My little moon

Срезав путь с горы по скрытой тропинке, путники удалялись все дальше и дальше от Облачных Глубин и, наконец, оказались в местах, куда адепты Ордена Гусу Лань выбираются редко. Внезапно Венлинг остановилась, Лань Ванцзи повернулся к ней: — Что случилось? — Папа мог стать призраком? — внезапно спросила Венлинг. Теперь и Лань Ванцзи остановился, некоторое время они смотрели друг на друга: — Почему ты спрашиваешь? — Просто скажи, может ли быть такая вероятность? — ответила Венлинг, отец задумался. — Душа... Душа Вэй Ина, от нее мало что осталось. Девушка облегченно вздохнула. — Ты прав, — поймав вопросительный взгляд отца, она объяснила: — Когда я потеряла сознание, перед этим... Отец, я отчетливо ощутила прикосновение, кто-то погладил меня по щеке, а потом... голос, он сказал «Я рядом, А-Юи». Это точно был папин голос. Лань Ванцзи глубоко вздохнул, и с голосом полным грусти сказал: — С самого детства над заклинателями проводили успокаивающие душу церемонии. Даже если умрешь, у заклинателя не получится стать свирепым призраком. Ты была ранена, Вэй Ин... Это были галлюцинации Юи. Венлинг кивнула: — Ты прав, мне все это действительно привиделось. Про себя же девушка подумала: «И все же отец ведь не был в Юньмэн Цзяне с самого рождения, а значит могло быть и так, что обряд не проводили». Заклинатели продолжили свой путь. Венлинг вытащила флейту и заиграла знакомую мелодию на флейте. В чистых звуках мелодии Лань Ванцзи невольно замедлил шаг. Дабы избежать столкновения с заклинателями, которые всюду их разыскивали, вместо главной дороги путники избрали узкую тропинку в глухой местности. Спустя целый день пути, Венлинг ощутила легкую усталость и жажду. К счастью, впереди как раз показался крестьянский домик, и путники зашли во двор. На стук никто не ответил, а толкнув ворота, заклинатели обнаружили, что замок не заперт. Посреди двора стоял деревянный стол плотницкой работы, а на столе оказался целый таз еще нечищеных бобов. У глинобитной стены высилась копна рисовой соломы, из которой торчали грабли, а по двору тут и там бегали цыплята, клюющие рис. Венлинг, увидев в другом углу двора несколько тыкв. — Хозяина нет дома, думаю, мы можем делать все, что хотим, — с серьёзным видом заявила девушка. Лань Ванцзи как раз собирался вынуть деньги и оставить их на столе, как за стеной послышались шаги. Два человека шли друг за другом, наверняка это вернулись хозяева. Венлинг, сама не понимая, почему, едва заслышав шаги, прыгнула за стог соломы. К счастью, отец по привычке сохранил полнейшую невозмутимость, и поэтому не издал ни звука, когда дочь так внезапно нырнула в солому. Последовав за ней он, очевидно, подумал, почему они должны прятаться. Да и Венлинг подумала: «А ведь и правда, почему мы должны прятаться? Жители этой деревни не смогут узнать нас в лицо, можно ведь просто сказать, что мы пришли купить у них съестного, вот и все. Скорее всего, я просто слишком много проказничала в жизни. Привычка». Во дворе послышался звук передвигаемой деревянной лавки, кажется, двое хозяев этого дома уселись за деревянный стол. — Гэгэ, дай я возьму, — произнёс женский голос. — Лучше займись лущением бобов, — послышалось в ответ. Затем раздалось тихое бормотание крепко спящего ребенка. Видимо, это были молодые супруги. Жена готовила ужин, а муж держал на руках ребенка. — Да ведь ты неправильно его держишь, так и разбудишь сына, а укачивать все равно придется мне, — рассмеялась жена. — Он сегодня наигрался досыта, устал так, что спит без задних ног, — ответил муж. Жена, перебирая в руках бобы, продолжила: — Гэгэ, ты должен как следует воспитать А-Бао. Если он в четыре года так себя ведет, то что же будет, когда он станет старше? Уже несколько раз довел до слез соседских детей, они даже говорят, что больше не будут с ним играть. — Но ведь все-таки играют, каждый раз говорят, что больше не будут, и все равно приходят поиграть. Муж и жена обсуждали житейские дела: — Даже если и так, все равно нельзя разрешать А-Бао обижать других ребят. — Пусть делает, что хочет, он ведь мальчик, а мальчики всегда обижают тех, кто им нравится, он просто хочет привлечь к себе внимание. Как вдруг ребенок, кажется, проснулся и начал что-то лепетать, супруги же стали вновь его укачивать. Спустя некоторое время им вновь удалось усыпить сынишку, и молодая жена произнесла: — Гэгэ, я попросила тебя воспитать А-Бао не только из-за других ребят. А еще и потому, что он в последнее время слишком непослушный, не позволяй ему играть где вздумается до самого вечера, домой нужно возвращаться пораньше. — Я понимаю. Все из-за этих недавно разрытых могил на старом погосте? — Я слышала, что не только возле нашей деревни, но даже на городских фамильных кладбищах произошло подобное. Что-то странное творится вокруг, лучше А-Бао почаще оставаться дома и не выбегать за ворота, — ответила жена. — Да. Если он повстречает Старейшину Илин, беды не миновать, — согласился муж. — … — Я еще в детстве слушала сказки о Старейшине Илин, и всю жизнь считала, что родители придумали присказку “если не будешь слушаться, я позову Старейшину Илин, чтобы он забрал тебя и скормил демонам” лишь для того, чтобы в шутку успокаивать детей, но кто же мог подумать, что такой человек действительно существует, и что он на самом деле вернется с того света, — понизив голос сказала жена. — Да уж. Я как услышал о разрытых могилах, так сразу о нем и подумал. Оказалось, что все не так как есть, в городе ходят слухи, что оказывать у Старейшины Илин была дочь. Не удивлюсь если это она разрывает могилы, говорят, что дочь вся в отца, — подхватил муж. Венлинг не оставалось ничего другого, как смириться с тем, что имя ее теперь навсегда оказалось связано с «грехами» ее отца, так еще и считают, что это она сама разрывает могилы подобно отцу. Но ведь по правде говоря, раньше отец, в самом деле, творил немало подобных вещей. Самое известное из таких событий случилось во время Аннигиляции солнца, когда он вверх дном переворачивал могилы предыдущих поколений Ордена Цишань Вэнь, превратив все мертвые тела предков в своих марионеток. И каждый убитый им адепт клана Вэнь также присоединялся к армии трупов, получая приказ жестоко убить своих прежних друзей и соратников. Во время Аннигиляции солнца подобное воспринималось величайшим подвигом, достойным всяческих похвал. Вот только спустя долгое время после тех событий люди вспоминали об этом с презрением и ужасом. Да и не только другие люди, даже сам папа, вспоминая об этом, считал, что зашел тогда слишком далеко в своей ярости. Но несколько дней тому назад люди узнали о существовании его дитя, поэтому теперь не было ничего удивительного в том, что люди, услышав о массовом разорении могил, первым делом считали виновником произошедшего ребенка Старейшину Илин.