Не отпускай меня

— Ом? — В дверь стучатся пару раз и сразу же её открывают. Ом быстрым движением закрывает ноутбук и прячет под подушку. Руки мелко дрожат, а щёки, Ом уверен, горят розовым. И вот какого фига он вообще обратился за помощью к Джимми никто не знает, даже сам Ом. Посоветовал этот придурок почитать гей-литературу. Да ещё и рейтинговую! Ом никогда не чувствовал себя настолько смущенным. — Мама? — он садится на кровати ровно, улыбается ей широко и приглашает сесть рядом с собой. — Ты заболел? — мама смотрит на него с заботой, Ому это греет сердце. — У тебя температура? — она касается губами его лба, как делала это в детстве и хмурит брови. Ом отрицательно мотает головой, он берёт руки матери в свои и целует теплую ладонь. Он скучает по маме и по их долгим и душевным разговорам. — Я в порядке, мам. А вот ты… у тебя, что-то случилось? Женщина улыбается уголками губ, она гладит сына по волосам, а затем убирает руки. Ом замечает, как она дёргает ниточки, которые торчат из домашней вязаной кофты. Она всегда так делает, когда нервничает. — Ничего не случилось, Ом. Я просто… просто хочу поговорить с тобой о твоём… — она делает паузу, смотрит на сына смущенно. Ом улыбается. — Хочешь поговорить о Наноне? На душе становится тепло от одного только его имени. Они не виделись всего пару дней, а Ом уже успел соскучиться. У Нанона дел по горло, он готовится к сессии, затем идёт к отцу. На работе дали отпуск, и это только благодаря папе Нона, если бы он не уговорил сына, тот бы работал даже во время сессии. А Ом почему-то думает, что будет мешать, поэтому не идёт к нему и не звонит. Он скучает безумно сильно. — Когда ты его встретил? Ом подпрыгивает от неожиданности: он настолько ушел в себя, что забыл о том, что рядом с ним в комнате есть кто-то ещё. — Четыре месяца назад, — он грустно улыбается, вспоминая, как именно встретил свою родственную душу. — Мы сидели у Джимми, заказали еду. Нанон оказался курьером. Дверь тогда открыл я, и если бы наши руки не соприкоснулись, когда я передавал ему деньги, мы бы никогда не узнали, что родственные души. Ом смотрит куда-то вдаль, воспоминания с невыносимой силой давят на черепную коробку. Тогда, после того, как он осознал, что случилось, впервые в своей взрослой жизни он плакал. Плакал, как маленький ребенок, потерявшийся среди толпы. Он не понимал, что именно чувствует: грусть, обиду, боль или может быть презрение. Интересно, Нанон чувствовал всю его растерянность? Чувствовал его слезы? А может плакал вовсе не Ом, а Нанон? — Ты слышишь меня? — Ом чувствует мягкое прикосновение к своей руке, переводит взгляд на маму и улыбается. — Прости, мысли где-то там, далеко. Мама улыбается понимающе, и Ом смущённо чешет затылок. — Я спросила, когда ты понял, что любишь его и никуда, никогда не отпустишь? Ом пожимает плечами. — Мне кажется, я знал это всегда. Осознал, что люблю его, когда Дженни лежала рядом и о чем-то рассказывала, а я поймал себя на мысли, что мне не интересно, что не хочу слушать её. Все мои мысли были с Наноном. Всегда, где бы я не был, что бы не делал, я постоянно думал о нём. А то, что никуда не отпущу понял ещё раньше, когда увидел его в кафе, где мы сидели с Милк, а после и дома с огромными синяками на теле, — Ом покрывается неприятными мурашками, вспоминая, как больно им было. — Тогда мне хотелось обнять его и спрятать за собой от всего мира. Просто, чтобы никто и никогда не посмел трогать его или даже смотреть на него. Ом улыбается своим словам, чувствам, которые живут в его сердце с тех самых пор, как он встретил Нанона. Он думал, что ненавидит его, думал, что жизнь была бы лучше без него. Но нет. Ненависть была всего лишь защитной реакцией. Сейчас Ому кажется, что он всю свою жизнь любил лишь Нанона, ждал его и наконец встретил. — Я рада. Рада, что у тебя появился человек, которого ты любишь так искренне и который, я надеюсь, любит тебя в ответ. Ом кивает. Он знал, что мама его примет… их примет. Знал, что можно будет рассчитывать на её поддержку. — Мам, — Ом вдыхает воздух полной грудью и поднимает на неё взгляд. Он должен знать. Ему нужны ответы на свои вопросы. — Ты знаешь Корна Кирдпана? Она застывает, как вкопанная, смотрит перед собой, но будто ничего не видит. Ом видит, как сильно она напряжена. Он уже жалеет о своём вопросе, хочет спросить о чём-нибудь другом, но мама поворачивается к нему лицом, и Ом видит в её взгляде такую грусть, что становится не по себе. — Откуда ты о нём знаешь? — голос звучит тише обычного, будто у неё в лёгких застрял воздух, который мешает говорить нормально. — Нанон его сын, а ещё, я знаю, что они с отцом… — Ом делает паузу, он пытается понять, знает ли его мама обо всём. — Они любили друг друга, — она улыбается тоскливо. Ому становится больно. — Нам всем казалось, что они родственные души. Они знали друг друга вдоль и поперек. Когда кто-то из них болел, второй не отходил от него ни на шаг. Это была чистая, искренняя, самая настоящая любовь. Ом не может представить себе это. Его отец любил кого-то так сильно? Любил мужчину так сильно. — Почему… — Ом делает над собой усилие, чтобы голос звучал ровно. — Почему тогда они расстались? — Потому что твой дед узнал о них. Сначала он ничего не делал, все думали, что он смирился с выбором сына. Но потом… потом Корн оказался в тюрьме. Его обвиняли в убийстве. Мы все знали, что Корн не обидит даже мухи, но у полиции были какие-то доказательства. Потом родители Корна попали в аварию. Отец умер на месте, мать лежала в коме пару месяцев, затем умерла тоже, — она втягивает воздух полной грудью, затем продолжает. — Твой дед был жестоким человеком, Ом. Он шёл по головам, если это было необходимо. Корн остался совершенно один вместе со своими проблемами. Вот тогда и твой дед поставил Тонга перед выбором: он освобождает Корна, и Тонг женится на женщине, а если он не согласен, то Корн остаётся в тюрьме навсегда, и не факт, что он останется жив. Можно сказать, что у твоего отца не было выбора. Он хотел, чтобы его любимый человек жил, пусть не с ним, но жил. Мы поженились, Корна освободили через пару месяцев, когда я уже была беременна тобой. Ом неверяще смотрит на мать. В голове никак не укладывается всё то, что она рассказала. Ом знал, что его дед был жестоким человеком, но не тираном же? — Откуда ты знаешь всё это? — Я была их лучшей подругой, — она усмехается и мотает головой, будто пытается отогнать из головы воспоминания. — Знаешь, после всего, что случилось, мы виделись с ним только однажды, когда у него уже был Нанон. Он просто улыбнулся нам и прошёл мимо. Корн всегда был сильным человеком. Надеюсь, он таким и остался. Она поднимается с места, обнимает сына, целует в макушку и идёт в сторону двери. — Мама. Она поворачивается к нему лицом. Ом видит слезы в её глазах. — Он умирает. — Кто? — Корн, — Ом смотрит в глаза матери. Он видит в них столько боли, что самому становится плохо. — Ему осталось совсем недолго. Она растерянно кивает, моргает быстро быстро и выходит из комнаты. Надо же, какая ирония судьбы, — думает она, вытирая дорожки слёз на щеках. — Отцы не смогли быть вместе, и судьба решила, что сыновья будут родственными душами.

***

После ухода матери Ом ещё долго сидит в абсолютной тишине. Он думает о том, что было бы, если бы его дед не был таким, если бы он смирился с выбором сына. Как бы сильно изменилась судьба? Он вздрагивает, когда телефон рядом с ним оживает: на экране появляется его фотография с сестрой и имя Милк. — Вечер добрый, братик, — кажется, впервые в жизни Ом слышит серьёзный голос сестры. — Как у тебя дела? — Милк? Ты ли это? Ом слышит, как сестра втягивает воздух полной грудью, у неё дрожит голос. Он уверен, она держит между пальцами сигарету, но не затягивается, как и всегда. У неё привычка такая, она не курит, но до безумия любит наблюдать, как сигарета постепенно превращается в пепел, а едкий дым крутится в воздухе. — Милк, что случилось? Ты где? — сердце в груди сжимается, и Ом знает, что беспокойство принадлежит именно ему, а не Нанону. Милк смеётся, сухо, болезненно. Ому становится дурно от этого. — Я встретила его, — шепчет тихо-тихо, будто боится произнести вслух. — Знаешь, это больно, — она делает паузу, долгую. Ом молча ждёт. — У него жена, двое детей, большой двухэтажный дом и даже собака во дворе, — Милк снова смеётся, Ом слышит в её голосе отчаяние и невыносимую тоску. — У него самая идеальная жизнь, а он готов пожертвовать всем ради меня. Я не… не хочу… не хочу так. Но ещё: я очень боюсь умереть, Ом. Ом резко хватается за сердце. Оно у него в груди стучит будто раненая птица, выбивая воздух из лёгких. Что-то происходит. Что-то плохое. — Милк, ты где? — Не переживай, — она хмыкает. Ом краем уха слышит, как рядом с ней открывается и тут же закрывается дверь. — Я возле дома. И уже не одна. — Она сбрасывает вызов. Ом поднимается с кровати, быстро надевает тёплый свитер и выходит за дверь. Паника волнами поднимается в нем, затапливает его всего. Ом чувствует, что с каждым его шагом дышать становится всё труднее. Ощущение, будто он находится под водой. Лёгкие начинают гореть от нехватки кислорода, голова раскалывается, а из глаз текут слёзы, он чувствует такую душевную боль, что, кажется, ещё чуть-чуть, и он умрёт на месте. — Нанон! Отец появляется перед ним совершенно неожиданно, но вовремя, потому что ноги слабеют. Он подхватывает его под руку, тянет за собой на кухню и сажает за стол. — Ом? Что с тобой происходит? Ом мотает головой. Не с ним. Чёрт возьми, это происходит не с ним. — Нанон, — снова повторяет он. — Ему… плохо ему, а не мне. Поехали… папа, отвези меня в больницу.

***

Нанону звонят, когда он едет в автобусе. Ещё две остановки, и он уже будет дома, чтобы перекусить, может немного отдохнуть и поехать к отцу. Врач говорит быстро, иногда непонятно для самого Нанона. Но и этого хватает, чтобы выбежать из автобуса прямо на светофоре. Водитель что-то кричит ему вслед, но Нанон не слышит, в голове молотком стучат слова врача. Кажется ему просто везёт, что совсем недалеко стоит свободное такси. Всю дорогу до больницы он только молиться о том, чтобы успеть. Чтобы посмотреть в глаза отцу ещё раз, сказать, как сильно его любит и как благодарен за всё, что тот ему дал. В больнице его встречает лечащий врач отца. Он смотрит на Нанона с грустью и сожалением во взгляде. Нанон знает — это не просто взгляд врача, это взгляд человека, который успел подружиться с его отцом. — Побудь с ним сегодня, думаю, до утра он не дотянет, — мужчина сжимает его плечо в знак поддержки, а Нанону кажется, что горло, со всей силы. — Боже… — Ты же знаешь, Нанон. Мы делали всё, что было в наших силах. Его время пришло. Нанон кивает, собирает волю в кулак, чтобы не разреветься перед врачом и идёт в палату, к папе.Тот полусидит на койке, улыбается совсем слабо, когда видит сына, пытается протянуть к нему руку, но не выходит. По бледной, впалой щеке бежит капля слезы. Сердце Нанона разбивается на миллион мелких осколок. Он подходит к койке и садится рядом с отцом, хватает его за холодную руку. — Привет, малыш, — голос отца звучит как-будто из-под воды. Нанон думает, что умрёт вместе с ним. Просто превратится в пепел от той боли, которая разрывает его на части. — Я чувствую, как жизнь из меня уходит. Нанон ложится рядом с ним и крепко обнимает. Слезы льются из глаз не переставая. Кажется, он даже не успевает вдыхать воздух, потому что захлёбывается в слезах. — Я знаю, что тебе больно, родной мой. Знаю, что именно ты чувствуешь. Прости, что оставляю тебя одного. Мне так жаль, Нон. Мне так жаль, мой родной. Нанон не чувствует, с какой силой цепляется за отца, не слышит свой вой. Он просто крепко, до хруста костей обнимает его. Будто… Нет, не будто… в самый последний раз. — Эй, Нон… Нон, послушай меня. Я очень… очень сильно тебя люблю. Нанон не верит, он не хочет ничего слушать. Он хочет, чтобы отец крепко обнял его и сказал, что всё будет хорошо, что он будет рядом. Всегда. — Папочка, не бросай меня. Папа, пожалуйста! Не оставляй меня одного! — Прости. Нанон чувствует, как рука в его ладони слабеет с каждой новой секундой. И, как бы он не пытался, не тянул на себя и не сжимал всё крепче, ничего не помогает. Его отец умирает у него в руках. Он уходит, а Нанон ничего не может поделать. Он поднимает взгляд на отца и, кажется, умирает внутри. Глаза отца уже закрыты, но на его лице застыла улыбка. — Нет-нет-нет, папа! Папа! Нанон не чувствует, как его тянут назад, не чувствует руки, которые хватают его поперёк груди. Не слышит, как ему шепчут успокоиться, как просят перестать сопротивляться. Не чувствует, как его сажают на стул и что-то колят в вену. Он не слышит слова врача. Не видит Ома перед собой. Он чувствует пустоту. Огромную чёрную дыру в своей груди. Чувствует, как останавливается сердце, а воздух перестаёт попадать в легкие. Нанон смотрит только на тело отца не моргая. Ему не нужен воздух, ничего не нужно. Ему нужен отец. Он хочет, чтобы его папа вернулся к нему. Ничего больше.

***

Во время похорон Ом не отходит от Нона ни на шаг. Иногда Нанон кричит на него, пару раз даже пытается ударить, выгнать из дома, посылает к чёрту и закрывает перед носом дверь комнаты, но Ом никуда не уходит. Он постоянно рядом, молчит, даже не пытается трогать или смотреть долго. Он рядом, потому что чувствует всё то же самое, что и Нанон. Через несколько дней, возле могилы Корна они встречают его лечащего врача. — Нанон, — мужчина стоит перед ними. Он держит в руках толстый, белый конверт, который тянет Нону. Тот только непонимающе смотрит на него и даже не пытается поднять руку, чтобы взять конверт. Его забирает Ом, открывает и показывает Нанону содержимое. — Что это? — Это деньги, которыми ты платил лечение отца. Нанон хмурится. Он ничего не понимает. — Твой отец… — мужчина грустно улыбается и переводит взгляд на свежую могилу. Корн был не просто пациентом, он стал хорошим другом. — Когда он понял, что ничего уже не помогает, когда понял, что лекарства не улучшают его состояние… он отказался от лечения. Я возвращал ему все деньги, которые ты давал мне. Он не хотел, чтобы ты знал об этом. Он знал, что ты не одобришь этого, но… он не хотел мучиться больше. Нанон просто кивает, ему хватает сил только на это. Ом понимает его без слов. Он обнимает его за талию и медленным шагом идёт к машине. Нанон думает, что упадёт в тот самый момент, как только Ом перестанет его держать.

***

Ом стоит перед Наноном на коленях, держит его за руки, пытается одним лишь касанием показать, что он рядом… всегда будет рядом. Он чувствует всю его боль. Но ничем помочь не может. И это убивает его изнутри. Он хочет забрать частичку его боли, хотя бы одну крупицу. Чтобы Нанону стало легче, пусть на пару секунд, но стало. — Нон, ты меня слышишь? Прошёл уже месяц после похорон. Нанон все такой же молчаливый. Он почти ничего не ест, плохо спит ночами, а в те редкие минуты, когда удаётся заснуть просыпается с криком от кошмаров. — Я так устал. Ом, я так сильно устал. Он хватается за свою голову, тянет за отросшие волосы с силой, причиняя боль не только себе, но и Ому. — Эй, посмотри на меня. Нон. Нанон поднимает на него взгляд. Ом тонет в той боли, которая отражается в карих глазах. — Почему он оставил меня? Если бы Ом знал ответы на все его вопросы… боже, если бы он знал. Ом поднимается с колен, садится рядом с Наноном и тянет его к себе, обнимает поперёк груди настолько крепко, что чувствует физическую боль. Нанон начинает дрожать в его руках. Хватается за него, как за спасательный круг, и Ом его спасает, держит крепко, делится с ним своей жизнью. Забирает боль, которая разрывает душу. — Ты же знаешь, как сильно он тебя любит. — Любил, — тихо, почти неслышно шепчет он. — Любит, — повторяет Ом. — Он с нами. Пока мы будем живы, он будет с нами. Слышишь меня? Нанон поднимает на него взгляд. Ом улыбается ему сквозь слезы и кивает головой. — Смотри на меня, родной мой. Будь со мной, держись ради меня… ради нас двоих. Я всегда буду рядом, буду держать тебя за руку. Нанон прижимается губами к его губам. Шепот Ома тонет в невесомом поцелуе. Нанон крепко обнимает его за шею и утыкается носом в ямочку между ключицами. Ому кажется, что земля уплывает из-под него.

***

Ом собирает вещи, которые остались у родителей. Он уже вернул ключи отцу и от этого дома, и от квартиры, который ему подарили родители на двадцатилетие. Он жил там вместе с Дженни, возвращаться туда снова не хочется. Да и Нанону лучше в своей квартире. — Как он? Отец появляется перед ним совершенно неожиданно. Ом подпрыгивает от испуга и чуть ли не роняет сумку. — Держится. Отец обходит его стороной, садится на кровать и смотрит молча, как он медленно собирает свои вещи. — А как ты? Ом поднимает на него удивленный взгляд, смотрит хмуро, не совсем понимая вопрос и беспокойство отца. — Я тоже держусь. Пытаюсь помочь ему, как могу. — Будете жить в его квартире? — Да. Там Нанон чувствует себя спокойнее. Отец кивает, он почему-то избегает взгляда Ома. — Пап, ты не хочешь мне ничего сказать? Мужчина улыбается уголками губ. За последние пару месяцев он как будто постарел на пару десятков лет. Ом понимает почему. Он знает, что его отец ходит на могилу человека, которого любил полжизни каждый день. Знает, что пьёт по ночам сидя в своём кабинете листая старый альбом, который хранит в сейфе. Он знает, как сильно его отец любил Корна. Знает, как сильно он жалеет, что так и не смог быть с ним. — Я хочу сказать… держи его и не отпускай никогда, — Ом слышит в его голосе дрожь. Его сердце разбивается. — Не позволяй никому встать между вами. Особенно мне. Не позволяй мне разрушить то, что вы пытаетесь построить. — Ты смирился? Отец поднимается с места, подходит к нему, хлопает его по плечу, затем обнимает. — Я принял вас. Я смог сделать то, что не смог мой отец. Ом улыбается. — Спасибо, папа. — Спасибо тебе, сын, что пошёл против меня. Что поборолся за свою любовь. Ты очень сильный мальчик, и я уверен, что Нанон сделает тебя только сильнее. Берегите себя и свою любовь. Ом кивает и крепко обнимаем отца. Всё что ему было нужно для полноценного счастья у него уже есть.