Здесь и сейчас

Январь пролетел быстро и незаметно, словно серое облако, а февраль, напротив, тянулся мучительно долго. Погода в этом году оказалась непривычно холодной. В замке стоял такой ледяной сквозняк, что многие студенты ходили сразу в нескольких свитерах или закутывались в теплые уличные мантии. В коридорах почти никто не задерживался — все торопливо перебегали от кабинета к кабинету, спасаясь от холода. Учителя накладывали на классы согревающие чары, а в некоторых кабинетах потрескивали камины, как и в Большом зале. Гермиона в то утро спешила на завтрак. Задумавшись, она совсем забыла надеть теплую мантию, и, осознав это уже в коридоре, решила не возвращаться. Девушка ускорила шаг, пробегая мимо замерзших стен. Когда дверь в Большой зал распахнулась и навстречу ударил поток согретого воздуха, Гермиона облегчённо вздохнула и направилась к своему факультетскому столу. Как всегда по выходным, Рона и Гарри ещё не было — они обычно появлялись, когда до конца завтрака оставалось минут пятнадцать-двадцать. За это время они успевали наброситься на еду, съесть всё подряд и тут же вернуться в кровати до обеда. Иногда Гарри вставал раньше и коротал время в гостиной, листая Пророк или болтая с однокурсниками. Гермиона положила себе в тарелку омлет, несколько ломтиков хрустящего бекона и налила кружку горячего какао. Обычно в такие утра она сперва просматривала газету или раскрывала какой-нибудь научный фолиант, неторопливо смакуя завтрак. Но теперь холод пробуждал зверский голод — она сразу принялась за еду, с аппетитом добавляя себе ещё порции. В Хогвартсе она была не одна такая: морозная погода словно вытягивала силы и требовала постоянных подкреплений. Гермиона даже начала носить в сумке яблоки и груши на случай внезапного голода. Насытившись, она позволила себе замедлиться, обхватила ладонями кружку и стала медленно пить какао. Взгляд, как обычно, скользнул по столам других факультетов и задержался на слизеринцах. Тео за своим местом она не заметила и уже почти расстроилась, как вдруг двери Большого зала с шумом распахнулись, и внутрь вошли он, Малфой и Паркинсон. Вся троица выглядела уставшей и измученной. Под глазами — темные круги, на лицах — ни намёка на привычные самодовольные улыбки. Их раздражающий смех, обычно разносившийся по залу, исчез. Пенси шла с красными, заплаканными глазами. Гермиона видела её такой уже не впервые — однажды даже случайно застала, как та сидела в коридоре в одиночестве и плакала, не заботясь о холоде. Девушка перестала краситься, и это делало её удивительно юной. Малфой всё время держался рядом: они выглядели единым целым — держались за руки, обменивались долгими взглядами, словно разговаривали без слов. И сейчас он шёл, обняв её за плечи, нежно прижимая к себе. Гермиона поймала себя на том, что завидует им. У неё никогда не было таких близких, доверительных отношений. Её сердце болезненно сжалось, когда взгляд остановился на идущем рядом с парой кудрявом парне. В январе Тео выглядел лишь немного отстранённым, можно было списать это на учебу. Но теперь… теперь он походил на живого призрака. Гермиона больше не видела его с книгой в руках — а раньше именно за ними он прятался от мира большую часть времени. Слизеринцы прошли к своему столу и сели спиной к ней. Тео снял мантию, положил рядом и остался в синем джемпере. Гермиона не успела скрыть эмоции: её глаза расширились, а губы немного приоткрылись в удивлении. — Что случилось? — послышался рядом голос. Она моргнула и повернулась к Невиллу. — Ничего, — быстро ответила Гермиона, не придумав ничего убедительнее. — Ничего, — ухмыльнулся он, — ну уж нет, это совсем не похоже на «ничего». — Я не хочу об этом говорить, — честно призналась она. — Ладно, — мягко кивнул Невилл, — тогда давай о чём-нибудь другом поговорим. — Например? — Ты сделала эссе по трансфигурации? — Ещё вчера, — спокойно ответила она. — Какая у тебя тема? — «Регистрация анимагов: необходимость или ограничение?» — отозвалась Гермиона сухим тоном. — Ого, непростая тема, — протянул Невилл, надеясь завязать разговор. Но Гермиона снова отвлеклась взглядом к слизеринскому столу. Пенси уткнулась лицом в плечо Малфоя, а он гладил её по спине и что-то шептал, от чего её дыхание становилось ровнее. Снова мелькнула мысль: «Счастливчики». Тео же сидел, сгорбившись над столом, подперев лицо рукой, полностью отрешённый. — У меня попалась тема «Великие мастера трансфигурации и их вклад», — продолжал Невилл, будто сам с собой, — думаю, я быстро напишу эссе. Тео надел тот самый джемпер. Ещё недавно она думала, что он его выбросил или спрятал, чтобы не напоминать себе о прошлом. С глаз долой — из сердца вон, мелькнула горькая мысль. — Я думал после завтрака сходить в библиотеку и сразу написать, чтобы на выходных уже не мучиться, — проговорил Невилл. Он делал вид, что не замечает её безразличия. Гермиона не замечала и того, что за ней наблюдает Блейз, сидящий напротив своих друзей и как раз глядящий в сторону гриффиндорского стола. — Тебе, случайно, не нужно сейчас в библиотеку? — спросил Лонгботтом. Не услышав ответа, он позвал чуть громче: — Эй, Гермиона? — Что? — она резко повернулась к нему. — Прости, я задумалась. — Я спрашиваю, тебе нужно в библиотеку после завтрака? — Нет, — ответила она и, чуть подумав, добавила: — Но у меня нет планов, так что я могу помочь тебе с ЗОТИ. — С трансфигурацией, — поправил Невилл, улыбнувшись. Его, похоже, забавляло это редкое для Гермионы рассеянное состояние. — Ах да, точно, — улыбнулась она в ответ. — С трансфигурацией. Я ведь вчера как раз закончила эссе. Невилл ещё шире улыбнулся и едва сдержал смех.

***

— Вы заметили странное поведение слизеринцев? — произнёс Гарри поздно вечером, когда они сидели втроём в гостиной Гриффиндора. — А что с ними? — спросил Рон, лениво отрывая взгляд от камина, где потрескивали дрова. — Они стали какими-то тихими, — пожал плечами Гарри. — Конечно, ты ничего не заметил, — фыркнула про себя Гермиона. Рон, кроме Лаванды, которую он упорно называл своей девушкой, ничего вокруг не видел. Он всё продолжал бегать за ней, несмотря на её холодность. — А ты, Гермиона? — позвал её Гарри. — Что-нибудь заметила? — Нет, — коротко ответила она. И тут же внутри всё сжалось. Зачем она соврала? Она всегда честна с Гарри. Зачем сейчас скрывает правду? Чтобы защитить Тео? Но зачем? Он ясно дал понять, что она ему не нужна, а сама никак не могла перестать о нём думать. — Как это — нет? — удивился Гарри. — Ты же всегда всё замечаешь. К тому же, вы с Ноттом дружили. — Мы больше не общаемся, — хотя бы это она решила не утаивать. — Почему? — искренне удивился Гарри. — Я думал… — он запнулся, подбирая слова, — что у вас всё хорошо. — Оказалось, мы слишком разные, — ответила она холодно. — Не понимаю, — вмешался Рон, прищурившись. — Ты что, встречалась с Ноттом? — его лицо скривилось. Гарри внимательно наблюдал за Гермионой, чьё выражение лица оставалось непроницаемым. — Нет, — твёрдо сказала она. — Я уж подумал, что ты совсем сбрендила, — ухмыльнулся Рон. — И это говорит человек, который бегает за девушкой, что его откровенно игнорирует, и каждый выходной уходит в Хогсмид с разными парнями, — парировала Гермиона. — Что?! — Рон резко выпрямился. — Она мне говорила, что слишком холодно для прогулок! С кем ты её видела? — Какая разница, — вмешался Гарри. — Есть вещи поважнее Лаванды. — С кем?! — повторил Рон, не слушая друга. — Ей кто-то постоянно дарит цветы. Слухи ходят разные, — сказала Гермиона с оттенком усталости. — Мне нужно поговорить с Симусом, он всегда всё знает, — пробормотал Рон и, вскочив, направился искать однокурсника. — Так что у вас произошло с Ноттом? — тихо напомнил Гарри. Гермиона нахмурилась. Она не знала, что ответить. Врать снова? Но зачем? Гарри был тем человеком, кто всегда выслушает и не осудит. — Я расскажу… если ты тоже расскажешь, из-за чего вы поссорились с Джинни, — сказала она после короткой паузы. Гарри задумался, потом кивнул: — Хорошо. Но сначала ты. Гермиона прищурилась, пытаясь понять, сдержит ли он слово. Но в конце концов сдалась. Пододвинулась ближе и заговорила тихо: — Ничего особенного. Вернее… для меня это было важно, а для него — нет. Ему всё равно, — голос дрогнул, и она сглотнула. — Продолжай, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Мы стали друзьями. По крайней мере, мне так казалось. — И мне так казалось, — признался Гарри, грустно улыбнувшись. — Мы много общались. Я даже боялась думать о чём-то большем, думала — это не взаимно. И оказалась права. — Почему? Он сам тебе сказал? — Лучше бы сказал… — Объясни, я ничего не понимаю. — Он меня поцеловал, — выпалила Гермиона, нервно сжимая кулон на шее. Гарри не удивился. — Тогда почему ты решила, что чувства не взаимны? — Мы разговаривали, иногда между нами словно искры пробегали. То напряжение, недосказанность… А потом на Рождество мы немного выпили… — она опустила голову, прядь волос закрыла лицо. — Я видел вас тогда, — сказал Гарри тихо. — Вы выглядели такими счастливыми. — Гермиона хмыкнула, но его следующее слово ударило сильнее. — Влюблёнными. Глаза защипало, ей захотелось расплакаться. — После мы сидели с ним в коридоре. Он подарил мне этот кулон, — она показала украшение, блеснувшее в свете камина. — Я подумала, это что-то значит. Для него — я что-то значу. Он поцеловал меня. Я никогда ничего подобного не чувствовала. — Понимаю, — тихо произнёс Гарри. — А потом… он извинился и убежал. — Почему? — Не знаю. Я дала ему свой адрес, надеялась, что он напишет во время каникул. Но он не написал. Вернувшись, стал меня игнорировать. Когда я попыталась заговорить, он смотрел так, будто мы незнакомы. После этого я перестала пытаться. Я не хочу быть жалкой. Не хочу выглядеть навязчивой, как Рон с Лавандой. Хотела быть с ним только если он чувствует то же самое. — Вот придурок, — зло сказал Гарри. — И ты до сих пор не знаешь, почему он так сделал? — Нет. Иногда думаю: может, понял, что совершил ошибку, но не смог объясниться. Или… — она покраснела, — ему просто не понравился поцелуй. А может, побоялся пойти против чистокровных традиций. — А ты не думала, что он просто испугался собственных чувств? — Ты просто пытаешься меня подбодрить, — тихо ответила она. — Я не нашёл Симуса, — внезапно вернулся Рон. — О чём вы тут шепчетесь? — Ни о чём интересном, — быстро сказала Гермиона.

***

Зима подходила к концу. Замок словно проснулся после долгого сна: коридоры перестали быть ледяными, и студенты наконец могли гулять по улицам, не кутаясь с головой в мантии и не пряча руки в рукава. Солнце стало появляться чаще и все в Хогвартсе начали выходить из «спячки». Гермиона радовалась этому пробуждению не меньше остальных. Она замечала, что друзья стали активнее: Гарри вечерами снова вылетал на поле, иногда к нему присоединялся Рон. В такие дни Гермиона садилась на трибуны, и, пока ветер перебирал её волосы, наблюдала за парнями, погружаясь в собственные мысли. С каждым днём она улыбалась чаще, разговаривала с однокурсниками живее, всё реже позволяя себе грустные взгляды в сторону кудрявого слизеринца. В её сердце печаль и боль постепенно уступили место злости. Она повторяла себе, что Тео поступил подло, и с таким человеком она не хотела бы быть рядом. Но он, словно нарочно, каждое воскресенье надевал тот самый синий свитер. И Гермиона ловила себя на том, что снова и снова замечает его в толпе. Тем не менее ей становилось легче. Намного легче. Что до Гарри — он так и не рассказал, что произошло у него с Джинни. Сначала Гермиона напоминала ему об их уговоре чуть ли не каждый день, но друг только отводил взгляд и отвечал «потом». Она даже злилась на него неделю, но в конце концов сдалась. Напомнила лишь раз: если он всё-таки решит поделиться, она рядом. Хорошей новостью было то, что Джинни и Гарри теперь хотя бы могли находиться в одной компании. Они не разговаривали и держались на расстоянии, а самое забавное, что не смеялись над шутками друг друга. Но Гермиона замечала — иногда Гарри едва сдерживал улыбку на её истории, поджимая губы. Всё это казалось глупым, детским. Но однажды, первого марта, Джинни села в Большом зале рядом с Гарри и поздоровалась с ним. Гермиона хохотнула, когда друг подавился тыквенным соком и, кашляя так, что оглянулся весь стол, хрипло выдавил: — Привет. Мысли о недавнем эпизоде прервала тень, мелькнувшая над ней: Гарри на метле подлетел к трибуне. — Ты поедешь на пасхальных каникулах к Уизли? — спросил он, зависнув рядом. — Думаю, приеду на пару дней перед возвращением в Хогвартс. А ты? — Я сначала хотел остаться здесь. — Только не говори, что из-за Джинни, — закатила глаза Гермиона. — Я не хотел доставлять ей неудобств… — Гарри, она уже простила тебя. Хотя ты мне так ничего и не рассказал. — Я расскажу, Гермиона. — Что же такого ужасного ты сделал, если так боишься мне признаться? — Она подняла голову, прищурилась. — Я уже десятки версий напридумывала. — Например? — усмехнулся он. — Ну, например, ты сжёг мистера Пикуля, — ответила она с серьёзным видом. Гарри расхохотался. — Тогда бы я уже был мёртв, — сказал он неожиданно серьёзно. Мистер Пикуль был любимой игрушкой Джинни с пяти лет. Это был плюшевый домовой эльф, который уже никто не помнил как у неё появился. Даже её братья знали: трогать его нельзя. Однажды Фред, Джордж и Рон решили разыграть сестру и подбросили письмо «от мистера Пикуля»: будто бы она плохая хозяйка, и он ушёл искать ребёнка получше. Джинни тогда так расплакалась, что её стихийная магия вырвалась наружу и она с силой вышибла дверь в детскую. Братья перепугались до дрожи, а родители, вместо того чтобы ругать за сломанную дверь, только обрадовались ведь, это была первая её магия. «Репаро» легко вернуло дверь на место, а вот наказание братьям обеспечило лето на кухне под присмотром Молли. С тех пор в семье появилось негласное правило: мистера Пикуля не трогать. Никогда. — Так почему ты передумал и согласился ехать? — спросила Гермиона. — Она сама меня позвала. — Ого! — удивилась Гермиона. — Я и сам не ожидал. Думал, она никогда больше не захочет быть даже просто моим другом. — «Просто другом»?! — громко переспросила Гермиона, отвлекая Рона, который как раз метил квофлом в кольцо. — Что у вас там? — крикнул он. — Ничего! — одновременно ответили Гарри и Гермиона, как всегда переглянувшись. — Я хотел сказать - другом, — поспешно уточнил Гарри и отвернулся. — Ты проболтался, Поттер, — рассмеялась Гермиона, заметив, как у него вспыхнули уши. — Давай, выкладывай. — По-моему, меня зовёт Рон, — быстро сказал Гарри, делая вид, что спешит обратно на поле. — Что, Рон? Уже лечу! — крикнул он и помчался прочь. — От меня не отделаешься так просто, Гарри Джеймс Поттер! — выкрикнула она ему вслед, поднимаясь с трибуны. — Что это с ней? — нахмурился Рон. — Узнала, что я завалил предварительный экзамен по Истории магии, — буркнул Гарри, подлетая к нему. — Ты завалил?! Но я думал, по нему все получили зачёт. — Как видишь, не все, — раздражённо бросил Гарри, перехватив квофл и умчавшись на другой конец поля.