My little moon

— Папа... — пробормотала Венлинг. Она протянула руку и схватила Лань Ванцзи за рукав. Тот, находясь все время подле дочери, тут же наклонился к ней. — Я рядом, — прошептал мужчина. Венлинг еще не проснулась. С зажмуренными глазами, она все же не ослабила хватку, бормоча, словно во сне: — Прости... Прости меня... Удивленно замерев на мгновение, мужчина произнес: — Мне не за что прощать тебя. Ты не виновата. — О... — протянула Венлинг. Услышав ответ отца, она наконец успокоилась и расслабила пальцы. Лань Ванцзи какое-то время посидел подле дочери. Увидев, что та перестала метаться в беспамятстве, он уже собрался встать, но та схватила его другой рукой, отказываясь отпускать, и закричала: — Не бросай меня как папа! Лань Ванцзи округлил глаза. Венлинг проснулась от собственного крика. Ее длинные ресницы дрогнули, и она, наконец, открыла глаза. Как только взгляд ее прояснился, Венлинг немедленно разжала руки и хотела даже отодвинуться, но резкие движения потревожили рану на животе. Громко вскрикнув, она нахмурилась и наконец вспомнила, что рана никуда не делась. Перед глазами вспыхнули звезды, среди которых бесконечной круговертью пронеслись лица Цзинь Лина, Цзян Чэна, Лань Сычжуя, Лань Цзинъи, Мо Сюаньюя... множество лиц. Лань Ванцзи не позволил ей подняться: — Как рана на животе? — Рана? Все в порядке, совсем не болит... — поспешила ответить Лань Венлинг. Лань Ванцзи помог ей лечь на место. Венлинг осмотрела рану, живот был хорошо перевязан. Отец помог ей, убрать все бинты, и увидела, что рана уже затянулась. Проклятая метка с ноги тоже пропала. — Как долго я спала? — спросила Венлинг. Только удостоверившись, что ранение более не представляет угрозы, Лань Ванцзи отпустил ее и ответил: — Четыре дня. Меч Цзинь Лина пронзил Венлинг насквозь, и рана была отнюдь не маленькой. Если она затянулась всего за четыре дня, да так что и шрама на ее теле не осталось, означало, что не обошлось без лучших снадобий Ордена Гусу Лань. Венлинг насмехалась над самой собой: — Один-единственный удар мечом вывел меня из строя. — Сквозная рана от меча выведет из строя кого угодно, — равнодушно заметил Лань Ванцзи. — Неправда. Если бы перед этим я хорошенько отдохнула, то даже вывались из него внутренности, я бы смогла засунуть их обратно и продолжила сражаться, — возразила Венлинг. Не успев окончательно пробудиться, девушка уже начала нести чушь, Лань Ванцзи же на это лишь покачал головой и отвернулся. Решив, что он собирается уйти, Венлинг поспешила остановить его: — Отец, отец! Только не оставляй меня. — Ты боишься, что я тебя оставлю? — спросил Лань Ванцзи. — Я ведь обещал тебе. — Знаю, — отозвалась девушка, переводя взгляд ниже. На поясе отца висело два меча. Сняв Суйбянь он протянул его ей. — Он должен быть твоим. Сначала Венлинг замешкалась. Дрожащими руками она забрала его, Суйбянь приятно отзывался на ее энергию. — Спасибо. А где Сяньцзан? — спросила Венлинг. — Он остался в Башне Кои, я не успел его забрать, — сказал отец. Сейчас держа Суйбянь за рукоять, она аккуратно вынула меч из ножен. В белоснежном лезвии отразилась пара глаз. Венлинг какое-то время смотрела на отражение, затем вернула Суйбянь в ножны: — Он и правда сам себя запечатал? Вместо ответа отец взялся за рукоять меча и потянул, но тот не сдвинулся даже на волос. Венлинг вздохнула и похлопала Суйбянь ладонью. — Я знала, что Цзинь Гуанъяо не осмелился бы попусту болтать, не имея на то веских оснований. Так значит, меч действительно был запечатан. Что же мне просто повезло наткнуться на удивительное чудо, что случается всего раз в десять тысяч лет. И теперь все кончено, доказательство неоспоримо. Тот, кто вытащил этот меч из ножен, может быть только Вэй Усянем, а единственное исключение его потомок. Я при всем желании не смогу это отрицать. — Теперь Венлинг окинула взглядом комнату. Чистое помещение тускло освещал единственный бумажный фонарь в углу. Глаза Венлинг широко раскрылись. — Мы вернулись обратно в Облачные Глубины? А дядя знает? — Я уже знаю. Из-за ширмы вышел человек. Его одежды были белыми, лоб перехватывала лента, а на подобном нефриту лице застыло серьезное выражение. Венлинг опустила голову: — Простите меня. Лань Сичэнь подошел к ней и положил руку ей на плечо. — Ты ни в чем не виновата А-Юи. Этот день когда-нибудь пришел бы, — спокойно сказал Глава Лань. Венлинг резко дернулась, и подняла голову. — А-Юань! Что будет с А-Юанем? — громко воскликнула девушка. — А-Юань вместе с Цзинъи сейчас находятся на охоте. Если бы до них дошли слухи, они бы уже вернулись. Твоего брата это не должно коснуться, — Лань Сичэнь удержал на месте племянницу. Девушка заметно выдохнула. — Где тело Чифэн-Цзуня? — спросила она. — Многие кланы уже собственными глазами увидели тело брата. Сейчас оно у Хуайсана. Я тоже послал доверенных людей присмотреть за всем, — ответил Лань Сичэнь. Венлинг почувствовала некоторое облегчение. А потом задала еще один вопрос: — Как отреагировал Цзинь Гуанъяо? — Так, что придраться было невозможно, — на этот раз ответил отец. Венлинг понимала, что Цзинь Гуанъяо наверняка прекрасно исполнил свое представление, и лишь хотела убедиться, что тому не удастся избавиться от трупа. Однако дядя неторопливо заговорил: — Он сказал, что точно докопается до истины и предоставит всем объяснение. И теперь, когда ты наконец очнулась, Ванцзи, не пора ли тебе предоставить объяснение мне? — Брат, — Лань Ванцзи поднялся на ноги. — Ванцзи, что ты хочешь от меня услышать? — тяжело вздохнул Лань Сичэнь. — Брат, голова Чифэн-Цзуня действительно в руках Цзинь Гуанъяо, — сказал Лань Ванцзи. — Ты видел это собственными глазами? — уточнил Лань Сичэнь. Венлинг влезла в их разговор, и поправила его: — Мо Сюаньюй видел это собственным глазами, я лишь слышала и ощущала его энергию. — И ты веришь ему? — спросил Лань Сичэнь, его племянница не задумываясь ответила. — Верю, дядя он пожертвовал жизнью, чтобы спасти меня! Конечно я ему верю. Она ни секунды не раздумывала, прежде чем ответить. Лань Сичэнь меж тем продолжил расспросы: — А что насчет Цзинь Гуанъяо? — Ему верить нельзя, — ответил Лань Ванцзи. — Ты тоже веришь Мо Сюаньюю? — спросил Лань Сичэнь. Лань Ванцзи кивнул, молодой мужчина вызывал у него противоречивые чувства с первой встречи в деревне Мо. Но если Венлинг доверяла ему, у него не было причин сомневаться в нем... Особенно после случившегося. Лань Сичэнь коротко рассмеялся. — А-Юи, как же ты определяешь, кому можно верить, а кому нельзя? — Он перевел взгляд на Ванцзи. — Вы доверяете молодому господину Мо, в то время как я доверяю Цзинь Гуанъяо. И никто из нас собственными глазами не видел, чтобы голова брата находилась в его руках. Мы верим словам людей, исходя лишь из того, насколько хорошо знаем их. Вы думаете, что знаете Мо Сюаньюя, и потому доверяете ему. Я думаю, что знаю Цзинь Гуанъяо, и потому так же ему доверяю. Вы верите в свое суждение, так неужели мне нельзя верить в свое? Венлинг испугалась, что дядя с отцом начнут спорить, и воскликнула: — Дядя! Не то чтобы она не понимала дядю. Наблюдая за Цзинь Гуанъяо глазами Не Минцзюэ, а точнее слушая и чувствую все происходящее, она смогла разглядеть все его мастерство и амбиции. И если дядя многие годы видел лишь маску, которую тот носил, у него просто не могло быть причин сомневаться в своем названом брате, полагаясь при этом на слова человека с очень дурной репутацией. Лань Синчэнь кивнул: — А-Юи, тебе не стоит беспокоиться. Пока мы не узнаем правду, я не собираюсь ни принимать чью-либо сторону. — Голова Чифэн-Цзуня находится в потайной комнате Цзинь Гуанъяо, и это истина. Я слышала не только о ней, но и о некоторых других вещах, когда меня затянуло в Сопереживание ее темной энергией. Возможно, это может послужить доказательством? — сказала Венлинг. — Юи, возможно, ты и правда что-то обнаружила. Однако ты не можешь доказать, что видела все это в потайной комнате башни Кои, — напомнил Лань Сичэнь. Венлинг задумчиво хмыкнула: — И правда. Тогда как насчет этого? Чифэн-Цзунь действительно погиб из-за искажения Ци, но не кажется ли вам, что время совпало слишком уж удачно? Влияние души сабли может быть одной из причин, но вы разве никогда не думали, что дело не только в этом? — И в чем же, по-твоему, кроется причина? — поинтересовался Лань Сичэнь. — «Песнь очищения сердца». — Юи, известно ли тебе, что я лично обучал Цзинь Гуанъяо песни очищения сердца? — спросил Лань Сичэнь. — В таком случае, дядя, прошу тебя послушать и сказать, нет ли в этой мелодии ничего странного? Флейта Венлинг лежала рядом с кроватью. Она подняла ее и, немного подумав, начала играть. Закончив исполнение, она спросила: — Дядя, этой ли мелодии вы обучили Цзинь Гуанъяо? — Именно ей. Венлинг немного удивилась, но сохранила самообладание: — И каково ее название? Последовал ответ: — Она называется "Омовение". Эта мелодия способна очистить сердце и успокоить разум. — Омовение... Почему же я не помню ни названия, ни самой мелодии? — задумалась Венлинг. — Это малоизвестная мелодия. Более того, довольно сложная, — ответил отец. Лань Сичэнь подтвердил: — Именно. — Цзинь Гуанъяо сам ее выбрал? — спросила Венлинг. — Верно, — согласился Лань Сичэнь. — Она действительно столь сложна? Тогда почему Цзинь Гуанъяо выбрал именно ее, а не что-то попроще? — Я сказал ему, что, несмотря на сложность овладения "Омовением", ее воздействие превосходно. Эта мелодия воистину сложна. А-Юи, ты ведь сама только что ошиблась в одной из ее частей, не так ли? — ответил Лань Сичэнь. На этих словах в голове девушки щелкнуло: — Я сыграла ее неправильно? — Одна часть посередине звучала неверно, — подтвердил Лань Ванцзи. — Нет-нет. Это не я сыграла неверно. Это Цзинь Гуанъяо ошибся! Когда темной энергией меня затянуло в Сопереживание, я слышала, что именно так он и играл. Я могу поклясться, что повторила мелодию без каких-либо ошибок, — усмехнулась Венлинг. — Значит, он выучил ее неправильно? Это... это же невозможно. — Действительно невозможно. Ляньфан-Цзунь весьма умен. У него на удивление цепкая память, разве он мог неправильно запомнить мелодию? Больше похоже на то, что ее намеренно исполнили неверно. Я сыграю еще раз. Дядя, отец, пожалуйста, на этот раз внимательно вслушайтесь в "неверно сыгранную" мною часть, — согласилась Венлинг. Она повторила мелодию. Ближе к концу второй части отец попросил: — Остановись. — Ошибка именно здесь, — добавил дядя. Венлинг отняла флейту от губ: — Точно? Но я не слышу совершенно никаких отличий. — Эта часть действительно созвучна остальной мелодии. Однако она определенно не из "Омовения", — сказал Лань Сичэнь. Будь это обычной ошибкой, неправильный фрагмент не смог бы так гармонично сочетаться с изначальным исполнением. Его нужно было намеренно отработать до блеска, прежде чем вставлять измененную часть. И именно эта незнакомая мелодия, вписанная в "Омовение", но не являющаяся ее частью, скорее всего, и была ключом к смерти Не Минцзюэ. Немного поразмыслив, Лань Сичэнь произнес: — Следуйте за мной. Выйдя на улицу, Венлинг застыла на мгновение. Они стояли возле небольшого уединенного домика в отдаленном уголке Облачных Глубин. Резиденция Ордена Гусу Лань находилась в горах, и на ее территории росло бесчисленное множество сосен, остальную же растительность составляли деревья и травы. Нельзя сказать, что в Облачных Глубинах не росли цветы, но по большей части это были чистые, изящные сорта магнолий, гардений и белых хризантем, и встречались они лишь в виде редких декоративных вставок. Однако лужайку перед этим домом густо усыпали фиолетовые цветки горечавки с крошечными бутонами великолепного оттенка, вызывающими восхищение любого, кто проходил мимо. Казалось, что под лучами солнца цветы мягко светились, прекрасные, словно сон. Девушка могла поклясться, что вместе с Цзинъи, они облазили Облачные Глубины, вдоль и поперек. Вот только Венлинг никогда не видела этого места. Она понимала, что это место отличается от всех остальных. Однако у нее хватило времени лишь на то, чтобы окинуть дом спешным взглядом, а внимательно рассмотреть не удалось. Уже перевалило за девять часов вечера, и большая часть обитателей Облачных Глубин давно отправилась отдыхать, вокруг царила всепоглощающая тишина. Они не встретили никого, пока следовали за Лань Сичэнем к библиотеке. Напротив входа было высажено дерево магнолии, на котором пьяных Венлинг и Цзинъи, застал Ханьгуан-Цзюнь. Как только все трое вошли внутрь, Венлинг подозрительно спросила: — Дядя мы идем в комнату запрещенных книг? Лань Сичэнь кивнул. Он подошел к стеллажу с книгами, присел и перевернул один из матов на полу, после чего аккуратно снял деревянную панель. Под панелью скрывалась потайная дверь. За дверью обнаружилась лестница, уходящая вниз примерно на пятьдесят ступеней. Они спустились по ступеням, и взгляду Венлинг предстала каменная подземная комната, просторная и сухая. От их шагов по помещению гуляло эхо. Комнату запрещенных книг заполняли бесконечные полки, на которых не слишком плотно были расставлены книги. Все вокруг покрывал слой пыли, словно уже долгое время никто не прикасался к страницам. Лань Сичэнь подвел их к одному из стеллажей: — Эта секция отведена под книги редких мелодий. В комнате также стоял стол с единственной бумажной лампой на нем. Лань Ванцзи взял с полок кисть для письма и бумагу, которыми уже много лет никто не пользовался, и по памяти написал три копии нот мелодии. Все трое уселись за стол и принялись за работу: каждый взял себе по несколько десятков книг. Они сравнивали записанную мелодию с нотами в книгах, просматривая том за томом, страницу за страницей, и выискивали совпадающие части. Однако спустя четыре часа никто из них так и не смог обнаружить подходящие ноты. Это означало, что источник измененной мелодии им найти не удалось. Венлинг просматривала нотные записи так быстро, как только могла, размышляя при этом: «Неужели даже среди записей в комнате запрещенных книг Ордена Гусу Лань нет этой мелодии? Но это невозможно. Если ее не было даже у Ордена Гусу Лань, то у других и подавно быть не могло. Не может же быть, что Цзинь Гуанъяо сам создал эту необыкновенную мелодию? В таком случае у нас большие проблемы, ведь единственный способ убедиться, что с мелодией что-то не так – заставить кого-нибудь слушать ее несколько месяцев подряд. Да и при всем своем уме Цзинь Гуанъяо не обладает достаточным талантом для подобного. Не мог он быть настолько умным, чтобы создать мелодию самому...» Венлинг сверлила взглядом испещренные буквами страницы слишком долго, она чувствовала, что глаза устали. Оставалось всего несколько книг, так что она решила просмотреть их чуть позже. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь уже закончили со своими стопками, поэтому молча взяли оставленные ею книги и принялись пролистывать их. Лань Ванцзи вдруг произнес: — Вот она. Он передал книгу дочери. Та мигом позабыла об усталости и принялась старательно разглядывать открытые отцом страницы, сравнивая их с записанными на бумаге нотами мелодии: — Но она совсем не похожа! — Посмотри на эти две страницы, — показал Лань Ванцзи. Венлинг сравнила мелодии: — А, вот эти две. На первый взгляд в нотной книге не было ничего необычного. Однако внимательный человек, который был знаком с музыкой, мог определить, что мелодия, записанная на второй странице, вовсе не являлась продолжением той, что находилась на предыдущей.