Не отпускай меня

Нанон настолько привык жить один, что постоянно бесится, когда где-то видит разбросанные вещи Ома. Будь это одежда, ноутбук или же пустая кружка из-под кофе, который он пьёт литрами. Он привык, что в доме практически всегда стоит абсолютная тишина, что никто по утрам не ходит по кухне и не мешает ему, никто не занимает душ и не просит принести полотенце, потому что забыл в комнате. За те месяцы, пока отец лежал в больнице, Нанон привык к одиночеству. — Я уже сварил тебе кофе, — Ом появляется позади него совершенно неожиданно. Нанон подпрыгивает на месте. — Извини, — обнимает за плечи и целует в макушку. — Не хотел пугать. Но ещё больше Нанон привык к нежности и любви Ома. К постоянной заботе, смскам по вечерам, когда он заканчивает смену поздно. К недоваренному рису и подгоревшему омлету. — У тебя сегодня выходной? — Нанону тепло в его объятиях. Это не обжигающая теплота. Она просто согревает его изнутри. — Да, начальник сказал, что могу отдохнуть пару дней. Эти несколько дней были тяжёлыми, столько переговоров сразу. — Ом разворачивает его к себе, целует сначала в лоб, потом закрытые глаза, спускается к кончику носа, заставляет его улыбнуться и целует каждую ямочку, и уже потом достигает губ. — А ты? Опять на весь вечер? Нанон отрицательно мотает головой. Если бы всё зависело от него, он бы стоял так вечно, в объятиях самого близкого человека. Наслаждался бы его нежными поцелуями и долгими объятиями. — У меня тоже выходной. Поеду в институт, потом к отцу и сразу домой. Ом кивает. Сегодня уже три месяца, как отец Нона умер. Ом не ходит с ним на могилу, он знает: Нон хочет побыть с отцом наедине, он понимает и принимает всё. Ом целует на этот раз в подбородок и отходит на несколько шагов. Нанон разочарованно вздыхает. На лице Ома тут же появляется счастливая улыбка. — Если я продолжу обнимать и целовать тебя, то на этот раз ты точно опоздаешь. Нанон улыбается криво и идёт на кухню. Сегодня его парень сварил только кофе и сделал горячие бутерброды. Хоть это у него получается хорошо. Нет, Нанон не жалуется. Ему действительно приятно. Он берёт в руки чашку с горячим кофе, вдыхает приятный аромат и делает большой глоток. — М-м-м, кофе вкусный. Ом улыбается уголками губ. Открывает рот, чтобы сказать что-то, но Нанон его останавливает. — Если ты сейчас скажешь какую-нибудь романтичную хуйню, я тебя укокошу. Ом закатывает глаза. На самом деле он правда хотел сказать что-то такое милое и романтичное. Нанон выучил его за эти месяцы вдоль и поперек. — Ты ужасен. Нанон заливисто смеётся. Ом готов на все что угодно — лишь бы всегда видеть на его лице такую яркую улыбку. Слышать его весёлый смех, из-за которого вокруг карих глаз образуются маленькие лучики солнца. — О чем думаешь? Ом пожимает плечами. — Думаю, тебе пора на учебу. Нанон кивает, быстро доедает бутерброды, запивая всё кофе и бегом выходит из дома, потому что опоздать в очередной раз не хочется. Как только после Нанона закрывается дверь, Ом тут же хватается за телефон. Быстро листает контакты, находит нужный и сразу жмёт на вызов. Когда на том конце принимают вызов, Ом даже не здороваясь начинает: — Мама, мне очень нужна твоя помощь! Ты можешь научить меня готовить? — Доброе утро, Ом, — слышит он голос отца и мысленно чертыхается. — Знаешь ли, некоторые люди ещё спят в это время. — Но не ты, — Ом возвращается обратно на кухню. — Как дела, пап? — Хорошо, — он звучит слишком устало для человека, у которого всё хорошо. Ом знает, что у них с матерью не всё в порядке. А может так было всегда, и Ом просто не замечал? Он был слеп или родители хорошо притворялись? — Как у вас? — У нас тоже всё хорошо. Нанон учится, работает. Я вот тоже недавно устроился на работу. Говорить с ним почему-то тяжело. Отец вроде принял их и смирился со всем, они говорили не так давно, но у Ома такое ощущение, будто они не общались годами. — Да, я слышал. Рад за вас, — молчит долго. — Мы… знаешь, мы с твоей матерью скучаем по тебе. Я знаю, что ты не очень-то хочешь видеть меня, но приезжай иногда к матери. Можешь позвонить предупредить, и я уйду из дома. — Папа… — Ом, я понимаю. Нам всем нелегко, — тихий голос отца разбивает ему сердце. Никому сейчас не легко. Ом кивает, прекрасно понимая, что отец не видит его. — Когда мама проснётся скажи, чтобы она мне позвонила, ладно? — Хорошо. Ом сбрасывает вызов. Руки почему-то нервно дрожат, а сердце в груди стучит слишком беспокойно. За всё время, пока он живёт с Наноном, Ом дома был всего несколько раз. Первый раз он поехал, потому что приехали родители Дженни и требовали от него объяснения. Ом и объяснил, да так, что те ушли даже не оглянувшись. В остальные разы он заезжал, потому что мама просила помочь по домашним делам. Он никогда не мог отказывать ей, а сейчас тем более. Ом поднимается с места, убирает всё со стола и идёт в комнату. Милк обещала позвонить ему, рассказать, что сейчас происходит в её жизни.

***

— Нанон, — одногруппник хватает его за плечо и тут же одергивает руку, когда встречается со злыми карими глазами. — Извини, не хотел. Препод английского просила передать тебе, — он тянет Нанону тетрадь. — Это мои конспекты? Как они оказались у неё? Парень пожимает плечами. — Ты домой? Нанон отрицательно мотает головой. — Ладно, тогда я пошёл. До завтра. Нанон улыбается ему уголками губ и кивает головой. Он быстро спускается на первый этаж, забирает в гардеробной свою куртку и выходит из тёплого здания. Март в этом году слишком холодный, да и дожди почти не прекращаются. Нанон ненавидит такую погоду. Он открывает сумку, чтобы достать зонт, и тут же разочарованно стонет. Надо же было забыть его в аудитории именно сегодня. Ом убьет его, если он заболеет. Нанон разворачивается, чтобы вернуться обратно, но, передумав, идёт к автобусной остановке. Если он опоздает, придётся ждать следующий автобус почти час, нет уж, спасибо. Лучше так. Пока Нанон доходит до могилы отца время уже показывает три часа дня. Как бы он не спешил, всё равно опоздал на автобус, ждал следующий больше получаса, а затем они застряли в пробке и вот только сейчас доехали до места. Дома он будет где-то в шесть часов вечера, Ом будет ворчать целую ночь плюс ещё и следующий день. Нанон улыбается своим мыслям, поднимает голову, когда уже доходит до нужной могилы и застывает, как статуя, когда встречается со знакомыми глазами. Мужчина улыбается ему уголками губ. Нанон замечает в его глазах слезы. — Что вы тут делаете? Тонг пожимает плечами; крупная капля слезы падает с длинных ресниц и мужчина отворачивается. Нанону кажется, что его отец стоит рядом со своим любимым и плачет вместе с ним. — Не плачьте, — шепчет он тихо-тихо. — Отец не любит чужие слезы. Тонг кивает. — Знаю, — улыбается широко, отчего в уголках глаз появляются глубокие морщины. Нанону кажется, что он смотрит на Ома, просто намного лет старше. — Он всегда улыбался. Даже если ему было невыносимо больно. Нанон кивает. Наверное, Тонг единственный человек, который знал его отца так же хорошо, как сам Нон. Наверное, он тот единственный, который любил его отца очень сильно. И которого всю свою жизнь любил его отец. — Вы были счастливы с ним? Он видит, как сильно Тонг сжимает кулаки в кармане, как у него расширяются зрачки, а дыхание становится тяжёлым. — Мы были самыми счастливыми на свете. Не было людей счастливее нас. — Тогда, почему вы его бросили? Если были счастливы с ним, если любили так сильно, как говорите… почему бросили? Тонг хмыкает и отворачивается от него, смотрит на фотографию, которая стоит на могиле, у него из глаз снова капают слезы. Мужчина даже не пытается их стереть или же скрыть. Будто ему всё равно, что кто-то увидит его боль… его слабость. — Обстоятельства заставили, — шмыгает носом и снова улыбается. — Я любил его так сильно, что готов был бросить всё и сбежать с ним хоть на край света, но мой отец узнал о нас, все мечты и планы рухнули в пропасть. Знаешь, не всегда то, что хочешь, о чем мечтаешь, сбывается. Нанон знает. Он тоже много о чем мечтал. — Отец любил вас до своего последнего вздоха. Я не уверен, что он знал правду. Но… но он всегда продолжал любить вас. Всегда. — Я знаю. Знаю, потому что сам продолжаю любить его, даже сейчас, когда ничего уже не вернуть. Тонг ещё минут пять стоит рядом с ним, а потом уходит. Молча, не говоря ни слова, даже не смотря на него напоследок. Просто оставляет рядом с Наноном свой зонт и уходит. — Заботится о своём сыне, чтобы он не заболел вместе со мной, — говорит Нон, смотря на могилу отца. — Не смотри на меня так, я просто шучу. Ты же знаешь меня, не могу держать язык за зубами. Знаешь, он не похож на засранца. Кажется, он и правда очень сильно тебя любил. Просто, обстоятельства не сложились. Нанон стоит рядом с могилой около получаса, смотрит на бордовые розы, отец всегда их любил, которые привёз Тонг. В груди что-то слишком сильно давит. Какая ирония судьбы. Они всю жизнь любили друг друга, но так и не смогли быть вместе, насладиться друг другом. Судьба решила посмеяться над ними, столкнуть их перед самой смертью. Будто издеваясь, говоря: — Смотрите, какие вы жалкие. Не смогли побороться друг за друга в молодости, а сейчас, я забираю одного из вас, а второй пускай продолжает страдать. Ему было мало. Нанон встряхивает головой, пытается выкинуть из головы глупые, ненужные мысли. Он улыбается широко фотографии, с которой с такой же широкой улыбкой на него смотрит отец. — Я скучаю по тебе, папа. Безумно скучаю.

***

На часах уже восемь вечера. Нанон всё ещё не вернулся. Ом знает, он чувствует, что Нанон жив и здоров, но беспокойство всё равно убивает. Он сидит перед телевизором и бездумно переключает каналы, потому что не может сосредоточиться ни на чём больше нескольких секунд. Он подскакивает с места от неожиданности, когда раздаётся дверной звонок. Ом за считанные секунды оказывается перед дверью. — Кто там? — Конь в пальто, — слышит он голос Нанона. — Зачем вообще нужен глазок, если ты в него никогда не смотришь? Чё ты там застыл, открывай давай, я щас окончательно замерзну и умру тут нахрен. Ом быстро открывает дверь, хватает Нанона за воротник куртки и затаскивает домой. — Почему так долго? — возмущенный шепот в самое ухо отправляет табун мурашек по позвонкам. — А если бы я замёрз и стал ледяной статуей перед самой дверью? Ом закатывает глаза, фантазии у его парня выше крыши. — Прости, у меня руки дрожали, я беспокоился. Нанон быстро избавляется от мокрой куртки и ботинок, и крепко обнимает своего парня. Ом тёплый, но дрожит так же сильно, как и он сам. — Прости, просто сегодня всё пошло не по планам, — он целует Ома в уголок губ и улыбается. — Раздевайся. Пойдём в душ вместе. Ом только одобрительно кивает, когда Нанон спешно стягивает с него водолазку вместе с футболкой и спортивные штаны. Сам он раздевается только в ванной комнате, бросая мокрые вещи прямо на кафель. После того, как он наконец-то согреется, разберётся и с остальным тоже. — Почему ты так поздно? — Ом водит по его телу горячими руками, согревает собой, обнимает, будто пытается защитить даже от самого холода. — И телефон отключен? Нанон блаженно закрывает глаза, чувствуя на теле руки своего соулмейта. Это на тысячу раз острее, чем когда к нему прикасался Марк или кто-либо другой. — Можно я отвечу на все твои вопросы чуть позже? Сейчас мне нужно твоё тепло, — хрипит Нанон, уже сейчас понимая, что завтра заболеет очень серьёзно. Горло саднит и боль начинает ломать тело. — Просто побудь рядом со мной, обними меня так крепко, чтобы ребра начали болеть. Дай мне почувствовать, что ты рядом, что никуда не собираешься уходить. Что всегда… всегда будешь за моей спиной. Ом разворачивает его к себе и целует. Крепко, глубоко, с такой страстью, что подгибаются колени. Нанон цепляется за его плечи, как за спасательный круг. Обнимает руками за талию, стонет в поцелуй и кусает его за губы. Не так, чтобы пустить кровь, но так, чтобы самому почувствовать боль. — Я скучаю по тебе, Нон. Так сильно. Ом поцелуями спускается к шее, оставляет алые отметины на ней. Он хочет, чтобы весь мир знал, что Нанон принадлежит ему! Только ему одному. — Трахни меня, — просит тихо. — Ты можешь трахнуть меня? Ом отрицательно мотает головой. — Я могу любить тебя. Только любить, бесконечно долго. Нанон согласен на всё. Только с ним одним он согласен на всё что угодно. Ом наспех вытирает их и тащит изнеженного Нанона, который еле стоит на ногах, в комнату. — Хочешь быть сверху? Нанон отрицательно мотает головой. — Хочу лежать на животе. Хочу, чтобы ты уткнул меня головой в подушку и тра… нет, любил… любил так крепко, чтобы у меня поджались пальцы на ногах, чтобы я окончательно сорвал голос. Хочу почувствовать тебя так глубоко в себе, чтобы стало больно. Хочу, чтобы ты двигался во мне до тех пор, пока я не кончу, не прикасаясь к себе. Ом сглатывает сухо и только кивает. Чтобы ответить ему нужны слова, но он, кажется, забыл, как разговаривать.

***

Ом крепко обнимает Нанона, который полностью лежит на нём и лениво перебирает его волосы на макушке. Кажется, у них никогда не было такого сумасшедшего секса. Чтобы до боли в груди и сорванного голоса. — Ты в порядке? — шепчет Ом, поглаживая Нанона по спине. — В полном. Никогда ещё не было так хорошо. Ом самодовольно хмыкает и тут же получает кулаком в бок. — Твою мать, больно же. — Знаю, я чувствую, если ты не забыл. И… твою мать? Ом, что с тобой? Ты окончательно испортился? — со смешком в голосе тянет Нанон. — Ой, да иди ты. Нанон целует его в лоб. — Ты же мой золотистый ретривер. Как ты можешь говорить такие слова? — Вот же ты паразит, — Ом пихает его в бок и сам же стонет от боли. — Рассказывай, давай, где был так долго? Нанон тяжело вздыхает и скатывается с него. Ом протестующе стонет. — Мне так было хорошо. — Ага, как же. Я тяжёлый, а ты у меня слишком хрупкий. Ом закатывает глаза. — Не тяни кота за яйца, рассказывай. Нанон снова вздыхает. Он и не думал, что Ом перенял все его грубые словечки. — Сегодня был не день, а пиздец какой-то. Я чуть ли не опоздал на пары. Потом опоздал на автобус, при этом забыл зонт в аудитории, а дождь моросил целый день, знаешь ли. Потом, застрял в пробке, на дороге была крупная авария. Встретил твоего отца на кладбище, он принёс отцу его любимые бордовые розы. Удивительно, что он все ещё помнит об этом. Ну, а потом обратная дорога. Автобус остановился на две остановки позже, пришлось вернуться пешком. Пока дошёл — окоченел. — А телефон? — Я тут ему целую жизнь рассказал, а он мне про телефон. Сдох он по дороге домой. Надо на зарядку поставить. Ом кивает и поднимается с места. — Ты куда? — Полотенце мокрое принесу тебе. Чай и лекарства тоже, чтобы завтра не умирал от боли в горле. Я же вижу, что даже под дулом пистолета тебя не вытащить из постели. Нанон счастливо улыбается. Ему правда повезло с Омом. Им повезло друг с другом. — Как же я тебя люблю. Ом застывает с футболкой в руках. — Что ты сказал? Нанон поднимает на него невинный взгляд. А что он сказал? Ничего он не сказал. — Я сказал, шевели булками, я спать хочу. На лице Ома появляется широкая улыбка. — Я тоже тебя люблю. — Фу, как романтично, — Нанон чувствует, как румянец покрывает его лицо. Он уходит с головой под одеяло и протестующе мычит, когда Ом тянет его назад. — Вали уже за полотенцем и за чаем. Ом качает головой. Наклоняется к Нанону и целует его в приоткрытые губы. Он чертовски счастлив. Нанон смотрит ему вслед, улыбается самыми уголками губ и думает: Я действительно его люблю. И действительно счастлив, как никогда раньше.