My little moon

Лань Ванцзи вынул меч, но Лань Сичэнь, разгадав его замысел одним ударом покончить с Цзинь Гуанъяо, поспешно предостерёг: — Не стоит беспокоиться, Ванцзи, сейчас он ранен и обезоружен, а значит, находится в проигрышном положении. Здесь достаточно людей, чтобы не дать ему прибегнуть к уловкам. В этот момент Лань Венлинг с огромным удовольствием отвесила Су Шэ пинка, пресекая попытку незаметно подняться. Цзян Чэн вцепился в плечо Цзинь Лина, мужчина с самого начала разговора следил за состоянием племянника позабыв о своём. Наследник Цзинь дрожал, а его лицо то бледнело, то краснело, с тех пор, как тот увидел на груди Су Шэ проклятие. — Приглядите за остальными, а здесь я справлюсь, — сказал Глава Лань, брату и племяннице. Лань Ванцзи, услышав гневный рев Су Шэ, лишь бросил один взгляд в его сторону, но остался стоять рядом с братом. Лань Венлинг понимала, что дядя, опирался не только на братские чувства с Главой Цзинь, все ещё храня нить смутной надежды. Он не мог не дать Цзинь Гуанъяо шанса оправдать себя. Ей и самой интересно было послушать, что же может рассказать им Цзинь Гуанъяо. — Во-первых, правда ли, что своего отца, прежнего Главу Ордена Цзинь, ты именно таким способом... — вспомнив о рассказе племянницы и наследника Цзинь, о появление двух таинственных женщин на Пристани, спросил Лань Сичэнь. — На этот вопрос я бы хотел ответить в последнюю очередь, — осторожно перебил Цзинь Гуанъяо. Со стороны послышался презрительный смешок. — Во-вторых, твоя... госпожа... — это слово далось Лань Сичэню с трудом, и он немедленно исправился: — Твоя сестра, Цинь Су. Ты действительно знал, что между вами есть кровная связь, и всё равно женился на ней? Цзинь Гуанъяо смотрел на него немигающим взглядом, и вдруг по его щекам полились слёзы. — ...Да, — с болью в голосе ответил он. Лань Сичэнь сделал резкий глубокий вдох, его лицо стало пепельно-серым. Цзинь Гуанъяо тихо добавил: — Но у меня правда не было иного выхода. — Выбор есть всегда! — зарычала Лань Венлинг. Лань Сичэнь поднял руку, жестом приказав девушке молчать и жёстко возразил: — Разве здесь могло не быть иного выхода?! Это твой брак! Твоего отказа было недостаточно? Пускай ты бы разбил Цинь Су сердце, но всё же такой исход многим лучше, чем разрушить жизнь той, которая искренне тебя любила, почитала и никогда не относилась с презрением! — Разве моя любовь к ней не была искренней?! Но у меня не было выхода! Если я сказал «не было» — значит, не было! Да! Это мой брак, но неужели ты считаешь, что я по-настоящему мог отменить его, лишь объявив, что не согласен?! Брат, твоя наивность тоже должна иметь какие-то пределы. Я приложил неимоверные усилия, чтобы Цинь Цанъе согласился выдать за меня свою дочь, с огромным трудом мне удалось окончательно удовлетворить все требования, что выдвинули и Цинь Цанъе, и Цзинь Гуаншань, а ты хочешь, чтобы я внезапно отменил свадьбу, когда торжество уже на носу? Какие доводы я должен был привести? И как впоследствии объясняться перед обоими?! Брат, ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда, как мне казалось, всё устроилось как нельзя лучше, но тут внезапно явилась госпожа Цинь с тайным визитом, чтобы раскрыть мне правду? Удар молнии, сверзившийся с небес прямо в темя, не вселил бы в меня большего ужаса! А знаешь, почему она не отправилась к Цзинь Гуаншаню, вместо этого тайком решила обратиться ко мне? Потому что Цзинь Гуаншань взял ее силой! Мой распрекрасный отец не обошёл стороной жену своего подчинённого, который служил ему многие годы, и даже не заметил, когда у него появилась еще одна дочь! Столько лет она не решалась рассказать о случившемся своему мужу, Цинь Цанъе! Но как ты думаешь, если бы я внезапно отменил свадьбу, тем самым позволив им узнать причину, кого в конце концов объявили бы виновным в разладе между Цзинь Гуаншанем и Цинь Цанъе, кто более всего пострадал бы, не в силах достичь примирения ни с одной из сторон?! Окружающие не впервые слышали о бессовестном поступке Цзинь Гуаншаня, и всё же слушателей прошибло ознобом от отвращения. Причём не ясно, какое чувство оказалось сильнее — отвращение или мороз по коже. Лань Сичэнь продолжил: — Но даже если... даже если ты не мог не жениться на Цинь Су, ты ведь все равно мог избегать её. Почему ты с ней... для чего ты зачал А-Суна? Чтобы впоследствии убить сына своими руками? Цзинь Гуанъяо схватился за голову и сбивчиво проговорил: — ...После свадьбы я ни разу не прикоснулся к А-Су. А-Сун... был зачат ещё до свадьбы. Побоявшись, что положение может перемениться к худшему, что могут возникнуть новые препятствия... Он решил приблизить начало супружеской жизни с Цинь Су. Если бы не это, он бы никогда не допустил кровосмешения с собственной сестрой. Только не ясно теперь, кого ему следовало ненавидеть больше — отца, который вовсе не похож на отца, или же себя за излишнюю мнительность! — Дядя, ты веришь ему? — посмотрев на Лань Сичэня спросила Венлинг. — Я ещё не закончил, А-Юи, — вздохнул Лань Сичэнь. — В-третьих, не думай увиливать. Ответь мне, смерть Цзинь Цзысюаня... была умышленно подстроена тобой? Цзинь Лин только и ждал этого вопроса. Поддерживая Цзян Чэна под руку, юноша мгновенно напрягся. Лань Ванцзи слегка повысил голос: — Брат, ты поверишь ему? Выражение лица Лань Сичэня сделалось труднообъяснимым. — Дядя, — предупредила мужчину, Венлинг. — Разумеется, я не поверю, что Цзинь Цзысюань случайно узнал о планирующейся засаде на тропе Цюнци, — произнёс Лань Сичэнь. — Но... пусть сначала он скажет. Цзинь Гуанъяо, понимая, что никто не поверит, если он будет упрямо отпираться, сжал зубы и ответил: — ...Цзинь Цзысюаня я тогда действительно встретил неслучайно. Цзинь Лин мгновенно сжал кулаки. Цзинь Гуанъяо добавил: — Я намеренно сообщил ему о готовящемся нападении. На тропе Цюнци, Су Миншань только и ждал его появления. Гнев в душе Лань Венлинг, достигнув предельной отметки: — Звуки флейты, принадлежали ему...?! Не дожидаясь подтверждения, девушка еще раз отвесила Су Шэ пинок, за которым последовал еще один. — Почему?! — воскликнул Цзинь Лин. Юноша с покрасневшими глазами бросился к Цзинь Гуанъяо с криком: — Почему ты так поступил?! С самого открытия правды, о гибели его отца, Цзинь Лин все ещё не мог понять, зачем его дядя так поступил. Не Хуайсан поспешно задержал Цзинь Лина, который, судя по всему, собирался наброситься на Цзинь Гуанъяо с кулаками. Но юноша вырвался из хватки Главы Не подбегая к Цзинь Гуанъяо. — Почему? — переспросил Цзинь Гуанъяо. Он повернулся к Цзинь Лину. — А-Лин, а ты можешь мне сказать — почему? Почему я всегда встречал людей с улыбкой, но никак не мог добиться такого же отношения к себе? А твой отец, будучи безмерно высокомерным, неизбежно оказывался центром всеобщего поклонения? Мы с ним были единокровными братьями, но можешь ли ты мне объяснить, почему твой отец безмятежно проводил время дома с любимой женой и ребёнком, в то время как я не решался слишком долго оставаться со своей женой наедине, а от одного взгляда на сына у меня мороз пробегал по коже? Кроме этого, родной отец, будто так и должно быть, поручил мне совершить следующее — убить крайне опасного человека, который в любой момент мог потерять рассудок и, управляя мертвецами и призраками, учинить масштабную резню! Мы даже родились в один день, но почему же Цзинь Гуаншань, устроив в честь одного сына пышное празднество, преспокойно наблюдал, как другого пинками спустили с лестницы Башни Золотого Карпа, да так что он с самой верхней ступени катился до самой нижней?! Он наконец выплеснул наружу ненависть, спрятанную глубоко внутри, но только не к Цзинь Цзысюаню, а к собственному отцу. — Не пытайся найти оправданий! — закричала Лань Венлинг. — Ты стольких убил. Столько жизней разрушил! Для чего?! Ради чего?! Ты ведь любил их... Любил мою мать и Цинь Су, но почему... Почему ты довёл их до смерти? Они ведь не были такими как твой отец...! В глазах Цзинь Гуанъяо блеснули слёзы. Стоя на коленях, он выпрямил спину и с лёгкой улыбкой произнёс: — Их смерти тронули меня до глубины души. Но смерть отца... Такая смерть, как нельзя лучше подошла жеребцу-осеменителю, который всюду оставлял потомство. Разве нет? — А-Яо! — выкрикнул Лань Сичэнь. Лишь когда этот крик сорвался с языка, он вспомнил, что ранее в одностороннем порядке разорвал с Цзинь Гуанъяо близкие отношения, а значит, не должен был называть его так. Цзинь Гуанъяо же, будто ничего не заметив, невозмутимо произнёс: — Брат, не суди меня за то, что сейчас я ругаю его последними словами. Когда-то я тоже возлагал надежды на своего отца. Я исполнял любые его приказы, будь то предательство Главы Ордена Вэнь, покровительство Сюэ Яна или истребление инакомыслящих. Не важно, насколько глупыми и вызывающими негодование они были. Но знаешь, почему я окончательно разочаровался в нём? Я прямо сейчас отвечу на твой первый вопрос. Вовсе не потому, что в его глазах я не стоил ни волоса с головы Цзинь Цзысюаня, ни пары чёрных дыр на теле Цзинь Цзысюня. Не потому, что он признал Мо Сюаньюя, и не потому, что впоследствии придумывал всяческие способы выставить меня пустым местом. А из-за его чистосердечных слов, которые он сказал одной из своих служанок, когда снова отправился провести время в кутеже и распутстве. Почему такой глава ордена, как он, который сорил деньгами, словно грязью, не стал прикладывать и капли усилий, чтобы выкупить мою мать из публичного дома? Очень просто. Он считал это излишними хлопотами. Моя мать ждала так много лет, столько раз оправдывала его передо мной, выдумала множество непомерных трудностей, с которыми он якобы столкнулся... но истинная причина заключалась всего-то в двух словах: излишние хлопоты. Он сказал так: «Более всего излишних хлопот приносят женщины мало-мальски образованные. Они всегда считают, что находятся на ступень выше других девиц, у них и запросы выше, и мыслят они нереалистично, потому и хлопот от них больше. Если я выкуплю её и заберу в Ланьлин, ещё неизвестно, с чем она привяжется ко мне в следующий раз. Так что пускай сидит на месте и не высовывается, с её данными она будет пользоваться популярностью ещё пару лет, уж как-нибудь заработает на остаток жизни». «Сын? А, не напоминай». Цзинь Гуанъяо мог похвастаться отличной памятью, и теперь, когда повторил всё слово в слово, остальные живо представили, как сам Цзинь Гуаншань произносит эти слова, будучи навеселе. Он усмехнулся: — Видишь, брат? Как его сын, я удостоился лишь «А, не напоминай». Ха-ха-ха-ха... В глазах Лань Сичэня промелькнула боль. Видя состояние брата, Лань Ванцзи приблизился к брату. — Несмотря на то, что твой отец... но и ты тоже... — В конце концов, Лань Сичэнь не смог вынести вердикта и, прервавшись на полуслове, со вздохом заключил: — Какой прок от того, что ты сейчас всё это говоришь. — Ничего не поделаешь, — улыбаясь, развёл руками Цзинь Гуанъяо. — Я совершил все на свете ужасные поступки и всё же ожидаю, что кто-то проявит ко мне сострадание. Такой уж я человек. На слове «человек» его запястье внезапно выгнулось. Тонкая красная струна обвилась вокруг шеи Цзинь Лина. — А-Лин! — закричал Цзян Чэн. Лица заклинателей исказились от ужаса. Никто не ожидал такого поворота. Слезы всё ещё блестели в уголках глаз Цзинь Гуанъяо, когда он угрожающе произнёс: — Не двигайся! В этот раз он застиг их врасплох. Цзян Чэн взревел: — Разве Вы не обезоружили его? — Я изъял все его струны! — в тон ему прокричал Лань Ванцзи. Ведь не могли же заклинательские способности Цзинь Гуанъяо достичь уровня, когда можно создавать предметы из воздуха! Краем глаза взглянув на струну, Не Хуайсан немедленно догадался: — Он прятал её внутри своего тела. Остальные, проследив за его взглядом, увидели расползающееся красное марево на белых одеждах Цзинь Гуанъяо в области живота сбоку. Струна была красной от крови. Конечно, сам Лань Ванцзи раньше не смог найти её, поскольку Цзинь Гуанъяо прятал струну не на теле, а внутри. Разговором ему удалось повлиять на эмоции Лань Сичэня, отвлечь внимание остальных и заставить взволнованного Цзинь Лина приблизиться. Когда настал момент, он воспользовался всеобщей ослабленной бдительностью, молниеносно проткнул себе живот и выудил из внутренностей струну. Кто мог ожидать, что ради этого последнего шанса Цзинь Гуанъяо так поступит со своим телом? Моток струны, хоть и очень тонкой, а всё же — инородное металлическое тело, и наверняка ощущения от того, что он находится внутри и двигается вместе с внутренностями, не слишком приятные. Цзян Чэн издал надрывный крик: — А-Лин! Цзинь Гуанъяо, взяв Цзинь Лина в заложники, поднялся на ноги и произнёс: — Не стоит так волноваться, Глава Ордена Цзян. Всё-таки А-Лин рос на моих глазах. Я повторюсь, сейчас мы мирно разойдёмся по своим дорогам, а спустя некоторое время вы сможете увидеть А-Лина живым и здоровым. — А-Лин, не дёргайся! – предупредила юношу Лань Венлинг. — Цзинь Гуанъяо, если тебе нужен заложник, мог бы взять меня вместо него, какая тебе разница! — в глазах Цзян Чэна появился страх. Цзинь Гуанъяо бесхитростно ответил: — Уж поверьте, разница есть. Глава Ордена Цзян, вы ранены, а значит, затруднены в передвижении. Вы бы стали для меня обузой. — Ваш преданный подчинённый всё ещё здесь, — серьезно заметила Лань Венлинг, не сводя взгляда с золотой струны. Цзинь Гуанъяо бросил взгляд на Су Шэ, лежащего у ног Лань Венлинг, но тот из последних сил прохрипел: — Глава Ордена, оставьте меня! — Благодарю, — немедленно ответил Цзинь Гуанъяо. — Дядя, Глава Ордена Цзинь, снова солгал, — медленно произнесла Венлинг, оборачиваясь к Лань Сичэню. Взгляд того стал болезненный. — Лишь в этот раз, больше такого не повторится. — В прошлый раз ты говорил то же самое, — с горечью бросил Глава Ордена Лань. — Я уже не могу отличить, какие из твоих речей правдивы. Цзинь Гуанъяо открыл было рот, но тут с небес прозвучал невиданный доселе оглушительный удар грома, будто источник его находился прямо над ухом. Цзинь Гуанъяо от этого звука невольно содрогнулся и проглотил слова, которые собирался произнести. Следом послышался странный грохот снаружи: Бум! Бум! Бум! Более всего к этому звуку подошла бы фраза «кто-то выбивает дверь», нежели «кто-то стучит в дверь». Не похоже, чтобы в ворота стучали рукой, скорее один человек, держа другого, бил в дверь его головой, обрушивая на ворота мощные удары. Каждый следующий удар звучал громче предыдущего, с каждым разом трещин на засове храмовых ворот становилось всё больше, и с каждой секундой всё сильнее искажалось выражение лица Цзинь Гуанъяо. На четвёртый удар засов наконец не выдержал — раскололся на части. Сквозь разбитые ворота внутрь влетели брызги дождя, который лил плотной стеной, и чёрная как смоль тень. Цзинь Гуанъяо вздрогнул, будто хотел увернуться, но тут же подавил в себе этот порыв. Тень, влетевшая в храм, направилась не к нему, а к Лань Венлинг, девушка немедленно ушли с дороги. Улучив момент Су Шэ попытался подняться на ноги. — Дядя Нин? — оборачиваясь воскликнула Венлинг. Вэнь Нин впечатался в статую Гуаньинь, вверх ногами и вниз головой. Повисев так немного, он с глухим стуком упал. Раздался его голос: — А-Юи... При виде Вэнь Нина Не Хуайсан же громко закричал: — Брат!!! Помимо Вэнь Нина, который влетел в храм, на пороге показался ещё один силуэт, высокий и крупный. Очертания его были грубыми, лицо чёрно-серым, во взгляде ни единого признака жизни. То был не кто иной, как Чифэн-Цзунь, Не Минцзюэ! Лань Венлинг удивлённо переглянулась с отцом. Подобного поворота, она тоже не ожидала. Будто железная башня, он стоял перед храмом Гуаньинь посреди грохочущего ливня и перекрывал путь наружу. На том месте, где голова была ровно приставлена к шее, виднелось множество чёрных стежков. Кто-то додумался взять нить и пришить голову к безголовому телу! — ...Да-гэ, — бледнея выдохнул Лань Сичэнь. — ...Старший брат... — сбивчиво пробормотал Цзинь Гуанъяо. Сразу три человека в храме назвали Не Минцзюэ братом, вот только все они сделали это по-разному. Цзинь Гуанъяо накрыло волной ужаса, от которой он весь задрожал. Ведь больше всего в этой жизни Цзинь Гуанъяо, вне всяких сомнений, страшился именно своего названого брата, который обладал взрывным характером и спуску ему не давал. Дрожь прошла по его телу, по рукам, а затем начала дрожать и кровавая струна, которую он крепко сжимал в руке. Заметив положение дел, лицо Лань Венлин посерело. Руки Цзинь Гуанъяо оказался так напуган появлением Чифэн-Цзуня, что позабыл, что у него в руках находится заложник, и готов был броситься бежать, а значит потянуть за струну... Сделай он это и голова Цзинь Лина отделиться от тела! Не долго думая девушка воззвала к своей духовной силе и послала её в сторону единственного меча, что мог её послушаться. — Отец! — Лань Ванцзи заметил поток энергии направляющийся в его сторону и выпустил Бичэнь из рук. Поток Ци подхватил Бичэнь и со свистом нанёс рубящий удар по Цзинь Гуанъяо. В мгновение ока Лань Ванцзи вслед за своим мечом оказался перед Цзинь Лином и что-то схватил. Цзинь Гуанъяо ощутил лишь, как плечо охватила лёгкость, и на миг застыл. А когда опустил взгляд, то увидел, что его правая рука исчезла. Правая рука, которой Цзинь Гуанъяо сжимал струну, оказалась отрублена ровно по предплечье. Именно её и схватил Лань Ванцзи. Кровь брызнула из свежей раны фонтаном, Цзинь Гуанъяо побледнел от боли, не в силах даже издать крик. Он пошатнулся, сделал несколько неловких шагов назад, но не смог устоять и повалился наземь. Зато Су Шэ разразился душераздирающим воплем. Лань Сичэнь на один короткий миг ощутил желание помочь Цзинь Гуанъяо подняться, но в итоге не решился снова притрагиваться к нему. Лань Ванцзи разжал пальцы на отрубленной руке, струна ослабилась, и Цзинь Лин оказался освобождён из лап смертельной опасности. Цзян Чэн полетел к племяннику. Он схватил Цзинь Лина за плечи, внимательно осмотрел и, убедившись, что кожа на шее юноши не повреждена — даже ссадины не осталось, облегчённо выдохнул. Бичэнь вернулся в руки законного владельца. Венлинг позволила себе расслабиться. Она кивнула отцу, слегка пошатываясь. Ещё одна тренировка для рук, заключалась в том, что девушка во время упражнения с мечом использовала не свой лёгкий Сянцзян, а тяжёлый и мощный Бичэнь. Меч отца не принимал её, как хозяйку, но был знаком с её духовной силой. Лишь это спасло голову Цзинь Лина. Юноша, тело и лицо которого забрызгало кровью из раны Цзинь Гуанъяо, всё ещё не до конца осознал, что произошло. Цзян Чэн, крепко обняв его, произнёс: — В следующий раз я переломаю тебе не только ноги, мелкий паршивец! Ну зачем ты так близко подошёл к нему?! Если бы с Цзинь Лином что-то случилось, Цзян Чэн никогда бы себе это не простил. Цзинь Лину непривычно было ощущать, что дядя так крепко обнимает его, поэтому бледное лицо тут же вспыхнуло румянцем. Капли крови, не задерживаясь на блестящем лезвии Бичэня, быстро стекли вниз, прежде чем Лань Ванцзи поднял меч и направил его на стоящего на пороге храма Не Минцзюэ. Вэнь Нин медленно поднялся с земли, приделал сам себе оторванную руку и произнёс: — Берегитесь... мощь его затаённой злобы необычайно велика. Это Лань Венлинг уже ощутила. Стоило Не Минцзюэ войти в Храм, как заклинатели ощутили исходящую от него злобу. Она была точно такой же как и на Могильных Курганах! Но если на Луаньцзан, Тьма копилась веками, то в Чифэн-Цзуне она была всегда. А Искажение Ци и смерть, лишь вынесли его злобу наружу. Лань Венлинг лихорадочно пыталась придумать, что им делать. Цзинь Гуанъяо, стиснув зубы, несколько раз ударил себя по обрубку руки, в попытке надавить на акупунктурные точки. Он потерял слишком много крови, перед глазами всё плыло, голова кружилась. Не Минцзюэ шагнул к нему, не отрывая от Цзинь Гуанъяо взгляда немигающих глаз, так что последнего охватил ужас. Су Шэ неподалёку отхаркнул кровь и срывающимся голосом заорал: — Болваны! Чего встали как вкопанные! Задержать его! Задержать эту тварь на пороге! Заклинатели Ордена Ланьлин Цзинь, которые уже довольно долго стояли на месте, будто их душа унеслась ввысь и там блуждала, наконец пришли в себя, схватили мечи и бросились в атаку. Двоих Не Минцзюэ сразу отправил в полёт ударом руки. Цзинь Гуанъяо попытался обработать лечебным порошком рану на отрубленной конечности, но порошок тут же смыло кровью. Его глаза застило горячими слезами, когда он попытался оторвать полосу ткани с одежды и перевязать ею рану, чтобы остановить кровь, но левая рука всё ещё находилась под действием ядовитого дыма, что вырвался из гроба и чёрного ящика, и потому не слушалась — провозившись какое-то время, он так и не смог оторвать и кусочка ткани, лишь прибавил себе мучений. Су Шэ ползком подобрался к Цзинь Гуанъяо, разорвал свои белые одежды и принялся перевязывать рану. Как раз вовремя Лань Сичэнь, защищая Не Хуайсана, отступил в более безопасное место, ближе к ним. Не обнаружив у себя в запасах ни лечебного порошка, ни мази, Су Шэ обратился к Лань Сичэню: — Глава Ордена Лань! Глава Ордена Лань, у вас есть при себе снадобья? Окажите услугу, Глава Ордена всегда относился к вам с почтением, пусть это будет жестом помощи! Лань Сичэнь, видя, какую печальную картину представляет собой Цзинь Гуанъяо, который вот-вот потеряет сознание, не смог сдержать жалости — она неясно проявилась в его взгляде. В тот же миг у ворот раздались душераздирающие вопли — Не Минцзюэ одним мощным ударом раздавил сразу троих заклинателей в кроваво-красную кашу! Лань Ванцзи закрывал собой Главу Цзян и Цзинь Лина, изредка мужчине приходилось коситься в сторону дочери. Девушка подскочила к поднявшемуся на ноги Вэнь Нину и прокричала: — Дядя Нин! Как ты с ним повстречался?! Вэнь Нин, приладив на место руку, принялся за отвалившуюся ногу, попутно отвечая: — А-Юи... Прости... Ты послала меня за Ханьгуан-Цзюнем и Главой Цзян, после выполнения поручения я собирался вернуться сюда, когда увидел Чифэн-Цзуня, который шёл по улице, будто в поисках чего-то. К нему привязались беспризорники, не имеющие понятия об опасности, которую он собой представляет. Будучи в совершенно бессознательном состоянии, Чифэн-Цзунь едва не разорвал их голыми руками... Мне пришлось сражаться с ним, до тех пор, пока мы не оказались здесь... Наверняка и эта внезапная гроза началась именно в тот момент, когда Вэнь Нин схватился с Не Минцзюэ. «Мёртвые» сами по себе являлись созданиями, активная деятельность которых притягивала всё тёмное и холодное, в том числе и пасмурную погоду. Что уж говорить о двух лютых мертвецах, каждый из которых отличался недюжинной мощью! Заклинатели Ордена Ланьлин Цзинь не могли одолеть Не Минцзюэ, и всё же не прекращали мужественно бросаться в бой. Однако попытки поранить Не Минцзюэ лезвиями мечей напоминали удары по закаленной стали — сколько бы они ни бились, не увидели даже капли крови. Не Хуайсан высунулся из-за спины Лань Сичэня и с ужасом, но в то же время с надеждой пролепетал: — Б-б-б-брат, я... это я... Глаза Не Минцзюэ, в которых не наблюдалось зрачков, разгневанно округлились. Он резким движением попытался схватить Не Хуайсана. Лань Сичэнь пригнулся, раздалось подобное чистому ручью звучание Лебин — и Не Минцзюэ застыл. — Брат, это же Не Хуайсан! — воскликнул Лань Сичэнь. — Брат даже меня не узнаёт... — Он не только не узнаёт вас, сейчас он даже не осознаёт сам себя! — закричала мужчинам Лань Венлинг. Не Минцзюэ по-прежнему представлял собой мертвеца, коим двигала затаённая злоба, сила которой захлестывала небеса. Охваченный свирепой жестокостью, он не различал, кого атакует. Вэнь Нин, приведя себя в порядок, снова бросился в бой. И всё же он не мог сравниться с Не Минцзюэ по силе тёмной энергии, да и в размерах уступал. Ко всему прочему единственное оружие Лань Венлинг, что ранее было при ней — флейта оказалась расколота, поэтому она не могла оказать Вэнь Нину поддержку с её помощью, и тот начал проигрывать. Су Шэ с огромным трудом удалось остановить кровотечение из раны Цзинь Гуанъяо. Затем он поднялся и водрузил Главу Ордена на спину, чтобы сбежать, воспользовавшись всеобщей неразберихой. Однако это движение не укрылось от чуткого взора Не Минцзюэ. Отбросив Вэнь Нина прочь, он быстрым шагом направился в сторону Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лин не сдержал крика: — Дядя! Цзян Чэн отвесил ему подзатыльник за предостережение врага и гневно прикрикнул: — Закрой рот! Только после подзатыльника Цзинь Лин пришёл в чувство и понял, что сказал. После всего что он узнал о Цзинь Гуанъяо... Это был человек, который находился рядом всё время, пока он рос, и нельзя сказать, что за прошедшие годы Цзинь Гуанъяо плохо к нему относился. Поэтому теперь слова предостережения сами собой сорвались с губ, стоило Цзинь Лину испугаться, что Цзинь Гуанъяо сейчас примет страшную смерть от рук лютого мертвеца. Не Минцзюэ же, услышав крик, будто в недоумении повернул голову. Сердце Лань Венлинг сжалось. «Плохо дело!» Не Минцзюэ преобразился в лютого мертвеца, и конечно, наибольшую ненависть питал в отношении Цзинь Гуанъяо. Но лютые мертвецы при определении врагов полагаются вовсе не на зрение! Цзинь Гуанъо и Цзинь Лина соединяла весьма близкая кровная связь, а мёртвое тёмное создание могло найти в дыхании и запахе крови двоих живых людей схожие черты. Если же это создание находилось в совершенно замутнённом сознании, то ему и вовсе было трудно отличить одного от другого. На данный момент Цзинь Гуанъяо лишился руки, вместе с тем потерял немало крови, поэтому пребывал в ослабленном состоянии, почти на пороге смерти. От Цзинь Лина же так и веяло кипучей живостью. И для Не Минцзюэ, мертвеца, в голове которого отсутствовали какие-либо мысли, интерес к Цзинь Лину затмил предыдущую цель. — Отец, нужно играть! Лань Ванцзи вынул Бичэнь и вонзил аккурат в сердце Не Минцзюэ. Как и ожидалось, когда меч пронзил грудь мертвеца, шаги его застыли. Не Минцзюэ опустил голову и уставился на сверкающее прозрачное лезвие. Затем с рёвом протянул к нему руку, но Лань Ванцзи немедля отозвал Бичэнь и со звоном вернул в ножны, так что рука мертвеца схватила лишь пустоту. Лань Ванцзи тем временем завёл левую руку за спину, поставил перед собой гуцинь Ванцзи и, не допуская ни секунды промедления, сыграл чистую мелодию, подобную журчанию воды. Лань Сичэнь снова поднёс к губам Лебин. Порывшись в мешочек Цянькунь, Лань Венлинг одним махом выбросила около пятидесяти талисманов, которые полетели к Не Минцзюэ. Однако ни один талисман не достиг цели — все они загорелись ещё в воздухе от тёмной энергии, исходящей от него, и спустя мгновение обратились пеплом! Не Минцзюэ с яростным рёвом бросился к Цзинь Лину. Цзян Чэн с племянником прижались к стене — дальше отступать было некуда. Цзян Чэну, который всё ещё не мог использовать духовные силы, оставалось только запихнуть Цзинь Лина себе за спину, выставить перед собой Саньду и, стиснув зубы, встретить опасность лицом к лицу. Стройная мелодия гуциня и сяо уже разливалась вокруг, вот только, к несчастью, не успевала остановить атаку! Мощным ударом Не Минцзюэ пробил тело насквозь. Но тело это не принадлежало ни Цзян Чэну, ни Цзинь Лину. Вэнь Нин заслонил собой угол, где они прятались, закрыл их своим телом. Обеими руками схватившись за руку Не Минцзюэ, будто выкованную из стали, он с трудом вытолкнул её из своей груди. Осталась огромная зияющая дыра без капли крови, лишь посыпались на пол чёрные ошмётки внутренностей. Лань Венлинг испуганно закричала: — Дядя Нин!!! Сила удара оказалась столь огромна, что не только грудь Вэнь Нина пробило насквозь, но зацепило и его голосовые связки. Поэтому он не мог произнести ни слова, а просто повалился на пол. И так вышло, что упал он ровно на Цзян Чэна и Цзинь Лина. Старший мужчина несмотря на свою рану, поймал мертвеца и опустился вместе с ним на пол. Тело Вэнь Нина временно лишилось способности двигаться, лишь глаза остались открытыми и теперь, не мигая, пялились на них двоих. Цзян Чэн и Цзинь Лин отчетливо осознавали, что Вэнь Нин — мертвец, и не только дыра в груди, но даже и перелом всего тела напополам не понесёт угрозу его существованию. Но по какой-то причине... слёзы неудержимо полились по щекам юноши. — Все... Все нормально, Юи! — выкрикнул Цзян Чэн, заставляя девушку вернуть себе самообладание. После этого удара Не Минцюэ будто одеревенел, а движения его замедлились. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь исполняли мелодию дуэтом — звуки циня текли водами холодного источника, мотивы сяо переливались ледяными напевами ветров заоблачных далей. Мелодия раздражала Не Минцзюэ, а то, что исполнялась она сразу на двух инструментах, в разы увеличивало степень воздействия на мертвеца — его обездвиживало, будто кто-то опутывал всё его тело невидимыми веревками, которые стягивались все сильнее, раздражая больше и больше. В конце концов, гнев мертвеца вырвался наружу — он разорвал путы «Песни Истребления» и набросился на её исполнителя. Лань Ванцзи, крутанувшись на месте, легко уклонился от атаки, мелодия циня при этом не остановилась ни на миг. Удар Не Минцзюэ пришёлся в стену. А когда он собрался вновь нацелиться на врага, вдруг услышал за спиной свист. Оторвав кулак от стены, он повернулся в направлении звука. — Здравствуйте, Чифэн-Цзунь. Помните меня? — Не Минцзюэ неподвижно смотрел на Лань Венлинг взглядом полностью белесых свирепых глаз. Девушка произнесла: — Ничего страшного, если не узнали. Главное, что вы узнали мелодию... Слегка опустив Лебин, Лань Сичэнь воскликнул: — Юи! Без оружия, одним свистом Венлинг не остановит Чифэн-Цзуня в случае агрессии. Лань Ванцзи бросил на брата напряженный взгляд, заставляя того продолжать играть. Им нужно верить в нее. Лань Венлинг насвистывала ненавязчивый мотив, бесцельно передвигаясь по храму неспешными шагами. Лёгкая, приятная мелодия в заваленном трупами храме Гуаньинь, под звуки грозы, дождя и ветра, звучала хоть и чисто, но всё же довольно причудливо и как будто лукаво. Когда она достигла ушей Вэнь Нина, который лежал в углу, рядом с Цзинь Лином и Цзян Чэном, его будто охватило странное, но сильное желание подняться. Возможно, он сдержал этот порыв, а может, к нему всё ещё не вернулась способность двигаться поэтому после пары безуспешных попыток, он снова завалился вперёд. Цзян Чэн и Цзинь Лин неосознанно вытянули руки и одновременно поддержали его. Лань Венлинг все насвистывала мотив, напоминающий шутливую мелодию, завела руки за спину и начала постепенно отходить назад. Не Минцзюэ стоял неподвижно с холодным выражением лица, и когда Венлинг сделала один шаг, никакой реакции от него не последовало; на третий шаг он всё так же не сдвинулся с места; и лишь на седьмой, будто больше не мог противиться зову, шагнул в том же направлении, куда отступала заклинательница. Туда же, где во внутренней части храма стоял роскошный пустующий гроб. Главное сейчас заманить его внутрь, а уж запечатать гроб труда не составит. Белый ядовитый дым давным-давно рассеялся и больше не представлял угрозы. Однако, опасаясь, что Не Минцзюэ инстинктивно будет сопротивляться, доведя мертвеца с лицом цвета тёмного железа до гроба, девушка разок обвела его вокруг назначенной цели. Остальные, задержав дыхание, сосредоточенно наблюдали за происходящим. Лань Венлинг глядя прямо на Не Минцзюэ, похлопала по краю открытого гроба. В конце концов, Не Минцзюэ начал медленно наклоняться. Но когда он уже почти лежал в гробу верхней половиной тела, откуда-то из-за спины Лань Сичэня раздался громкий вскрик. Не Минцзюэ немедля застыл и резко повернулся на звук, так же как все остальные. Су Шэ, на спине которого в полусознательном состоянии висел Цзинь Гуанъяо, одной рукой поддерживал свою ношу, другой держал меч, запачканный кровью. Не Хуайсан лежал перед ним на полу, схватившись за ногу, и корчился от боли. В следующий миг вспышка Шоюэ выбила оружие из рук Су Шэ. Тот выпустил меч, всем видом выражая замешательство и испуг. Поскольку он уже поранил Не Хуайсана, в воздухе начал расплываться запах крови. Лань Венлинг в душе гневно заругалась: «Кто тебя просил в такой важный момент рушить весь мой план!» Не Хуайсан приходился Не Минцзюэ единокровным братом по отцу, и последний, учуяв его кровь, конечно не испытает жажды убийства. Но запах этот может пробудить в нём интерес. А если он, поддавшись любопытству, пойдёт на запах, то наверняка заметит и Цзинь Гуанъяо неподалёку. Чифэн-Цзунь конечно сделает доброе дело, расправившись с Цзинь Гуанъяо, но после расправы, он рассвирепеет ещё сильнее, и тогда справиться с ним будет намного сложнее! И в самом деле, из горла Не Минцзюэ послышалось приглушённое рычание. Отступив от гроба, он немедленно разглядел, кто пытается спрятаться за спиной Су Шэ. Мелодия, что насвистывала Венлинг, уже не могла его удержать. Не Минцзюэ ураганом бросился к жертве и нацелил удар прямо в темя Цзинь Гуанъяо! Су Шэ резким движением развернулся, носком ноги подбросил в воздух меч, который только что выронил, и, используя всю мощь духовных сил, направил выпад в сердце Не Минцзюэ. Возможно, из-за настигшей его смертельной опасности удар оказался быстрым и яростным, а лезвие, до краёв наполненное духовной силой, вспыхнуло яркими, ослепительными переливами. Этот его удар выглядел намного более эффектно и впечатляюще по сравнению с множеством предыдущих, которые казались в большей степени изящными. Даже Лань Венлинг не удержался от мысленной похвалы: «Блестяще!» Осознав, кого похвалила девушка тут же скривилась. Не Минцзюэ оттолкнуло на шаг назад этим взрывным выпадом. Когда свет духовной силы потускнел, мертвец снова атаковал, упорно пытаясь схватить Цзинь Гуанъяо. Су Шэ левой рукой перебросил Цзинь Гуанъяо Лань Сичэню, а правой направил лезвие меча к шее Не Минцзюэ. Пускай всё его тело, будто созданное из стали, было неуязвимым для ударов, нельзя было сказать то же самое о нити, которая соединяла голову с шеей! Пусть атака не сразила бы Не Минцзюэ, при некотором успехе она выиграла бы им немного времени. Однако внезапный эмоциональный взрыв Су Шэ подпитал меч столь мощной духовной силой, что оружие, не справившись с этой мощью, на полпути до завершения выпада разломилось на куски. А вот удар кулака Не Минцзюэ пришёлся точно в середину груди Су Шэ, и великолепие того пропало так же быстро, как проявилось. Су Шэ не успел даже выплюнуть кровь или сказать пару слов напоследок — неважно, достойных или жестоких, — прежде чем жизненный огонёк покинул его взгляд. Лежавший рядом с Лань Сичэнем Цзинь Гуанъяо также наблюдал произошедшее. То ли из-за кровотечения и усилившейся боли в руке и животе, то ли по какой-то другой причине в его глазах заблестели слезы. Но не успел Цзинь Гуанъяо передохнуть или хотя бы начать залечивать раны, Не Минцзюэ, выдернув кулак, развернулся и с жадностью тигра, глядящего на добычу, уставился на него. В резком, суровом выражении неподвижного лица Не Минцзюэ отчётливо читалось осуждение, ничем не отличавшееся от такового ещё при его жизни. Именно такого выражения, будто да-гэ видел его насквозь, Цзинь Гуанъяо страшился больше всего на свете. От страха у него даже слезы пропали. Он обратился к Лань Сичэню за помощью и дрожащим голосом прошептал: — Эр-гэ... Лань Сичэнь перенаправил меч, а Лань Венлинг с Лань Ванцзи ускорили темп мелодии. Но действие свиста уже давно прошло, и сейчас было гораздо сложнее добиться былого эффекта. — А-Юи! — в этот миг раздался крик Цзян Чэна. Девушка тут же отозвалась: — Что? Цзян Чэн вынул что-то из рукава и швырнул девушке. Та машинально поймала предмет и, взглянув на него, увидела в руке чёрную блестящую флейту с красной кисточкой. Это была призрачная флейта, Чэньцин! Лицо девушки побледнело от потрясения. Ее пальцы прошлись по всей длине флейты, на мгновение задерживаясь в местах, где на ощупь можно было отыскать следы детский зубов. Заполучив до боли знакомый и родной инструмент, Венлинг как никогда ощутила прилив сил. Без колебаний поднесся флейту к губам, девушка крикнула: — Отец! Лань Ванцзи чей взгляд оказался приковано к флейте, кивнул. Слов больше не требовалось — звуки гуциня и флейты слились в единую мелодию. Гуцинь звучал подобно ледяному источнику, а флейта — словно стая птиц в полёте; один подавлял, вторая — увлекала за собой. Под действием их дуэта Не Минцзюэ пошатнулся, а потом наконец отвернулся от Цзинь Гуанъяо. Шаг за шагом, подчиненный гуцинем и флейтой, он на негнущихся ногах снова направился к пустому гробу. Лань Венлинг и Лань Ванцзи двинулись следом, так же — шаг за шагом. В тот миг, когда Не Минцзюэ упал в гроб, они пинком подкинули лежавшую на земле крышку. Тяжелая крышка взлетела в воздух и опустилась на гроб, а Лань Венлинг проворно вскочила сверху, заткнув Чэньцин за пояс и быстро прокусила палец, чтобы без промедления аккуратно и ровно нарисовать целый ряд извивающихся танцем дракона и феникса кровавых заклинаний поперёк всей крышки гроба! Только когда животные завывания из гроба начали затихать, Лань Ванцзи положил ладонь поверх семи вибрирующих струн и заглушил звуки гуциня. Венлинг коротко выдохнула и настороженно замерла на какое-то время. Лишь убедившись, что из-под крышки гроба больше не исходит толчков, она наконец-то встала. И если здесь ситуация разрешилась благополучно, то с другой стороны храма Не Хуайсан болезненно застонал. Он умолял: — Сичэнь-гэ! Скорее подойди и посмотри, моя нога всё ещё на месте?! — Дядя, что с Сан-гэ? — поинтересовалась Венлинг. Лань Сичэнь подошёл к Главе Не и заставил улечься смирно, чтобы осмотреть: — Всё в порядке. Бояться нечего. Нога не сломана. Всего лишь порез. — Порез! — в ужасе воскликнул Не Хуайсан. — Как я могу не бояться, если там порез?! Насквозь? Спаси меня, Сичэнь-гэ! Лань Сичэнь не знал, можно ли в такой ситуации рассмеяться: — Не так уж и серьёзна твоя рана. Не Хуайсан, между тем, продолжал кататься по полу, обнимая ногу. Лань Сичэнь знал, что Не Хуайсан больше всего боится боли, поэтому достал пузырёк с лекарствами и вложил тому в ладонь: — Это снимет боль. Не Хуайсан тут же открыл пузырёк и принялся глотать пилюли, причитая: — И чего я такой невезучий? Сначала меня ни с того ни с сего схватил этот Су Миньшань... Ему просто обязательно было ткнуть в меня мечом, даже когда он уже убегал! Он разве не понимал, что достаточно было просто оттолкнуть меня в сторону? Неужели обязательно пускать в ход оружие... Лань Сичэнь поднялся на ноги и обернулся. Цзинь Гуанъяо сидел на земле с бледным, как бумага, лицом. Его волосы слегка растрепались, а лоб покрылся холодным потом. Все его хладнокровие было утрачено. Возможно, из-за уже невыносимой боли в руке, он не мог сдержать лёгкие стоны. Цзинь Гуанъяо посмотрел на Лань Сичэня. И пусть тот ничего не говорил, одного его вида, обрубленной руки и подавленного взгляда хватало, чтобы разжалобить любого. Лань Сичэнь какое-то время смотрел на него, а потом вздохнул и всё же достал лекарства, которые обычно носил с собой. Лань Венлинг предостерегла: — Дядя. — Юи, прямо сейчас он... не в состоянии предпринять что-либо ещё, — возразил Лань Сичэнь. — Если раны не обработать, он прямо тут и умрёт. Тогда очень много вопросов так и останутся без ответов. — Дядя, я понимаю. И не говорю, что ему нельзя помогать. Просто хотела напомнить об осторожности. Лучше нам наложить на него заклятие молчания, чтобы больше ничего не говорил. Лань Сичэнь кивнул, повернувшись к Цзинь Гуанъяо. — Глава Ордена Цзинь, вы слышали. Пожалуйста, не нужно больше никаких бессмысленных действий. Иначе, если вы что-то сделаете, из предосторожности и без всякой жалости я... — он сделал глубокий вдох, — отниму вашу жизнь. Цзинь Гуанъяо кивнул и слабо прошептал: — Спасибо, Цзэу-Цзюнь. Лань Сичэнь опустился на колени и осторожно обработал раненое запястье. Цзинь Гуанъяо дрожал. Видя такой конец своего названого брата, имевшего когда-то безграничный потенциал, Лань Сичэнь просто не знал, что сказать, и мог лишь молчаливо вздыхать. Лань Венлинг с отцом подошли к углу, в котором Вэнь Нин всё ещё лежал неприглядной грудой на Цзян Чэне и Цзинь Лине. Девушка с беспокойством, осмотрела дыру в груди и обеспокоенно произнесла: — Ну как же так, дядя! Придётся чем-то залатать, иначе никак... — Юи, всё так серьёзно?.. — Вовсе нет, — поспешно заверила мертвеца Венлинг, погладив того по голове. — Тебе ведь всё равно эти органы не нужны... — Но выглядит ужасно, — не удержался от комментария Цзинь Лин, за что получил еще один подзатыльник от Цзян Чэна. — Мне и не обязательно хорошо выглядеть... — возразил Вэнь Нин. Чуть поодаль Лань Сичэнь обрабатывал раны Цзинь Гуанъяо. Видя, что тот от боли уже готов потерять сознание, Лань Сичэнь, изначально желавший так наказать Цзинь Гуанъяо, оказался не в силах на это смотреть. Он развернулся: — Хуайсан, передай мне снадобье для снятия боли. Съев две пилюли и успокоив боль, Не Хуайсан убрал пузырёк за пазуху. И теперь поспешно отозвался: — О, конечно, — затем опустил голову, чтобы достать лекарство. Найдя пузырёк, Не Хуайсан уже собирался протянуть его Лань Сичэню, как его зрачки вдруг сузились, и он испуганно воскликнул: — Сичэнь-гэ, осторожно, сзади!!! Лань Сичэнь не мог себе позволить расслабиться в присутствии Цзинь Гуанъяо и был постоянно настороже, будто натянутая тетива. Увидев выражение лица Не Хуайсана и услышав предостережение, он почувствовал, как сердце обдало холодом. Лань Сичэнь без промедления обнажил меч и сделал выпад назад. Меч вошёл в грудь Цзинь Гуанъяо, лицо которого выражало крайнее потрясение. Все вокруг тоже немало удивились столь внезапному повороту событий. — Что произошло?! — Я-я-я... видел, я видел, как Глава Ордена Цзинь убрал руку за спину! — воскликнул Не Хуайсан. — Я не знал, что он собирался... Цзинь Гуанъяо, опустив голову, смотрел на вонзившийся в грудь меч. Его губы дёрнулись, словно он хотел что-то сказать, но будучи под действием заклятия молчания не смог даже словом себя защитить. Лань Венлинг переглянулась с Цзинь Лином. Оба не сочувствовали Цзинь Гуанъяо и хотели его смерти, после всего, что он сделал. Но... Девушка чувствовала, что что-то в этой ситуации было неправильно. Но не успела она спросить, как Цзинь Гуанъяо с кашлем выплюнул глоток крови и хрипло воскликнул: — Лань Сичэнь! Он усилием воли поборол заклятие молчания. Теперь Цзинь Гуанъяо был изранен весь, с ног до головы. Левая рука обожжена ядовитым дымом, правая отсутствовала, а в животе не хватало куска плоти. Покрытый кровью, он даже сидеть прямо не мог, однако в этот миг стоял без чьей-либо помощи, словно вспышка угасающей свечи. Исполненным ненависти голосом он снова позвал: — Лань Сичэнь! Лань Сичэнь ощущал бесконечное разочарование и грусть. — Глава Ордена Цзинь, я предупреждал. Ещё одно действие — и жалости от меня вы не увидите. — Да! Ты так и сказал. Но разве я что-то сделал?! — яростно сплюнул Цзинь Гуанъяо. На людях он всегда поддерживал приятный и изящный образ, но теперь показал лютый облик несдержанного простолюдина. Видя, насколько Цзинь Гуанъяо отличался от своего нормального состояния, Лань Сичэнь тоже почувствовал, что что-то неладно. Он тут же снова обернулся к Не Хуайсану. Цзинь Гуанъяо рассмеялся. — Да брось! Зачем ты на него смотришь? Без толку! Что ты увидишь? Даже я за все эти годы не смог разглядеть. Не Хуайсан, а ты хорош. — Не Хуайсан молчал как рыба, словно от внезапных обвинений потерял дар речи. Лишь его взгляд говорил, что он ни капли не сочувствовал Цзинь Гуанъяо. Глава Цзинь с ненавистью добавил: — Как это неожиданно, что я вот так потерпел фиаско от твоей руки... Он попытался подойти к Не Хуайсану, но из его груди всё ещё торчал меч. Один шаг — и Цзинь Гуанъяо охватила всепоглощающая боль. Лань Сичэнь не мог ни добить его, ни поспешно вынуть меч, и лишь крикнул: — Не двигайся! На самом деле Цзинь Гуанъяо и двигаться не мог. Одной рукой он обхватил лезвие и, встав ровнее, сплюнул кровь. — Вот тебе и «Незнайка»! Неудивительно... Должно быть, довольно сложно так долго скрываться! — Сичэнь-гэ, поверь мне, я действительно видел... — утверждал Не Хуайсан. Лицо Цзинь Гуанъяо свирепо исказилось: — Ты! Он снова дёрнулся к Не Хуайсану, и меч ещё глубже вошёл в грудь. Лань Сичэнь тоже закричал: — Не двигайся! Лань Сичэню пришлось много натерпеться от Цзинь Гуанъяо из-за веры в его ложь. В этот раз настороженность Лань Сичэня была совершенно естественной, как и подозрение, что Цзинь Гуанъяо обвинил Не Хуайсана намеренно, потому что тот раскрыл его замысел снова застать Лань Сичэня врасплох. Цзинь Гуанъяо с лёгкостью прочитал эти мысли в его взгляде и со злостью рассмеялся. — Лань Сичэнь! За эту жизнь я бессчётное число раз лгал, бессчётное число раз убивал. Как ты и сказал, я убил своего отца, сестру, брата, жену, сына, учителя, друга... Чего я не совершил из всех злодеяний этого мира?! — мужчина тяжело вдохнул и прохрипел: — Но я никогда даже не думал причинить вред тебе! Лань Сичэнь ошарашенно молчал. Стоя рядом с отцом, Лань Венлинг переводила изучающий взгляд с дяди на Сан-гэ. Цзинь Гуанъяо, все ещё сжимая его меч, задыхался и каждое слово проталкивал сквозь сжатые зубы. — Когда Облачные Глубины были сожжены дотла, и тебе пришлось бежать, кто оградил тебя от всех опасностей? Лань Ванцзи и Лань Венлинг пораженно уставились на Главу Цзинь. — А когда Орден Гусу Лань восстанавливал Облачные Глубины, кто всеми силами помогал тебе? Разве я хоть раз за все эти годы нападал на Орден Гусу Лань, даже зная правду!? Разве я хоть раз отвечал тебе чем-то кроме поддержки?! За исключением этого раза, когда я лишь временно подавил твои духовные силы, разве я хоть единожды причинил зло тебе? Я когда-нибудь просил за всё это благодарности?! Услышав эти вопросы, Лань Сичэнь больше не мог заставить себя снова наложить на него заклятие молчания. Цзинь Гуанъяо продолжил: — Су Миньшань вот так мне отплатил только потому, что я когда-то запомнил его имя. А ты, Цзэу-Цзюнь, Глава Ордена Лань, относишься ко мне не с б́ольшим терпением, чем Не Минцзюэ... ты не оставил мне и шанса на жизнь! — Дядя! — крик Лань Венлинг привлёк внимание Лань Сичэня. — Дядя, Глава Цзинь, его слова не лишены правды. Он не причинил вреда тебе! Но прошу, вспомни об отце! Обо мне и А-Юане! — Лань Сичэнь застыл. — Прошу... Дядя, я знаю это тяжело! Но умоляю тебя, не слушай Цзинь Гуанъяо, не давай ему утопить тебя в чувстве вины! Цзинь Гуанъяо вдруг отшатнулся назад. Шоюэ вышел из его груди, следом выплеснулись брызги крови. — Не дайте ему уйти! — крикнул Цзян Чэн. Отмерев, Лань Сичэнь нагнал Цзинь Гуанъяо в два шага, без усилий снова заполучив преимущество. В таком состоянии Цзинь Гуанъяо не мог никуда сбежать, как бы быстро ни двигался. Цзинь Лин поймал бы его с закрытыми глазами. К тому же у него было множество ранений, не говоря уже о смертельном порезе мечом. Осторожничать с Цзинь Гуанъяо больше не было смысла. Лань Венлинг же осознав что-то, бросилась к мужчинам: — Он не пытается сбежать! Дядя, отойди от него, сейчас же! Но было уже поздно. Кровь из отрубленной конечности Цзинь Гуанъяо попала на гроб и потекла, разрушая заклинания Лань Венлинг, просачиваясь через зазор под крышкой внутрь. Запечатанный Не Минцзюэ вырвался! Крышка гроба разлетелась на куски. Мертвенно-бледная рука обхватила шею Цзинь Гуанъяо, а вторая потянулась к Лань Сичэню. — Дядя! — закричала Венлинг. Лань Ванцзи не успел остановить дочь, когда та бросилась к мужчинам. — Юи! — рука Цзян Чэна схватила мужчину за плечо. Цзинь Гуанъяо не пытался сбежать. Вместо этого он до последнего вдоха боролся за то, чтобы привести Лань Сичэня к Не Минцзюэ и умереть вместе с ним! Только вот в след за мужчинами, последует и Лань Венлинг. Девушка ухватилась за руку дяди. Цзеу-Цзюнь принялся вырываться из хватки племянницы, пытаясь оттолкнуть ее, но та не отпускала его руку, тянув Лань Сичэня назад. «Она не могла позволить дорогому ей человеку умереть! Только не в этой жизни!» Лань Ванцзи призвал Бичэнь, который рванул в их сторону со скоростью молнии, но Не Минцзюэ совсем не боялся духовного оружия. Даже если бы Бичэнь достиг цели, это почти наверняка не смогло бы помешать Не Минцзюэ преодолеть крошечное расстояние до горла Лань Сичэня. Лань Венлинг ощутила страх, точно такой же, как когда-то на Луаньцзан. В чем же была разница? Тогда она была беспомощным ребенком, что мог лишь наблюдать, как умирают ее родные. Но она больше не ребенок, которого все пытаются защитить. Может она и не знала, что делает, но точно не пожалеет о своем выборе. Отпустив руку дяди, Лань Венлинг выскочила перед Главой Лань. — Уйди! — с яростью прокричала она. Но крик больше напоминал мольбу. Просьбу Не Минцзюэ уйти, или просьбу Лань Сичэня пока есть возможность развернуться и бежать. Но Цзеу-Цзюнь с бледным лицом ухватился за ладонь мертвеца, пытаясь остановить того от убийства племянницы. На лбу девушки выступил холодный пот, видя, как дядя вцепился в руку Не Минцзюэ, что тянулась к её шее. Лань Венлинг бросила лишь один взгляд на Главу Цзинь. И встретилась с перекосившимся от ужаса лицом Цзинь Гуанъяо. Мужчина неотрывно смотрел на напуганное лицо перед собой. Девушка не догадывалась, какая борьба в этот момент шла внутри мужчины. Его брови нахмурились, и единственной оставшейся рукой Цзинь Гуанъяо ударил Лань Венлинг в грудь. От его удара заклинательница отшатнулась, ударяясь об Лань Сичэня и вместе с ним падая на пол. Лань Ванцзи и Цзян Чэн бросились к ним. С бледными недоуменными лицами мужчина с девушкой наблюдали, как Главу Цзинь, Не Минцзюэ сначала затащил в гроб, а потом поднял над собой как тряпичную куклу. Вся развернувшаяся картина пугала до смерти. Цзинь Гуанъяо единственной рукой пытался разжать стальную хватку Не Минцзюэ. Он страдал от боли, его волосы спутались, а во взгляде сверкала яростная злоба. Собрав оставшиеся силы, он выругался: — Не Минцзюэ, имел я твою мать! Думаешь, я тебя боюсь?! Да я... Цзинь Гуанъяо отхаркнул кровь, будто это далось ему с нечеловеческим усилием. Все присутствовавшие услышали треск — неестественно жестокий и отчётливый. Последний выдох вырвался из горла Цзинь Гуанъяо.