My little moon

Наверное, Лань Цижэнь, был бы вне себе от радости, узнав, что все силы и нервы потраченные на воспитание внучки, оказались не напрасны. Лишь память о долгих часах в медитации под неусыпным взором дедушки, смогла подавить нарастающее чувство гнева. Вздохнув, Лань Венлинг заперла свою ненависть к Цзинь Гуанъяо внутри себя. «Еще не время» — убеждала она себя. — Вы чертовски правы, Ляньфан-Цзунь, — убрав руки за спину, спокойно согласилась с мужчиной Лань Венлинг. — Не составите мне компанию? — поинтересовался Цзинь Гуанъяо. — Вы слишком вежливы, Глава Ордена Цзинь, — улыбнулась девушка. — Примите как должное, — столь же натянуто улыбнулся ей в ответ Глава Цзинь. Словно ничего особенного и не произошло, они по большому кругу дошли до главного входа в храм Гуаньинь. Лань Венлинг всю дорогу упорно старалась молчать, надеясь, что мужчина не услышит скрежет зубов. Ворота храма уже были широко распахнуты. Цзинь Гуанъяо бросил насмешливый взгляд на девушку, когда та выругалась. Сбежать Цзинь Лину не удалось. Несколько монахов стояли, направив на него мечи. Увидев двоих подошедших, Цзинь Лин, хоть и после некоторых колебаний, заговорил первым: — Дядя. — Здравствуй, А-Лин. Цзинь Лин украдкой бросил взгляд на Лань Венлинг. Девушка надеялась, что подобно отцу обладает способностью убивать одним взглядом, но увы. Юноша с девушкой сверлили друг друга разочарованными взглядами. Никто из них не хотел считать себя виноватым в их положении. — Ну что за дитя... — Венлинг почувствовала нарастающую боль в голове, и устало произнесла: — Неужели действие травы так быстро прошло? Цзинь Лин угрюмо фыркнул. Лань Венлинг была права, когда говорила, что ей не превзойти Вэнь Цин. Пальцы Цзинь Лина начали шевелиться в тот же момент, когда девушка выскочила в окно. Ожидая, когда контроль над телом вернется к нему, наследник Цзинь долго и нудно свистел. Пусть Фея и послушалась его, когда юноша прогнал ее обратно на Пристань, та никогда не уходила далеко от него. Собаки-оборотни были умны и всецело преданы своим хозяевам. В лодке вместе с ним она плыть не могла, поэтому следовала за хозяином по суше. По запаху Фея привела Цзинь Лина точно к храму Гуаньинь. Вот только когда Цзинь Лин уже стучал в двери храма, Фея, почуяв эманации убийственной Ци, сменила направление и принялась хватать хозяина зубами за одежду, предупреждая об опасности громким лаем. К несчастью, храм Гуаньинь был верным местоположением Лань Венлинг, и потому он решил разобраться, в чем дело, даже если девушки внутри уже не было. В итоге попал в лапы врагу. Цзинь Гуанъяо провел их в храм, и когда ворота уже почти закрылись, вдруг развернулся и спросил: — А где собака? — Эта черная псина-оборотень слишком агрессивная, кусает всех, кто попадется на пути. Нам не хватило сил с ней справиться, поэтому она убежала, — ответил один из монахов. — Догнать и убить. Эта собака слишком умна. Если она приведет помощь, проблемы умножатся. — Слушаюсь! — Монах с мечом выбежал прочь, ворота за ним захлопнулись. Цзинь Лин, потрясенный до глубины души, выпалил: — Ты правда приказал ее убить? Но ведь это ты подарил мне Фею! — А-Лин, зачем ты прибежал сюда? — вместо ответа задал вопрос Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лин глянул на Лань Венлинг, но с ответом помедлил. К пленным подбежал Лань Сичэнь, но легким взмахом руки Цзинь Гуанъяо заставил мужчину остановиться. — Дядя, — со смешанными чувствами вздохнула Лань Венлинг, глядя на мужчину. Ей уже давно хотелось броситься на шею к мужчине, но его абсолютное спокойствие в данной ситуации сильно напрягало заклинательницу. И все же, когда Глава Лань взглянул на племянницу, Венлинг смогла улыбнуться. Взгляд дяди нисколько не изменился по отношению к ней. — Глава Ордена Цзинь, Цзинь Лин – всего лишь ребенок, — напряженно заметил Глава Лань. — Я знаю, — посмотрел на него Цзинь Гуанъяо. — И к тому же твой племянник. — Брат, о чем ты подумал? — не удержался от улыбки Цзинь Гуанъяо. — Разумеется, мне известно, что Цзинь Лин – ребенок, и к тому же мой племянник. Что, по твоему мнению, я собираюсь сделать? Убить его, тем самым избавившись от свидетеля? Лань Венлинг надеялась, что в данный момент мужчина не врет. Отношения между Цзинь Лином и его младшим дядей всегда были довольно хорошими. Цзинь Гуанъяо в прошлом очень баловал мальчишку, да и сейчас выглядел все так же благожелательно. Зато Цзинь Лин после всего произошедшего уже не мог смотреть на него прежними глазами. Лань Сичэнь молчал. Цзинь Гуанъяо покачал головой и обратился к Цзинь Лину: — А-Лин, ты слышал? Если попытаешься сбежать или закричишь, возможно, тогда я сделаю с тобой что-то страшное. Решай сам. Юноша молча подошел ближе к Лань Венлинг и Лань Сичэню, всем видом выражая послушание. Девушка тут же схватила юношу за руку. — Доверься мне, — еле слышно прошептала она. Единственное, что оставалось Цзинь Лину это верить ей. Обернувшись к дяде, Лань Венлинг заметила, что меч на поясе Цзеу-Цзюня выдвинут из ножен на один цунь, однако сияния духовной силы не видно. — Дядя, ты...? — Стыдно признаться, А-Юи. Я подвергся обману, попался на уловку, и потому лишился духовных сил. Шоюэ и Лебин при мне, но помощи от меня не предвидится. — К чему стыдиться? — покачала головой Лань Венлинг. — Все-таки обман – это коронный номер Ляньфан-Цзуня. Цзинь Гуанъяо отдал приказ монахам: — Установите магическое поле. Вскоре сюда явится Ханьгуан-Цзюнь. Нельзя пренебрегать никакими способами, если только они смогут его задержать. «Хорошо бы отцу, оказаться здесь как можно быстрее». — А-Юи, почему Ванцзи здесь нет? — Лань Сичэнь не знал, стоит ли ему радоваться, что брат не попал в след за ним в передрягу устроенную Цзинь Гуанъяо, или же беспокоиться, что младшего брата не оказалось рядом с племянницей, что как раз таки попала вслед за ним в передрягу. Лань Венлинг потупила взгляд. — Отец, на Пристани... — опустив голову призналась девушка. Лань Сичэнь удивленно замер. — Ты сбежала...? — наконец вынес вердикт мужчина. Его младшего брата не было здесь, потому что тот не знал куда отправилась А-Юи. — Юи... — Мне нужно было самой разобраться с Главой Цзинь, — перебила его племянница. Девушка упрямо стояла на своем. — После того что произошло на горе Луаньцзан... Теперь я все знаю! Прошу тебя, поверь мне, пожалуйста! Цзинь Гуанъяо, он... Он ужасный человек, дядя! Лань Венлинг видела, что Цзеу-Цзюню было больно слышать эти слова. Но сейчас она не могла лгать во благо. Ей нужно было достучаться до Лань Сичэня, и вернуть ему здравый смысл. — Дядя, ты ведь веришь мне? — с мольбой взглянула на мужчину, Лань Венлинг. — Цзеу-Цзюнь, — влез в их разговор Цзинь Лин. — То что говорит Венлинг правда! Лань Сичэнь наблюдал за двумя молодыми людьми перед собой. Что могло измениться в них за несколько дней? Лань Венлинг готова была пасть на колени перед ним, лишь бы он поверил ей, и перестал искать оправдания Цзинь Гуанъяо. А наследник Цзинь, ранее проткнувший племянницу Лань Сичэня мечом, теперь твердо стоял на ее стороне. — Глава Лань, Вы много пропустили, — с сочувствием взглянул на него Цзинь Лин. Перед Лань Сичэнем стоял не просто юноша, а человек уже повидавший многое за свои годы. — Заклинатели... Никто из них больше не считает Вэй Усяня виноватым во всех преступлениях... — Что...? — Еще не выкопали? — пораженный словами юноши Лань Сичэнь медленно обернулся к Главе Цзинь. — Скажите рабочим пошевеливаться! — Слушаюсь! — ответил монах Главе Цзинь, и помчался в сторону залы Гуаньинь. Лань Венлинг только сейчас поняла, что странные звуки ударов по камню и земле, доносящиеся из последней залы, посвященной Гуаньинь, действительно похожи на то, как множество людей что-то копают. «Что они хотят выкопать? Подземный ход? Стигийскую Тигриную Печать? То, что скрывает магическое поле?» — Кстати говоря, я так и не спросил, как молодая госпожа Вэй узнала об этом месте? — поинтересовался Цзинь Гуанъяо. — Только не говорите, что Вы с Ханьгуан-Цзюнем случайно на него наткнулись во время путешествия по живописным местам. — В потайной комнате Благоуханного дворца Ляньфан-Цзунь хранит купчую на землю немалых размеров, — любезно ответила ему Лань Венлинг, с беспокойством косясь на потерянного дядю. — Как раз вместе с рукописями моего отца. Припоминаете? — Ах, это все-таки мое упущение. Мне следовало хранить их отдельно. — Так или иначе, сейчас мы полностью в вашем распоряжении. Ляньфан-Цзунь, не могли бы вы объяснить мне, что же прячется внутри храма Гуаньинь, дабы удовлетворить мое любопытство? Цзинь Гуанъяо, лучезарно улыбаясь, произнес: — Цена за удовлетворение вашего любопытства будет немалой. Молодая госпожа Вэй, вы уверены, что хотите попытаться? — Оу. В таком случае, я пока потерплю. — И все же, госпожа Вэй, — чуть погодя вновь обратился к девушке Глава Цзинь. — Как Ханьгуан-Цзюнь мог оставить Вас одну? Зубы Венлинг заскрипели еще сильнее, но она промолчала. Заклинательница не хотела говорить с Цзинь Гуанъяо об отце. А тот все стремился вывести ее на эмоции. — Может, между Вами случился конфликт? — предположил мужчина. Лань Венлинг закатила глаза. У них с отцом никогда не было конфликтов, но этому говнюку, то об этом навряд ли было известно. — Скоро все кланы заклинателей явятся по вашу душу, Ляньфан-Цзунь, — холодно усмехнулась девушка. — Вам настолько безразлична собственная судьба, что вы находите время беспокоиться о других? Вы настолько любите молоть языком? — Ну что вы, — Цзинь Гуанъяо, казалось был нисколько не удивлен подобному исходу. Но продолжал давить на нее: — Просто все это кажется мне крайне печальным, не более. Ханьгуан-Цзюнь провел столько лет в тяжком ожидании... Упоминание о тяжком ожидании отца, заставило Лань Сичэня и Лань Венлинг напрячься. Девушка сжала руки в кулак. — Ты ошибаешься, — не сдержалась от насмешки Лань Венлинг. — Мой отец, больше не будет страдать. Цзинь Гуанъяо вопросительно приподнял бровь, но Лань Венлинг не собиралась объяснять ему, что ее родному отцу суждено переродиться. Ей нужно было лишь потянуть время. — Как же благородно со стороны, Главы Цзинь, так переживать о моем приемном отце, — заметила девушка. — Вы ведь просто пытались погрузить меня в смятение от осознания того, что Ханьгуан-Цзюнь, так сильно любил моего отца, что пошел из-за своих чувств против собственного Ордена в прошлом? Или может Вы хотели, чтобы я начала сомневаться в том что Ханьгуан-Цзюнь считает меня своим ребенком, и искренне хочет защитить? — Вы меня раскусили, — к удивлению Лань Венлинг, признал Цзинь Гуанъяо. — У Вас не получиться Глава Цзинь, — серьезно произнесла девушка. — Я не сомневаюсь в своем отце. И в одном и во втором. А вот Вам, наверняка незнакомо, как это искренне любить своего ребенка. Резким движением, Цзинь Гуанъяо выбросил руку вперед. Лань Венлинг уже был знаком этот приём, девушка отскочила в сторону, когда гибкое лезвие Хэньшеня полоснуло воздух близ ее шеи. — Глава Цзинь! — закричал Лань Сичэнь. В глазах Цзинь Гуанъяо полыхал огонь. Увидев его заклинательница поняла, что видимо перегнула палку. На нее набросились несколько монахов, а Глава Цзинь все не оставлял её в покое. Цзинь Лин и Лань Сичэнь были беспомощны, так же как и она. Лань Венлинг могла лишь уворачиваться от вражеских нападок, не позволяя схватить себя. Вот только долго она не продержится. Сверкнула упавшая с небес льдисто-голубая вспышка меча. Со свистом оттолкнув прочь от Лань Венлинг всех окруживших ее врагов, она вернулась в руки хозяина. Ханьгуан-Цзюнь бесшумно опустился перед храмом и наградил застывшую девушку немигающим взглядом, который нисколько не отличался от прежнего. — ...Отец, — с радостью выдохнула Венлинг. Ранее Цзинь Лин, не мог даже пошевелиться. Теперь же, когда Лань Ванцзи появился здесь, юноша наградил его радостным взглядом, но затем ужас вновь сковал все его тело. Он догадывался, кто мог последовать следом за Ханьгуан-Цзюнем. — Вот видите, как я и говорил, если вы, молодая госпожа Вэй, здесь, то и Ханьгуан-Цзюнь непременно не заставит себя долго ждать, — со вздохом произнес Цзинь Гуанъяо. Лань Ванцзи повернул кисть, держащую Бичэнь, для атаки и уже собирался действовать, как вдруг Цзинь Гуанъяо с улыбкой заметил: — Ханьгуан-Цзюнь, вам лучше отойти на пять шагов назад. Неожиданно, Лань Венлинг ощутила, как шею пронзила тонкая острая боль. — Юи, не двигайся! — предупредил ее Лань Сичэнь. Взгляд Лань Ванцзи коснулся шеи Лань Венлинг, и его лицо едва заметно побелело. Горло девушки обвила тонкая, почти незаметная золотистая струна. Поразительно тонкая струна, покрытая особой краской, была практически не заметна для невооруженного глаза. Лань Венлинг, совершенно не заметила подошедшего к ней со спины Главу Цзинь, девушка была слишком обрадована появлением отца. Она не увидела опасности и вновь попалась на удочку. — Отец, нет! Не отходи! — видя, как Ханьгуан-Цзюнь ни секунды не медля, сделал пять шагов назад, воскликнула девушка. Внутри вновь ощутимо росло бессилие. — Превосходно, — произнес Глава Цзинь. — А теперь попрошу вас вернуть Бичэнь в ножны. Раздался звон – Лань Ванцзи немедленно сделал то, что он просил. — Вы решили, получив палец, откусить всю руку? — гнев Лань Венлинг выплеснулся наружу. Её отцом никто не мог потакать! И уж тем более этот сукин сын! — Это разве называется «получив палец, откусить руку»? В таком случае, как назвать мою следующую просьбу? Ведь я собираюсь повелеть Ханьгуан-Цзюню собственноручно запечатать свои духовные каналы. — Ах ты...! — бросила Лань Венлинг, девушка посмотрела на Лань Ванцзи. — Отец не слушай его! Он не сделает мне ничего плохого! — Венлинг искренне хотелось в это верить. В горьких слезах она прокричала: — Ты ведь обещал! Цзинь Гуанъяо, сколько еще обещаний ты нарушишь?! Ты обещал ей! Обещал ей, что позволишь мне жить! Лань Венлинг ощутила, как за её спиной Цзинь Гуанъяо напрягся. Лань Ванцзи и Цзинь Лин могли видеть, побледневшее лицо мужчины, после слов Лань Венлинг. Улучив момент, Венлинг попыталась пошевелиться. Горло пронзило острой болью разрезаемой кожи, что-то потекло по шее. — Юи, нет! — лица родных болезненно потемнели. — Ч..что ты только что сказала? — Лань Сичэнь заметил, как взгляд Цзинь Гуанъяо исказился в безумии. — Что ты только что сказала?! Венлинг не могла вымолвить ни слова, горло неприятно жгло. — Не. Прикасайся. К ней. — отчеканил Лань Ванцзи. Мужчина поднял руку, с силой сделал пару нажимов, тем самым запечатав каналы духовных сил. — Просто невероятно... — с все еще безумным взглядом, Цзинь Гуанъяо слегка улыбнулся. — Отпусти ее. — Цзинь Гуанъяо! — заглушая боль, прокричала Венлинг. Ее духовные силы не были запечатаны, и рана уже стала исцеляться. — Как... Как ты мог так поступить с ней? Глава Цзинь вновь замер. — Сюй Сюин ведь искренне любила тебя! — продолжала давить на больное Лань Венлинг. — Мама считала тебя единственным родным человеком... Цзинь Гуанъяо ослабил пальцы, струны слетели с шеи пленницы, режущая боль исчезла. Лань Венлинг, не отбежала от него. Вместо этого девушка повернувшись к нему лицом вцепилась в плечи мужчины. — Смотрите на меня! — Венлинг трясла мужчину за плечи, заставляя того неотрывно смотрел на нее. Глава Цзинь позабыл о струнах в своих руках и о мече на своем поясе. Его руки безвольно повисли. По щекам Лань Венлинг потекли слезы: — Видишь...? Ты ведь видишь ее? Лань Сичэнь ошарашенно смотрел на истерику Лань Венлинг. Мужчина и помыслить не мог, что делает племянница. Губы Цзинь Гуанъяо шевельнулись, спустя мгновение раздался его голос: — Ты... — Я! — Лань Венлинг занесла руку, и ударила Цзинь Гуанъяо по лицу. Она не применила духовную силу, лишь ее собственная сила, натренированная годами в стойке на руках, причинила Главе Цзинь боль и заставила того отшатнуться. Что-то внутри Лань Сичэня заставило его сделать шаг вперед. Он всегда защищал А-Яо от да-гэ, но рука Лань Ванцзи остановила мужчину от дальнейших действий и ошибок. — Знаешь кто я?! — Цзинь Гуанъяо медленно отступал назад, никто из окружающих его адептов Цзинь не решался защищать его без четкого приказа. Глава Цзинь не давал его, молча снося удары разозленной девушки. Мужчина не отрываясь смотрел на её искаженное лицо, в перерывах между ударами. — Я дочь людей, чьи жизни ты сломал! Ты разрушил их жизнь, моим рождением! — О чем она говорит? — Лань Сичэнь обернулся в поисках ответов к брату и наследнику Цзинь. — Это из-за тебя, Сюй Сюин никогда не узнает моего имени! — Удар! — Из-за тебя Вэй Усянь выбрал смерть! — Удар! — Из-за тебя Вэни обратились прахом! — Удар! — Из-за тебя! Из-за тебя! Все из-за тебя! В отличие от Лань Венлинг, Цзинь Гуанъяо воспользовался духовной силу, чтобы оттолкнуть от себя девушку. Венлинг жестко приземлилась на землю. Боль от удара кажется привела ее в чувства, она с удивлением взглянула на опустившегося рядом Цзинь Лина, словно только что заметив его. Наследник Цзинь с ужасом таращился на Главу Цзинь. Лань Ванцзи встал перед детьми, предупреждая Цзинь Гуанъяо, что и без духовных сил, он не побоится с ним сразиться. Но Глава Цзинь не стал мстить Лань Венлинг за попытку превратить его лицо в кашу. Цзинь Гуанъяо спокойно улыбнулся и смахнул стекающую из рассеченной брови кровь с глаза. Достав платок, Цзинь Гуанъяо резким движением вправил себе нос и приложил к нему платок. — Интересно, откуда же тебе все это известно, — лишь сказал он. Взгляд Главы Цзинь проходил сквозь неё, не зацикливаясь на схожести девушки со своими родителями. Его глаза словно перестали замечать Лань Венлинг. Цзинь Лин положил руки на плечи сидящец на полу заклинательницы, опасаясь, что та вновь кинется на мужчину. Но Венлинг даже не пошевелилась. — Нам многое известно, Глава Цзинь, — вместо нее ответил Ханьгуан-Цзюнь. — Вы заплатите за все свои преступления. Цзинь Гуанъяо усмехнулся: — С нетерпением жду этого момента, Ханьгуан-Цзюнь. Бросив лишь один взгляд на бледного Лань Сичэня, мужчина развернулся и с видом крайнего нетерпения, крикнул: — Все еще не откопали?! — Глава Ордена, вы запрятали слишком глубоко... — раздался дрожащий голос возникшего рядом с Главой Цзинь монаха. Бедный мужчина в страхе смотрел на Цзинь Гуанъяо. Лицо Главы Цзинь то темнело, то бледнело, а вместе с последствиями истерики Лань Венлинг выглядело крайне ужасающи. Однако, несмотря на гнев, Цзинь Гуанъяо не стал бранить подчиненных, лишь прикрикнул: — Поторапливайтесь! Стоило ему это сказать, как небеса прорезала белая вспышка молнии, похожая на трещину. Спустя мгновение прозвучал удар грома. Цзинь Гуанъяо с помрачневшим лицом посмотрел на небо. Совсем скоро заморосил мелкий дождь. Капли косыми росчерками заполнили воздух. Поднявшись на ноги, Лань Венлинг вцепилась в руку отца, словно боясь, что тот уйдет от нее. — Цзэу-Цзюнь, начался дождь, нам лучше укрыться в храме, — обратился к Лань Сичэню, Цзинь Гуанъяо. Несмотря на то, что Лань Сичэнь, будучи обманутым, оказался в его руках, Цзинь Гуанъо не утратил по отношению к нему прежнего уважения. В словах не было жестокости, он вел себя с Лань Сичэнем как раньше, даже немного более вежливо. От этого на душе Лань Сичэня становилось лишь тяжелее. Его родные напряженно смотрели на него, а он совершенно ничего не понимал. Цзинь Гуанъяо первым переступил порог и вошел в главную залу, остальные последовали за ним. Днем Лань Венлинг и Цзинь Лин уже были здесь. Просторная зала создавала ощущение величия, красные стены, украшенные золотом, сияли новизной – сразу становилось ясно, что за храмом постоянно ухаживают и держат помещение в чистоте. Заклинатели и монахи копали землю во внутренних чертогах главной залы. Неизвестно, на какой глубине они уже находились, но все еще не выкопали то, что когда-то схоронил здесь Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лин, не ожидая подвоха, поднял взгляд – и обомлел. Статуя Гуаньинь на пьедестале поклонения божеству поражала красотой. По сравнению с другими статуями Богини Милосердия, лицо ее выглядело чуть менее благожелательным, но чуть более изящным и привлекательным. Обомлел же Цзинь Лин потому, что статуя Гуаньинь показалась ему смутно знакомой, похожей на одного человека. Это ведь был точь-в-точь Цзинь Гуанъяо! С первого взгляда можно и не заметить, но если сравнивать с Цзинь Гуанъяо, который стоял рядом, сходство становилось все более очевидным, даже больше чем наполовину. «Неужели занять место Верховного заклинателя, властвующего над всеми кланами, ему показалось недостаточно, так он решил еще и сделать божественную статую по своему образу, чтобы десятки тысяч людей кланялись ему, возносили почести и возжигали благовония? Или это какое-то темное искусство, о котором мне ничего не известно?» Цзинь Лин отыскал на полу в храме четыре подушки для сидения: две отдал Ханьгуан-Цзюню и Лань Венлинг, две оставил для себя и Цзеу-Цзюня. Заклинатели устроились, как можно ближе друг к другу. Цзинь Гуанъяо и остальные направились во внутренние чертоги залы, проверить, как продвигаются работы. Какое-то время заклинатели следили за ним, но Глава Цзинь в самом деле оставил их без бдительно присмотра решив, что те не попытаются сбежать. А если такая мысль у них и возникнут снаружи все еще находились адепты Цзинь. — О..отец, — тихо позвала мужчину Лань Венлинг. Девушка старательно прятала свои кисти в длинных рукавах, и боялась взглянуть на отца. — Ты на меня злишься? Она и представить не могла, как сильно тот переживал, когда ее пропажа обнаружилась. Отец, наверняка поставил на уши всю Пристань и всех кто там был... — Нет, — спокойно произнес мужчина. Лань Ванцзи молча взял дочь за руку, которую та так старательно прятала. Бледны костяшки ее пальцев, покрылись ссадинами, а кое-где была заметна кровь. Она не жалела силу для удара. — Мне жаль, — опустив голову прошептала она. — Я думала, что справлюсь со всем сама. Думала, что в одиночку мне будет лучше, пока не поняла, что в этом и заключалась моя главная ошибка. Я так же как и папа, хотела со всем справиться сама, не обращая внимания на попытки людей помочь мне. Удостоверившись, что с рукой дочери все нормально, Лань Ванцзи взглянул на неё. Он уже и не помнил с какой скоростью устремился в Юньпин, когда на пол пути от Пристани его нашел Вэнь Нин. После того как Лань Ванцзи обнаружил пропажу. Его сердце ушло в пятки, он вместе с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи обыскали каждый уголок на Пристани Лотоса. Расколоть Мо Сюаньюя оказалось не так-то просто. Лишь поняв, что Ханьгуан-Цзюнь готов впасть в отчаяние, молодой мужчина рассказал ему о купчей на землю в городке Юньпине и тот направился туда. И не зря, как выяснилось. Мягкое прикосновение к ее макушки, заставило Лань Венлинг расслабиться. Девушка с удовольствием прильнула к теплой руке отца. — Ванцзи, — Ханьгуан-Цзюнь, обернулся к брату, чей вид был крайне болезненный. — Прошу, объясни, что происходит... — Брат, — Лань Ванцзи склонил голову. Венлинг без слов поняла этот жест, и обратилась к дяде: — На Луаньцан кое-что произошло. Вместе с комментариями Цзинь Лина, Лань Венлинг попыталась объяснить дяде, что произошло на Луаньцзан. Венлинг понимала, что тому будет трудно в это поверить, а еще труднее поверить в то что они увидели прошлое во всех красках. Ей пришлось сократить свой рассказ ровно настолько, чтобы дядя уловил лишь самую важную суть – Цзинь Гуанъяо не должно быть им жаль. Лань Сичэнь с отрешенным выражением лица смотрел в одну точку. Слишком много всего свалилось на него за это время. А-Яо, был виновен в рождении А-Юи? Он убил свою подругу детства, что являлась матерью А-Юи? Убил своего отца? Жену? Сына? Госпожа Цзинь, была не просто женой, но и сестрой Цзинь Гуанъяо? Сидя на подушке, Лань Сичэнь пошатнулся. Лань Ванцзи ухватил старшего брата за руку не давая тому упасть. — Я ничего не понимаю... — протянул Глава Лань, устало роняя голову на плечо Лань Ванцзи. Венлинг и Цзинь Лину оставалось лишь сочувственно смотреть на Цзеу-Цзюня. Они были на его месте, и понимали его чувства. Нужно было лишь время, чтобы смириться со свалившейся на него информацией. Внезапный порыв ветра, ворвался в храм, потушив все горящие внутри свечи, ряд за рядом. Никто даже не заметил, как мелкий дождик обернулся ливнем. Бумажные фонари, что со стуком покачивались снаружи храма Гуаньинь, давно промокли и погасли. Все вокруг погрузилось в непроглядную тьму. В передней зале послышались чьи-то торопливые шаги. Это Цзинь Гуанъяо и несколько служащих ему заклинателей вернулись из внутренних чертогов, куда уходили проконтролировать процесс. Двое монахов вышли против бушующего ветра, лишь с огромным усилием им удалось закрыть распахнувшиеся створки ворот, а затем запереть на увесистый засов. Цзинь Гуанъяо в свою очередь вынул огненный талисман и легко подул на него. При помощи горящей бумаги талисмана он снова зажег красные свечи, чье тусклое желтоватое пламя стало единственным источником света в одиноком храме среди ночного дождя. Внезапно снаружи послышался отчетливый стук. Кто-то стучал в ворота. Все, кто находился внутри, моментально насторожились и посмотрели в сторону входа. Двое монахов, что запирали засов, будто перед встречей с опасным врагом бесшумно направили острия мечей на ворота. — Кто это? — без тени эмоций спросил Цзинь Гуанъяо. Снаружи раздался голос: — Глава Ордена, это я! Голос принадлежал Су Шэ. Лань Венлинг сжала ткань на своих коленях, когда тот ворвался в храм. Ох, она помнила непреодолимое желание умертвить Главу Молин Су.... Пламя красных свечей всколыхнулось от ветра и заморгало, грозясь в любой момент погаснуть. Монахи поспешили запереть ворота. Ливень промочил Су Шэ до нитки, от взгляда веяло холодом. Он весь продрог, даже губы слегка посинели. В правой руке мужчина держал меч, левой тащил человека. Оказавшись внутри, он уже собирался бросить ношу, но тут увидел в свете талисмана лицо Главы Цзинь. В один момент выражение лица, того изменилось и он выхватил меч. Цзинь Гуанъяо даже не отступил от него, а Су Шэ посмотрев на него еще какое-то время, распознал в нем Главу Цзинь. Вернул меч обратно в ножны, Су Шэ опасался спрашивать, у Главы Цзинь случилось с его лицом. Вместо этого мужчина отвел взгляд в сторону и увидел, знакомые лица. Лань Венлинг и Лань Ванцзи, принесли ему столько неприятностей в пещере Фу Мо, а теперь преспокойно сидели в храме, смотря на него убийственным взглядом. Су Шэ посмешил тот факт, что теперь эти двое – их пленники. — Что произошло? — спросил Цзинь Гуанъяо. — Встретил его по дороге сюда. Подумал, что пригодится, вот и схватил. Цзинь Гуанъяо подошел, опустил взгляд и задал еще вопрос: — Ты его не поранил? — Нет. Он потерял сознание от испуга. — Договорив, он бросил человека на пол. — Миньшань, не будь столь жестоким. Он испуга не вынес, а ты его бросаешь. — Есть, — поспешно ответил Су Шэ, и немедля приподнял только что брошенного пленника, после чего осторожно положил его рядом с пленниками. Те присмотрелись, убрав с лица человека прилипшие от дождевой воды волосы Цзинь Лин увидел, что перепугавшимся до обморока был никто иной, как Не Хуайсан. Наверняка, закончив восстановление сил в Пристани Лотоса, он направлялся обратно в Цинхэ, по дороге Су Шэ его и схватил. — Зачем тебе понадобился Хуайсан? — отводя взгляд от Главы Не, спросил Лань Сичэнь. — На одного Главу Ордена в моих руках стало больше, это нагонит страху на остальных. Впрочем, не изволь беспокоиться, брат. Ты всегда знал, каково мое отношение к Хуайсану. Когда придет время, я непременно отпущу вас в целости и сохранности. — И я должен ли тебе верить? — бесстрастно произнес Лань Сичэнь. — Нет, — фыркнула Лань Венлинг, но Глава Цзинь больше не обращал на нее внимание. — Как сочтешь нужным, — вместо этого ответил он. — Поверить или не поверить, выбора у тебя особенно нет. Тем временем Су Шэ перевел полный неприязни взгляд на Лань Венлинг и Лань Ванцзи. Затем противно усмехнулся и произнес: — Ханьгуан-Цзюнь, вот уж не думал, что мы с вами свидимся так скоро. Да к тому же ситуация кардинально изменилась. Ну как, по нраву ощущения? Лань Ванцзи не удостоил его ответом. Он никогда не обращал внимания на низкие провокации. Но если бы в его теле была духовная энергия, Венлино была уверена, что Бичэнь уже давно проткнул бы грудную клетку Главы Су. Жаль, что сил у отца не было... Вместо мыслей о смерти Су Шэ, Венлинг задумалась: «Разве ситуация кардинально изменилась? С горы Луаньцзан он в панике бежал, а теперь разве не находится в бегах?» Однако Су Шэ, очевидно, многие годы держал все в себе, и теперь ему не требовалось внешнего раздражителя, чтобы злость взметнулась до небес и слова, пусть даже оставшиеся без ответа, потекли наружу. Он бросил на Лань Ванцзи оценивающий взгляд и насмешливо произнес: — Даже в такой момент ты все разыгрываешь из себя само спокойствие? До каких пор собираешься держаться? Ханьгуан-Цзюнь по-прежнему молчал. — Глава Ордена Су, не припомню, чтобы во время вашего обучения искусствам в Ордене Гусу Лань мы чем-то обидели вас, — пока Лань Венлинг сверлила мужчину холодным взглядом, поинтересовался у Су Шэ, Лань Сичэнь. — Почему вы так накинулись на Лань Ванцзи? — Разве я посмел бы накинуться на второго молодого господина Лань, который с детства одарен настолько, что все непомерно гордятся им? Мне всего-то не по душе приходится его облик, который всем своим видом говорит, насколько выдающейся личностью он сам себя считает. Лань Венлинг не единожды убеждалась, что ненависть к человеку может быть абсолютно беспричинной, однако в этот раз она не смогла удержаться от мысли, что все это очень странно. — Ханьгуан-Цзюнь, разве говорил когда-то, что считает себя выдающимся? Насколько я помню, среди правил Ордена Гусу Лань есть одно, гласящее «запрещено держаться высокомерно и заносчиво», так? Не удивительно, что Орден Лань выгнал тебя, ведь это правило явно было придумано из-за тебя! Лицо Су Ше покраснело, а Лань Венлинг продолжала смеяться: — Только не говорите, что Глава Ордена Су такого мнения лишь потому, что лицо Ханьгуан-Цзюня с детства выглядит холодным словно лед? А может быть Глава Су, такого мнения потому что когда-то давно в годы Вашего обучения в Цишань Вэнь мой отец не дал тебе сделать из бедной девушки приманку? На лбу Су Шэ вздулись вены. — Закрой рот! — он хотел ударить противную девчонку, но застыл на полпути, размышляя, стоит ли осуществить задуманное. Ляньфан-Цзунь весьма почтительно относится к Цзэу-Цзюню. Если он бросится на девчонку, за нее заступиться Ханьгуан-Цзюнь. Ляньфан-Цзунь, точно не обрадуется, если он поранит Ханьгуан-Цзюня. Су Шэ остановился. Не в силах смириться с поражением, он решил вновь бросить насмешку: — Не думал я, что легендарный Орден Лань, станет притоном для подобных отбросов! Лань Венлинг, ни капли не смутившись, ответила: — Ну-ну, с твоим уходом дела стали обстоять куда лучше, чем пока ты там был. Лицо Су Шэ буквально позеленело, когда вслед за словами Лань Венлинг прозвучал легкий смешок. Настолько легкий, что могло показаться, будто он ослышался. В уголке рта Лань Ванцзи слабую, словно чистое сияние солнечного света на снегу, улыбку, которая все еще не успела растаять. Су Шэ шокировано застыл. Все на свете знали, что лицо Ханьгуан-Цзюня никогда не трогает улыбка, оно словно покрыто инеем и отражает полное отсутствие интереса к жизни. Почти никто никогда не видел, чтобы он улыбался, даже чтобы слегка приподнимал уголок рта. Никто не мог предположить, что сможет лицезреть его улыбку в подобной ситуации. Никто кроме Лань Венлинг, Лань Сичэня и Цзинь Лина. Лань Сичэнь видел на лице младшего брата улыбки еще будучи ребенком, тогда маленький А-Чжань с радостью дарил их своему гэгэ. Венлинг лицезрела улыбки отца все тринадцать лет, что тот был рядом с ней, а Цзинь Лину удалось увидеть их во время просмотра воспоминаний. И все же каждый из них считал, что улыбки на лице Ханьгуан-Цзяня были достойны восхищения, каждый раз когда появлялись на его лице. Именно в этот момент снаружи послышался стук. Су Шэ вынул меч, крепко сжал оружие в руках и настороженно спросил: — Кто?! Никто не ответил, вместо этого створки ворот яростно распахнулись! Вместе с дождем и ветром внутрь ворвалась сверкающая фиолетовая молния, которая нанесла удар прямо в грудь Су Шэ, отбросив того далеко прочь. Су Шэ с силой ударился о колонну из красного дерева, изо рта фонтаном хлынула кровь. Двое монахов, потрясенные атакой, повалились на землю, не в силах подняться. Человек в фиолетовых одеяниях перешагнул порог и уверенным шагом направился в главную залу. Несмотря на перекрестный ветер и дождь снаружи, он совершенно не промок, лишь полы одежды немного потемнели от воды. В левой руке он держал зонт из промасленной бумаги, капли дождя стучали по нему, разбиваясь брызгами. В правой руке все еще сверкал холодным светом Цзыдянь, заполняя пространство яростным треском. Выражение лица человека было еще темнее, чем ночь с грозой и ливнем. Цзинь Лин тут же выпрямился и воскликнул: — Дядя! Еще никогда юноша не был так рад появлению дяди, что даже позабыл о своей злосчастной участи. В отличие от него, столь же обрадованная появлением Главы Цзян, Лань Венлинг, приняла решение спрятаться за спиной отца. Скользнув по нему взглядом, Цзян Чэн холодно ответил: — Неужели! Теперь ты меня зовешь дядей! А чего ж раньше сбежал? Договорив, он волей-неволей перевел взгляд на Лань Ванцзи, за спиной которого пряталась Лань Венлинг. — Не мог меня дождаться? — с недовольством поинтересовался у Ханьгуан-Цзюня мужчина. Су Шэ успел подняться, опираясь на свой меч, Наньпин, и рванул в сторону Цзян Чэна. Тот не успел атаковать в ответ, когда воздух наполнился громким лаем. Фея ворвалась в храм летучей рыбой и бросилась на Су Шэ. Услышав собачий лай, Лань Венлинг мгновенно почувствовала, как волосы встали дыбом. Она сжалась за спиной Лань Ванцзи и громко прокричала: — Цзян Чэн! Цзян Чэн собирался посмотреть в сторону откуда донесся крик Лань Венлинг, но в это мгновение из внутренних чертогов храма выбежали несколько монахов и заклинателей с мечами. Цзян Чэн холодно усмехнулся, затем вскинул правую руку и рассек воздух в храме Гуаньинь ярким фиолетовым сиянием Цзыдяня. Все, кого коснулся кнут, отлетели назад, Цзян Чэн же так и продолжал держать в левой руке зонтик. И только когда все в храме уже беспорядочно валялись на полу, содрогаясь и извиваясь, словно тело поразил разряд молнии, Цзян Чэн наконец сложил зонт. Су Шэ, пытаясь отогнать собаку, яростно вопил. — Фея! Осторожно! — закричал неподалеку Цзинь Лин. — Фея, кусай его! Кусай за руку! — Глава Ордена Цзян, остерегайтесь звуков гуциня! — закричал Лань Сичэнь. Не успел он договорить, как со стороны внутренних чертогов храма полилась мелодия.