My little moon

Не Хуайсан пнул свою саблю в сторону и бросился прочь с тренировочной площадки. — Хуайсан! Хуайсан! — крикнул ему вдогонку Цзинь Гуанъяо. Однако едва Цзинь Гуанъяо устремился вслед за ним, раздался холодный голос Не Минцзюэ: — Стой! — Цзинь Гуанъяо замер на полпути и обернулся. Не Минцзюэ окинул его взглядом и, подавив гнев, произнес. — У тебя все еще хватает смелости являться сюда? — Я пришел, чтобы признать свою ошибку, — тихо ответил Цзинь Гуанъяо. Венлинг подумала: «Надо же, а он даже бесстыднее меня». — Разве ты когда-нибудь признавал свои ошибки? — спросил Не Минцзюэ. Цзинь Гуанъяо приоткрыл рот, намереваясь ответить, но тут вернулись адепты, отправленные за снадобьем для Не Хуайсана: — Глава Ордена, Ляньфан-Цзунь, второй молодой господин заперся у себя в комнате и никого не впускает. — Посмотрим, сколько же он там просидит! — воскликнул Не Минцзюэ. — Бунтовать, значит, удумал! Цзинь Гуанъяо с благожелательным выражением лица обратился к одному из адептов: — Благодарю вас. Пожалуйста, дайте мне снадобье, я отнесу ему позже. Он забрал склянку с настойкой из рук заклинателя. Когда посторонние удалились, Не Минцзюэ спросил: — Зачем ты пришел? — Да-гэ, неужели ты забыл? Сегодня я должен был играть для тебя на гуцине, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Я не собираюсь обсуждать с тобой вопросы, касаемые Сюэ Яна. Можешь не тратить силы, заискивая передо мной. Все равно бесполезно, — без обиняков заявил Не Минцзюэ. — Во-первых, я не заискиваю перед тобой, — возразил Цзинь Гуанъяо. — А во-вторых, если это и впрямь бесполезно, то, брат, почему же ты столь беспокоишься, пытаюсь ли я снискать твоей милости или нет? — Не Минцзюэ ничего не ответил. Цзинь Гуанъяо продолжил. — Да-гэ, в последнее время ты все сильнее и сильнее давишь на Хуайсана. Причиной тому сущность сабли?.. Хуайсан все еще не знает о саблях вашего Ордена? — Зачем мне столь рано посвящать его во все? — сказал Не Минцзюэ. — Хуайсан привык быть избалованным ребенком, но он не может всю свою жизнь оставаться праздношатающимся вторым молодым господином Не из Цинхэ, — вздохнул Цзинь Гуанъяо. — В один прекрасный день он поймет, что ты стараешься для его же блага. Да-гэ, так же как и я понял это сейчас. Венлинг подумала: «Лихо, лихо! Я бы не смогла сказать подобное, будь у меня хоть пара жизней в запасе, но Цзинь Гуанъяо звучит столь естественно, что заслушаться можно». — Если ты и в самом деле понял, то возвращайся ко мне с головой Сюэ Яна в руках, — сказал Не Минцзюэ. И Цзинь Гуанъяо без запинки отчеканил: — Хорошо. — Не Минцзюэ бросил на него взгляд. Цзинь Гуанъяо пристально посмотрел в ответ и повторил: — Хорошо. Брат, я прошу дать мне последний шанс. Через два месяца я преподнесу тебе голову Сюэ Яна. — А если ты не исполнишь обещанное? — спросил Не Минцзюэ. — А если нет, то я вверяю свою судьбу да-гэ! — произнес твердо, как никогда Цзинь Гуанъяо. Лань Венлинг даже несколько зауважала Цзинь Гуанъяо. Он до дрожи боялся Не Минцзюэ, но, в конце концов, всегда находил миллионы крючкотворных и ушлых словечек, вынуждающих того дать ему еще один шанс. Тем же вечером, Цзинь Гуанъяо, как ни в чем не бывало, вновь играл «Песнь Очищения» в Нечистой Юдоли. Цзинь Гуанъяо торжественно поклялся сдержать свое слово, однако Не Минцзюэ не пришлось ждать два месяца.  Как-то раз Орден Цинхэ Не созвал Совет по военному делу. Не Минцзюэ обходил свои владения и, минуя одну из построек, внезапно услышал приглушенный шепот, принадлежащий, скорее всего, Цзинь Гуанъяо. Через секунду раздался второй, не менее знакомый, голос. — Если да-гэ согласился связать вас клятвой, то, стало быть, он действительно верит в тебя, — говорил Лань Сичэнь. — Но, эр-гэ, ты ведь слышал текст этой клятвы? — уныло заметил Цзинь Гуанъяо. — В каждой фразе таилось нечто большее. «И тысячи людей презрительно ткнут пальцем; да разорвет его тело пятерка коней» – звучит как явное предупреждение для меня. Я… Я впервые слышал подобный обет. — Он сказал: «в случае вероломства», — ласково ответил Лань Сичэнь. — А ты разве задумал клятвоотступничество? Это ведь не так, тогда к чему же столь тревожиться об этом? — Верно, не так, — подтвердил Цзинь Гуанъяо. — Но да-гэ уже давно укоренился в своем мнении обо мне, поэтому я и не знаю, как изменить его. — Тем не менее, он всегда ценил твои способности и надеялся, что ты сможешь выбрать правильный путь, — ответил Лань Сичэнь. — Дело вовсе не в том, будто я не понимаю, что правильно, а что нет, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Просто порой я оказываюсь бессилен перед обстоятельствами. Как, например, сейчас, куда ни кинь, всюду клин, но я должен каким-то образом поступить так, как устроит всех. И я бы не обратил ни малейшего внимания на посторонних, но… неужели я и впрямь как-то обидел нашего старшего брата? Эр-гэ, ты сам все слышал. Слышал, как он назвал меня. Лань Сичэнь вздохнул: — В тот момент ярость застлала ему глаза и лишила возможности думать, прежде чем говорить. Сейчас нрав да-гэ уже не идет ни в какое сравнение с прошлым, поэтому пуще всего опасайся вновь вызвать его гнев. В последнее время сущность сабли все сильнее воздействует на него. Не Хуайсан снова препирался с ним, и они до сих пор так и не помирились. Цзинь Гуанъяо едва ли не душили слезы: — Но если он смог сказать подобное в порыве гнева, то, в таком случае, что же он думает обо мне в своем обычном состоянии? Неужели из-за своего происхождения, которое я не волен выбирать, из-за матери, которая не была вольна выбирать свою участь, мне теперь всю жизнь придется терпеть унижения и издевательства? А если так, то чем тогда мой брат отличается от остальных, презрительно смотрящих на меня сверху вниз? Что бы я ни делал, в конечном итоге меня клеймят одной лишь фразой – «сын шлюхи». Цзинь Гуанъяо сетовал на свою горькую судьбу Лань Сичэню, однако, еще вчера вечером он вел задушевный разговор с Не Минцзюэ и, будучи открытым и сердечным, перебирал струны гуциня. Услышав, как Цзинь Гуанъяо преспокойненько кляузничает за его спиной и пытается посеять раздор, Не Минцзюэ вмиг рассвирепел и пнул дверь ногой. Пламя ярости, опалившее его рассудок, распространилось по всему телу. В воздухе взорвался громоподобный рев: — Да как ты смеешь! Увидев его, Цзинь Гуанъяо в ужасе затрепетал и тут же бросился за спину Лань Сичэня. Тот, оказавшийся между двумя мужчинами, не успел вымолвить ни слова: Не Минцзюэ мгновенно обнажил саблю и бросился в атаку. Лань Сичэнь парировал удар своим мечом, одновременно выкрикнув: — Беги! Цзинь Гуанъяо стрелой вылетел на улицу. Не Минцзюэ спешно отпихнул Лань Сичэня в сторону: — Не стой у меня на пути! Не Минцзюэ выскочил наружу и пустился за ним в погоню. Пробегая по длинной крытой галерее, он внезапно наткнулся на Цзинь Гуанъяо, непринужденно шагающего ему навстречу. Не Минцзюэ молниеносно рубанул саблей, и алая кровь фонтаном брызнула во все стороны. Но ведь сейчас Цзинь Гуанъяо должен был отчаянно спасаться бегством, почему же он вдруг решил вернуться, к тому же шествуя в столь праздной манере?! Нанеся удар, Не Минцзюэ продолжил нестись вперед, пошатываясь всем телом. Добравшись до площади, он остановился, поднял голову и отдышался. Венлинг почувствовала, как бешено стучит его сердце. Цзинь Гуанъяо! Все люди, беспрерывной вереницей тянущиеся по площади и повсеместно окружающие Не Минцзюэ, обладали внешностью Цзинь Гуанъяо! «Это...?» — спросил Мо Сюаньюй. «Искажение Ци» — подтвердила Венлинг. Не Минцзюэ уже поразило искажение Ци! Сознание его спуталось, и в голове осталась лишь одна мысль: убить, убить, он должен убить, убить, убить Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ нападал на любого, попадающегося ему на глаза, и вскоре пронзительные крики заполонили всю площадь. Неожиданно Лань Венлинг услышала истошный вопль: — Да-гэ! Не Минцзюэ вздрогнул и, несколько придя в себя, обернулся. В беспорядочном месиве размытых лиц Цзинь Гуанъяо он наконец-то разглядел иные черты. Зажав рану на руке, Не Хуайсан изо всех сил пытался доковылять до Не Минцзюе, с трудом волоча за собой ногу. Увидев, что тот замер на месте, Не Хуайсан радостно воскликнул сквозь слезы: — Да-гэ! Да-гэ, это я, опусти саблю, это я! Однако Не Хуайсан так и не сумел дойти до брата. Не Минцзюэ рухнул на землю. За секунду до падения его глаза напоследок прояснились, и он увидел настоящего Цзинь Гуанъяо. Тот стоял у выхода из галереи. На теле его не краснело ни единого пятнышка крови. Он молча наблюдал за Не Минцзюэ, и слезы струились по его щекам. «Сияние средь снегов» буйно цвел на груди Цзинь Гуанъяо, словно улыбаясь вместо своего владельца. Внезапно Лань Венлинг услышала голос, издалека зовущий ее по имени. Он был тихим и глубоким, поначалу довольно неразборчивым, словно его источник находился где-то на границе яви и химеры. Второй зов звучал уже более отчетливо и осязаемо, и Венлинг даже разобрала в нем крайне заметную нотку томительного беспокойства. Третий зов громко и настойчиво зазвенел у нее в ушах. «А-Юи» Лань Венлинг тут же вернулась в сознание! Ее душа все еще пребывала в теле бумажного человечка, вместе с Сюаньюем, они прилипли к шлему на голове Не Минцзюэ. Немного повозившись, человечек, ослабил узел, стягивающий их железными пластинами, и наружу показались широко распахнутый глаз, налитый кровью от ярости. Отведенный им срок стремительно истекал: заклинатели должны немедленно возвращаться в свое физическое тело! Бумажный человечек взмахнул руками, будто мотылек – крыльями, и спланировал вниз. Однако, едва они миновали штору, скрывающую голову на полке, как Венлинг услышала скрип половиц. Силуэт, прячущийся в полумраке потайной комнаты. Цзинь Гуанъяо слегка улыбнулся и, не говоря ни слова, извлек из-за пояса гибкий меч. Это было прославленное оружие Цзинь Гуанъяо – Хэньшен. Когда Цзинь Гуанъяо работал под прикрытием и служил Вэнь Жоханю, он часто носил этот меч опоясанным вокруг талии и пускал в дело в различные опасные моменты, наматывая его на руку. На первый взгляд Хэньшен казался слишком гибким, а его удары – чересчур тягучими, но на самом деле меч бил точно в цель, пока жертва не понимала, что происходит. Когда лезвие обвивалось вокруг руки Цзинь Гуанъяо, он питал его особенными духовными силами, и враг вмиг оказывался расщепленным на части оружием, выглядящим безобидно, словно потоки весеннего ручья. В свое время он раздробил немало прославленных мечей в кучу железных стружек. Сейчас лезвие Хэньшена извивалось подобно серебристой змее, пытающейся во что бы то ни стало укусить бумажного человечка. Замешкайся Мо Сюаньюй хоть на секунду, и ее ядовитые клыки вопьются в тонкую фигурку! Бумажный человек проворно хлопал рукавами, мечась во все стороны и уклоняясь от атак. Но, в конце концов, они находились не в своем теле, и Хэньшен просвистывал все ближе и ближе к ней. Если так будет продолжаться и дальше, острие непременно пронзит их насквозь! Неожиданно в поле зрения Мо Сюаньюя попал знакомый меч, спокойно лежащий в стенной деревянной нише. Его уже давно не натирали до блеска, поэтому и сам меч, и вся полка скрывались под слоем пыли. Мо Сюаньюй решил действовать: «Юи, когда я скажу, пусти в ход духовную энергию!» Венлинг не поняла, что он хотел сделать, но не видя происходящего доверилась ему. Бумажный человечек стремглав спланировал к нише и силой запрыгнул на его рукоять. «Давай!» — крикнул Мо Сюаньюй. Венлинг подчинилась, меч тут же отозвался на ее приказ и со звоном дернулся вперед! Лезвие меча вылетело из ножен и скрестилось с причудливым вихрем Хэньшена. В глазах Цзинь Гуанъяо промелькнула тень потрясения, впрочем, он в мгновение ока овладел собой и ловко вскинул правую руку запястьем вверх. Хэньшен, подобно виноградной лозе, оплел негнущееся белое лезвие меча, и Цзинь Гуанъяо отпустил его, оставив мечи сражаться сами по себе. Левой рукой он попутно запустил в бумажного человечка талисманом, который загорелся в воздухе, вспыхнув яркими языками пламени. Венлинг почувствовала, как к ней несется обжигающая волна огня, и, воспользовавшись на миг ослепившими Цзинь Гуанъяо искрами, высекаемыми мечами над их головами, отчаянно замахала рукавами и вылетела из комнаты! Время пребывания в бумажной форме подходило к концу, и они больше не пытались укрыться, торопливо паря к гостевым покоям. К счастью, Лань Ванцзи как раз в этот момент распахнул дверь, и бумажный человечек со всего размаха влепился ему в лицо. Они намертво приклеились к мужчине, закрыв глаза мужчины своими широкими рукавами. Бумажное тельце будто бы слегка подрагивало. Мужчина позволил им немного потрястись у себя на лице, а затем аккуратно спустил человечка вниз. Вскоре их души благополучно вернулась в свою физическую оболочку. Мо Сюаньюй и Лань Венлинг тут же с шумом втянули в себя воздух, затем подняли головы, и открыли глаза. Венлинг внезапно встала с кровати. Тем не менее она никак не ожидала, что тело все еще не вышло из состояния оцепенения: голова ее закружилась, и Венлинг, качнувшись, едва не завалилась вперед. Лань Ванцзи поспешно поймал ее и усадил на кровать. Венлинг покачала головой. — Нужно идти! Ты сможешь? — Вопрос был адресован Мо Сюаньюю, мужчина был слабее её по силам. Ему требовалось больше сил и энергии, тем не менее, он не задумываясь кивнул. Встав он слегка покачиваясь направился на выход. Венлинг потянула отца за собой. — Идем! Тот, не задавая лишних вопросов, молча последовал за ними и уже в дверях спросил: — Куда? — Благоуханный Дворец! — ответила Венлинг. — Бронзовое зеркало в одних из его покоев – вход в потайную комнату. Жена Цзинь Гуанъяо выведала кое-какие из его секретов, поэтому он утащил ее внутрь. Думаю, она до сих пор там! Вместе с головой Чифэн-Цзуня! Цзинь Гуанъяо наверняка вновь укрепит печать на голове Не Минцзюэ и укроет ее в другом месте. Однако даже если ему удастся избавиться от головы, Цинь Су, свою жену, он спрятать не сумеет! В конце концов, она являлась хозяйкой Башни Кои и еще совсем недавно присутствовала на пиршестве. Столь достопочтенная и значимая фигура не могла раствориться в никуда, не возбудив дополнительных подозрений. Сейчас они должны не упустить шанс и со всех ног бежать в потайную комнату, лишив Цзинь Гуанъяо возможности наплести новой паутины лжи или закрыть рот Цинь Су! Они неудержимо мчались к Благоуханному Дворцу, ногами отпихивая всех, кто пытался встать у них на пути. Цзинь Гуанъяо приучил адептов, охраняющих его покои, всегда оставаться крайне бдительными. Едва завидев нарушителя, дозорные поднимали тревогу, чтобы в случае, если их собственных сил недоставало для защиты Дворца, предупредить его хозяина. Однако порой на всякого мудреца довольно простоты. Так вышло и теперь: чем громче адепты били в колокола, тем более в невыгодном положении оказывался Цзинь Гуанъяо. Сегодня под крышей Башни Кои собралось несчетное множество орденов и кланов, и, помимо оповещения Цзинь Гуанъяо, шум и гам также привлекал всех гостей! Первым их настиг Цзинь Лин с обнаженным мечом в руке. — Что вы здесь делаете? — удивленно спросил он. Пока он говорил, Лань Ванцзи уже поднялся на три ступени по лестнице, ведущей к Дворцу, на ходу вынимая меч из ножен. Цзинь Лин насторожился. — Это спальня моего дяди. Вы заблудились? Нет, вы намеренно пытается вторгнуться в его покои, верно? Что вам надо? К ним со всех сторон подтягивались заклинатели, ночующие в Башне Кои. То тут, то там раздавались озадаченные возгласы: — Что случилось? — Кто поднял такой галдеж? — Мы в Благоуханном Дворце. Не думаю, что нам стоит здесь находиться… — Я лишь услышал сигнал тревоги… Заклинатели хмурились и беспокойно вертели головами. Тем временем из Дворца не доносилось ни звука, и Венлинг, не мудрствуя лукаво, постучала в дверь: — Глава Ордена Цзинь? Верховный Заклинатель? — Да что вам надо, в конце-то концов! — сердито воскликнул Цзинь Лин. — Всех переполошил и вынудил притащиться сюда! Это спальня моего дяди, понимаешь ты или нет?! Тут подошел Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи безмолвно взглянул на него. Едва их глаза встретились, лицо последнего на миг окаменело, а затем стало еще более растерянным, словно Лань Сичэнь только что узнал нечто совершенно невероятное. Похоже, он, наконец, все осознал. Голова Не Минцзюэ находилась в Благоуханном Дворце. Внезапно до их слуха долетел улыбающийся голос: — Что такое? Неужели вы все не повеселились всласть на дневном пиршестве и желаете продолжить праздник в моих покоях? Цзинь Гуанъяо непринужденно вышел из толпы. — Ляньфан-Цзунь, вы как раз вовремя, — обратилась к нему Лань Венлинг. — Приди вы чуть позже, и тогда никому не удалось бы полюбоваться на содержимое потайной комнаты Благоуханного Дворца. — Потайная комната? — несколько замешкался Цзинь Гуанъяо. Люди вокруг них недоверчиво косились друг на друга, не понимая, что происходит. Цзинь Гуанъяо озадаченно повторил: — И что? Разве потайные комнаты столь редки? Наверняка у каждого ордена есть свой тайник, доверху забитый всякими сокровищами, ведь так? Лань Ванцзи вознамерился ответить ему, но тут вмешался его брат: — А-Яо, не мог бы ты впустить нас и показать свою потайную комнату? Цзинь Гуанъяо, казалось, нашел его просьбу одновременно странной и обременительной: — Эр-гэ, но ведь потайная комната так и называется, потому что в ней хранят вещи, скрытые от посторонних глаз. Ты же так внезапно просишь меня открыть ее. Это как-то… За столь короткий период времени Цзинь Гуанъяо никак не успел бы перенести Цинь Су в другое место и остаться незамеченным, а Талисман Перемещения должен был использоваться самим человеком. Однако, судя по нынешнему состоянию Цинь Су, она не обладала ни достаточным количеством духовных сил, ни желанием пускать Талисман в ход. Следовательно, сейчас Цинь Су находилась внутри, и нигде больше. Живая или мертвая. Впрочем, ее обнаружение в любом случае погубит Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо отчаянно хватался за соломинку, сочиняя все новые и новые отговорки, однако внешне он сохранял прежнее спокойствие. Но на его беду, чем сильнее он отнекивался, тем тверже звучал Лань Сичэнь: — Открывай. Цзинь Гуанъяо пристально посмотрел на него и неожиданно расплылся в улыбке. — Ну уж если эр-гэ приказывает мне, то я должен немедленно подчиниться и впустить вас! — Он подошел двери, взмахнул рукой, и та тотчас же распахнулась. В толпе раздался холодный голос: — Говорят, в Ордене Гусу Лань превыше всего ценят правила приличия. Однако, похоже, слухи – всего лишь слухи. Вломиться во внутренние покои главы ордена – это и впрямь верх приличия. Сегодня днем, когда Лань Венлинг стояла с отцом на площади, она услышала, как адепты Ордена Ланьлин Цзинь с большим почтением приветствовали этого человека, обращаясь к нему «глава Ордена Су». Говорящий был главой процветающего в последние годы Ордена Молин Су по имени Су Шэ,  одетый в белые облачения. Его узкие глаза, тонкие брови и плотно сжатые губы позволяли описать Су Шэ как красивого, но несколько высокомерного мужчину. На первый взгляд его внешность и стать представлялись приятными, но все же второй раз на Су Шэ смотреть не хотелось. — Хватит, хватит, — прервал его Цзинь Гуанъяо. — В той комнате все равно нет ничего такого, чего бы я устыдился. Он говорил с надлежащей творящемуся вокруг интонацией: слушатели могли подумать, что Цзинь Гуанъяо ведет себя достойно и проявляет терпение, но в то же время в тоне его проскальзывала легкая неловкость. Цзинь Лин следовал за ним, возмущенный бесцеремонным вторжением в спальню его дяди, и по пути не преминул одарить Лань Венлинг с Мо Сюаньюем парой вопросительных взглядов. — Вы желаете взглянуть на мою потайную комнату? — повторил Цзинь Гуанъяо. Он приложил руку к бронзовому зеркалу, нарисовал на его поверхности несколько размашистых знаков и первым ступил внутрь. Лань Венлинг, не отставая от него ни шаг, также вошла в сокровищницу и увидела исписанную заклинаниями штору, скрывающую полку, увидел железный стол, на котором удобно расчленять трупы. Еще она увидела Цинь Су. Она стояла у стола, повернувшись спиной к вошедшим. — Почему мадам Цзинь здесь? — немного удивился Лань Сичэнь. — Все наши владения – общие, поэтому А-Су порой приходит сюда и любуется сокровищами, — ответил Цзинь Гуанъяо. Заметив Цинь Су, Венлинг также поразилась и подумала: «Выходит, Цзинь Гуанъяо не спрятал ее или не убил? Неужели он не боится, что Цинь Су может проговориться?» Она, не успокоившись, обошла женщину со стороны и внимательно всмотрелась в ее лицо. Однако Цинь Су была не только жива, но и выглядела вполне здорово и совершенно обычно. Впрочем, вид она имела довольно отсутствующий, но, тем не менее, девушка наверняка знала, что Цинь Су не находилась под действием какого-либо заклятия или яда. Она ясно осознавала, что с ней происходит. Но чем более ясным казался ее рассудок, тем страннее становилась вся ситуация. Венлинг своими собственными глазами наблюдала бурные эмоции Цинь Су и ее отчаянное сопротивление Цзинь Гуанъяо. Как же ему удалось договориться с женой в столь короткий срок и заставить ее замолчать? В душе Венлинг росло недоброе предчувствие, все сильнее укрепляя ее в мысли, что, вопреки их чаяниям, их всех ожидает отнюдь не благополучный исход. Она прошла к деревянной полке и быстрым движением подняла штору. За ней не обнаружилось ни шлема, ни, разумеется, головы. На полке лежал один лишь кинжал. Кинжал отливал плотным, холодным блеском, вея сильнейшей жаждой убийства. Дядя также уже некоторое время не сводил глаз со шторы, но все никак не мог решиться открыть ее. Увидев, что на полке находилось вовсе не то, что он представлял, он словно вздохнул с облегчением: — Что это? — Это, — Цзинь Гуанъяо подошел к стене и, взяв кинжал в руки, принялся крутить его между пальцев. — Вещица необычайной редкости. Когда-то этот кинжал принадлежал одному наемному убийце, и тот с его помощью умертвил несметное количество людей. Оружие и по сей день остается чрезвычайно острым, а если внимательно вглядеться в его лезвие, то внутри можно заметить отражение, но не свое собственное. Иногда в кинжале показывается мужчина, иногда женщина, иногда старик или старуха. Все эти тени – духи тех, кто погиб от руки того убийцы. Его темная энергия слишком мощна, поэтому я скрыл кинжал за шторой с заклинаниями, надежно запечатав. Лань Сичэнь нахмурился: — Должно быть, что он… — Верно, — невозмутимо ответил Цзинь Гуанъяо. — Он принадлежал Вэнь Жоханю. Цзинь Гуанъяо и впрямь проявлял удивительную сообразительность. Он понимал, что рано или поздно кто-то может обнаружить его потайную комнату поэтому помимо головы Не Минцзюэ, поместил сюда и иные ценности: мечи, талисманы, древние каменные стелы и прочее оружие заклинателей – редкостей здесь хватало с лихвой. Потайная комната Цзинь Гуанъяо и в самом деле выглядела обычной сокровищницей, а кинжал, спрятанный на полке, в полном соответствии с его словами, являлся диковинкой, пышущей затаенной злобой. Многие ордены, потакая своим пристрастиям, истово коллекционировали у себя подобные предметы, и, разумеется, все понимали, зачем Цзинь Гуанъяо хранил у себя военный трофей, доставшийся ему после убийства главы Ордена Цишань Вэнь. Присутствующие ничем не выразили своего недоумения. Цинь Су стояла подле Цзинь Гуанъяо и наблюдала, как ее муж поигрывает кинжалом. Внезапно она протянула руку и выхватила оружие у него из рук! Цинь Су задрожала всем телом, а лицо ее перекосилось от нахлынувших чувств. Никому из собравшихся не удавалось разгадать эмоций женщины, но Лань Венлинг тут же опознала их, потому что видела ее ссору с Цзинь Гуанъяо. Страдание, гнев, позор! Улыбка застыла на губах Цзинь Гуанъяо: — А-Су? Лань Ванцзи и Лань Венлинг одновременно потянулись за кинжалом, но тот, яркой вспышкой сверкнув в воздухе, молниеносно утонул в животе Цинь Су по самую рукоять. — А-Су! — завопил Цзинь Гуанъяо. Он бросился вперед и подхватил обмякшее тело Цинь Су. Лань Сичэнь спешно выудил из рукавов снадобье. Однако кинжал обладал не только чрезвычайной остротой, но и мощнейшей темной энергией – Цинь Су скончалась в мгновение ока! Никто не ожидал подобного развития события: все ошарашенно замерли на месте. Цзинь Гуанъяо с широко распахнутыми глазами в глубочайшей скорби повторял имя жены, нежно поглаживая ее лицо. По щекам его струился нескончаемый поток, слез. — А-Яо, мадам Цзинь… прими мои соболезнования, — заговорил первым Лань Сичэнь. Цзинь Гуанъяо поднял на него взгляд: — Эр-гэ, да что же такое происходит?! Почему А-Су столь внезапно покончила с собой? И почему вы все собрались перед Благоуханным Дворцом и потребовали открыть мою сокровищницу? Есть что-то, о чем ты не поведал мне? — Цзэу-Цзюнь, прошу вас объяснить, в чем дело, — холодно произнес Цзян Чэн. Мужчина прибыл позже всех, и теперь хмуро смотрел на Лань Венлинг. — Мы все весьма озадачены. Собравшиеся наперебой вторили ему, и Лань Сичэню пришлось начать свой рассказ: — Недавно несколько учеников Ордена Гусу Лань отправились на ночную охоту. Когда они проходили деревню Мо, на них напала левая рука, принадлежащая расчлененному мертвецу. Ее затаенная злоба и жажда убийства достигали крайних пределов возможного. Ванцзи с Венлинг последовали направлению, указанному рукой, и вскоре собрали все части трупа. И тогда мы обнаружили, что тем расчлененным мертвецом оказался… да-гэ. Все присутствующие, как в потайной комнате, так и за ее пределами, одновременно загалдели! — Старший брат? — Цзинь Гуанъяо пришел в полнейшее смятение. — Но разве тело нашего брата не предали земле? Мы с тобой видели это своими собственными глазами! Не Хуайсан решил, что он, должно быть, ослышался и сбивчиво протараторил: — Старший брат? Сичэнь-гэ? Ты говоришь о моем да-гэ? И о своем тоже??? Лань Сичэнь тяжело кивнул в ответ. Зрачки Не Хуайсана закатились за верхние веки, и он с грохотом завалился навзничь. Вокруг него раздались торопливые крики: — Глава Ордена Не, глава Ордена Не! — Позовите лекаря! В глазах Цзинь Гуанъяо по-прежнему стояли слезы, но теперь, похоже, они покраснели от ярости. Он сжал руки в кулаки, горько и негодующе воскликнув: — Расчлененный… Расчлененный! Кто, во имя Небес, отважился на столь бесчеловечное деяние?! — Мне неизвестно, — покачал головой Лань Сичэнь. — Сейчас мы находимся в поиске головы, но у нас не осталось никаких зацепок. Цзинь Гуанъяо замер, словно, наконец-то, догадался, что происходит. — У вас не осталось зацепок… поэтому вы пришли обыскать меня? — Лань Сичэнь хранил молчание. Цзинь Гуанъяо, казалось, никак не мог поверить услышанному. — Вы просили открыть потайную комнату, потому что подозревали, что… я держу у себя голову да-гэ? По лицу Лань Сичэня пробежала тень стыда. Цзинь Гуанъяо поник головой, прижимая к себе мертвое тело Цинь Су. Немного погодя он добавил: — Ладно. Забудем об этом, — немного погодя добавил Гуанъяо. — Но, эр-гэ, откуда Ханьгуан-Цзюнь узнал, что сокровищница находится в моих внутренних покоях? И почему он решил, что голова да-гэ спрятана именно в этой комнате? Ведь Башня Кои весьма хорошо охраняется. К тому же, если бы это было и впрямь моих рук дело, разве позволил бы я вот так просто обнаружить его голову? Лань Сичэнь не сумел предложить ему подходящего объяснения. И не он один попал в затруднительное положение, Лань Венлинг также не знала, что ответить Цзинь Гуанъяо. Кто бы мог подумать, что за столь короткий период времени Цзинь Гуанъяо не только перенесет голову в другое место, но и каким-то образом подтолкнет Цинь Су совершить самоубийство у всех на глазах?! — А-Юи, я заметил, что ты близка с Мо Сюаньюем, — вдруг со вздохом обратился к ней Цзинь Гуанъяо. — Это ведь он надоумил эр-гэ и всех остальных? Какой прок прибегать к обману, который так легко изобличить? Девушка посмотрела на друга, все внимание Цзинь Гуанъяо переключилось на него. Мо Сюаньюй заметно сжался, Венлинг не задумываясь встала перед другом, и сжала его руку. — Ляньфан-Цзунь, о ком вы ведете речь? — спросил Глава какого-то Ордена. — О ком? Разумеется, о том, кто стоит подле Девы Лань, — Все разом повернулись к говорящему. Им вновь оказался Су Шэ. — Те, кто не входит в состав Ордена Ланьлин Цзинь, вероятно, не слышали об этом человеке. Его зовут Мо Сюаньюй, и когда-то он тоже являлся адептом Ордена Ланьлин Цзинь. Однако, из-за недостойного поведения, а точнее, из-за преследования Ланьфа-Цзуня, его с позором изгнали из Башни Кои. Теперь же, если верить людской молве, Мо Сюаньюй заслужил доверие в Ордене Лань и как вы видите поддерживает довольно близкие отношения с помолвленной Девой Лань. Почему вдруг Ханьгуан-Цзюнь, известный своей добродетелью и благовоспитанностью, позволяет дочери столь непочтительные вольности с подобным человеком? Вот что действительно трудно понять.  Услышав его речи, Цзинь Лин хотел высказаться, но его губы сомкнулись. Вытаращив глаза он посмотрел на Венлинг, та покачала головой. Толпа продолжала гудеть разговорами. Цзинь Гуанъяо опустил тело Цинь Су на пол, медленно поднялся, и сжав рукоять Хэньшена, приблизился к Мо Сюаньюю: — Я не буду вспоминать обиды прошлого, но сейчас прошу тебя честно признаться. Неожиданное самоубийство А-Су… Это часть твоего хитроумного плана? Цзинь Гуанъяо и в самом деле лгал с крайним бесстыдством и с крайним упоением! Все присутствующие немедленно заключили, что Мо Сюаньюй, очевидно, лелея в душе старую ненависть к Ляньфан-Цзуню, оклеветал его и каким-то образом поспособствовал самоубийству мадам Цзинь. Даже сама Лань Венлинг была не в силах придумать слов оправдания. Да и что они могли сказать? Что они видели голову Не Минцзюэ? Что они украдкой проникли в потайную комнату? Упомянуть о человеке, с которым перед смертью встречалась Цинь Су? Или о странном письме, которое проще простого объявить простым оговором и выдумкой? Подобные оправдания лишь набросят на Сюаньюя еще большую тень! Лань Венлинг чувствовала, как дрожит Мо Сюаньюй за ее спиной, она стала жалеть что, приплела его в это дело. Не задумываясь о последствиях она сжала руку Мо Сюаньюя, и обратилась к Цзинь Гуанъяо: — Глава Цзинь, Вы видно позабыли правила Ордена Лань. Мы не можем судить без доказательств, Мо Сюаньюй лишь помогал мне. Я своими глазами видела всю правду о Вас и бывшем Главе Не. — Переглянувшись с отцом, девушка подошла к Главе Цзинь и склонилась к его уху: — Какого было пнуть его, а после как ни в чем не бывало спасти? Глаза Цзинь Гуанъяо расширились, и он тут же обнажил Хэньшен. Венлинг отпрыгнула от него, а Лань Ванцзи закрыл ее своим телом, и Бичэнь парировал удар. Прочие заклинатели также принялись обнажать мечи. В сторону Мо Сюаньюя полетели два клинка. Лань Венлинг потянулась к мечу, и ощутила пустоту. Девушке перекрыли воздух: «Сянцзян остался в покоях!» Она была безоружной, Мо Сюаньюй как мог, уклонялся от клинков. По счастливой случайности, они находились в сокровищнице, где можно было найти какое-нибудь оружие, на глаза Венлинг попался меч, лежащий на деревянном шкафу. — Нет! — громко крикнул Мо Сюаньюй. Но девушка тотчас же схватила его и вынула из ножен! Отбив две атаки, Венлинг встала рядом с Мо Сюаньюем держа меч на готове. В мгновение ока острия мечей всех адептов Ордена Ланьлин Цзинь направились на нее. В том числе, меч Цзинь Лина! Венлинг не понимающе уставилась на них. — Что происходит? — прошептала она. Лицо Цзинь Гуанъяо окаменело. — Это меч Старейшины Илин! – громко выкрикнул Цзинь Гуанъяо. Глаза Венлинг расширились. Девушка перевела взгляд на меч в ее руке, и прочитала название. «Суйбянь» Это действительно был меч Вэй Усяня. — Какая разница? Что в нем такого необычного? — как ни в чем не бывало спросила Венлинг. Цзинь Гуанъяо с заинтересованностью осмотрел ее, после чего пояснил: — Навряд ли многие знают, что когда против Старейшины Илин обратились его собственные призрачные солдаты и раскрошили в пыль его плоть на вершине горы Луаньцзан, Орден Ланьлин Цзинь забрал это оружие в качестве военного трофея. Однако вскоре меч запечатался сам по себе. Венлинг удивленно подумала: «Запечатался сам по себе?» Дурное предчувствие нарастало в ее груди. — Думаю, мне не стоит подробно объяснять, как оружие заклинателя может запечататься, — продолжил Цзинь Гуанъяо. — У этого меча есть душа, и он не позволяет никому, помимо Вэй Усяня, использовать себя, поэтому отказывается выходить из ножен. Лишь Старейшине Илин по силам обнажить его. — Но только что, она на наших глазах, вынула из ножен меч, который был запечатан на протяжении шестнадцати лет! — в неверии воскликнул один из заклинателей. — Как вы это объясните? — Я все не мог вспомнить, кого же ты мне напомнила... — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Но ведь Дева Вэй, вы же копия своего отца, и как же заклинатели раньше этого не поняли? Венлинг, раскрытая столь неожиданным образом, не отрываясь смотрела на беспорядочную сумятицу чувств на лице Цзинь Лина. Она по-прежнему сжимала в руке Суйбянь, пребывая в абсолютном замешательстве. Она не понимала, почему Цзинь Гуанъяо говорит это именно сейчас. — Сан-гэ? Почему ты назвал А-Юи, Девой Вэй? Она же дочь Ханьгуан-Цзюня! — тут же возразил Не Хуайсан, взгляд его был прикован к Цзинь Гуанъяо, а губы сильно сжаты. Цзинь Гуанъяо нацелился Хэньшенем на Венлинг: — Хуайсан, А-Лин, подойдите ко мне. Всем быть предельно осторожными. Если ей удалось обнажить этот меч, значит она дочь Старейшины Илин. Слова «дочь Старейшины Илин» пробудили в присутствующих даже больший страх, чем вести о расчленении Чифэн-Цзуня, и даже те, кто поначалу не намеревался сражаться с Венлинг, невольно обнажили мечи, взяв в кольцо ту часть потайной комнаты, где она стояла. Девушка окинула взором плотный забор из вихрей мечей, сохраняя спокойствие и невозмутимость. — Неужели тот, кто обнажил этот меч, обязательно должен быть дочерью Старейшины Илин? — продолжал настаивать Не Хуайсан. — Братья, Ханьгуан-Цзюнь, кажется, здесь произошло какое-то недоразумение, да? А-Юи не может быть ребенком Вэй Усяня, у него ведь не было детей. Да? — Никаких недоразумений, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Это точно его отродье. — Стойте! Дядя, стой! — внезапно выкрикнул Цзинь Лин. — М-мой старший дядя, ведь рос вместе с Вэй Усянем, не мог же он не знать, что у того есть ребенок. Ведь так? — Глава Цзинь, я несколько раз посещал гору Луаньцзан, чтобы поговорить с ним и образумить. Ни один из этих разов, я не видел на горе детей, — не задумываясь кивнул Цзян Чэн. — К тому же я тот, кто рос вместе с Вэй Усянем и знал его как облупленного. Лань Венлинг, может и похожа на него, но мы ведь нечего не знаем о жене Ханьгуан-Цзюня. Дева Лань с легкостью могла унаследовать внешность матери. — Не Вам судить о том на кого похожа, моя дочь, — холодно сказал Лань Ванцзи. — Вот видишь, дядя ты ошибся, — обрадовался Цзинь Лин. — Юи спасла меня на горе Дафань! Она никак не может быть дочерью Вэй Усянь, правда?! Цзинь Гуанъяо потрепал юношу по голове, после чего взглянул на Цзян Чэна. Его взгляд ни капли не понравился Венлинг. — Глава Цзян, вы знали, что не умеете держать язык за зубами, когда пьяны? Цзян Чэн побледнел. — Что же такого я мог наговорить? — спросил мужчина, сильнее сжимая меч. Лань Венлинг заметила, как костяшки его пальцев побелели. — Стоило вам похоронить сестру, как вы расклеились Глава Цзян, — оскалился Глава Цзинь. — Как-то я застал вас в винной лавки, вы даже на ногах не могли стоять. Мне было несложно довести Вас до постоялого двора, Вы так долго жаловались мне на судьбу. О том, что Ваш отец только и делал, что потакал Вэй Усяню, а Ваша мать считала Вэй Усяня куда лучшим заклинателем, чем вы. Даже Ваша сестра не задумываясь приняла меч, предназначенный своему шиди. И чем же он Вас отблагодарил? Он нарушил обещание, которое дал Вам. Защитил этих псов Вэней, что разрушили Ваш дом, а он даже не скучал по своей семье. Разумеется он по Вам не скучал, ведь у него есть дочь о которой нужно было заботиться. Заклинатели дружно ахнули, и в неверии смотрели на Главу Цзян, тот стоял мрачнее тучи. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь прожигали мужчину убийственным взглядом. «Неужели он и вправду все рассказал, еще тогда?» — подумала Венлинг, кажется ей становиться дурно. — Гора Дафань? — продолжал Цзинь Гуанъяо. — Верно. А-Лин, ты напомнил мне о том, что случилось на горе Дафань. Это ведь она смогла управлять Вэнь Нином? Никто кроме Старейшины Илин не мог им управлять, вот только теперь я уверен, что и его дочь могла это сделать. Поняв, что его слова не только ничего не доказали, но и были изящно опровергнуты, Цзинь Лин посерел. Он в неверие переводил взгляд от своего дяди к Венлинг. Девушка отвела от него взгляд. В тот же момент на Венлинг полетели дюжины вихрей мечей. Лань Ванцзи тут же отбил их. Бичэнь отбросил несколько людей в сторону. Но несколько мечей достигли своей цели. Девушка закрыла глаза ожидая дикую боль во всем теле. Боли не последовало, а она сама услышала ворох одежд. Открыв глаза Венлинг увидела Мо Сюаньюя, глядя на неё, тот медленно оседал на пол. В последний момент мужчина стоящий за Венлинг, выскочил вперед, прикрывая девушку от летящих в ее сторону мечей. Венлинг бросилась к нему, подхватив мужчину они вместе рухнули на пол. — Зачем ты это сделал? — прокричала она, а Мо Сюаньюй ей улыбнулся. Струйка крови выступила из уголка его рта. — Прошу тебя потерпи немного, я помогу. Девушка хотела передать ему духовную силу, но Сюаньюй покачал головой. Мужчина прохрипел через силу: — Это меньшее, чем я могу отплатить тебе и твоему отцу. Вы подарили мне еще один шанс на лучшую жизнь... Спасибо, А-Юи. Мо Сюаньюй выдавил из себя улыбку, но уже в следующий момент его голова бессознательно опустилась. Венлинг почувствовала, как по щекам ее текут слезы: — А-Юй! Нет! Открой глаза, прошу... Пожалуйста... Кто-то схватил девушку, Венлинг сопротивлялась пока не увидела лицо дяди, тот держа племянницу, сказал: — Мне жаль Юи, но сейчас не время для слез. Тебе нужно бежать — После чего он громко воскликнул: — Ванцзи! Бичэнь отца продолжал расчищать им путь. Передав племянницу брату, Сичэнь опустился перед телом Мо Сюаньюя. Лань Ванцзи толкнул дочь к окну, и выпустил холодную энергию Бичэня, и повалил несколько глав орденов на пол. — Ханьгуан-Цзюнь! — возмущенно заклокотали те. — Ты... Взяв на устроенный ей беспорядок: отец продолжал прикрывать ей путь к отступлению, дядя склонился над телом ее друга, а Глава Цзян с помощью Цзыдяня отбивает удары заклинателей, направленных в ее же сторону, встретившись с ним взглядом девушка горько улыбнулась. Она не стала тратить драгоценные секунды на бесполезные слова. Опершись рукой о подоконник, она выпрыгнула на улицу, легко приземлился на ноги, принялась бежать во весь опор, на ходу размышляя: «Когда Цзинь Гуанъяо увидел странного бумажного человечка и обнажившийся Суйбянь, то, должно быть, сразу же догадался, кто я такая. Он тут же наплел паутину лжи, придумал, как довести Цинь Су до самоубийства, а затем заманил нас в комнату со шкафом, где лежал Суйбянь, чтобы я обнажила его, тем самым раскрыв себя на глазах у всех. Ужас, несомненный ужас. Мне и в голову не пришло, что Цзинь Гуанъяо столь быстро соображает и столь складно врет!» Тут она вдруг услышала шаги за своей спиной. К счастью, преследователем оказался отец, молча бегущий за ней. Венлинг не раз удирала от наказаний в Облачных Глубинах, но в подобную ситуацию она попала впервые. Для начала ей нужно скрыться, а затем в ближайшие несколько дней ждать подходящего момента для ответного удара. И она не станет бросаться в атаку, если этого момента пока не представится. А попытки сейчас доказать свою невиновность вызвали бы смех даже у нее самой. Если бы она решила остаться в потайной комнате, то все, чего бы добилась, – это сотен мечей, вонзенных в ее тело, вот только в итоге пронзенным оказалось тело Мо Сюаньюя. От этого напоминания глаза девушки предательски защипали. Все незыблемо верили, что однажды Старейшина Илин, в безумной ярости истребивший несметное множество кланов, вернется в этот мир в поисках возмездия. Ни один человек не знал, что все то время, что его не было, в этом мире жила его дочь! Теперь же никто стал бы слушать ее оправданий, особенно когда на горизонте маячил Цзинь Гуанъяо, подливающий масло в огонь. Но отец – совсем другое дело. Он даже не должен будет ничего объяснять, напротив, это ему добрые люди объяснят, как ловко злокозненная дочь Старейшины Илин втерлась в доверие к Ханьгуан-Цзюню. — Стой! Ханьгуан-Цзюнь, тебе не стоит идти за мной! — смахнув слезы, громко воскликнула Венлинг. Мужчина смотрел прямо перед собой, не говоря ни слова в ответ. За их спинами постепенно нарастали воинственные крики заклинателей, призывающие к убийству. В суматохе Венлинг еще раз повторила: — Подумай, как следует. Если ты пойдешь за мной, твое доброе имя будет уничтожено! Они уже сбежали вниз по лестнице Башни Кои. Ханьгуан-Цзюнь продолжал бежать рядом с ней. Однако в ту же секунду перед ними промелькнула белая вспышка: Цзинь Лин преградил им путь своим мечом. Увидев, что это был Цзинь Лин, Венлинг с облегчением выдохнула. Заклинатели попытались обойти юношу, но Цзинь Лин взмахнул мечом, снова не пропуская их. — Ты дочь Вэй Ина?! — Лицо его выражало чрезвычайно путаную бурю чувств: и гнев, и ненависть, и сомнение, и нерешительность, и душевную боль. — Ты и в самом деле дочь Вэй Ина, Вэй Усяня? Видя его состояние и слушая его голос, наполненный страданием в гораздо большей степени, чем ненавистью, Венлинг ощутила, как сердце ее дрогнуло. Однако сейчас лишь пара мгновений отделяла их от жаждущей крови толпы: девушка просто-напросто не могла долее оставаться с Цзинь Лином. Она стиснула зубы и попыталась обогнуть юношу в третий раз. Внезапно внутренности ее опалил холод. Венлинг опустила взгляд вниз и увидела, что Цзинь Лин уже вытащил когда-то белоснежное, но ставшее теперь красным от крови лезвие из ее живота. Она не ожидала, что Цзинь Лин всерьез пустит в ход меч. Последнее, что успела сказать Венлинг ему: — Прости. Все последующие события она помнила смутно. Кажется, она пыталась защищаться, но затем перед глазами все поплыло. Шум, гам и людской топот еще некоторое время стояли в ушах Венлинг. Кто-то толкался, кто-то тормошил ее, лязг оружия и непрекращающиеся вспышки светлой энергии сыпались со всех сторон. Венлинг не знала, сколько продолжалось это безумие, но когда она кое-как разлепила свинцовые веки, то уже висела на спине отца, парившего на Бичэне. Брызги алой крови немного запачкали его белоснежные щеки. По правде говоря, рана в животе Венлинг болела не слишком сильно, тем не менее, она по-прежнему являлась не чем иным, как дырой в теле. Поначалу она держалась так, словно ей все нипочем, но, сил у нее больше не было. Кровь все сочилась и сочилась, и Венлинг невольно чувствовала головокружение, будучи не в силах ничего с этим поделать. — Отец… Лань Ванцзи дышал не ровно и спокойно, как обычно, а даже несколько учащенно. Причиной тому, скорее всего, служил, торопливый и длительный бег, а также отражение всех атак одновременно с бессознательной дочерью за спиной. Тем не менее, тон его голоса звучал твердо и надежно, как всегда. Лишь один короткий звук: — Мгм. — После «мгм» он добавил: — Все будет хорошо. Держись. В глазах Венлинг все плыло, но она изо всех сил старалась не отключаться. Девушка чувствовала, что силы стали покидать ее. Последнее, что запомнила Лань Венлинг было теплое прикосновение к ее щеке, и родной голос: — Я рядом, А-Юи. Лань Ванцзи почувствовал, как девушка обмякла, сжав дочь сильнее, заклинатель, из последних сил устремился вперед.