My little moon

Лань Сычжуй любил зиму не только из-за снега. Это время года совпадало с самым теплым и семейным праздником – Новым годом. С самого детства он помнил, что пора Нового года, каждый раз заставляла его сердце трепетать. Наверное, только он один, и мог ощутить ту волшебную атмосферу подготовки, неоднократно сопутствующую празднеству. Лишь раз в год, адепты Лань от мала да велика, не возражали против участия в генеральной уборке во всей резиденции. Отовсюду слышались радостные возгласы детей и веселые напевы песен. С не меньшим энтузиазмом, адепты и слуги после уборки сбрасывали все метла и тряпки в сундуки, затворяя их на семь замков и пряча в кладовки, подальше от глаз. Теперь пока праздник не пройдет, никто и не вспомнит о них, что также несказанно радовало обитателей Гусу Каждое дерево в Облачных Глубинах, включая старые кусты можжевельника и злосчастную магнолию у библиотеки, украшали бумажными гирляндами и красными фонариками с нарисованными на них иероглифами "Счастье", "Удача" и всего, что адепты хотели бы пожелать своим товарищам и старшим в Новом наступающем году. Повара и кухарки работали в те дни на износ. В любом уголке Гусу в предновогодние дни, можно было учуять ароматы приготовленных с размахом блюд. Забывая о пресных вегетарианских блюдах и горьких отварах, повара с удовольствием радовали обитателей резиденции, всем что только могли приготовить. Часто бывало так, что в Гусу попросту не хватало столов, чтобы уместить все яства. Но так было не всегда. Свой первый Новый год в Гусу, Лань Сычжуй помнил очень хорошо. Они с А-Юи, как обычно, сидели в кабинете Главы Лань, пока их дядя работал. За окном уже давно стемнело, и даже колокол пробил, оповещая заклинателей об отбое. Но с тех пор, как Лань Сичэнь стал Главой Ордена, то стал часто игнорировать его. В отличие от Облачных Глубин, где Новогодняя ночь ничем не отличалась от любой другой, в городке Гусу, эта ночь была особой. Множество фейерверков запущенных в небо, веселящимися вовсю горожанами, сперва напугали А-Юаня с А-Юи. Тогда, отложив бумаги требующие подписи Главы, Лань Сичэнь взял племянников на руки и выйдя на улицу, поднялся на меч. Внизу, в городке, где во всю шли гуляния, в небо взлетали один за другим фейерверки и с громким хлопком разлетались на миллиарды огоньков. А-Юи с горящими глазами, поинтересовалась у дяди, что происходит. И тогда, Лань Сичэнь поведал им о Новом годе. Им с А-Юи, так сильно понравились дядины рассказы о празднике, что им не составило труда упросить Лань Сичэня посмотреть на развернувшееся в Гусу веселье, собственными глазами. Эта картина и врезалась в памяти маленького Лань Сычжуя. Толпы на улице, громкий шум со всех сторон, смех, веселье и музыка. Повсюду в воздухе витали ароматы еды, торговцы с широкими улыбками предлагали всем и каждому свои вкусности, и с удовольствием кормили маленьких детей. Тут и там мелькали огни гирлянд и фонарей. Каждый дом, забор, и лавка были украшены ими. В тот день, Сычжуй спал очень беспокойно, в памяти то и дело всплывали эти мерцающие огоньки. Громкие хлопки эхом звучали в его голове, а крики празднующих, казались ему ужасно знакомыми и незнакомыми одновременно. Спустя много лет, Лань Сычжуй наконец-то узнал в чем дело. Этот Новый год, был для него не первым. Жители Илина, любили праздник не меньше, чем жители Гусу. И миллиарды огоньков рассыпавшихся в ночном небе, Лань Сычжуй видел не впервые. Когда-то такими огонькам удалось осветить вечное серое небо над Луаньцзан, и сделать эту ночь особенной для многих людей. Лань Сычжуй вспомнил, как негодовал поначалу Сянь-гэ, когда громкие хлопки фейерверков посреди ночи, разбудили только что уложенную спать А-Юи. До его приемного отца, не сразу дошло, что всему виной празднества, развернувшиеся под горой, а когда дошло, всем Вэням суждено было проснуться не только от хлопков, но и от его криков. Мокрая и дождливая ночь на Луаньцзан в тот день, может и не могла согреть и накормить живущих там людей. Но Сянь-гэ сделал все, чтобы их души и сердца оказались согреты капелькой радости. Тетя Цин, так и не узнала, как Вэй Усяню удалось развести на Луаньцзан огромный костер. В промозглом наполненном сыростью воздухе и земле, сделать это было крайне трудно. Все ветки гнили изнутри, либо кора на них была влажной, из-за чего любая искорка попадающая на влажную древесину, сразу же тухла. Но Вэй Усянь, всегда умел совершать невозможное. Весь грязный с ног до головы, мужчина с гордостью смотрела на огромный костер, пламя которого вздымалось высоко в серую высь, освещая всю поляну с разбросанными у самого пламени одеялами и пеньками. Держась за руку бабушки в ту ночь, А-Юань, хорошо запомнил, как пламя костра осветило худую и усталую фигуру Сянь-гэ. Еще теплее была его улыбка, весело напевая мотивы песен, которых А-Юань никогда раньше не слышал, Вэй Усянь держал одной рукой А-Юи, крепко обнимающую его за шею, а другой откупоривал бутылку вина Четвертого дядюшки, которую тетя Цин спрятала в надежном месте. Веселые голоса, оставшиеся в память Лань Сычжуя, были голосами его родных, подарившим ему первый запомнившийся праздник. После просмотра памяти, он наконец-то узнал их. Самый громкий голос, несомненно принадлежал его папе, а вот голос, способный его перекричать это тетя Цин. Голос дяди Нина, дядюшек и тетушек, бабушки и даже лепетания А-Юи, вот что согрело маленького А-Юаня в ту ночь. На Луаньцзан у них не было ни красивых гирлянд из цветов и бумаги, не было вкусной еды, музыкантов и фейерверков в ночном небе. Все эти мелочи, неизменно сопутствующие Новому годы, были никому не нужны. Не было подарков, но были усталые улыбки на лицах семьи Вэнь, их веселые голоса, и истории рассказанные со всей душой, под дядюшкино вино. Это все было для маленького А-Юаня лучшим подарком. В Гусу, все было по-другому, но и душа Лань Сычжуя все так же наслаждалась временем проведенным с семьей. Каждый год, с тех пор, как отец вышел из уединения, в Новогоднюю ночь они выбирались за переделы резиденции, в тайне ото всех. Он, А-Юи, Лань Цзинъи, отец и дядя. Впятером, они ходили гулять по нарядно украшенному во все красное Гусу, пробовали всякие сладости, танцевали и пели, а затем тихо возвращались домой. Если кто-то и знал об этом, то не подавал виду. Лань Цижэнь упорно игнорировал, заговорческие переглядки между этой пятеркой, и не пытался никак узнать в чем дело. Почти каждый месяц отец уходил на ночную охоту, его путь пролегал через отдаленные поселения, никогда не посещаемые другими заклинателями. Обязанности дяди, заставляли его уезжать из дома по делам Ордена. И лишь А-Юань с А-Юи знали, как бы долго их не было, в Новый год, отец с дядей всегда возвращались домой. У Лань Сычжуя разрывалась душа, когда наконец-то после долгого времени затишья, Новый год вновь постучался в его сердце. Это случилось уже после свадьбы Лань Венлинг и Главы Ордена Цзян. В Облачных Глубинах впервые отпраздновали его любимый семейный праздник. Больше не было нужды скрываться под покровом ночи, чтобы взглянуть на разворачивающиеся в Гусу новогодние представления, в Облачных Глубинах было не хуже. И все же этот праздник, проведенный с огромным размахом, не мог обрадовать его. С одной стороны все было, как и раньше, вот отец и Лань Цзинъи, вот А-Юи, несмотря на празднества в Юньмэне, прибывшая в Новый год в родной дом, вместе с Главой Ордена Цзян. Впервые на празднике был дедушка, прибыли в Гусу и Глава Не с дядей Нином и Мо Сюаньюем, и конечно же Цзинь Лин с госпожой Сюй. Вся их семья, за несколько лет ставшая такой большой и крепкой, собралась в этот праздник вместе. Все было замечательно, но дяди в этот день с ними не было. Лань Сычжуй видел тоску в глазах отца и сестры, изредка в перерывах между песнями и разговорами, кто-то из них обязательно бросал взгляд в сторону леса, где за могучими деревьями скрывался домик госпожи Лань. Без дяди они встретили два Новых года, один в Гусу совсем рядом с ним, и один в Юньмэне. Наследник Лань не верил в Богов и не поклонялся божественным силам. Только лишь вера, когда-то давно осталась в сердце его родных, и к чему она привела? Порог Храмов и святынь юноша переступал с абсолютным спокойствием на душе, не боясь своими движениями навести на себя гнев Небес, как того боялись большинство людей. И все же, уже почти три года, Лань Сычжуй не переставал благодарить Небеса, за спокойную и тихую жизнь. Три года назад Небеса наконец-то смилостивились над его семьей. В день когда Лань Сичэнь вернулся к родным, в их семье появился новый человек. После возвращения Лань Сичэня, жизнь словно заиграла новыми красками в глазах Лань Сычжуя. У него появилось столько свободного времени. Дядя быстро вернулся к выполнению своих обязанностей, и уже через пару месяцев Глава Лань, вновь стал разъезжать по делам Ордена, оставляя свой клан на родных. Заклинатели восприняли возвращение Лань Сичэня, с небывалой радостью. С его возвращением к жизни, для всех наступил новый этап, в котором старый, оставался лишь отголоском в памяти. А с прошедшими годами и вовсе стал казаться лишь сном. Паря под потолком, Лань Сычжуй надеялся, чтобы все происходящее внезапно не оказалось для него, самым сладостным кошмаром, поглотившим его с головой. Но грозные оклики госпожи Сюй, любого мертвеца могли привести в чувство. Её мягкий голос с нотками жёсткости быстро проникал сквозь омут беспокойств, словно напоминая, что все плохое позади, и думать о прошлом в такой час было преступлением. — Сычжуй! Ну кто так вешает! — с ужасом восклицала женщина, когда наследник Лань, в тридцатый раз натянул бумажную гирлянду не так как надо. И только любовь и порядочность молодого мужчины, не позволяла ему порвать несчастное украшение на мелкие кусочки. Младшие адепты всю неделю старались над ней, вырезая из красной бумаги флажки и аккуратно выводя на них пожелания счастья, благополучия и всего того чтобы они хотели пожелать своим близким в Новом году. — Цзинъи! Негодный мальчишка, а ну-ка быстро натянул свой край гирлянды! — раздавшееся чертыханье Лань Цзинъи, Сюй Сыи пропустила мимо ушей. Но вот её зоркий глаз подмечал любые ошибки, которые обычным смертным были неведомы. Только ей одной было известно, как все должно выглядеть, а остальным приходилось только подчиниться и делать так как говорят. Навыки Сюй Сыи в организации празднеств и официальных приёмах гостей, заслуженно были высоко признаны во всем Гусу, и спорить или пререкаться с ней никто даже и помыслить не мог. Даже Глава Не, будучи свидетелем данной картины, тактично молчал. А ведь именно он раньше, был для адептов и слуг, самым внимательным гостем, подмечающим все недостатки своим зорким взглядом. Но сейчас, предоставив роль надзирателя старой женщине, Не Хуайсан с удовольствием посвятил все свое внимание молодым господам Цзян. Устало переглядываясь между собой, молодые мужчины согласно кивали и выполняли все указания и команды Сюй Сыи, под тихие смешки Главы Ордена Лань, послушно развешивающего бумажные фонарики по всему Главному Залу. Лань Сичэню было только в радость отвлечься от своей работы, и помочь с украшением Зала к празднику. Да и мог ли он отказать госпоже Сюй? Даже его дядя не был так беспощаден, как эта страшно прекрасная женщина. Лишь некоторым людям в Гусу удалось избежать цепких рук Сюй Сыи. — Ну вот и где носит этого идиота?! — крутя в руках воздушный барабан, ругался Цзян Чэн. Услышав слова друга, Не Хуайсан возмутился: — Цзян-сюн, не ругайся! Здесь же дети! Сидящий на коленях мужчины Цзян Яньлин, задорно рассмеялся, над попытками Главы Не прикрыть ему уши. Цзян Чэн на это замечание, закатил глаза. Недовольное ворчание, заставило мужчину вернуться к своему изначальному занятию: — Прости, А-Син. Полугодовалый малыш на его руках, заметив, что отец, вновь стал крутить игрушку в своих руках, перестал хмуриться. Младенческая пухлость еще не покинула его серьезное личико, делая младшего сына Цзян Чэна и Лань Венлинг, просто очаровательным ребенком, которого только и хочется, что нянчить. Но вот сам Цзян Аньцин, позволял делать это, только матери и своим дедушкам. Собственно, именно Лань Цижэнь и выбирал имя для второго правнука, которое к радости Учителя Лань, прекрасно ему подошло. — До чего же очаровательные дети! — сладко вздохнув, протянул Мо Сюаньюй. Глава деревни Мо отпил травяной настой из своей чашки, наслаждаясь царившей в Зале атмосферой. Им с Вэнь Нином в этом году, выпало много работы. В деревню Мо, каждый день, приходили толпы людей и заклинателей, некоторые из них приехали издалека, лишь, для того чтобы просить у них помощи. Будучи мертвецом, Вэнь Нин мог работать круглые сутки не чувствуя усталости и голода, и работал бы так и дальше, если бы не Мо Сюаньюй. Большинство людей, после выздоровления уходили, но некоторые изъявляли желание остаться в деревне. Жителей в деревне Мо прибавилось на целую сотню за эти года, а это прибавило работенки и её Главе. Так что взять на недельку другую перерыв и отдохнуть в Гусу, оказалось для них настоящим спасением. Обернувшись, мужчина посмотрел на своего спутника, помогавшего Лань Сычжую и Лань Цзинъи. Сделав ещё один глоток травяного отвара, Мо Сюаньюй направился к ним. Взяв из рук Вэнь Нина одну из гирлянд, Глава деревни встал под парящим под потолком Лань Цзинъи, держа в руках рулон ленточных гирлянд. Черные глаза мертвеца тут же заволокла пелена беспокойства, стоило ему взглянуть на своего спутника: — Что-то не так, А-Юй? Как заметила Лань Венлинг, годы проведённые в кругу множества людей, позитивно сказались на лютом мертвеце. Вэнь Нин, который при жизни был довольно чувствительным человеком, после смерти утратил возможность выражать собственные чувства. Пустота царившая внутри него, сохраняла в себе лишь ту долю памяти, те чувства, которые он с радостью отдавал будучи человеком своей семье. Только лишь в их окружении он чувствовал себя живым, а труды Вэй Усяня, лишь сделали его сильнее, давая возможность день и ночь помогать и оберегать своих родных. Осада горы Луаньцзан убила в нем память, оставляя внутри кусок чего-то, что у обычных людей зовётся болью. Возвращение и активное участие в жизни племянников, а затем и в общении с множеством живых людей и отдача делу, которое он любил, не вернули его к жизни, но позволили ему чувствовать себя живым. Позволили чувствовать. Опуская взгляд на гирлянду в своих руках, Мо Сюаньюй неловко почесал затылок, после чего его лицо заволокло краской. У него никак не получалось собраться с мыслями. — Вэнь Нин, а ты никогда не думал, что мы могли бы взять пару-тройку учеников? — наконец, обратился к своему верному спутнику мужчина. — Учеников? — удивился мертвец. — Деревня растёт, а ты у меня один, — смущённо улыбаясь, заметил Мо Сюаньюй. — Может возьмём парочку детишек-сирот? Подарим им дом, заботу, обучим их лекарскому делу, да и мне тоже не помешает помощник... — Если соберетесь, то первым делом заберите из Гусу этого чертового Лань Вэньмина! — спустившись на пол, и услышав разговор заклинателей встрял Лань Цзинъи. — Этот мальчишка, пугает меня до чертиков! В прошлый раз когда я сломал руку на ночной охоте, он буквально преследовал меня, а затем вцепившись в мою здоровую руку и потащил к лекарю! Мо Сюаньюй весело фыркнул, представив эту картину. — Ты преувеличивать, Цзинъи, — заметил Лань Сычжуй, опускаясь рядом с другом. Хотя и на него сын Лань Лихао и Хао Линь, наводил давно позабытый страх, своей упертостью и взглядом черных, как смоль глаз. — Я преуменьшаю! — фыркнул Лань Цзинъи. — Если бы А-Юи, была здесь она несомненно бы воскликнула «Кто это тут наговаривает на моего милого Вэньмина?», — смеясь заметил Глава Ордена Не. — Этот ребёнок просто прелесть! — согласилась с мужчиной Сюй Сыи. Находясь в Ордене Лань, Сюй Сыи частенько брала своих внуков и детей Хао Линь в деревню Гусу погулять и поесть вкусных сладостей. И если маленький А-Син не доставлял своей дорогой прабабушке никаких хлопот, то сорванец А-Чан, доводил ту до белого коленья, а всюду следовавшая за ним Лань Цзиньхуа, лишь увеличивала хлопоты женщины. Вот и получалось, что положится она могла лишь на Лань Вэньмина, все время бдящего за безопасностью сестры и друга, и помогавшего бедной Сы-Сы с ними управиться. Одного строгого взгляда его черных глаз, хватало, чтобы оба смирно уселись и утихли хоть на минуту. — Этот ребёнок, больше похож на нечисть! — проворчал себе под нос Лань Цзинъи. — Он хотя бы не такой гордец, как его сестра! — фыркнула Сюй Сыи, после чего вновь прикрикнула на Лань Сычжуя, уронившего свою гирлянду на пол. Мягкий смех, и весёлый взгляд ореховых глаз, приковал к себе все внимание. — А-Фэн, может и ведёт себя высокомерно, но вспомните, какой она становиться рядом с нашим А-Чаном, — подмигнул женщине Лань Сичэнь. Лань Цзинъи громко фыркнул на этих словах. Цзян Чэн вопросительно взглянула на Главу Ордена Лань: — О чем это ты? — Лань Цзиньхуа все уши прожужжала Лань Ванцзи, вопросами, когда приедет её милый Чан-ди, — весело переглянувшись с госпожой Сюй, подмигнул Главе Цзян, Лань Сичэнь. Ахнув, Не Хуайсан, первым догадалась о скрытом смысле в словах мужчины. Цзян Чэн же вопросительно переводил взгляд с сына на друга. — Значит нашей Цзиньхуа, нравится наш маленький Яньлин? — весело рассмеялась Глава Не. — И как только я этого не заметил?! Тут и до Цзян Чэна наконец дошел смысл их переглядок. В глазах Не Хуайсана зародился озорной блеск, прикрывшись своим новым веером из красного дерева и чёрного шёлка, мужчина высказал свое предположение: — Интересно, в отличие от тебя Цзян-сюн, А-Юи, заметила бы влюбленность А-Фэн, в нашего А-Чана? Или не только Цзян слепы в делах любви, но и Вэй? За свое предположение, Глава Ордена Не немедленно получил локтем под ребро, но долго ойкать и стонать от болезненного толчка он не смог. — Что правда, то правда, — войдя в комнату, согласился Лань Цижэнь, от вида которого Глава Не немедленно выпрямился. — Я наблюдаю за Вэями уже третье поколение, мне ли об этом не знать! Никто не смог, с этим не согласиться. Посмотрев на Цзян Яньлина, Цзян Чэн поинтересовался: — А-Чан, тебе нравится А-Фэн? Мальчик задумался. При этом, на его лбу появилась знакомая морщинка, возникающая на лбу его отца, каждый раз когда тот ломал над чем-то голову. — Ещё бы не нравилась! — опять фыркнул Лань Цзинъи. — Прежде чем поздороваться со своим младшим дядюшкой, этот мальчишка несётся к Лань Цзиньхуа! — Дядюшек у меня много, — со знанием дела заметил Цзян Яньлин. — А вот Лань Фэн одна! Цзян Чэн весело рассмеялся, глядя как шиди Лань Венлинг, пытается сдержать ругательства и крики негодования. Погладив сына по голове, мужчина довольно усмехнулся, вызвав у Лань Цзинъи новую порцию негодования. — Неужто нам придётся готовиться к свадьбе? — переглядываясь с Лань Цижэнем, улыбалась Сюй Сыи, глядя на шагающего к ней правнука. Тут уже Цзян Чэн повысил голос: — Ну уж нет! На вопросительные взгляды, Глава Цзян неловко заметил: — Хватит с нас ранних браков по решению родных. Дайте им сначала вырасти и решить самим, хотят они этого или нет. Замечание Главы Цзян, заставило Лань Цижэня смутиться, после чего Учитель Лань согласно кивнул. Он был свидетелем заключения двух помолвок по договорённости, а одну из них, заключил сам. Пусть обе из них в конечном счёте и были заключены по любви, от этих идей пора отойти, и дать детям самим решать, чего они хотят. — Ох, бедный Лань Вэньмин, — пожалел брата Лань Фэнь, Лань Цзинъи. — Когда сестра влюблена, это самый настоящий ужас! Наследник Лань в душе согласился, но вслух ничего не сказал. Оказавшись, рядом с младшим племянником, Лань Цзинъи, погладил его по голове, нравоучительно говоря: — Вот вырастишь ты А-Син, и поймешь, как тяжело быть младшим братом! На его слова Не Хуайсан и Цзян Чэн закатили глаза. Маленький А-Син, смерил своего дядюшку хмурым взглядом, но не стал капризничать, когда тот умиляясь ущипнул его за пухлую щеку. Несмотря на капризный характер младшего сына Главы Цзян, появляющийся время от времени, когда ему долго не уделяют внимание, Цзян Син был вполне спокойным и терпеливым ребенком. Раскрывшаяся дверь, впустила в комнату морозный воздух, заставивший заклинателей поежиться. Суровый зимний мороз в Гусу пробирал до костей. Первое, что увидели заклинатели, оказались пять ящиков, кое-как пролезших в дверной проем, и уже после этого, в комнату вошел Лань Ванцзи на волосах которого замерцали прицепившиеся снежинки. Мужчина аккуратно нес свою ношу, не показывая малейшей усталости и удивляющий всех известной силой своих рук. Завидев мужчину, Цзян Яньлин бросился к нему со всех ног, услышавший голос брата Цзян Аньцин, тут же повернул головку в сторону вошедшего. — Дедушка! — радостный Цзян Яньлин, подстать своему старшему дядюшке, немедленно вцепился в его ногу. — А-Чан, не мешай дедушке! — спохватилась Сюй Сыи, боясь как бы мужчина не упал. Но Лань Ванцзи, словно не замечая уцепившегося за него ребенка, прошел внутрь комнаты, Цзян Яньлин же при каждом его шаге, весело смеялся. Оставив ящики с фонариками и украшениями, рядом с Лань Сичэнем, Лань Ванцзи подхватил внука на руки. — Это последние, — сообщил он Сюй Сыи. Женщина кивнула, с теплотой наблюдая, как грозный вид Ханьгуан-Цзюня, тает рядом с внуком. «Ну что за мужчина!» — вздохнула она. — А-Чан, поможешь мне повесить фонарики, — поинтересовался у мальчика, Лань Сичэнь. А-Чан тут же активно закивал, и когда второй дедушка усадил его себе на плече, потянулся за протянутым ему фонариком. Мо Сюйаньюй с радостью присоединился к ним, устав сидеть без дела. — Господин Лань, позвольте поинтересоваться... — начал было Цзян Чэн, но тут же остановился. Лицо мужчины болезненно сморщилось, когда Цзян Аньцин дернул его за волосы. — А-Син! Хмуро взглянув на сына, который в ответ хмуря брови смотрел на него в ответ, заботливый отец, вздохнув, принялся крутить в руках воздушны барабан. На лице Лань Ванцзи же при этой картине, появилась веселая усмешка, от которой Глава Не, сидящий рядом с другом немедленно скрылся за веером, опасаясь еще одного болезненного удара под ребра. — Где носит наших дорогих Вэй и моего племянника? — закончил свой вопрос Цзян Чэн. Эти трое исчезли еще рано утром, и никто в Гусу до сих пор не видел, и что самое интересное, никто не слышал их. — Они скоро придут, — ответил Лань Ванцзи, садясь рядом со своим дядей. — Они сказали, что готовят сюрприз. — Все у них через...! Губы Главы Цзян склеились раньше, чем из его уст сорвалось грязное слово. Разозленный мужчина немедленно уставился на Лань Ванцзи. Тот смерив мужчину, ставшим с годами теплее взглядом, усмехнувшись помотал головой. — Глава Цзян, попридержите свой язык, — смеясь, пропела Сюй Сыи, заглянув через его плечо и пощекотав внука по щеке. Глава Цзян, раздосадовано фыркнул. Его рука при этом продолжала вертеть воздушный барабан, приковавший к себе все внимание Цзян Сина. — Глава Цзян, вы не устали? — поинтересовался Лань Цижэнь, тактично посматривая на его руку, уже третий час не расстававшийся с детской игрушкой, протягивая Лань Ванцзи чай. — Нет, — буркнул Глава Цзян. Если А-Син приковал к чему-то свое внимание, то, чтобы избежать ненужных капризов, лучше делать так как он хочет. Это Цзян Чэн уяснил после многих и долгих истерик, и не без помощи А-Чана, понимавшего настроение и мысли младшего брата, даже лучше, чем их родители. — Кто же знал, что А-Сину, так понравится эта игрушка, — нервно хохотнул Не Хуайсан, когда Цзян Чэн послал в его сторону гневный взгляд. Ну да, он знал. А вот Цзян Чан, совсем не оценил бумажный веер, который тот ему подарил, предпочтя ему игрушечную саблю, подаренную господином Мо и Вэнь Нином. «Чертовы гены» — про себя подумал мужчина, глядя на красивый золотой веер, лежащий у его ног. Долго горевать мужчине не пришлось, к нему тут же с виноватым видом пододвинул тарелку с нарезанной хурмой Мо Сюйаньюй. Улыбнувшись, Глава Не, тут же закинул сладкий кусочек себе в рот. — Спасибо, господин Мо! Снаружи послышались крики, из-за которых присутствующие в комнате немедленно напряглись. — Что-то мне это не нравится, — заметил Лань Цижэнь, многие с ним согласились. Цзян Чэн ее собирался передать сына в руки Не Хуайсана, когда в комнату ворвались кричащие дети. — Помогите! Спасите! — двери с громким стуком распахнулись и в комнату вбежали двое детей. Краснощекие от мороза, и с напуганными глазами. Сидящие заклинатели тут же подскочили на ноги. Молодые заклинатели обнажили мечи, а Глава Не обнажил свой веер выступив перед Цзян-сюном с А-Сином на руках. — Дракон! — закричал Лань Вэймин, при этом выглядя крайне спокойным, что не скажешь о его сестре. — Он бежит за нами! — в тон ему кричала Лань Цзиньхуа, за ее спиной возникла огромная голова чудовища. И вот уже вся его туша влезла в комнату. Зелено-золотой дракон с яркой чешуей и большими красными глазами смотрел на заклинателей, а его длинные усы колыхались от ветра. Глава Ордена Не истерично пискнул, когда Лань Цзинъи отскочил в сторону, ведь чудовище пронеслось по всей комнате, лишь слегка задев заклинателей своим хвостом. Громкие хлопушки взорвались под их ногами, от чего Цзян Чэн крепче сжал в своих руках Цзян Аньцина, нисколько не напуганного шумом и криками. Пока заклинатели прибывали в ужасе в вперемешку с шоком, дети сменили испуг на озорство и весело рассмеялись, когда с потолка, как по команде посыпались бумажная мишура. Сюй Сыи с открытым ртом наблюдала, как застывший Лань Сичэнь старался удержать прыгавшего на его плечах Цзян Яньлина, пытавшего поймать как можно больше бумажных лепестков в свои ручки. — Да придет Новый год в Ваш дом! — издал гортанный голос из недр дракона. Ошеломленные заклинатели погрязшие в мишуре и оглушенные хлопушками, только сейчас заметили, что из-под туловища дракона торчали три пары ног. — Да принесет он Вам счастья! — смеясь прорычал дракон, женским голосом. — И унесет все Ваши проблемы вместе с уходящим годом! — с этими словами дракон сбросил свой лик, сбросив свою чешую на деревянный пол и высвободив из своих недр трех заклинателей, весело улыбавшихся и раскрасневшихся от бега. Представшая перед заклинателями тройка ослепительно улыбалась, ярче всех и веселее выглядел высокий мужчина в черной одежде, обнимая за плечи молодую женщину в фиолетовом платье и молодого мужчину облаченного в золото, тот продолжая улыбаться помахал заклинателям. Лань Цзиньхуа и Лань Вэньмин, вновь бросили хлопушки и те с грохотом заискрились на полу. Весело смеясь дети подбежали к взрослым заклинателям и довольные собой, актеры представления вместе с детьми поклонились. — Вы...! Вы...! Лань Цижэнь никак не мог подобрать слов, чтобы высказать все что о них думал. Он знал, что если от двоих из этой компании нет ни слуху, ни духу с самого утра, то дело тут явно не чисто. Но видимо успокаивающий отвар, так кстати намешанный Мо Сюйаньюем и Вэнь Нином, и подаренный ему сегодня утром, давал о себе знать. Мужчина, просто промолчал, сохраняя свои силы и рассудок. — Учитель Лань, неужели Вам не понравилось? — удивленно захлопал глазами Вэй Усянь. Глаз Лань Цижэня нервно задергался, видимо дозу чая, требовалось увеличить. — А-Син, А-Чан, вы ведь не испугались? — поинтересовалась у детей Лань Венлинг. Маленький А-Син на руках ее мужа выглядел абсолютно спокойным, и лишь потянул руки к матери, когда та подошла к нему. — И это был Ваш сюрприз?! — заорал на троицу Цзян Чэн переводя взгляд с жены на племянника с братом. Обернувшись к Лань Ванцзи, Глава Цзян разошелся пуще прежнего: — И ты знал, что они затеяли?! — Конечно, Лань Чжань знал! — хохоча до боли в животе, Вэй Усянь подскочил к своему спутнику жизни и крепко обнял. — Сам, Ханьгуан-Цзюнь, помогал мастерить нам этого дракона! — Цзинь Лин! А ты не мог хоть словом нам обмолвиться, где пропадал весь месяц? — подлетел к крайне довольному Главе Цзинь, Лань Цзинъи. — Еще друг называется! — Твое лицо стоило того, — усмехнулся тот, ловко уворачиваясь от замахнувшегося друга. — Кто бы что не говорил, а идея удивить Вас возникла в этой милой головке, — к удивлению заклинателей сообщил тем Вэй Усянь, обняв и потрепав Цзинь Лина по голове. Посмотрев на дочку рассмеялся мужчина: — Верно, я говорю, моя маленькая луна? — Верно, в этот раз затейщиком была юная госпожа! — Братик Лин, ты приручил дракона? — с горящими от восхищения глазами, Цзян Яньлин подбежал к дедушке и брату. Лицо Цзинь Лина приобрело красный оттенок. Вэй Усянь тут же подхватил внука на руки, и расцеловав того, как делал это каждый раз сказал: — Правда, братик Лин, у нас огромный молодец? — Цзян Яньлин тут же кивнул, приводя двоюродного брата в еще большее смущение. — Расти таким же молодцом, как братик, А-Лин! Хорошо, мой лучик? — Я буду таким же сильным, как братик А-Лин, веселым, как мамочка, умным, как дядюшка Юань, красивым, как папочка, и умным как дедушка Усянь, Ванцзи и Сичэнь! — принялся загинать пальцы Цзян Яньлин, перечисляя всех своих родственников. — А еще я буду таким же хорошим учителем, как прадедушка и буду таким же суровым как прабабушка. А дядя Нин и дядя Мо, научат меня медицине! А дядя Хуайсан, научит меня рисовать! — Эй! — тут же закричал Лань Цзинъи, поняв, что его имя в этот список не входило: — А я?! Лань Венлинг и Вэй Усянь рассмеялись, когда Лань Цзинъи подскочил к племяннику и обиженно на него посмотрел. — А-Чан, ты что не хочешь быть похожим на меня?! Цзян Яньлин задумался: — Я буду так же любить диди, как дядюшка И любит маму, дядюшку Юаня и братика Лина! Краснощекий Лань Цзинъи тут же отскочил от племянника бормоча себе под нос, что он вовсе не любит братика Лина, и что он еще та заноза в заднице, но никто уже не обратил на это внимание, зная правду. — У нашей маленькой звездочки, будет самый лучший старший брат! — улыбнулся внуку Вэй Усянь, косясь на Цзян Чэна. Мужчина еле заметно улыбнулся, отводя взгляд в сторону. — Господин Вэй, вышло довольно неплохо, — заметил пришедший в себя Лань Сичэнь. — Спасибо, Цзеу-Цзюнь! — радостно улыбнулся Вэй Усянь. — Вэй-сюн, чешуя дракона просто прекрасна! — вертя шкуру дракона в своих руках, расхваливал работу друга Не Хуайсан. — Господин Вэй, прошу Вас, в следующий раз делать это перед тем как мы все украсим! — сурово взглянув на него, предупредила мужчину Сюй Сыи, оглядывая развернувшееся перед ней бедствие. Ее недовешенные гирлянды теперь свисали кое-как с потолка, а весь пол был застелен бумажной мишурой. — Конечно, госпожа Сюй, — немедленно отозвался Вэй Усянь, за что получил вопросительный взгляд от Лань Цижэня. Применение мишуре нашлось быстро, дети тут же принялись валяться в ней и бросать ее друг в друга, даже маленький А-Син, которого отпустили ползать по полу, с радостью в ней закопался, смягчив гнев прабабушки. Сидя вместе с Лань Цижэнем за столом, женщина наблюдала за тем, как ее внучка зачерпнув горсть мишуры бросила ту прямо на голову Главы Цзян, а наследник Цзинь закапывал в той Лань Цзинъи, пока Вэй Усянь вместе с Лань Сычжуем смеясь, украшали волосы Вэнь Нина. Даже Лань Сичэнь не удержался от того, чтобы не бросить ту в младшего брата, который к удивлению Главы Лань не остался в долгу. Переглядываясь между собой Сюй Сыи и Лань Цижэнь понимали, что думают об одном и том же, и никто из них никаким образом не пытался остановить это безобразие. Старшие лишь следили за тем, чтобы маленький А-Син, не мельтешил под ногами взрослых. Но мальчик всюду следовавший за старшим братом, нашел в нем хорошую охрану. Переглянувшись с братом, Лань Венлинг одним прыжком вскочила на плечи к папе, пока тот вцепился мертвой хваткой в ноги отца. Оба мужчины, переглянувшись принялись щекотать проказников, пока те не рухнули на пол, смеясь и моля о пощаде. — Так не честно, отец! — вытирая, выступившие слезы, пищала Лань Венлинг. — Папа на тебя плохо влияет! — согласился с сестрой мужчина, за что тут же получил новую порцию щекотки. — Лань Чжань, ты слышал? Где ваше сыновье почтение?! — возмущался Вэй Усянь. — Я значит, не спи всю ночь, расти их корми, а в итоге мои маленькие редиска и луна, так со мной обходятся! Долго ворчать Вэй Усянь не смог, Цзян Чэн и Не Хуайсан, тут же утянули его на пол, погребя в мишуре. Дети и взрослые в чьих сердцах все еще жило детство устроили настоящую войну, и когда Лань Лихао вместе с Хао Линь зашли в комнату принеся горячую еду, в комнате царил настоящий хаос. Войну пришлось отложить, ведь запах исходящий от блюд тут же пробудил аппетит у заклинателей, а как известно обед должен быть по расписанию. Лань Венлинг вместе с Хао Линь до краев наполнили тарелки и подали их всем заклинателям в тесноте, но в приятном уюте теснившихся за столом. Малыш А-Син, удобно устроился на руках Лань Сичэня, который был этому только и рад, в то время как Цзян Яньлин без зазрения совести, расплывался от внимания, которое ему дарила суровая прабабушка, в то время как Лань Цижэнь, протягивал непоседливому внуку сладкую хурму, порезанную на кусочки. Изредка, его брови начинали хмуриться, когда сок от сочного плода, начинал стекать по щекам Цзян Яньлина, но в его умелые руках быстро оказывалась салфетка, и под тихий смех Сюй Сыи, Учитель Лань аккуратно вытирал измазанное лицо правнука. Лань Циньхуа устроившись на коленях у Главы Не, с горящими глазами любовалась золотым веером, вызывая у мужчины ужасную радость, а Лань Вэньмин на руках у Мо Сюаньюя решил покормить из ложечки смущенного Вэнь Нина. Вэй Усянь весело щебетал вместе с Лань Цзинъи, развалившись на Лань Ванцзи, которому это ни капельки не мешало. — Представьте, маленького А-Юаня, погребенного в куче пушистых кроликов, господин Вэй! — рассказывал Вэй Усяню, Лань Сичэнь, с удовольствием видя, с какой обидой его младший брат смотрел на него. — Брат... Но хохот Вэй Усяня и окружающих уже было не остановить. Пунцовый Лань Сычжуй, прятался за длинными рукавами своего ханьфу, надеясь провалиться сквозь землю. Хао Линь сочувственно посмотрела на него, эту историю знали все адепты Лань, ведь Лань Венлинг ее просто обожала. — Дядя Нин, а помнишь, как папа закапывал, гэгэ в землю? — подхватила Лань Венлинг, теперь заставляя краснеть своего папу. — Ах, вот так значит! — возмутился мужчина. — Ну ничего, милая. Вот вырастут А-Чан и А-Син, я им столько всего расскажу! — Это когда Вэй Усянь хотел вырастить еще пару редисок? — с радостью подхватил Цзян Чэн, уворачиваясь от запущенной в его сторону хурмы. — Именно! — Может тогда вспомним, как брат, учил тебя ездить на лошади? — с веселыми искорками в глазах поинтересовался Лань Ванцзи. — Нет! — хором закричали Лань Венлинг и Лань Сичэнь. Переглянувшись между собой, оба заклинателя рассмеялись. Эта история потрепала, слишком много нервов Лань Сичэня, что вспоминать ее было слишком тяжело, для его самообладания. — Ты ведь расскажешь мне эту историю, гэгэ? — наклонившись к уху Лань Ванцзи, прошептал Вэй Усянь. — Мгм. — Может еще вспомним, как Цзян-сюн учил Цзинь Лина плавать? — подлил масла в огонь Не Хуайсан. Глава Ордена Цзинь поперхнулся супом, так сильно, что Лань Цзинъи с Лань Сычжуем пришлось несколько раз стукнуть того по спине. — Если не заткнешься, я напомню тебе про фонтан! — прорычал Глава Цзян, но остановить Не Хуайсана было невозможно. Даже Лань Лихао, немногословный и молчаливый не устоял от комментариев. А Мо Сюаньюй, хохотал до слез. — Эта история напомнила мне, как Сичэнь с Ванцзи, решили порыбачить в детстве, — погладив свою бородку вспомнил Лань Цижэнь. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь удивленно переглянулись, почему-то они совсем не помнили этой истории. И не знали, хотели бы они ее вспомнить. — Ох, господин Лань, прошу рассказать! — подпрыгнул на месте Вэй Усянь. — Да, дедушка, расскажи! Цзян Яньлин, вместе с друзьями с удовольствием переводил взгляд с одного взрослого на другого. Дети заливисто смеялись, когда смеялись взрослые и охали, когда удивлялись те. Они может и понимали еще не все истории, но та атмосфера, что царила в комнате, так грела их изнутри, а люди сидящие за столом, казались такими счастливыми и веселыми. Что им еще нужно было для счастья? Все их родные были здесь, кажется, что ничего лучше быть в их жизни просто не может. В Новогоднюю ночь чудеса конечно случаются, особенно когда их не ждешь. Но ведь человеческая жизнь, не меньшее из чудес подаренная нам свыше. Эти улыбки, этот смех, разве мог он теперь представить свою жизнь без них? Эти люди были самым дорогим для него, кто-то был прошлым, кто-то настоящим, а кто-то был его будущим. Четыре поколения собравшихся за этим столом, объединяло лишь одно – здесь и сейчас, они были с ним. Они все. Его родители, дяди, дедушка с госпожой Сюй, его братья и сестра, племянники, их друзья прошедшие с ними многие испытания. Все они были здесь, и все они были наконец-то счастливы. Лань Сычжуй с теплотой наблюдал за своими родными, понимая, что происходящее с ним, самое настоящее чудо. Новый год не зря был его любимым праздником, и если сейчас все это лишь его кошмар, то он хотел бы чтобы он никогда не кончался.