Минцзюэ слегка растерялся. Лань Сичэнь добавил. — Ты знаешь, кто в последнее время передавал тебе тактические схемы и военные планы Ордена Цишань Вэнь? — Ты, — ответил Не Минцзюэ. — Я лишь доставлял их, — продолжил Лань Сичэнь. — А ты знаешь, кто являлся источником всех разведданных? В подобных обстоятельствах несложно было догадаться, кого он имел в виду. Не Минцзюэ взглянул на Мэн Яо, с опущенной головой стоявшего за спиной Лань Сичэня, и брови его задергались, словно он не мог поверить услышанному. — В сомнениях нет нужды, — заметил Лань Сичэнь. — Я ведь и сегодня пришел сюда, чтобы помочь тебе, только потому, что получил от него сведения о твоем местоположении. А иначе как бы я очутился тут? Слова не шли к Не Минцзюэ. — После случившегося в Ланья и А-Яо мучился сильными угрызениями совести. Кроме того, он опасался рано или поздно столкнуться с тобой, поэтому ему пришлось проникнуть в Орден Цишань Вэнь и сблизиться с Вэнь Жоханем. Затем он начал инкогнито писать мне. Поначалу я также не знал, кто являлся отправителем, и догадался лишь тогда, когда он выдал себя, упомянув кое-какие подробности некоторых событий. — Ты ничего не рассказал Минцзюэ-сюну? — повернувшись к Мэн Яо, тихо произнес Лань Сичэнь. — ... Зажав рану на руке, Мэн Яо жалко улыбнулся: — Цзэу-Цзюнь, ты же сам видишь. Даже если бы я и рассказал, глава Ордена Не все равно бы не поверил мне. Не Минцзюэ хранил молчание. Бася и Шуоюэ намертво скрестились, и ни одно из оружий не поддавалось. Мэн Яо мельком взглянул на вихри меча и сабли и искры, высекаемые ими, и в глазах его отразился священный ужас. Он еще немного потоптался на месте, а затем вдруг сделал шаг вперед и опустился на колени перед Не Минцзюэ . — Мэн Яо? — спросил Лань Сичэнь. — Глава Ордена Не, несмотря на то, что в Знойном Дворце я лишь пытался не потерять доверие Вэнь Жоханя, я намеренно делал Вам больно и говорил непозволительные вещи, — прошептал тот. — Я бередил Ваши старые раны, зная, сколь глубоко смерть предыдущего главы Ордена Не задевает Вас... И хотя мои деяния проистекают из отсутствия иного выбора, я все равно очень виноват перед Вами. — Ты должен падать на колени не передо мной, а перед заклинателями, коих убил собственными руками, — сказал Не Минцзюэ. — Вэнь Жохань обладал весьма жестоким нравом и при малейшей дерзости впадал в буйство, — ответил Мэн Яо. — А притворяясь тем, на кого он может положиться, разве мог я сидеть сложа руки, когда кто-то оскорбляет его? Так что... — Отлично, — перебил его Не Минцзюэ. — Выходит, ты уже давненько этим занимаешься. — Я был в Цишане, — вздохнул Мэн Яо. Лань Сичэнь, не уступая Бася, вздохнул следом: — Минцзюэ-сюн, он находился в Цишане под прикрытием, и порой случалось то... чего избежать не представлялось возможным. Но поступая подобным образом, в душе он также... «Твой дядя очень добр». Венлинг покачала головой: «Слишком непорочный, слишком добрый». Однако, подумав немного, Лань Венлинг заключила, что столь настороженно относится к Цзинь Гуанъяо лишь потому, что заранее питала к нему разного рода подозрения. Но сейчас перед ее дядей стоял Мэн Яо, поневоле оказавшийся в стане врага и вынужденный в одиночку нести все тяготы и невзгоды. Они смотрели на него под разными углами, поэтому как можно сравнивать их восприятия действительности? Пару мгновений спустя Не Минцзюэ вновь угрожающе замахнулся саблей. Лань Сичэнь воскликнул: — Минцзюэ-сюн! — воскликнул Лань Сичэнь. Мэн Яо закрыл глаза. Лань Сичэнь также сжал в руке Шуоюэ: — Прости... Но не успел он закончить фразы, как серебристый блеск лезвия неудержимо ринулся вниз, разрубив валун, лежавший неподалеку. Мэн Яо подпрыгнул от грохота скалы, расколовшейся на части. Скосив глаза, он увидел, что камень рассекли на две равные половины, сверху донизу. Даже в подобных обстоятельствах сабля не обрушилась на его голову. Бася вернулась в ножны. Не Минцзюэ ушел прочь, не оглядываясь. Со смертью Вэнь Жоханя оставшиеся адепты Ордена Цишань Вэнь пытались продолжать сопротивление, однако их судьба была уже предопределена – поражение стало лишь вопросом времени. А бесстрашного смельчака Мэн Яо, все эти годы работавшего под прикрытием в Безночном Городе, слава настигла сразу же после битвы в Янгуане. Венлинг уже и раньше приходилось изумляться, почему Не Минцзюэ, поменявший свое отношение к Мэн Яо, с тех пор, как тот оставил Орден Цинхэ Не, позднее все же побратался с ним. Судя по увиденному, он предположил, что, если исключить Лань Сичэня, который не терял надежды и постоянно пытался их помирить, главную роль в этом сыграла благодарность за спасение жизни Не Минцзюэ и посланные письма. Одним словом, в своих прошлых сражениях Не Минцзюэ в той или иной степени полагался на помощь Мэн Яо и пользовался данными, передаваемыми им через Лань Сичэня. Кроме того, Не Минцзюэ по-прежнему считал Цзинь Гуанъяо человеком исключительных способностей и намеревался вернуть его на путь истинный. Но Цзинь Гуанъяо больше не приходился ему подданным, и лишь став его названным братом, Не Минцзюэ вновь получил право понукать Цзинь Гуанъяо, так же как он поучал и наставлял своего младшего брата, Не Хуайсана. По окончании Аннигиляции Солнца Орден Ланьлин Цзинь устроил грандиозное пиршество, длившееся четыре дня, на которое пригласили бесчисленное множество орденов и заклинателей, призывая всех отметить победу вместе. Люди туда-сюда сновали по Башне Кои. Не Минцзюэ с высоты своего роста наблюдал, как толпа делилась у входа на части и кланялась в знак уважения, называя его «Чифэн-Цзунь». Венлинг подумала: «Церемониальность подобного взлетает до небес. Все они побаиваются Не Минцзюэ, но при этом уважают. Папу тоже много кто боялся, но уважали лишь единицы». Цзинь Гуанъяо стоял у подножия башни. Он уже побратался с Не Минцзюэ и Лань Сичэнем, а также оказался принят в отчий клан, поэтому на лбу его красовалась метка цвета киновари. В бело-золотистых одеждах, отороченных золотом, с «Сиянием средь снегов» на груди и черным головным убором отшельника он выглядел абсолютно другим человеком, приобретя новый и свежий облик. Его сообразительность и смышленость, впрочем, остались неизменными, но свободная манера держаться появилась лишь сейчас. «Сюэ Ян...» — в ужасе прошептал Мо Сюаньюй. «Что?» —  переспросила Венлинг. «Подле Цзинь Гуанъяо стоит Сюэ Ян, они о чем-то разговаривают — пояснил Мо Сюаньюй, голос мужчины был напряженным. — Сюэ Ян был приглашенным учеником, как и я, скользкий тип». «Знаю» — прорычала Венлинг, заставив Мо Сюаньюя пискнуть. В то время черты его лица были совсем ребяческими, а сам Сюэ Ян выглядел довольно юным, однако обладал уже весьма высокой фигурой. Он стоял рядом с Цзинь Гуанъяо, одетый в такое же облачение с «Сиянием средь снегов» на груди, словно весенний ветерок, колышущий ивы, полный юношеской одаренности и очарования. Похоже, они обсуждали нечто крайне забавное. Цзинь Гуанъяо расплылся в улыбке и изобразил что-то в воздухе: юноши обменялись взглядами, и Сюэ Ян расхохотался в голос. Теперь и Венлинг опознала знакомый смех. Он лениво скользнул взором по спешащим заклинателям, и в глазах его читалось обычное презрение, будто он смотрел не на людей, а на ходячие, ни на что не годные отбросы. Заметив Не Минцзюэ, он не выказал ни малейших признаков страха, как остальные, а наоборот, оскалился и сверкнул клыками. Цзинь Гуанъяо заметил, что Не Минцзюэ посуровел и, торопливо подавив улыбку, прошептал что-то Сюэ Яну. Тот махнул рукой на прощание и вразвалочку ушел. Цзинь Гуанъяо приблизился к Не Минцзюэ и почтительно произнес: — Да-гэ. — Кто это был? — спросил Не Минцзюэ. — Сюэ Ян, — несколько замешкавшись, осторожно ответил Цзинь Гуанъяо. — Сюэ Ян из Куйчжоу? — нахмурился Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо кивнул. Сюэ Ян с младых ногтей пользовался дурной славой, и Венлинг ощутила, что брови Не Минцзюэ еще сильнее сошлись на переносице. — Зачем ты якшаешься с подобным человеком? — Орден Ланьлин Цзинь пригласил его стать адептом, — ответил Цзинь Гуанъяо. Он не осмелился пускаться в пространные объяснения и, сославшись на необходимость приема других гостей, по-быстрому улизнул. Не Минцзюэ покачал головой и повернулся в другую сторону. Перед глазами Мо Сюаньюя тотчас же вспыхнул яркий свет, словно с неба повалил серебристый снег, окутывающий сиянием лунного венца всех присутствующих. Шагая плечом к плечу, к Не Минцзюэ подошли Лань Сичэнь и Лань Ванцзи. Два нефрита клана Лань стояли вровень друг с другом, один – с сяо на поясе, другой – с гуцинем за спиной; один – теплый и приветливый, другой – холодный и нелюдимый. Тем не менее оба брата были одинаково изящны и одинаково статны; одинаково неотразимы и одинаково благонравны: одно лицо, но разный дух. Неудивительно, что каждый прохожий смотрел на них во все глаза и ахал от восхищения. В то время Ханьгуан-Цзюнь еще сохранял некую невинность в чертах, но холодное выражение лица, держащее всех на почтительном расстоянии, оставалось прежним. Внезапно в воздухе раздалось: — Глава Ордена Не, глава Ордена Лань. При звуках знакомого голоса сердце Венлинг на миг ускорило свой ход. «Черт! Почему я не могу видеть!» — мысленно взвыла девушка, проклиная все на свете. «Это... Это Старейшина Илин!» — с трепетом прошептал Мо Сюаньюй. Не Минцзюэ вновь обернулся. К ним приблизился Цзян Чэн, держащий руку на мече и одетый в фиолетовое облачение. А рядом с Цзян Чэном стоял не кто иной, как Вэй Усянь. Находясь в теле Не Минцзюэ Венлинг не могла видеть его. Наконец ей предстала возможность увидеть его лицо, а не чёрный туман. Но она не могла. «Мо Сюаньюй! Прошу, опиши мне его. Опиши мне Старейшину Илин!» — недолго думая воскликнула Венлинг. «Мужчина одетый во все черное, стоит плечом к плечу с Главой Цзян; с заткнутой за пояс сверкающей флейтой темнее ночи, с которой свисали бахромчатые кисточки алого цвета, он без меча. От него сквозит нотка высокомерия» — откликнулся на ее просьбу Мо Сюаньюй. Венлинг, ему не поверила. Вэй Усянь же кивнул в сторону стоящих, вся его манера держаться сквозила ноткой высокомерия: последние штрихи к облику трудно постижимого человека, смотрящего на всех с пренебрежением. Венлинг почувствовала как горечь наполняет ее. Человек, которого описал Мо Сюаньюй не был ее отцом. Этот красующийся, высокомерный человек не он. Отец никогда не позволял себе быть выше других. Ему было все равно кто перед ним чиновник или обычный слуга, он ко всем относился одинаково. Лань Ванцзи также заметил Вэй Усяня, находившегося подле Цзян Чэна. Брови его слегка дернулись, но уже через мгновение мужчина отвел свои светлые глаза, продолжив степенно смотреть прямо перед собой. Цзян Чэн и Не Минцзюэ с каменными лицами кивнули друг другу: никто из них не пожелал перекинуться парой лишних слов, и после спешного приветствия Цзян Чэн и Вэй Усянь продолжили свой путь. Тут Вэй Усянь, одетый во все черное и бездумно глядящий по сторонам, наконец-то заметил Лань Ванцзи и остановился. Похоже, он намеревался что-то сказать, но тут вернулся Цзян Чэн и встал подле Вэй Усяня. Они оба склонили головы и с серьезными выражениями лиц заговорили о чем-то. Венлинг услышала, как папа засмеялся в голос, но смех этот ему не принадлежал. Он был другим, не ярким – звонким, но пугающим. Они направились в другую часть площади, по-прежнему идя плечом к плечу. Люди перед ними расступались, давая дорогу. — Цзян Чэн, а Чифэн-Цзунь намного выше тебя, ха-ха, — смогла услышать папины слова Венлинг. — Пошел прочь. Смерти захотел? — ответил Цзян Чэн. — Почему Вэй Ин без меча? — отвернулся от них Не Минцзюэ. На торжественных мероприятиях ношение оружия равнялось облачению в парадные одежды – негласному символу соблюдения правил этикета, и заклинатели из именитых орденов придавали этому особо большое значение. — Скорее всего, забыл, — бесцветным тоном произнес Лань Ванцзи. — Он способен забыть даже о подобном? — поднял бровь Не Минцзюэ. — Для него в этом нет ничего удивительного, — ответил Лань Ванцзи. Венлинг подумала: «Ай-яй-яй, сплетничаешь за его спиной. Вот ты и попался, отец». — Молодой господин Вэй как-то сказал, что не желает беспокоиться о вычурных церемониальных условностях, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Сегодня он не надел даже своего облачения, не говоря уже о мече. Но разве кто-то в силах воздействовать на него? Он еще совсем юноша. Внезапно Венлинг услышала, как отец пробормотал себе под нос: — Какая распущенность. Голос его звучал крайне тихо, словно отец обращался лишь к самому себе. Лань Сичэнь взглянул на него: — Хм? Почему ты еще здесь? Лань Ванцзи пришел в некоторое замешательство и с серьезным видом проговорил: — Брат здесь, и, само собой разумеется, я тоже здесь. — Почему ты все еще не пошел поговорить с ним? — спросил Лань Сичэнь. — Они скоро уйдут. Венлинг озарило: «Так значит дядя, пытался их свести? Почему я узнаю об этом только сейчас!?» С другого конца площади неожиданно раздался шум и разноголосый гомон. Венлинг услышала крик папы, на этот раз кипящего от гнева: — Цзинь Цзысюань! Ты уже забыл, какие речи произносил, и какие поступки совершал? Что за мотивы ты преследуешь сейчас?! — Я спрашивал главу Ордена Цзян, а не тебя! И спрашивал я о деве Цзян! — столь де запальчиво воскликнул Цзинь Цзысюань. — Так как же это касается тебя?! — Замечательно, просто чудесно сказано! — ответил Вэй Усянь. — А как тебя касается моя шицзе? Не у тебя ли раньше глаза росли на затылке? — Глава Ордена Цзян, это пиршество нашего Ордена, а он – человек из вашего! — сказал Цзинь Цзысюань. — Вы намереваетесь вмешаться или так и останетесь в стороне?! — Почему они вновь затеяли ссору? — полюбопытствовал Лань Сичэнь. Лань Ванцзи устремил взгляд в направлении перебранки, но ноги его так и остались прикованными к земле. Немного потоптавшись на месте, он, кажется, наконец, решился, и сделал шаг вперед. — Вэй Усянь, закрой уже свой рот, — прервал долетевший до них голос Цзян Чэна. — Цзинь Цзысюань, я приношу свои искренние извинения. Моя сестра поживает хорошо, спасибо за участие. Мы можем обсудить все позднее. — Позднее? Никаких «позднее» не будет! — холодно рассмеялся Вэй Усянь. — Хорошо ли она поживает или же плохо - тоже не его ума дело! Что он о себе возомнил? Он развернулся и пошел прочь. — Вернись! Куда ты собрался? — выкрикнул Цзян Чэн. — Куда угодно, лишь бы подальше от него! — замахал руками Вэй Усянь. — Я все равно не жаждал приходить сюда. Ты и сам прекрасно со всем справишься. Когда Вэй Усянь бросил Цзян Чэна в одиночестве, лицо того заметно помрачнело. Цзинь Гуанъяо как раз хлопотал вокруг, шурша то здесь, то там. Он улыбался всем и каждому, разрешал малейшие неурядицы и, увидев, что в той стороне случилась беда, тотчас же поспешил на выручку: — Молодой господин Вэй, прошу Вас, останьтесь! Вэй Усянь с угрюмым лицом стремительно летел вперед, заложив руки за спину и не замечая никого вокруг. Лань Ванцзи сделал ему шаг навстречу, но не успел сказать ни слова. Они столкнулись плечами и разминулись. Цзинь Гуанъяо не сумел догнать Вэй Усяня. Он досадливо притопнул ногой и посетовал: — Эх, ушел. Глава Ордена Цзян, что... что же теперь делать? Цзян Чэн прогнал со своего лица мрачное выражение: — Просто не обращайте внимания. Он – не человек приличий, и дома ведет себя точно таким же образом. На него не найти управы. А затем он завязал беседу с Цзинь Цзысюанем. Слушая их разговор, Венлинг глубоко и протяжно вздохнула. К счастью, Не Минцзюэ не слишком интересовался происходящим. Вскоре он отвел взгляд, больше они не появлялись. Резиденция Ордена Цинхэ Не, Нечистая Юдоль. Не Минцзюэ сидел на циновке, а рядом находился Лань Сичэнь, перебирающий струны лежащего перед ним гуциня. Когда мелодия затихла, Цзинь Гуанъяо засмеялся: — Ох, теперь, услышав игру эр-гэ, я буду вынужден разбить свой гуцинь сразу же по возвращении домой. — За пределами Гусу твоя игра может считаться весьма достойной, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Мать научила тебя? — Нет, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Я наблюдал за исполнением других и учился самостоятельно. Мать никогда не стала бы давать мне подобные уроки. Она обучала меня лишь чтению и письму, а также приобрела дорогой меч и целый ворох различных пособий для заклинателей. — Меч и пособия для заклинателей? — несколько удивился Лань Сичэнь. — Эр-гэ, ты наверняка не видел таких раньше? В народе часто предлагают тонкие книжицы с намалеванными человечками и нарочито таинственными каракулями, — сказал Цзинь Гуанъяо. Лань Сичэнь покачал головой и улыбнулся. Цзинь Гуанъяо покачал головой вслед за ним. — Само собой разумеется, все они продаются шарлатанами для одурачивания несведущих женщин, подобных моей матери, или безграмотных юношей. От занятий по этим пособиям нет никакого вреда, но и пользы также нет. Но откуда моя матушка могла разбираться в таких тонкостях? Она охапками скупала для меня эти книжицы, вопреки их высокой стоимости, и говорила, что, если в будущем я вернусь к отцу, то должен буду предстать перед его взором как можно более образованным, чтобы не отстать от остальных. Она тратила на них все свои деньги. Лань Сичэнь перебрал струны гуциня: — Ты очень способный, если сумел достичь столь высокого мастерства, лишь наблюдая за другими. Если хороший наставник даст тебе пару советов, ты сможешь весьма скоро улучшить свои навыки. — Хороший наставник у меня перед глазами, но я бы никогда не осмелился потревожить его, — ухмыльнулся Цзинь Гуанъяо. — Отчего же не осмелишься? Прошу, садись, молодой господин, — ответил Лань Сичэнь. Цзинь Гуанъяо оправил полы одежды и чинно уселся напротив него, притворившись учеником, прилежно внимающим каждому слову учителя: — Наставник Лань, чему вы научите меня? — Может быть, «Песни очищения»? — предложил Лань Сичэнь. Глаза Цзинь Гуанъяо загорелись, но не успел он открыть рта, как Не Минцзюэ поднял голову: — Эр-гэ, «Песнь Очищения» – одна из особых мелодий Ордена Гусу Лань. Подобному знанию не стоит просачиваться вовне. Венлинг согласно закивала. Но Лань Сичэнь, похоже, не заметил его предупреждения. Он улыбнулся: — Песнь Очищения» в отличие от «Песни Истребления» используется для умиротворения и очищения рассудка. Неужели я настолько скуп, чтобы утаивать столь целительную практику? Кроме того, я хочу научить ей сан-гэ – разве подобное можно считать «просачиванием вовне»? Увидев, что Лань Сичэнь прекрасно понимал, что к чему, Не Минцзюэ больше ничего не добавил. Как-то раз Не Минцзюэ вернулся в Нечистую Юдоль и обнаружил в главной зале Не Хуайсана, стоящего подле дюжины складных вееров, расписанных золотой краской. Все веера лежали в раскрытом состоянии, и Не Хуайсан любовно поглаживал их, мурлыча себе под нос и сравнивая затейливые надписи на каждом. На лбу Не Минцзюэ тотчас же проступили вены: — Не Хуайсан! Не Хуайсан рухнул на колени. Он и впрямь в ужасе опустился на колени, и лишь поднявшись на ноги, робко пролепетал: — Д... Д...Да-гэ. — Где твоя сабля? — спросил Не Минцзюэ. — В... В моей комнате. Нет, на площадке для тренировок. Нет, я... надо подумать... — нерешительно промямлил Не Хуайсан. Венлинг почувствовала, Не Минцзюэ едва ли не возжелал разрубить его на части прямо здесь и прямо сейчас: — Ты повсюду таскаешь с собой дюжину вееров, но и при этом даже не знаешь, где твоя сабля?! — Я сейчас же побегу и найду ее! — торопливо выпалил Не Хуайсан. — Нет нужды! Что толку, если ты ее найдешь – все равно ничему не научишься, — ответил Не Минцзюэ. — Иди и сожги все это! Не Хуайсан побледнел от страха. Он поспешил сгрести веера в руки и взмолился: — Да-гэ, не надо, пожалуйста! Это мои подарки! Не Минцзюэ стукнул ладонью по столу, проделав в нем длинную трещину: — Кто прислал их тебе? Скажи этому человеку немедленно показаться мне на глаза! Раздался чей-то голос: — Я. Цзинь Гуанъяо зашел с улицы. Не Хуайсан мгновенно просиял, словно узрел своего спасителя: — Сан-гэ, а вот и ты! В действительности же Цзинь Гуанъяо было не под силу успокоить Не Минцзюэ. Однако, как только он появился, гнев того незамедлительно перекинулся на него одного, не оставив возможности побранить кого-либо еще, поэтому утверждение, что Цзинь Гуанъяо и впрямь спас Не Хуайсана, вполне имело смысл. Не Хуайсан восторженно ликовал и без устали приветствовал Цзинь Гуанъяо, попутно собирая веера. Не Минцзюэ же, наблюдая за действиями своего младшего брата, пришел в такую ярость, что едва ли не расхохотался. Он повернулся к Цзинь Гуанъяо: — Не дари ему всякую бесполезную ерунду! Не Хуайсан в спешке уронил пару вееров на пол, но Цзинь Гуанъяо подобрал их и вложил ему в руки: — Увлечения Хуайсана довольно изысканны. Он с упоением занимается каллиграфией и живописью, а вовсе не слоняется без дела. Почему ты называешь его страсть «бесполезной ерундой»? Не Хуайсан закивал головой, подобно болванчику: — Да-да, сан-гэ прав! — Но для Главы Ордена эти занятия совершенно бесполезны, — возразил Не Минцзюэ. — Я не хочу быть главой Ордена, — сказал Не Хуайсан. — Да-гэ, ты – наш глава, а я не собираюсь им становиться! Однако заметив сверкнувший взгляд своего старшего брата, он тут же затих. — Зачем ты пришел? — обратился Не Минцзюэ к Цзинь Гуанъяо. — Эр-гэ упомянул, что оставил тебе гуцинь, — произнес Цзинь Гуанъяо. Лань Сичэнь преподнес Не Минцзюэ гуцинь, когда играл для него «Песнь Очищения» в Нечистой Юдоли, помогая взять себя в руки и стать более сдержанным. — Да-гэ, сейчас Орден Гусу Лань находится на решающей стадии восстановления Облачных Глубин. Ты не разрешаешь эр-гэ навещать тебя, поэтому он научил меня «Песни Очищения». И я надеюсь, что даже несмотря на то, что я не столь искусен, как он, все же смогу несколько умиротворить тебя, — продолжил Цзинь Гуанъяо. — Занимайся лучше своими делами, — отрезал Не Минцзюэ. Но Не Хуайсан, напротив, выглядел довольно заинтересованным: — Сан-гэ, что это за песнь? А можно мне послушать? И кстати, то ограниченное издание, что ты подарил мне в прошлый раз... — Возвращайся в свою комнату! — выкрикнул Не Минцзюэ. Не Хуайсана тут же как ветром сдуло, впрочем, умчался он не в свои покои, а в гостиную, где Цзинь Гуанъяо оставил для него подарки. Не Минцзюэ же немного отвлекли, и ярость его постепенно сошла на нет. Он посмотрел на Цзинь Гуанъяо, чье лицо выглядело весьма изнуренным, а одежды с «Сиянием средь снегов на груди» – пыльными: вероятно, он проделал весь путь от самой Башни Кои. Не Минцзюэ помолчал, а затем вдруг сказал: — Садись. Цзинь Гуанъяо слегка кивнул и послушно присел: — Да-гэ, если ты беспокоишься о Хуайсане, то ласковые увещевания принесут не меньше толку. Почему ты ведешь себя подобным образом? Не Минцзюэ ответил: — Он останется таким же, даже если к шее его приставить лезвие сабли, — ответил Не Минцзюэ. — Похоже, он так и будет вечным болваном и размазней. — Хуайсан вовсе не болван и не размазня, — возразил Цзинь Гуанъяо. — Просто его душа жаждет совсем иного. — А ты, конечно же, ясно распознал, чего жаждет его душа? — спросил Не Минцзюэ. — Все верно, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Разве не в этом я особенно силен? Единственный, кого я не могу распознать – это ты, да-гэ. Цзинь Гуанъяо разбирался в людских чаяниях, поэтому к каждому находил свой подход; он всегда угождал их желаниям и добивался максимальных успехов при минимальной затрате сил. Его даром и впрямь можно было назвать способность делать выводы, исходя из увлечений человека, а Не Минцзюэ и впрямь был единственным, кого Цзинь Гуанъяо так и не смог «прощупать» и извлечь полезную для себя информацию. Мо Сюаньюй уже наблюдал его попытки, когда Мэн Яо работал под руководством Не Минцзюэ: вино, женщины, богатство – все одинаково неинтересно; живопись, каллиграфия, предметы старины – куча грязи и чернил; отборные листья зеленого чая или помои с придорожных лавок – никакой разницы. Мэн Яо испробовал все, что пришло ему на ум, но так и не смог обнаружить никаких пристрастий Не Минцзюэ, кроме ежедневных тренировок с саблей и истребления псов из клана Вэнь: он действительно напоминал неприступную крепость, которую ничем нельзя пробить. Однако услышав в голосе Цзинь Гуанъяо насмешку над самим собой, Не Минцзюэ неожиданно перестал чувствовать к нему прежнюю неприязнь: — Не поощряй подобное поведение Не Хуайсана. — Да-гэ, а где гуцинь эр-гэ? — мягко спросил Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ указал ему направление. С тех пор Цзинь Гуанъяо каждые несколько дней спешил в Цинхэ из Ланьлиня и исполнял «Песнь Очищения», помогая Не Минцзюэ побороть его ярость. Он старался изо всех сил и никогда и ни на что не роптал. Меж тем, «Песнь Очищения» и в самом деле оказывала положительное воздействие на Не Минцзюэ: Венлинг явно ощущала, как свирепость и жестокость в его сердце подавлялись мелодией гуциня. Кроме того, во время ее исполнения, мужчины мирно беседовали, и их общение даже несколько напоминало те дни, когда они еще не начали скандалить у всех на глазах. Венлинг подумала, что, возможно, неотложное восстановление Облачных Глубин, во время которого их никак нельзя было покинуть, являлось обычным предлогом. Вероятно, дядя просто-напросто давал Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо возможность снизить накал кипящих между ними страстей. Однако мысли ее прервала новая волна необузданного бешенства Не Минцзюэ. Глава Ордена Не широкими шагами обогнул двух адептов, которые не осмелились остановить его, и направился прямиком в Цветущий Сад. Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо сидели в рабочем кабинете и что-то с серьезным видом обсуждали. На столе перед ними лежали чертежи, помеченные тушью разных цветов. При виде вломившегося в комнату Не Минцзюэ Лань Сичэнь слегка растерялся: — Да-гэ? — Ты, сиди здесь, — выпалил Не Минцзюэ. А затем повернулся к Цзинь Гуанъяо и холодно приказал. — А ты, пойдем на улицу. Цзинь Гуанъяо мельком взглянул на него, а затем вновь повернулся к Лань Сичэню с улыбкой: — Эр-гэ, не мог бы просмотреть вот этот момент для меня? Мне нужно переговорить с да-гэ по личному вопросу. А когда я вернусь, то буду очень признателен, если ты разъяснишь мне кое-какие непонятные места. Лицо Лань Сичэня омрачилось тревогой, но Цзинь Гуанъо глазами остановил его, и вышел из Цветущего Сада вслед за Не Минцзюэ. Когда мужчины подошли к краю Башни Кои, Не Минцзюэ занес ладонь для удара. Адепты, стоявшие по сторонам, крайне смутились. Цзинь Гуанъяо проворно избежал атаки, и дал им знак оставаться на своих местах. Затем он обратился к Не Минцзюэ: — Да-гэ, почему ты вновь гневаешься? Давай спокойно поговорим. — Где Сюэ Ян? — спросил Не Минцзюэ. — Заключен в темницу, на всю оставшуюся жизнь... — ответил Цзинь Гуанъяо. — А что ты мне обещал? — вскипел Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо хранил молчание. Не Минцзюэ продолжил. — Я требовал, чтобы он ответил за свои преступления кровью, но ты решил пожизненно посадить его под стражу? Цзинь Гуанъяо осторожно и вдумчиво произнес: — Сейчас он уже отбывает наказание и больше не может творить свои злодеяния, поэтому возможно, искупать вину кровью... — Хороших же дел наворотил хороший заклинатель, приглашенный, между прочим, по твоей рекомендации! — перебил его Не Минцзюэ. — Ситуация уже обернулась подобным образом, а ты до сих пор осмеливаешься покрывать его! — Я вовсе не покрывал его, и случай с Орденом Юэян Чан поразил меня не меньше, чем остальных, — возразил Цзинь Гуанъяо. — Но откуда же я мог знать, что Сюэ Ян способен на убийство более пятидесяти человек? К тому же, мой отец непременно хочет оставить его в живых... — Поразил? — воскликнул Не Минцзюэ. — Но кто пригласил его в Орден? Кто оказывал ему протекцию? Кто превозносил его таланты до небес? Хватит прикрываться отцом. Ты так и продолжишь утверждать, будто ни о чем не подозревал?! — Да-гэ, я и в самом деле исполнил лишь то, что приказал мой отец, — вздохнул Цзинь Гуанъяо. — Разве мог я отказать ему? Ты просишь меня разобраться с Сюэ Яном, но, что, по-твоему, я должен сказать родителю? — Не нужно городить никакой бессмыслицы. Просто принеси мне голову Сюэ Яна, — отрезал Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо открыл рот, намереваясь ответить, но Не Минцзюе уже совсем потерял терпение. — Мэн Яо, прекращай заговаривать мне зубы. Все твои штучки уже давно не работают на мне! В ту же секунду по лицу Цзинь Гуанъяо пробежала некая тень смущения и невозможности выносить подобное, словно кто-то, страдающий уродливой и постыдной болезнью, вдруг оказался перед глазами тысяч людей. И этому человеку было негде укрыться. — Мои штучки? Какие штучки? — произнес Цзинь Гуанъяо. — Да-гэ, ты всегда бранил меня за то, что я просчитываю свои действия наперед, и полагаешь, что я недостаточно благороден. Ты говорил, что ты честный и прямой человек, который ничего не боится; твердому духом мужу, гордо ступающему по дороге добродетели, нет нужды плести интриги и строить коварные планы. Что ж, хорошо. Ты искусный заклинатель, родившийся в уважаемом клане. Но что же я? В чем я похож на тебя? Во-первых, под ногами у меня никогда не будет фундаментальных основ ведения боя и прочих заклинательских практик. Разве кто-то обучал меня в детстве так же, как и тебя? Во-вторых, за плечами у меня никогда не будет могучего рода и достойного происхождения. Думаешь, что здесь, в Ордене Ланьлин Цзинь, я нахожусь в надежном положении? Думаешь, что после смерти Цзинь Цзысюаня я мог бы резко взлететь вверх? Да Цзинь Гуаншань скорее притащит еще одного ублюдка, чем позволит мне стать его наследником! Считаешь, что я не должен ничего бояться? Ну так я всего боюсь, даже проходящих мимо людей! Вот уж действительно говорят, сытый голодного не разумеет. — Говоря по существу, вся твоя речь сводится к одному: ты отказываешься убивать Сюэ Яна, потому не хочешь, чтобы твое положение в Ордене Ланьлин Цзинь пошатнулось, — холодно ответил Не Минцзюэ. — Разумеется, не хочу! — вскричал Цзинь Гуанъяо. Он поднял голову на Не Минцзюэ, и в глазах его заплясали странные огонька. — Но, брат, я уже давно хотел узнать: твои руки, без сомнения, отняли в разы больше жизней, чем мои; я был вынужден убить нескольких заклинателей в отсутствии иного выхода, но почему ты, тем не менее, постоянно напоминаешь мне об этом, вплоть до сего момента? Не Минцзюэ впал в столь сильное бешенство, что расхохотался в голос: — Отлично! Я с радостью тебе отвечу. Несметное множество душ пало от моей сабли, но никого из них я не убил по собственной прихоти, и уж, тем более, в попытках вскарабкаться наверх! — Брат, я понял твою мысль, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Ты утверждаешь, что все те, кого ты убил, заслуживали смерти, не так ли? — Он рассмеялся и, неизвестно откуда набравшись мужества, подошел ближе к Не Минцзюэ. Тон его голоса повысился, звуча едва ли не угрожающе. — Тогда, осмелюсь спросить, как ты решаешь, кто заслуживает смерти? Твои нормы определения вины столь безупречны? А что, если я убью одного во имя сотен, добро перевесит зло на твоих весах? Или я по-прежнему буду заслуживать смерти? Великие свершения требуют жертв. — Тогда почему ты не принесешь в жертву самого себя? Считаешь себя выше их? Считаешь, что чем-то отличаешься от них? — спросил Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо долгое время пристально смотрел на него, а затем словно наконец, определился, или же отрекся от чего-либо, спокойно сказал: — Считаю, — Цзинь Гуанъяо еще выше задрал голову. На лице его читалась смесь высокомерия, спокойствия и капля скрытого умопомешательства. — Я и они, безусловно – мы отличаемся! Не Минцзюэ вспыхнул неугасимой яростью и от его слов, и от его вида. Он поднял ногу, но Цзинь Гуанъяо не предпринял никаких попыток ни уклоняться, ни прикрываться, и ступня опустилась прямо ему на грудь. Цзинь Гуанъяо вновь кубарем покатился с лестницы Башни Кои. Не Минцзюэ посмотрел вниз и выкрикнул: — Неудивительно слышать подобное от сына шлюхи! Цзинь Гуанъяо пересчитал своим телом более пятидесяти ступеней, и, наконец, приземлился. Однако он не стал долго лежать на земле, а почти сразу же поднялся, жестом отослал адептов и слуг, окруживших его, отряхнул одежды с «Сиянием средь снегов» на груди и медленно поднял глаза на Не Минцзюэ. Взгляд его излучал спокойствие, едва ли не безразличие. Не Минцзюэ обнажил саблю, но тут из дворца вышел Лань Сичэнь, взволнованный их долгим отсутствием и спешащий узнать, что случилось. Увидев развернувшуюся перед ним картину, он тотчас же вынул из ножен Шуоюэ: — Что произошло между вами на этот раз? — Ничего, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Брат, премного благодарен тебе за урок. — С дороги! — воскликнул Не Минцзюэ. — Да-гэ, для начала вложи свою саблю в ножны – твой рассудок в смятении! — сказал Лань Сичэнь. — Вовсе нет. Я отдаю себе отчет в своих действиях, — ответил Не Минцзюэ. — Его уже ничем не спасти. А если все так и будет продолжаться, он непременно принесет несчастья в этот мир. Чем скорее его убить, тем скорее мы сможем спокойно жить дальше! — Да-гэ, что ты такое говоришь? — замер Лань Сичэнь. — В последнее время он только и делал, что метался между Ланьлинем и Цинхэ, а взамен получает от тебя лишь «его уже ничем не спасти»? В общении с людьми, подобными Не Минцзюэ, самым лучшим способом воздействия на них было напомнить о благодеяниях и подлостях их оппонентов: Не Минцзюэ и в самом деле остановился и взглянул вниз на Цзинь Гуанъяо. По лицу того ручьями стекала алая кровь, но кроме свежей ссадины от падения с лестницы, на лбу его также оказался старый шрам с прошлого раза, замотанный бинтами и изначально скрытый головным убором отшельника из легкой газовой ткани. Сейчас обе раны раскрылись, и Цзинь Гуанъяо, сорвав с головы перевязку, промокнул ей кровь, чтобы не запачкать свои одежды. Затем он бросил тряпки на землю и безмолвно застыл на месте, размышляя о неизвестном. Лань Сичэнь обратился к нему: — Возвращайся обратно, а я пока побеседую с да-гэ. Цзинь Гуанъяо поклонился в их сторону и ушел. Увидев, что Не Минцзюе ослабил хватку на рукояти сабли, Лань Сичэнь также вложил меч в ножны, похлопал его по плечу и увел в противоположном направлении. — Брат, боюсь, ты не знаешь, что сейчас сан-гэ находится в ужасном положении, — на ходу заговорил Лань Сичэнь. — Судя по его словам, он всегда находится в положениях одно хуже другого, — прежним холодным тоном ответил Не Минцзюэ. Однако, несмотря на эту фразу, сабля его уже вернулась в ножны. Лань Сичэнь продолжил: — Думаешь, что нет? Но несколькими минутами ранее он дерзил и перечил тебе, не так ли? Можешь ли ты вспомнить, чтобы он раньше вел себя подобным образом? И действительно, нынешнее поведение Цзинь Гуанъяо резко отличалось от обычного. Он никогда не принадлежал к числу несдержанных людей, срывающих злость на других. Кроме того, Цзинь Гуанъяо понимал, что справится с Не Минцзюэ можно было лишь, пойдя ему на уступки: он ни за что не стал бы взрываться и препираться на пустом месте. — Мачеха с самого начала невзлюбила сан-гэ, а после кончины Цзысюань-сюна и вовсе принялась постоянно бить и бранить его. В последнее же время и отец перестал прислушиваться к нему и отклонил все его предложения, — добавил Лань Сичэнь. «На столе Цзинь Гуанъяо, была целая грудка чертежей. Могут ли это быть его задумки?» — предположил Мо Сюаньюй. Венлинг согласилась: «Смотровые башни». — Давай пока не будем давить на него. Я верю: он знает, что делает. Нужно лишь дать ему немного времени, — подытожил Лань Сичэнь. — Надеюсь, что так, — ответил Не Минцзюэ. Венлинг полагала, что, получив удар ногой от Не Минцзюэ, Цзинь Гуанъяо ненадолго затаится. Однако через несколько дней он, как обычно, пришел в Нечистую Юдоль. Не Минцзюэ находился на тренировочной площадке, строго надзирая за Не Хуайсаном и самолично обучая его бою на саблях. Он сделал вид, будто не замечает Цзинь Гуанъяо, и тот остался смиренно стоять на краю площадки и почтительно ожидать. Не Хуайсан же не проявлял никакого интереса к занятиям, к тому же, солнце светило непомерно ярко, и в итоге он начал манкировать и жаловаться на усталость уже после нескольких движений. Кроме того, Не Хуайсан весь горел от нетерпения, намереваясь скорее подойти к Цзинь Гуанъяо и узнать, какие подарки тот принес ему на этот раз. Обычно Не Минцзюэ лишь хмурился на подобное расхлябанное поведение, но сегодня вспылил: — Не Хуайсан, хочешь, чтобы следующий удар прилетел тебе в голову?! А ну вернись сейчас же! Если бы Не Хуайсан оказался на месте Лань Венлинг и ощутил всю мощь ярости Не Минцзюэ, он не рискнул бы столь легкомысленно и беспечно ухмыляться: — Но, да-гэ, время тренировки уже вышло! Теперь настало время отдыхать! — Ты отдыхал тридцать минут назад. Продолжай тренироваться, пока не овладеешь этим движением, — сказал Не Минцзюэ. — Мне все равно не под силу овладеть им! Хватит занятий на сегодня! — продолжил весело хихикать Не Хуайсан. Он часто говорил подобное, но на этот раз Не Минцзюэ отреагировал совершенно не иначе, нежели чем обычно. — Даже самый бестолковый баран уже давно бы овладел этим приемом, а тебе все никак не под силу?! — выкрикнул Не Минцзюэ. Не Хуайсан никак не ожидал, что Не Минцзюэ вдруг разъярится, и, побледнев от страха, сжался в комок подле Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ же, увидев этих двоих вместе, разошелся еще сильнее. — Ты уже целый год не можешь освоить несколько жалких приемов, потому что пребываешь на площадке каких-то тридцать минут, а потом начинаешь ныть, что устал! Я не требую от тебя выдающих достижений, но ты ведь не способен защитить даже самого себя! И как только в Ордене Цинхэ Не могла появиться на свет такая бесполезная шваль! Вас обоих следует связать и сечь каждый день! Тащите все из его комнаты! Последняя фраза предназначалась адептам, стоящим по краям площадки. Увидев, что те поспешили исполнять приказ, Не Хуайсан беспокойно заерзал на месте. Вскоре адепты вернулись, действительно неся с собой веера, произведения каллиграфии и живописи и фарфоровую утварь из его комнаты. Не Минцзюэ постоянно угрожал спалить дотла все его вещи, но никогда еще не претворял своих намерений в жизнь. Тем не менее на этот раз он был серьезен, и Не Хуайсан в панике бросился к нему: — Да-гэ! Ты не можешь их сжечь! — Да-гэ, не поступай, повинуясь сиюминутному порыву. — Поняв, что дело принимало совсем дурной оборот, Цзинь Гуанъяо подал голос. Однако Не Минцзюэ уже взмахнул саблей, и все изящные предметы тонкой работы, сваленные в беспорядочную кучу в центре тренировочной площадки, охватили яркие языки пламени. Не Хуайсан издал истошный вопль и рванул в огонь, пытаясь спасти хоть что-нибудь, но Цзинь Гуанъяо поспешно оттащил его. — Хуайсан, осторожно! Не Минцзюэ занес руку для удара, и пара фарфоровых изделий, вытащенных Не Хуайсаном из пекла, рассыпались у него в ладонях. Свитки и картины также постепенно обращались в пепел, а Не Хуайсану оставалось лишь стоять и бессильно наблюдать, как дорогие его сердцу вещи, любовно собираемые годами, тают в огне. Тем временем, Цзинь Гуанъяо взял его ладони в свои и тщательно осмотрел: — Ты обжегся? — Затем он обратился к адептам. — Прошу вас, приготовьте снадобье. Адепты ответили утвердительно и удалились, а Не Хуайсан по-прежнему ошалело стоял на месте и дрожал всем телом, глядя на Не Минцзюэ. В глазах его алели налитые кровью прожилки, и Цзинь Гуанъяо, заметив недоброе выражение его лица, приобнял Не Хуайсана за плечи. — Хуайсан, ты как? — прошептал Цзинь Гуанъяо. — Лучше не смотри туда. Отправляйся к себе в комнату и немного отдохни. Не Хуайсан, не издавая ни звука, смотрел перед собой совершенно красными глазами. — Ничего страшного, что те вещи пропали, — добавил Цзинь Гуанъяо. — В следующий раз твой сан-гэ достанет тебе новые... — Я сожгу их в ту же секунду, как он притащит их в Орден, — перебил его Не Минцзюэ голосом леденея льда. На лице Не Хуайсана неожиданно промелькнули ненависть и гнев. — Ну так жги!!! — вскричал Не Хуайсан, швырнув саблю на землю. — Хуайсан! — торопливо сказал Цзинь Гуанъяо. — Твой брат все еще разъярен. Не... — Сабля, сабля, сабля! Да кому она нахрен сдалась вместе с твоими тренировками?! — зарычал на Не Минцзюэ Не Хуайсан. — Что с того, что я хочу быть бесполезной швалью?! А кому надо, тот пусть и становится главой Ордена! Если я говорю, что мне это не под силу, значит, мне это не под силу; если я говорю, что мне это не нравится, значит, мне это не нравится! Какой смысл меня заставлять?!