Свадьба

Дрейк прогуливается по лесу, он теперь часто приезжает в домик, где обитал его друг. Как замечает вдали силуэт, как тогда, во время дождя, но сейчас он никуда не исчезает, а как будто ждет его. Подойдя ближе, в этом человеке, он узнает своего умершего друга, что от шока отключаетсч. Человек хмыкает и поднимает парня на руки, неся его в дом. Дрейка хлопают по щекам и когда он открыввае глаза, дают стакан воды. Поставив его на пол, Дрейк набрасывается на незнакомца с объятиями и рыданиями. — Ты жив! Господи! Ты живой! Ом! Живой. — Наконец обнимая друга Дрейк просто начинает рыдать. — Успокойся, тише. Жив, я жив. — Ом в ответ крепко обнимает друга, он так соскучился. — Но как? Я видел тело! Это был ты, Ом! — Тараторит и почти задыхается парень. — Дыши. Это был не я. Тебе так показалось, но тот человек не похож на меня. — Похож, я ясно видел. — Ну ладно, похож так похож. — Я так скучал, так скучал, — слезы не переставая катятся из глаз Дрейка, когда он смотрит на своего вновь обретенного друга. — Я тоже скучал, приятель. Безумно скучал, но так надо было. — Кому было надо, Ом? Говори, живо! — Когда надо, Дрейк становится пугающим. — Мне надо было. Мне, Нону, я должен был исчезнуть, чтобы он не чувствовал себя обязанным мне. Я исчез, теперь он будет счастлив, и у него будут дети, такие же красивые, как он. — Ты дурак? Он любит тебя! Он не живёт, а существует теперь. Он нам говорил, что его солнце ушло и навсегда забрало с собой свет. — Он не может меня любить. Он сам не это сказал, — Ом упрямо гнёт свою линию. — Любит, очень сильно любит, поверь мне. Давай вернёмся и всем скажем, что ты жив? А? Давай? — Дрейк строит щенячьи глазки и пытается уговорить друга вернуться. — Я не могу, не сейчас, дружище, — Ом виновато отводит взгляд. — Ладно, но как ты выжил? Рассказывай, я жду. — Когда я пошел к озеру, идея разыграть свою смерть показалась мне единственно верным решением. Уже находясь под водой, я проплыл озеро и выбрался на противоположном берегу. Ты забыл, что я умею плавать? Забыл, по глазам вижу, но это было и хорошо, об этом знал только ты и родители, не переживай, они в курсе, что я жив и здоров. Предугадывая твой вопрос, да, я был на том берегу и плакал вместе с вами. Было так больно видеть вас такими разбитыми. Но я не мог вернуться, не мог. — А сейчас? — Только ты знаешь, что я жив. Пусть так и будет, Дрейк. Никто не должен знать, что я не умер. Если я говорю, что никто, то Чимон и Джимми ничего не должны знать, а особенно Нон. Ты понял меня? — Дрейк задушенно кивает и снова обнимает Ома, ибо не верит, что он сидит рядом с ним, живой и здоровый. — Что ты хочешь делать? Я помогу. — Я видел ваш план, вернее его название. Хочу, чтобы он воплотился в жизнь, — тихо хихикает над охреневшим другом и ждёт его реакции. — Ты был у меня дома?! — Ом просто кивает и показывает на себя, а Дрейк только сейчас замечает свою одежду на друге. — Я помогу, но вдвоем нам не справится. — Кто сказал, что мы будем вдвоем? — Кто? — Никогда не догадаешься. Родители и скорее всего уже бывшая невеста Нона. — Но как? Как тебе удалось? — Дрейк сейчас в таком шоке, что это мягко сказано. — Маме сказала моя мама, когда та позвонила и начала плакать, что потеряла сына, а моя возьми да ляпни, что я жив. Знаешь сколько мне пришлось вытерпеть? Мамы такие страшные в гневе, брр, а когда они ещё и плачут, то это ужас просто. Мама Нона просто приехала сюда, сначала ругалась, кричала, а потом осела и заплакала, пришлось выйти и успокаивать, обнимая. А отцу, не знаю, наверное мама и сказала. Хм, невеста? Я точно не помню, но она обещала помочь, сказала, что только я делаю Нона счастливым. Что она имела в виду? — Она права, только рядом с тобой Нон был по настоящему счастлив. А теперь за работу, у нас столько дел. — Успокойся, все давно готово, и мы ждали только тебя. — Правда? Всё готово? — Ты должен одобрить план, название мы сохранили, а пункты написали свои, — Ом протягивает лист с планом Дрейку.

***

Пока Дрейк проверяет пункты плана, Чимон, Джимми и Нон, доделывают последние приготовления, а именно ходят по магазинам и выбирают костюмы. Сейчас по ним и не скажешь, что они совсем недавно потеряли своего близкого человека, но стоит заглянуть им в глаза, всё становится ясно как день, в их глубине тоска и печаль, а у Нона ещё и обречённость. Нанон стал больше разговаривать сам с собой, но это не сумасшествие, он просто представляет, что говорит с Паватом. — Так ты себя чувствовал, когда я тебе разбил сердце? — спрашивает он, смотря перед собой, но не видя ничего. — Ты тоже был, как хронически больной человек, без надежды на выздоровление? Тебя тоже каждую ночь сжирала тоска? Тебе тоже снились кошмары? Ты тоже каждое утро собирал себя по осколкам, чтобы близкие ничего не заметили? Теперь я всё это понимаю, солнце. Спасибо, что показал, как тебе было тяжело каждый божий день умирать заживо. У тебя была хоть возможность видеть, но у меня нет такой привилегии, ты лишил меня себя, — он сидит рядом с примерочными и ведет тихий монолог. А парни в это время находятся за занавесками и кое-как сдерживают свои слезы. Они замечают, что Нанон больше не плачет, его глаза сухие и когда он смотрит, они просто проваливаются в пустоту, в черную мглу, что там поселилась. Она все глубже засасывает их друга, он с каждым днём становится всё мрачнее и мрачнее. Они боятся, что в один день Нон просто уйдет от них и всё, это будет конец. А Нанон много думает об этом, очень много. Даже пытался вчера, но благо мама была рядом и успевает спасти от этого поступка. А он просто смотрит на неё, даже сквозь неё и ничего не замечает. Её слез, её дрожащих рук, что обнимают замёрзшее тело сына, её просьб не оставлять их, только одно слово выводит его из транса, это имя его солнца. Тогда он как будто приходит в себя и увидев мать в таком состоянии, просто обнимает её в ответ и обещает не уходить. Её слова до сих пор горят красным перед его глазами: «Я потеряла одного сына, не хочу потерять и тебя, сынок». Нанон все время вспоминает, как делился с Омом своими личными приключениями, как искал ту самую, когда тот самый сидел перед ним и морально умирал. Он сам не понимал, почему всегда делился интимными подробностями с другом, думал, что таким способом заставит Павата разлюбить себя, а делал больно, до боли в ребрах больно, и себе и ему. Его каждую ночь мучают кошмары, нет, не монстры, которые бывают в фильмах, а его собственные — сначала тусклые, теряющие свой свет, а в следующий миг безжизненные глаза, губы, что шепчут слова о любви, а потом сухие и с запекшейся кровью. Руки, что так крепко обнимали, а сейчас лежат в неестественной позе. И шепот, этот шепот Нон слышит даже днём. И эти слова так глубоко врезаются в его существо: «Ты виноват. Если бы не ты. Я был бы жив. А теперь, меня нет». Нанон каждое утро просыпается со слезами на глазах и криком на устах. Джимми и Чимон очень боятся за друга, за его душевное и эмоциональное состояние. У них просто животный страх, что в один день они придут в гости, а их друга больше не будет. Поэтому они стараются никогда не оставлять его одного, всегда кто-то из них рядом. Дрейка они стараются не трогать, все-таки он потерял лучшего друга. Телефон Ома, так и остался у Нанона, друзья просто не решились забрать его, не тогда, когда он смотрит таким убитым взглядом прижимая гаджет к себе. А теперь они не уверены, что поступили правильно, Нон всегда ходит с ним и всё время слушает запись с диктофона, а ещё часто разглядывает фотографии в галерее, на большинстве из них, он сам. Вот он смеётся во времена учебы в школе, вот играет на гитаре, он совсем забросил свою подругу, после признания не смог взять её в руки, сколько не пытался, вот он дурачится в воде, а здесь лупит Дрейка, тот опять утащил последнее пирожное. А здесь влюбленно смотрит на Ома, который что-то рассказывает Чимону. А дальше только закаты и черные провалы неба. Нет, есть ещё одно фото, их общее, в тот самый вечер, в клубе, в самом начале их торжества, которое стало поминками их любви. Они весело смеются и обнимаются. Но только приглядевшись, Нон замечает, что Ом не сводит с него взгляда, и в нём всё — от бесконечной любви и всепоглощающей нежности, до смертельной боли и безысходности. Ом Пават знал о его свадьбе до того, как он им сказал. Это открытие заставляет его глаза наполниться слезами и беспрепятственно бежать по так любимым Омом щекам с ямочками. — Господи, ты знал! Ом, ты знал. Но откуда? До свадьбы остаётся 7 дней.