My little moon

Недоуменно озираясь по сторонам Лань Сичэнь, пытался осознать, что происходит. Глава Ордена Лань стоял прямо перед входом в домик своей матери. Этот уединенный домик в лесу, стал его тюрьмой, почти год назад. За все это время, Лань Сичэнь точно знал, что если закроет глаза, сможет с лёгкостью сказать, что где находится. У него не было ни капли сомнений, выйдя из домика, вокруг ничего не поменяется. Ведь так было всегда, сколько он себя помнил. В детстве Лань Сичэнь считал, что дом понимал, что его хозяйка навсегда покинула его стены. Поэтому, каждый раз приходя к дому матери, еще до своего заточения, его всегда ждала неизменная атмосфера пустоты и потерянности. Он не знал, чувствовал ли то же самое дядя с братом. Или может эта пустота виделась только ему? Может быть только он мог чувствовать эти изменения происходящие с домом прямо перед ним? Вид дома был совершенно иным. Таким он помнил его, еще из воспоминаний ранних лет. Поляна перед деревянным крыльцом Мадам Лань, утопала в фиолетовом море цветущих горечавок, из-за чего вокруг и даже в стенах дома всегда витал медовый аромат. Домик перед Лань Сичэнем выглядел словно застывший в ожидании чего-то. Осторожными шагами, Цзеу-Цзюнь поднимался по лестнице. Ступени под его ногами не издавали ни единого звука. Лишь наступив на последнюю, та громко скрипнула, под весом мужчины, развеяв угнетающую тишину в воздухе. За долгое время проведенное в этих стенах, Лань Сичэнь начал понимать, как сильно может угнетать тишина. Он не редко стал ловить себя на мысли, что когда приходит время медитации, Лань Сичэнь просто садится у двери и прислушивается к происходящему за ней. Хорошо, если в этот момент, кто-то находился по ту сторону двери. Вот и сейчас обитательница домика, стоило ей только услышать скрип ступеньки, немедленно раскрыла перед гостем дверь. Уже собравшийся сам открыть дверь, Лань Сичэнь, ошеломленно замер, встретившись взглядом с хозяйкой дома. Мужское лицо исказилось от ужаса, в то время как женское задорно улыбнулось, нисколько не смутившись подобной реакции. Раскрывая и закрывая рот, Глава Лань, пытался произнести слово, так и вертевшееся на его языке. Получилось у него лишь со второй попытки, мужчина словно позабыл, что когда-то произносил это слово с небывалой радостью, обращаясь к дорогому человеку: — М..Мама? Женщина раскрывшая перед его носом дверь, была прекрасна. Высокая и стройная, с прямой спиной, ставшей такой вовсе не от тренировок. Её осанка создавала впечатление благородной женщины с высоким статусом, а никак не бродячей заклинательницы, когда-то носящей хлопковые одежды, да спящей на голой земле. Бледность кожи, никак не создавала впечатления, что ее обладательница уже долгие годы не ощущала тепла солнечных лучей. Ровные черты лица заклинательницы, становились ещё прекрасней от её яркой улыбки. Ореховые глаза женщины, излучали теплоту и неизмеримую любовь. Такой, Лань Сичэнь запомнил мать еще будучи ребенком, до того как ее охватила и скоротечно унесла болезнь. Такой же, Фэн Шуанг предстала перед старшим сыном сейчас. — А-Хуань, — произнесла Фэн Шуанг своим мягким голосом. Лань Сичэнь понял, что даже голос матери, за тридцать лет не ускользнул из его памяти. Женщина не ждала, что сын подойдет к ней, она сделала это сама. Ее рука, нежно смахнула дорожку слез на щеке Лань Сичэня. До этого момента, мужчина даже не осознавал, что плачет. — Почему ты плачешь, сынок? — с беспокойством поинтересовалась, Фэн Шуанг, убирая руку. Но Лань Сичэнь, поймал тонкую кисть в воздухе, и вновь приложил ту к своей щеке. Он не узнавал свой голос: — Тебя ведь здесь нет? Грустная улыбка матери, была ему ответом. Он уже понял, где находится. Этот домик из глубин его памяти, море горечавок с их медовым ароматом... Всего этого просто не существовало в нынешних Облачных Глубинах. Это все жило лишь в его снах. Лань Сичэнь нередко видел эти сны, со временем преобразившиеся в кошмары. Мать исчезала каждый раз, когда он заходил в стены домика. Каждый сон, был похож на предыдущий, везде его мама исчезала. Этот сон не мог быть исключением, и мужчина ждал, что прямо сейчас, на его глазах мать обратиться туманом или рассыплется в пыль. Но та не исчезала. Наконец мужчина смог пошевелиться. Первым делом, он крепко обнял ее, уткнувшись головой в плечо Фэн Шуанг. — Мой маленький А-Хуань, — шептала ему на ухо женщина. Её сильные натренированные руки, становились самыми нежными и мягкими, когда дело касалось её мальчиков. Лань Сичэнь чувствовал, как Фэн Шуанг гладила его по голове. От ее прикосновений мужчине хотелось кричать, хотелось убежать и спрятаться, чтобы больше никогда их не ощущать. Чтобы больше никогда к ним не привыкать. Но Лань Сичэнь просто не мог себя заставить оттолкнуть маму, не то что убежать. Только не сейчас, только ни в эту минуту, когда она здесь. Ни тогда, когда он мог к ней прикоснуться. Они вдвоем опустились на ступеньки, сидя бок о бок, Цзеу-Цзюнь не выпускал руки матери из своих рук. Словно таким образом, мог предотвратить ее исчезновение. Он не знал, что ему требовалось сказать, какие слова нужно произнести. Сейчас он наслаждался этими минутами, просто держа Фэн Шуанг за руки, и всматриваясь в лицо мамы. «Такой ли её запомнил, А-Чжань? Помнит ли брат лицо той, к кому приходил даже после её смерти? Почему Ванцзи сейчас не здесь? Почему они вдвоём, не могут вот так сидеть здесь, на этих ступенях, и смотреть в лицо матери, слушать её голос?» — Я никуда не исчезну мой маленький, — при одном взгляде на напуганное лицо сына, Фэн Шуанг все поняла. Высвободив одну руку из крепкой хватки сына, женщина погладила его по щеке. — Это ведь сон? — в душе, надеясь услышать обратное, спросил Лань Сичэнь. Фэн Шуанг кивнула. — Ты сейчас спишь в моем доме, А-Хуань, — без удовольствия, сказала женщина. — И проснешься тоже в нем. Лань Сичэнь хотел было что-то сказать, но Фэн Шуанг подняла руку, веля ему молчать. — Что ты делаешь с собой, сынок? — Лань Сичэнь уловил в совершенно неизменившемся голосе матери, нотки боли. — Зачем истязаешь себя, по собственной воле? Ореховые глаза Лань Сичэня испуганно взглянули на мать. Он не знал, готов ли он кому-то рассказать, что все эти месяцы творилось в его душе. Но разве мог он довериться, кому-то кроме человека сидящего сейчас рядом? Ни этого ли ему так хотелось? — Мама, я... Фэн Шуанг вновь его прервала. В голосе матери, Лань Сичэнь расслышал строгие нотки: — И не говори мне про свою внутреннюю боль, про вину и про свою доверчивость. Я знаю, все это получше тебя, А-Хуань! Я это уже проходила. Но я никогда не думала, что мои собственные сыновья, решат пойти по моему пути! Глаза Лань Сичэня округлились: — Ты знаешь...? — Я Ваша мать, А-Хуань. Конечно же я знаю, что было с тобой и А-Чжанем, — подтвердила его опасения, Фэн Шуанг. Взгляд женщины при этом стал подобен, взору младшего сына. — Вы с братом стоите друг друга! Лань Сичэнь ощутил, как его щеки опаляет жар. Годы тренировок прошли мимо него. Ещё никогда он не чувствовал себя пристыженным. Даже слова дяди, когда он ругал их с братом, не звучали для него так, как слова матери. Фэн Шуанг, видела, как плечи сына опустились под грузом вины. Вздохнув, женщина покачала головой. — И куда только смотрел Лань Цижэнь... — недовольство в голосе женщины, сменилось теплотой. Погладив сына по голове, Фэн Шуанг, сочувственно взглянула на сына: — Ваш дядя, так старался, чтобы ваша с А-Чжанем жизнь была не такой, как у Вашего отца. Но он совсем позабыл, что вы мои сыновья, и жизнь отчасти прожили мою. Фэн Шуанг не удивилась, когда Лань Хуань вопросительно взглянул на неё. Её фуди, никогда бы не рассказал племянникам подробности их с Лань Миншенгом истории... Ей тоже не хотелось её рассказывать, но кое-что Лань Сичэню необходимо знать. Взглянув в глаза сыну, Фэн Шуанг грустно улыбнулась: — Как и любой матери, мне хотелось, чтобы судьба была благосклонна к моим мальчикам, — Лань Сичэнь вновь прижался щекой к её руке: — Но судьба решила дать Вам уроки, которые заставили моих мальчиков страдать... Голос Фэн Шуанг дрогнул, но теплота во взгляде не изменилась: — А-Хуань, я любила. Так же как ты, так же как А-Чжань. Я полюбила человека всем своим сердцем... Увидев страх в глазах сына, Фэн Шуанг не удержалась от смеха. — Это был твой отец, сынок, — не без веселья, успокоила Лань Сичэня, Фэн Шуанг. Ещё больше женщину развеселило шокированное выражение лица мужчины. Вздохнув, женщина повернула голову смотря на фиолетовое море горечавок. По затуманенному взгляду матери, Лань Сичэнь понял, что та перенеслась в свое прошлое. — Мне не хочется рассказывать тебе всю историю, — наконец произнесла она. — Тебе необязательно знать все... Но будь уверен, мы с Лань Миншенгом любили друг друга. И любили Вас двоих. То что произошло... Та жизнь, которую Вы с А-Чжанем знали... Это все было по моей вине, А-Хуань. Ненадолго Фэн Шуанг замолчала, давая сыну возможность все обдумать. — Иногда я думал... — женщина тут же обернулась к подавшему голос сыну. — Иногда я думал, а что бы было не родись отец в Ордене Лань. Не родись в нем дядя? Я? Ванцзи? Фэн Шуанг издала смешок: — Иногда я тоже думала об этом... — И к чему же ты пришла? — К тому, что Вы бы выросли совершенно обычными людьми, — не без грусти сообщила сына, женщина. — И тогда бы в нашей жизни не было бы господина Вэя и Г..Главы Ордена Цзинь, — усмехнулся себе под нос Лань Сичэнь. — А так же моих милых внуков. И вновь слова матери удивили Главу Лань. Женщина весело подмигнула сыну. — Ох, Хуань, я совершенно не могу понять. Почему ты все еще остаешься в стенах этого проклятого дома? Будь у меня какие-то силы, я бы с удовольствием сожгла этот проклятый дом! — Это мое наказание, — опустив голову, пробормотал Лань Сичэнь. — Ты Лань лишь на половину! — разозлилась женщина. — В тебе лишь половина, этой ужасной крови, Хуань. Ничего из того, что свалилось на твои плечи, не стало для тебя наказанием. Никто из твоих родных не отвернулся от тебя! Никто не ополчился против тебя! Никто не осуждает тебя! Ты сам решил, что таким образом сможешь заглушить сжирающую тебя изнутри вину. — Я не поверил брату. Не поверил А-Юи... Я не хотел им верить! Глава Ордена Цзинь, он... Фэн Шуанг, немедленно прикрыла рукой его рот: — Тебе необязательно говорить о нем. По крайней мере не со мной, милый. Я здесь, лишь для того чтобы ты понял, что твое уединение никак не помогает тебе, и ты сам это уже понял. Ты уже осознал все что нужно, сынок. В отличие от меня... Настала очередь Фэн Шуанг, пристыженно опустить голову. — Что ты имеешь в виду? — тут же напрягся Лань Сичэнь. Слова матери, словно дёрнули какой-то рычаг в его голове, и он услышал звуки механизма, расставляющего все точки по своим местам. Он с малых лет слышал истории Старейшин об ужасном поступке их матери и безрассудстве отца. Мадам Лань была не просто воплощением демона в их глазах, она была для них самым ужасным существом. А все потому, что Цинхэн-Цзюнь любил её... — Ты... Ты...! - лицо мужчины стало цветом, как его собственные одежды. — Я же говорила, что Вы с А-Чжанем повторяете мою судьбу, — с грустной усмешкой, Фэн Шуанг подняла голову к небу. Ни единого облачка не было в небесной выси, совсем не так, как в реальности. — Старейшины наказали не меня, А-Хуань. — Отец...! — осознал Глава Лань. — Его уединение было не из-за тебя!? Глаза Фэн Шуанг совсем потухли. Опустив голову к своим рукам, женщина принялась нервно теребить рукав. — Тот поступок, который известен тебе и А-Чжаню, и вправду совершила я... — не хотя женщина, все же поведала сыну часть правды. — Старейшины умоляли твоего отца отказаться от меня. Но, как тебе известно Лани любят лишь раз. — Лань Сичэнь внимательно слушал её рассказ, совсем позабыв, что когда-то готов был отрезать себе уши, лишь бы не знать правды. — Твой отец и я совершили тайную церемонию, о которой знал, лишь твой дядя. На следующий день, не сказав никому, Миншенг предстал перед Старейшинами и принял наказание за меня... Старейшины не хотя согласились. Но потребовали, чтобы я убралась из их Ордена. Они не знали, что мы с Миншенгом уже были мужем и женой. Правда раскрылась. Я поставила на уши всю Гусу, крича, что в произошедшем виновата лишь я, и что только я должна нести наказание... — Ты тоже винила себя... — прошептал себе под нос Лань Сичэнь. — Знаешь, когда я поняла, что мое собственное решение оказалось неверным? — в глазах матери, Лань Сичэнь увидел слезы. Мужчина покачал головой. — Когда смотрела в след Лань Цижэню, несшему тебя, а затем и А-Чжаня на руках, за порог моей темницы сразу после вашего рождения, — Лань Сичэнь обнял мать. Та прижала сына к себе, вспоминая, как маленькое тельце, так громко звавшее её, забирают от нее. Теперь они поменялись ролями. — Твой отец сделал все, чтобы уберечь меня. Но не учёл, что я утопала в чувстве вины... Из-за меня мой муж был наказан, Лань Цижэнь ненавидел меня, как и весь Орден Лань... Никто не скрывал своей ненависти, как и я не скрывала своего горя. Помню, как брела не знаю куда, пока не наткнулась на дом, ставший моей тюрьмой на долгие годы. Лишь когда я сообщила о своём самоличном заточении. Лишь после этого, Старейшины смилостивились. Они позволили нам с Миншенгом видеться раз в месяц. Вытерев слезы, Фэн Шуанг взяла сына за руки и заставила посмотреть в её блестящие и красные от слез глаза. Немало сил, пришлось приложить Лань Сичэню, чтобы подавить в себе желание отвернуться. — Ты думаешь, что виноват перед своей семьей, сынок. Но вспомни, что они так не считают. Те малыши, которых привел в Облачные Глубины, наш маленький А-Чжань, преподнесли Вам столько важных уроков и так изменили устои клана Лань, что смотреть на этих святош сейчас одно удовольствие. — Они такие, — не удержался от улыбки, Лань Сичэнь. — Юань и Юи, настоящие лучики света, мама. — В отличие от меня, ты все ещё можешь переступить порог дома, А-Хуань. «В отличие от Вас с А-Чжанем, я так и не нашла в себе силы, продолжить жить, хотя бы ради Вас... За это и поплатилась...» — произнести их Фэн Шуанг ни за что бы не смогла. Она жалела о своём решении, жалела каждый раз, как за её мальчиками закрывались двери и она вновь начинала отсчёт до их следующего прихода. После рождения А-Чжаня, Лань Миншег перестал её посещать. Были ли против этого Старейшины, посчитав, что она уже выполнила свой долг родив двух здоровых и продающих надежды наследников или Лань Миншенг сам не хотел её видеть, поняв, что даже рождение сыновей не заставило её отступить от своего выбора, она не знала. — Меня не было на свадьбе, А-Юи. Я не нашел в себе силы выйти и посмотреть им в глаза. — А я не видела Вашего взросления, — раздражённо, бросила сыну Фэн Шуанг. Слова сына заставили её разозлиться: — По собственному выбору, я отказалась от того, чтобы быть Вашей матерью Сичэнь! И ты говоришь мне об этой ничтожной вине? Глава Лань, по части эгоизма тебе меня не переплюнуть! Ну разве могла подняться ярость в душе Лань Сичэня после услышанного. О Великие Небожители, да на их роду явно нависло какое-то родовое проклятье! Он вспомнил, как Юи часто твердила, что фамилия Вэй сущее проклятье. О Будда, как же сильно ему хотелось рассмеяться! Не удивительно, что их судьбы так похожи на судьбы предков! Лань или Вэй неважно. Одним Небесам известно, через что ещё им предстоит пройти. Так почему же он хочет пройти это в одиночку? Выплеснув все недовольство, Голос Мадам Лань смягчился, а взгляд ореховых глаз вновь заволокло призрачной дымкой: — В отличие от меня, ты все время думаешь не о том как ты виноват, А-Хуань. А о том, как несправедлива жизнь. О да, она несправедлива. Таково наше существование, сынок. Скажи, хоть к кому-то она была справедлива? К нам с отцом, к твоему дяде и брату? К господину Вэю? Его родителям? К моим внукам? Ты знаешь ещё не мало людей, кто может подойти под это определение. Но разве их это сломило? — Н..Нет! — сквозь стиснутые зубы прорычал Лань Сичэнь. — Разве может, дочь А-Чжаня и господина Вэя сердиться на дорогого ей человека? — поинтересовалась Мадам Лань. Слишком хорошо, она знала Цансэ Саньжэнь: — Скажу тебе по секрету, что она ужасно стыдиться слов, которые наговорила тебе в тот день. Твой дядя с братом и племянники, они ждут тебя, каждый день. Точно так же как и твой клан, А-Хуань. Юань, хорошо справляется, но мне так хочется, чтобы мой внук, мог наслаждаться свободой от бумажной волокиты, как можно дольше... — Мама, ты меня шантажируешь?! — Лань Сичэнь даже подпрыгнул от неожиданности. — И это ведь помогает, — вновь повеселела женщина. Но следующие слова Фэн Шуанг произнесла с огромным неодобрением: — Твой отец с дядей, взвалили на себя обязанности слишком рано. И если твой отец, знал, что такое быть молодым, и наслаждаться свободой, то Лань Цижэнь всю жизнь был серьезной гусыней. Цижэнь хороший человек, но правила для него это смысл жизни, которым он жил почти шестьдесят лет. И забрав Вас у меня, я догадывалась, что нормальная жизнь обычных детей, будет Вам совершенно незнакома. И вновь Лань Сичэнь расслышал в голосе матери нотки грусти переплетающиеся с виной. Но заметив, что сын пристально следит за ней, женщина загадочно улыбнулась. — Только сейчас Лань Цижэнь наконец смог понять, что его правила ничто по сравнению с настоящей жизнью. И благодарить за это нужно моего будущего шурина и внучку. — Вэй Усянь...? — Лань Сичэню показалось, что ему послышалось. — Неужели он...? — Ты был в уединении очень долго, сынок. В клане Лань, произошло много изменений, — радостно улыбнулась Мадам Лань и загадочно подмигнула сыну: — Нашу семью это тоже не обошло стороной. Непреодолимое желание поскорее увидеть родных горело в его душе все время. Каждый раз он подавлял его. Он просто не мог взглянуть в их глаза. Заставляя себя довольствоваться голосом, когда родные приходили и разговаривали с ним. И даже тогда, он не мог заставить себя издать хоть какой-то звук. Неужели он правда был таким дураком? Неужели он считал, что если заговорит с ними, если увидит их, они будут корить его за неверные поступки? Будут все время напоминать об его доверчивости? О любви к врагу? Надежда и обжигающее желание, загоревшиеся в глазах сына, подсказали Фэн Шуанг, что им пора прощаться. Ох, как хотелось оттянуть эти минуты! Но разве в её власти это? Разве хотела она скорейшей встречи с её мальчиками? — Что...? Что мне нужно сделать? — словно задыхаясь от волнения, спросил у матери мужчина. Вместо ответа, та поцеловала его в лоб, и крепко прижалась щекой к его макушке. — Просто ступай вперёд, сынок. Ступай и не оглядывайся! Последние слова матери слышались словно из далека. Лань Сичэнь заозирался по сторонам. Весь его сон словно затягивали в Бездонный омут. Мать исчезла, а с ней и медовый аромат с морем горечавок и столь ненавистный ему дом. Но в его памяти это все было так свежо. Даже голос матери, раздался с новой силой: — Начни жить, А-Хуань. Ты сразу поймешь, как тебе этого не хватало... Сон окончательно изменился. Вместо изумрудной зелени Гусу Лань со старым домом, перед ним возвышались золотые крыши Башни Кои. Вокруг зеленая трава, в клумбах благоухают огромные пионы, и журчат водопады. Два чудесных белоснежный лебедя, не отлипая друг от друга наворачивали круги в прозрачной воде. Внутри что-то защемило, так что мужчина схватился за грудь. Он никогда не думал, что пейзажи Ланьлин Цзинь, вызовут у него столько боли! И это после того, как он твёрдо решил вернуться домой. Отвернувшись от ослепительного блеска крыш, Лань Сичэнь побрел по тропе подальше от моря золота. Но даже смотря исключительно под ноги, он понимал, что каждый камешек, напоминал ему где он находится. Медовый аромат давно потерялся в море навалившихся на него запахов. Вот цветёт вишня, и под ногами море белых лепестков. Повернувшись, он ушёл из садика, понимая что пройдя вперёд наверняка врежется в стену. Вот запахи многочисленных цветов высаженных вдоль дороги. Все запахи перемешались, и мужчина чувствовал как дурно ему становится. Не разбирая дороги, он понесся не глядя под ноги. Вот этот чёртов кус в виде павлина, там впереди Персиковый сад. Нет! Нет! Как же странно он выглядел, находись в резиденции клана Цзинь, в реальности. Бездумно и совсем потерянный мужчина несся не разбирая дороги, надеясь укрыться от ослепительного блеска крыш и этих дурманящих запахов. В себя Лань Сичэнь пришёл, лишь ощутив неожиданную прохладу с запахом ила. Опустив голову Глава Лань удивлённо замер, осознавая что стоит по колено в воде. Стоило ему оглядеться по сторонам, как он понял, что стоит в пруду под ветвями плакучей ивы. Если он протянет руку, и отодвинет ветви, наверняка увидит место, где его настигла паника. Его рука так и осталась безвольно сжимать рукава. Отвернувшись от ветвей ивы, Лань Сичэнь обернулся к берегу. И тут же встретился взглядом с большими светло-карими глазами. — Глава Ордена Лань, — раздался женский голос. Опустив глаза, мужчина впился взглядом в золотые одежды, надетые на незнакомке. Приложив немало сил, Лань Сичэнь заставил себя успокоиться. Придав голосу максимальное спокойствие и ровность, он обратился к девушке. — Мы знакомы...? Ещё большее удивление поступило на его лице, когда девушка сочувственно взглянула на него. — Понимаю, — проигнорировав вопрос Главы Лань, сказала незнакомка. — Я тоже не люблю золотой цвет. — Он напоминает мне о боли, — сам не зная почему, выпалил мужчина. — И о потери, — грустно улыбнулась девушка. Лань Сичэнь не упустил возможность рассмотреть незнакомку получше. Но даже всматриваясь в её лицо, не смог найти в нем что-то знакомое. Девушка была красива, приятна, но одного взгляда хватало, чтобы понять, жизнь у неё была не лёгкой. Неужели взгляд самого Лань Сичэня стал таким же? — У нас много общего, Цзеу-Цзюнь, — девушка грациозно проплыла, по-другому Лань Сичэнь просто не мог описать её походку, к самой кромке воды, и не боясь испачкаться столь же легко и плавно уселась на скользкий от грязи и ила берег. — Оба мы любили одного человека, из-за которого впоследствии пострадали... — Вы знали, Главу Ордена Цзинь? — Лань Сичэню казалось, что его ровный голос, прозвучал как шёпот. Устыдившись такой реакции, он опустил голову, направляясь все свое внимание на прохладную воду в которой он стоял. Девушка же ни капли не смутилась его реакцией. — Я знала его, когда Глава Цзинь был всего лишь А-Яо. — Лань Сичэня начала бить дрожь. Он отвернулся от девушки, уставившись в толстый ствол ивы. Но голос её, он слышать не перестал: — Сыном женщины, зарабатывающей на жизнь продажей собственного тела, — не без грусти сообщила незнакомка, ту часть жизни Главы Цзинь, которую знала вся Поднебесная. — А-Яо, был мне словно старший брат. Я безоговорочно доверяла ему, и была готова ради него на все. «У нас много общего Цзеу-Цзюнь» — повторяя в голове эти слова, Лань Сичэнь старался, не зайтись в истерическом хохоте. Пугать бедную девушку ему не хотелось. Много общего? Да у них не просто много общего! В разный временной период, они буквально пережили одно и тоже! На мгновение Лань Сичэнь вновь повернулся к девушке. Взгляд его при этом стал задумчивым. — Это и была моя ошибка, — с грустью заключила девушка. Лань Сичэнь повернул голову, не удивившись, что незнакомка смотрела прямо на него. — Цзеу-Цзюнь, мои глаза никто не пытался раскрыть и свою роль в его грязном плане, я поняла слишком поздно... Вопросительно приподняв бровь, Глава Лань поинтересовался: — Хотите сказать, что мне повезло больше? На лице девушки появилась улыбка, причина которой была понятна лишь ей одной. Неожиданно Лань Сичэня охватил стыд. Как он сразу не догадался? В его первом сне все было таким родным и горьким, ведь вся окружающая обстановка окунала его в детские годы. А образ матери, такой правдивый, такой родной, лишь подтвердил его нынешнюю догадку. — Вы...? В этом мире уже и не осталось людей, кто знал Главу Цзинь в годы его позорного, по мнению многих, детства. И в большинстве своём именно Цзинь Гуанъяо был тем, кто устранил всех свидетелей. Выражение лица девушки изменилось. Опустив взгляд к воде, она тяжело вздохнула: — Уже давно Глава Лань. — Глава Ордена Цзинь, убил Вас? — напрягся мужчина. «Сколько же ещё крови на его руках?» Девушка усмехнулась: — Это спорный вопрос, Цзеу-Цзюнь. — Вы ведь знали его дольше, чем я! И он все равно...!? — из-под ног Лань Сичэня словно ушла почва. Дойдя на ватных ногах до берега, мужчина плюхнулся рядом с девушкой. — Я знала А-Яо, Цзеу-Цзюнь, — поправила его девушка. И в голосе её отразились нотки грусти и презрения. Ещё никогда Лань Сичэню не доводилось слышать столь противоречивые эмоции вместе. — Но не Ляньфан-Цзуня. А Глава Цзинь, так вообще мне не знаком. Вздохнув, незнакомка поведала, Главе Лань часть своей истории: — Я верила А-Яо, Цзеу-Цзюнь. Верила всему что он говорил, делала все, чтобы спасти его... Пока не узнала правду. Я нужна была ему лишь для осуществления его грязного плана. Уверенная в том, что своим ужасным поступком спасаю единственного дорогого мне человека, я сама не зная этого обрекла на неминуемую гибель двух людей. Узнав правду, я попыталась сделать все, чтобы искупить свою вину. Я сама бросилась на нож Цзинь Гуанъяо, надеясь тем самым, что спасу их... Лань Сичэнь уставился на слегка колыхавшие от дуновения ветра ветки ивы. Рассказ незнакомки, только подтвердил, что Цзинь Гуанъяо был ужасным человеком. — Я думала, что Вам захочется знать почему я здесь? — вывела его из мыслей девушка. — Ведь Вы, Глава Лань, даже не знаете меня. — Я чувствую, что в Вас есть что-то знакомое, но я не помню, чтобы видел бы Вас, молодая госпожа, хоть раз, — признался Лань Сичэнь. — На таких, как я, мало кто обращает внимание, — не обиделась девушка. Светло-карие глаза, пронзили Лань Сичэня удивительной теплотой, которую он никогда не видел в глаза незнакомого человека. Многие люди обычно боялись и избегали Первого нефрита Ордена Лань, из-за его вида и статуса, и лишь после тёплых улыбок и учтивости со стороны Лань Сичэня, ему удавалось заполучить ответное доверие. Девушка же глядя на него, открыла маленькую тайну: — Но мне очень сильно хотелось увидеть Вас и как-то помочь, Глава Лань. — Вы можете помочь мне? — мужчина насторожился. — Не знаю, Глава Лань, — искренне ответила незнакомка. — Вы уже поняли, как сильно хотите поскорее увидеть родных. Но то, как Вы отреагировали на цвет золота и на окружающие Вас сады Башни Кои, говорят, что забыть Вы, так и не смогли. «Забыть?! Как можно забыть такое?!» — вместо никому не нужных криков, Лань Сичэнь издал нервный смешок. — Когда-то я услышала одну фразу, — не отреагировав, на проступившее на лице мужчины недоумение. Девушка задумалась: — «Забывайте обиды, никогда не забывайте доброту». Лань Сичэню не нужно было утруждаться, чтобы понять смысл фразы: — Подходит ли она под наш случай, молодая госпожа...? — Не знаю, — просто пожала плечами девушка. Лань Сичэнь вновь издал нервный смешок: — Эта фраза может принести много плохого, если сделать ее смыслом своей жизни. Но несмотря на это, я очень хорошо ее запомнила. Я помню все хорошее, что сделал для меня Мэн Яо. А плохое... «Плохое? Можно ли этим словом описать все что сделал Глава Цзинь?» — Я отпустила, Глава Лань, — между тем продолжала девушка. Вырывая, своим мягким голосом, Лань Сичэня из собственных сжирающих его изнутри мыслей. — Даже мне, легче существовать, не цепляясь за ненависть и пожирающую меня месть, за время которое он у меня украл... — Со всей своей твёрдой решимостью, девушка посмотрела на Лань Сичэня: — Одно я могу сказать точно, Цзеу-Цзюнь. Глава Цзинь, будь он Мэн-Яо или Цзинь Гуанъяо умел любить. Иначе бы не устроил для меня могилу, в месте ставшим моим домом. И не выполнил бы обещание, обернувшееся для меня смертью. Слова девушки подействовали на него, как горький лекарственных настой, не раз успокаивающий его нервы. Кажется... Кажется... Великие Небожители, неужели, он и вправду услышал эти слова? Ему не чудилось? Не мерещилось? Может ли и вправду быть, что все те слова, вся та любезность, радость и забота Цзинь Гуанъяо, была не притворной?... — Из всех Ваших слов, я понял, что и вправду выходит, что мне повезло больше... — неуверенно произнёс мужчина, боясь обидеть собеседницу. — Ваше время никто не воровал, — не обидевшись, вновь усмехнулась девушка. — Вы решили забрать его у себя сами. То время которое Вы могли провести со своей семьей, Вы провели в затворничестве, Глава Лань. Скажу честно, уже за это мне хочется Вас ударить. И вновь Лань Сичэнь ощутил стыд. Девушка перед ним была мертва. Она была умна, но её время жестоко украли. Глава Цзинь, забрал у неё возможность быть рядом с теми кого она любила. Лань Сичэнь был глуп, но он жив. Он сам лично, решил отказаться от того, что его собеседнице больше никогда не пережить. — Мне нужно вернуться к родным, — твёрдо, но решительно сообщил он. — Для этого нужно лишь проснуться, — довольно улыбнулась девушка. — Ещё один вопрос, госпожа, — опасаясь, как бы сон не оборвался вновь. Лань Сичэнь быстро проговорил: — Те двое, которых вы обрекли на гибель... Что с ними? Взгляд девушки помутнел, но она так же быстро ответила: — Одного мне спасти не удалось, но вот вторая... Её жизнь была мучительна из-за Цзинь Гуанъяо и была спасена им же. Задумавшись над её словами, Лань Сичэнь вновь внимательно взглянул на свою собеседницу. Её золотые одежды все ещё неприятно кололи в душе, но мужчина был уверен, что сможет это пережить. Круглолицая девушка по-доброму смотрела на него. Он сам догадался, что она прощается с ним. Махнув головой, словно отгоняя странные мысли, Лань Сичэнь тихо произнёс, больше сам себе, чем девушке: — Поговорив с Вами, я чувствую, словно знал Вас когда-то... Его слова рассмешили девушку, и та весело взглянула на него: — Я знаю о Вас многое Глава Лань! Иначе бы не решила Вам помочь. Вы очень нужны своей семье, и необходимы моему ребенку. Неожиданная мысль, уже вертевшаяся на его языке, тут же была высказана в слух: — А-Юи...? На этом моменте сон оборвался, унося мужчину в головокружительную темноту. Смех девушки слышался откуда-то издалека. Ему не нужно было подтверждение его догадок. Лань Сичэнь прекрасно понял, кто ему помог.

***

Стоило Главе Ордена Лань раскрыть глаза, как с тяжелым вздохом мужчина поднялся с кровати. Наваждение странных снов, все ещё было свежо в его памяти. Так похожие на реальность сны, если бы не призраки присутствующие в них. Поспешно накинув на себя верхние одежды, Лань Сичэнь поспешил к дверям. Ему не хотелось терять ни минуты. Пусть это волшебные последствия сна, или же его твёрдое решение, неважно. Главное поскорее оказаться, как можно дальше от этого дома, и как можно ближе к родным. Смутный страх, нерешительность все ещё горели в его сердце. Но над этим всем, благодаря неравнодушным помощникам, в его душе воспылало пламя надежды. Распахнув деревянные двери, Глава Лань с удовольствием услышал треск старого дерева. Он сам лично починит эти двери, и заколотит их так, чтобы ни одна живая душа больше не вошла в этот дом. Матушка, этим решением была бы очень довольна. Выйдя на крыльцо, яркий свет солнца в вышине неба, ослепил мужчину, заставляя прикрыть глаза. В своих снах он провел не только всю ночь, время наверняка было уже за полдень. На крыльце, как обычно, лежал поднос с едой, но Лань Сичэню совершенно не хотелось есть. Спустившись с крыльца, он даже не оглянулся на дом, в котором был затворником собственных мыслей. В его памяти все ещё были свежи, воспоминания о другом доме, портить которые ему пока не хотелось. Спешно идя по тропинке, Лань Сичэнь лишь слегка замедлился поняв, что выглядит крайне не опрятно. От этих мыслей ему захотелось рассмеяться. Неопрятно? Да ему было совершенно все равно на свой вид! Мужчина уверенно шел дальше. Выйдя из леса, Глава Лань вновь застыл. Считая, что в его отсутствие ничего не изменится, он глубоко ошибся... Десятки младших адептов сидели или лежали на зеленой поляне в тени дерева, пока их Учитель сидя перед учениками, проводил им урок. Поморгав пару раз и для собственной уверенности потерев глаза, Лань Сичэнь понял что не спит. Учитель сидящий к нему лицом, сразу же заметил Главу Лань, но не подал виду, словно так и должно быть. Лань Сичэнь предположил, что он побоялся спугнуть его, или же воспринял его за призрака. От этой мысли на лице мужчины появилась глупая улыбка. Решив не отвлекать адептов и учителя от занятий, Цзеу-Цзюнь последовал дальше. Ему еще не раз доводилось видеть сидящих на полянках адептов, некоторые занимались музыкой, другие отрабатывали удары на мечах, были и те кто просто сидел стайками с книгами в руках и обсуждали прочитанное. Многие его видели, удивление на их лицах быстро сменялось радостью и они почтенно кивали ему. Лань Сичэнь был удивлен подобному приёму. Проходя мимо домиков адептов, ему захотелось зайти в один из них. Лишь после он понял, что тот стоит совершенно пустой. И все же не удержавшись, Лань Сичэнь простоял у расписного домика несколько минут, просто рассматривая рисунки на его стенах. Ему хотелось поскорее увидеть младшего брата, и что-то внутри него подталкивало его в сторону Цзинши. Доверившись этому чутью, Лань Сичэнь чуть ли не в припрыжку направился в покои брата. Прежде чем подняться в Цзинши и постучать в дверь, Лань Сичэнь решил проверить, полянку с кроликами, надеясь застать брата там. Вместо голоса Ванцзи, идя по тропинке Цзеу-Цзюнь услышал детский плач, заставивший его вначале замереть. Но давние инстинкты бросить все и бежать на плач, тут же были исполнены. Выглянув из-за кустов, Глава Лань увидел в тени растущего на поляне дерева, двух сидящих рядом друг с другом малышей, один из которых громко плакал. Еще совсем маленькие дети, даже младше, чем были А-Юань и А-Юи, когда они впервые встретились. Громко плачущий ребёнок, прижимал руки к лицу. Второй малыш, гладил первого по коленке и что-то бормотал под нос. Поглядев по сторонам, Лань Сичэнь понял, что рядом никого нет, и бегом направился к детям. Своим плачем, малыш распугал всех кроликов, и те осторожно высовывали из зарослей кустов свои носики, не решаясь подойти к этому кричащему созданию. Малыш перестал плакать, лишь когда тень Лань Сичэня нависла над ним. Поняв, что рядом кто-то появился, малыши подняли на него совершенно одинаковые лица. Мужчина конечно знал, что маленькие дети очень похожи друг на друга, но глядя на детей, предположил что они близнецы. Брови второго малыша вдруг нахмурились: — Вы кто? Лань Сичэнь не удержался от улыбки, глядя на такого сурового малыша. Сев на корточки, мужчина представился: — Меня зовут Лань Сичэнь. У тебя что-то болит? С мягкой улыбкой, мужчина обратился к плачущему ребёнку. Глядя на детей, Глава Лань, догадался, что они изучают его. Видимо думают друг он или чужой. Малыши сели ближе друг к дружке, при этом второй малыш уселся так, чтобы первый оказался за его спиной. Лань Сичэнь уже более внимательно осмотрел их. Издалека, он предположил, что дети совсем маленькие, но вблизи понял, что возрастом они все же такие же, как была А-Юи, когда Ванцзи привел ее. Оба в чистых беленьких одеждах, но с босыми ногами. Приглядевшись, Лань Сичэнь понял, то не такие уж они и похожие. Детская пухлость ещё не сошла с их лиц, отчего щеки малышей, так и манили ущипнуть их. Когда Ванцзи был маленьким, то жутко ненавидел это, но никогда и слова не говорил, чтобы его старший брат прекратил щепать его за столь милые щечки. Ванцзи лишь бросал обиженный взор золотых глаз на Лань Сичэня, после каждого щепка. Пухлощекие Юань и Юи, были куда более терпеливы к столь не завидной участи. У малыша, который ране плакал на голове было два хвостика завязанные беленькими ленточками. Заметив Лань Сичэня, малыш посмотрел на мужчину светлыми, ближе к серо-зелёному цвету глазами. Прижимая руку к щеке ребёнком кивнул. — Я могу посмотреть? — вновь с мягкой улыбкой поинтересовался Лань Сичэнь. Плачущий ребёнок задержал взгляд на его белых одеждах, и видимо решив, что он друг кивнул. Убрав руку, и малыш показал Лань Сичэню ссадину на щеке. Мужчина сразу узнал кроличьи коготки. — Пушок, сделал больно, мэй! — серьезно сказал второй малыш, Лань Сичэню. Сложив дважды два, Лань Сичэнь понял две вещи: первая, кролика, который поцарапал малыша, звали Пушок, вторая, что плачущий малыш оказался малышкой. — Пушок, не со зла это сделал, — погладил по голове, девочку, Лань Сичэнь. — Кролики совсем не понимают, что их коготки очень острые и могут поранить своих друзей. — Почему у них острые коготки? — тут же спросил второй малыш. — Это сделано для того, чтобы кролики могли защищаться, — лицо малыша тут же стало задумчивым, и на секунду Лань Сичэнь побоялся, что малыш спросит у него зачем и от кого. Мужчине совершенно не хотелось объяснять детям законы природы. Но лицо малыша тут же стало понятливым и он кивнул. Совсем позабыв, о слезах, и о маленькой ссадине на щеке, на лице девочка появилось любопытство, быстро сменившееся недоумением при взгляде на лицо Лань Сичэня: — Вы так похожи на красивого дядюшку! — Красивый дядюшка? — переспросил Лань Сичэнь. Задумавшись, он пришёл в одному единственному ответу: — Красивый дядюшка выглядит так же как я? Две головки синхронно кивнули. — Только он мало улыбается, — ответил Лань Сичэню, второй малыш. На его головке, был заплетен один хвостик и глаза совсем чёрные-чёрные. — Мэй, его боится! — Не боюсь! — Лань Сичэнь про себя посмеялся. Да, сдержанность Ванцзи многих пугала... Что уж говорить о детях. — Думаю, красивого дядюшку совсем не стоит бояться, — заметил Глава Ордена Лань. — Он ведь очень добрый. — Очень! — несмотря на слова брата, о своём страхе перед Лань Ванцзи, девочка кивнула. — Они все добрые, пусть и большие! Сычжуй-гэ и Цзинъи-гэ, часто с нами играют! — Моё имя вы узнали, — взглянул на детей Лань Сичэнь. — А как же зовут вас? На этот вопрос дети не успели ответить. Кусты из которых ранее появился Лань Сичэнь зашуршали и на поляну вышла светлолицая девушка с большими ореховыми глазами. Увидев, сидящего рядом с детьми Лань Сичэня, та удивилась. Опомнившись, заклинательница спешно поклонилась: — Глава Ордена Лань... Но ее приветствие быстро прервали: — Мама! Лань Сичэнь с улыбкой смотрел, как двое детей со всех ног бросились к матери. Та только и успела, поймать на лету дочку и спасти голову сына от удара об ее коленку. — Здравствуй, Хао Линь, — поприветствовал заклинательницу Лань Сичэнь. Глядя на обнимающих её детей, мужчина улыбнулся: — Рад видеть, что у тебя все хорошо. Стоило Лань Сичэню покоситься на детей, как на лице Хао Линь разлилась безграничная любовь к своим малышам. Глава Лань, же при взгляде на эту картину, ощутил ещё большую тоску по собственной семье. — Спасибо, Глава Лань, — с благодарностью кивнула в ответ девушка. — Как их зовут? — болезненные мысли, поинтересовался мужчина. — Это мой старший, А-Хо, — Хао Линь указала на мальчика с черными глазами, обнимавшего ее за ногу. — А это моя младшая дочка, А-Фэнь. — Красивые имена, — заметил Лань Сичэнь. — Мы с Лихао, всю голову сломали, — неловко призналась заклинательница. Облегченно вздохнув, девушка поведала: — Я должна быть благодарна, Лань Юи. Вежливые имена она обещала взять на себя. Лань Сичэнь улыбнулся. Вспоминая об именах, которые его племянница дала кроликам, его улыбка выглядела ещё более неловкой. Решив перевести тему, он поинтересовался: — Лань Лихао, хорошо поживает? Хао Линь кивнула, отпуская дочку на землю: — Сейчас он в Цинхэ Не вместе с группой адептов. Глава Не, устроил соревнования и пригласил младших адептов с разных кланов. — Наверное тяжело ему было покидать тебя, — улыбнулся Глава Лань, глядя вслед двум кричащим детям, устроившим игру в догонялки. Хао Линь рассмеялась, провожая малышей любящим взглядом. — Да, но он знает, что с нами все будет хорошо, — ответила заклинательница. Взглянув на Главу Лань, она неуверенно произнесла: — Ханьгуан-Цзюнь разрешает мне приводить детей на эту полянку, я не знала, что и Вы здесь... Прервав её извинения, Лань Сичэнь успокоил заклинательницу: — Ты мне ни капли не помешала. Наоборот, — рассмеялся мужчина. — Я рад, что первым кого встретил были ты и твои дети. Как же долго меня не было... — опустив голову, прошептал Лань Сичэнь. Хао Линь не понимающие взглянула на Цзеу-Цзюня. Тот лишь загадочно улыбался, радуясь что никто не мог прочитать его мысли в это мгновение. Повернувшись к Хао Линь, мужчина немедленно спросил: — Хао Линь, ты не знаешь, где Сычжуй, Учитель Лань и Ханьгуан-Цзюнь? Девушка поспешно ответила, увидев и ни капли не удивившись нетерпению и возбуждения в глазах Главы.: — Глава Лань, в это время, они скорее всего будут в ханши! Виновато улыбнувшись, мужчина сорвался с места и на всех парах бросился в сторону ханши. Удивленная Хао Линь смотрела ему в след. Издав нервный смешок, заклинательница покачала головой. Как прежде явно уже не будет, а значит можно оставить то тёмное время в прошлом. Заклинательница направилась к играющим детям, чьё будущее обещало быть куда счастливее.

***

Распахнувшиеся двери ханши, с громким треском ударились о стены покоев Главы, оставляя в них вмятины. Но их хозяину было совершенно все равно на это. Четыре пары глаз уставились на застывшего на пороге мужчину. Тяжело дыша, Лань Сичэнь во все глаза смотрел на схватившегося за сердце дядю, удивлённого брата, расплывающуюся улыбку племянника и взвизгнувшего Лань Цзинъи. Запоздалый ступор охватил тело мужчины. Он не предпологал, что столкнувшись лицом к лицу с родными, забудет все что хотел им сказать, скольким словами он собирался ругать себя и извиняться за причиненную им боль, как громко бы он без продыху повторял им, как скучал... Всё слова напрочь вылетели у него из головы, стоило переступить порог ханьши. Лань Синчэню казалось, что вот он конец. Родные смотрят на него, словно на призрака. Но как могли они не радоваться его появлению? — Дядя! — первым вышел из оцепенения Лань Сычжуй. Бросив из рук только что опущенную в чернильницу кисть, на белые листы с прошениями, юноша перепрыгнул через стол и бросился к Лань Сичэню. Совсем недавно столько радости, Лань Сичэнь слышал в голосе А-Хо и А-Фэнь бежавших на встречу к матери. Раскрыв руки, Цзеу-Цзюнь без каких-либо замедлений поймал влетевшего в него, счастливого А-Юаня. — Сычжуй, — облегчённо выдохнул он. Интересно чего он ожидал? Что он думал увидеть? Теперь ему уже все равно. Он увидит то что хотел. Его воссоединение с семьёй. — Нам так тебя не хватало! — заявил племянник, уверенно выводя Лань Сичэня на слезы. Когда племянник наконец-то отстранился от него, Глава Лань сжал плечо Лань Сычжуя, всматриваясь в его лицо. Все такое же родное и светящееся. Чёрные круги под глазами, и красные от бессонных ночей глаза Сычжуя, подтверждали, что Лань Сичэнь все сделал правильно. Хоть и мог покинуть свою темницу, куда раньше. Тем самым уберечь Сычжуя от долгих бессонных ночей, за этими не нужными бумажками. — Сичэнь, — Глава Ордена, думал, что ему послышалось, когда в голосе дяди появились радостные нотки. Стоило Лань Сычжую слегка отойти от него, рука Лань Цижэня смущенно похлопала его по плечу. На лице дяди отражалась вина, совершенно непонятная Лань Сичэню. О какой вине могла идти речь в этот день? Не успел Лань Цижэнь опешить, как старший племянник уткнулся ему в плечо. Мужчина с некоторым промедлением, неловко погладил Лань Сичэня по голове. Наблюдая со стороны Лань Сычжуй видел, как дедушка возвел взгляд вверх, словно благодарил Небеса за возвращение дяди. О слезах в глазах Учителя Ланя, Лань Сычжуй всегда будет умалчивать, ведь никто кроме родных ему не поверит. — Ты вернулся как раз вовремя, Сичэнь, — улыбаясь, сказал Лань Цижэнь племяннику. Не удержавшись, Лань Сычжуй показал дедушки большой палец. Вызвав румянец на лице Лань Цижэня. При взгляде на младшего брата, Лань Сичэнь вспомнил мать. С губ само собой слетело, одно единственное: — Прости... Фигура брата тут же напряглась. Руки Лань Ванцзи сжались в кулак, а мышца на лице словно покрылись льдом. — Идиот! — сквозь зубы, прорычал Лань Ванзци. Лань Цижэнь притворился, что не услышал этого. Горько рассмеявшись Лань Сичэнь опустил голову. — Ещё какой... — пробормотал мужчина, ни капли не обиженный за столь холодный приём от брата. Руку Лань Сичэня крепко сжали, опустив голову, мужчина встретился глазами с улыбающимся Лань Сычжуем. Улыбка наследника Лань совершенно не изменилась. Ему ли привыкать к сложным отношениям в своей семье? И не умение отца выражать правильные эмоции? Юноша потянул дядю за руку в сторону отца. Глава Лань не сопротивлялся. Схватив Ханьгуан-Цзюня за руку, Лань Сычжуй буквально сиял, переводя взгляд с одного на другого. Неожиданно, Лань Сичэнь вспомнил, как много лет назад, летел домой с тяжестью на сердце. Ему нужно было сообщить брату о смерти Вэй Усяня. Он не просто догадывался, он точно знал, что на этом их отношениям приедет конец. Как бы Ванцзи не любил их с дядей, только ради Вэй Усяня он мог забыть об их существовании. Еще долго после того дня, Ванцзи не видел в нем брата. И только общая забота о детях, и старания А-Юи и А-Юаня, решивших примирить своего отца с родными, вновь сделали их с Ванцзи семьёй. Спустя столько лет, после того страшного периода, который пережила их семья, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи неуверенно стояли потупив взгляд в деревянный пол. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Лань Цзинъи мог им только посочувствовать. Он совершенно не завидовал их участи. Светлые глаза А-Юаня, буквально говорили мужчинам, что будь здесь А-Юи им было бы несдобровать. Всем своим видом, Лань Ванцзи пытался доказать, что нисколько не обижен на старшего брата, ушедшего в уединение и оставив его одного. Но его родных было не обмануть. Даже Лань Цижэнь устало массировал виски, глядя на двух, на первый взгляд уже взрослых людей. Прилагая усилия, Лань Сичэнь старался не рассмеяться, так громко и истерично, после того как младший брат смерил его своим холодным взглядом. Как же он был обижен! Как же напоминал расстроенного ребёнка! — Ох, Ванцзи...! — не удержавшись, Лань Сичэнь сам обнял брата. Он чувствовал, как тот молча уткнулся ему в плечо. Лишь несколько секунд, потребовалось Лань Ванцзи, чтобы простить его. Руки брата сомкнулись за спиной Лань Сичэня и захватили его в крепкую хватку. — Я никуда не денусь, диди, — сам не понимая почему, он использовал в адрес брата это обращение. Сколько же было лет, Ванзци, когда он в последний раз обращался к нему так неформально? Около трех-четырёх? Как же давно это было! Лань Сичэнь повернул голову к сияющему племяннику и облегченно выдохнувшему дяди: — Пора мне снова начать жить. Блаженную тишину, теперь еже не казавшуюся Лань Сичэню одинокой и тоскливой, нарушил одобрительный окрик Лань Цзинъи: — Вы выбрали лучшее время для этого, Цзеу-Цзюнь! Вы будто чувствовали, что А-Юи... —Цзинъи! Грозный окрик, трех мужчин, пронёсся по каждому уголку Облачных Глубин, прерывая уроки и медитации адептов, вызывая никого не беспокоящий гнев Старейшин, да доводя до нервных дерганий, вышедшие на поляну после ухода громких детей, кроликов. Бедные зверьки в рассыпную разбежались по кустам, недоумевая, как только их предки могли жить в этом шумном месте?