Здесь и сейчас

Дома было тихо — слишком тихо, как он бы сказал. Рождественская ёлка не стояла на привычном месте в главной гостиной, не было гирлянд и венка с колокольчиками на двери. Никакой праздничной атмосферы — только пустота. Мистер Нотт всегда был молчалив. Отец не проявлял громких эмоций, не смеялся и не ругал или оскорблял Тео, но по его лицу было видно, когда сын его разочаровывал: губы поджимались, взгляд становился суровым, он качал головой и уходил. Это было неизменно. Тео сам редко позволял себе громкие эмоции; в детстве бывали смех, разбитые коленки, день рождения с друзьями и огромным тортом, но это случалось редко. Сейчас же дом давил зловещей тишиной, будто надвигалось что-то плохое, и он это ощущал всем телом. Отец не встретил его на вокзале, прислал домового эльфа. Это уже было странно, не было привычного отеческого похлопывания по спине, когда Тео приезжал на каникулы. Мистер Нотт не появился. Эльфы говорили, что его часто не бывает дома. Тео поднялся по лестнице на третий этаж и вошёл в свою комнату. Сел на свежезастеленную кровать, громко выдохнул и откинулся на матрас. Над кроватью висел серый прозрачный балдахин. Однажды Забини с Малфоем подшучивали над «нежным» стилем его спальни, называли его любителем мальчиков. Тогда никто не знал о его ориентации, да и сам он ещё не думал над этим всерьёз. Теперь эти воспоминания казались такими далекими. Пролежав около часа, приходя в себя после поездки и событий предыдущего дня, он ощущал одновременно опустошение и чрезмерную наполненность чувствами. Тео встал, подошёл к чемодану, открыл его и достал открытку. На которой было написано: С Рождеством, Тео! Я очень рада, что ты появился в моей жизни. Г.Г. От злости на себя он сжал руку и открытка по краям смялась. Поняв, что натворил, он запаниковал и стал хаотично ходить по комнате, пока не остановился у письменного стола и не стал разглаживать лист бумаги рукой. Он не знал никакого заклинания которое помогло бы ему, поэтому тяжело вздохнув прикрепил открытку к стене надписью вперёд, чтобы видеть эти слова каждый день. Он не был уверен, поможет это или навредит ему эмоционально, но нуждался в её присутствии хотя бы на бумаге. Рядом без рамы висела колтография, маленькие Тео, Драко и Блейз обнимались и смеялись; Пенси стояла на заднем плане с надутыми губами и обнимала себя руками. Им на фото лет восемь, не больше. Тео не помнил, почему тогда Пенси была обижена; надо будет спросить — подумал он, она точно вспомнит. Выше, в узорчатой тёмной рамке, была колтография родителей на свадьбе, они поворачивали головы друг к другу и широко улыбались, повторяя одно и то же движение. Тео провёл рукой по рамке, как будто проверяя пыль, естественно, её там не было. Сердце чуть сжалось от внезапного стука в дверь. — Войдите, — он попытался выровнять дыхание; почему ему вдруг стало не по себе, почему мир стал казался небезопасным? Дверь открыл отец, одетый в дорожную мантию. — Сын, — голос был надрывным, — ты приехал, — мистер Нотт взял себя в руки и произнёс твёрдо. — Папа, — ответил Тео, — мне казалось, я предупредил тебя, что приеду. — Предупредил, предупредил, — отец переступил порог и вошёл, — я думал, вдруг ты передумал, — он по-отечески сжал плечо Тео. — Ты не рад меня видеть? — мистер Нотт был очень высоким, почти два метра, и даже сейчас, когда сын вырос, смотрел на него свысока; это заставляло Тео чувствовать себя всегда маленьким, несмотря на возраст. Видимо Нотт младший пошел ростом в маму, он был где-то на десять сантиметров ниже отца. — Конечно рад, Тео, — ответ прозвучал удивительно мягко для Эдмунда Нотта. Потом произошло то, чего не случалось лет пять: мистер Нотт аккуратно обнял сына на несколько секунд. — Пап, ты меня пугаешь. Что случилось? — прошептал Тео. — Не беспокойся об этом, поговорим завтра. Сегодня давай просто поужинаем, — отец посмотрел через плечо на открытку, которую Тео только что прикрепил к стене, и грустно улыбнулся. — Ужин в восемь. — Хорошо. — Отдыхай, — мистер Нотт вышел и аккуратно закрыл дверь. Поведение отца казалось очень странным.

***

За столом отец усмехнулся, подливая вино в бокал. — Ты каждый раз приносишь самые высокие баллы, — сказал он. — Не всегда, — возразил Тео, — в прошлом году во втором семестре у меня не был самый высокий балл по ЗОТИ. — Видимо поэтому та зима была такой тёплой, снег шел лишь однажды, — Нотт младший в непонимание поднял левую бровь, — У маглов есть суеверие или поговорка… — он задумался, — по-моему она звучит так: «когда это случится, дождь пойдёт при ясном небе». — Я всё ещё не понимаю, — признался Тео. — Смысл в том, что выражение описывает редкое событие, — отец почесал щетину. — У тебя был не самый высокий бал по ЗОТИ, это так же невероятно, как тёплая зима у нас. — Я не знал, что ты так хорошо знаком с магловскими выражениями. — У меня был друг в Хогвартсе, маглорождённый. От него я многое узнал. — Ты мне об этом раньше не рассказывал, — заинтересовалcя Тео. — Хочешь вина? — отец поднял бутылку. — Я, конечно, не стану делать вид, что не знаю о ваших пьяных-гулянках с друзьями. — Как ты узнал? — Вот ты и попался, — отец тихо рассмеялся. Тео улыбнулся, — я был подростком, сын. Так тебе налить? - младший Нотт ничего не говоря пододвинул свой бокал ближе к отцу, хитро улыбаясь. Они выпили ещё по бокалу, пока Тео слушал истории о друге Эдмунда, Бене. Затем отец внезапно спросил: — Кто эта девушка? — Тео сделал вид, что не понимает, — Не делай из меня дурака, сын. — Она из Гриффиндора, — произнес Тео. — Неожиданный выбор друзей. — И что? У тебя был друг маглорождённый, — начал защищаться он. — Я не говорил, что осуждаю, — старший Нотт пригубил вино. — Где сейчас твой друг Бен? — изменил тему Тео. — Он умер, — холодно произнес отец. — О, — Тео замешкался, но всё же спросил: — Как это произошло? — Он погиб на войне. Как ты понимаешь, мы оказались по разные стороны, — Эдмунд опустошил бокал и налил снова. — Это ужасно, — тихо произнёс Тео. — Я не хотел сегодня поднимать тяжёлые темы, — Эдмунд вздохнул. — Просто не привязывайся сильно к «другим» волшебникам и особенно к волшебницам. — Что значит «другие»? — Тео уже догадывался, но хотел подтверждения. — Таких, как Бен.

***

Это было странно, очень странно. Наутро в Рождество, Тео проснулся один в меноре. Драко не ответил на письмо отправленное прошлым вечером. Нотт беспокоился и уже думал написать Блейзу, забыв об их ссоре, но решил подождать до следующего дня. Отец вернулся поздно ночью, молча зашёл в столовую и, налив себе бокал Огневиски, полностью его осушил. Эдмунд не говорил, что произошло, лишь велел сыну лечь спать. На следующее утро филин постучал в окно, письмо пришло от Блейза с одним предложением: Драко не отвечает на мои письма. Б.З. Тео отослал филена обратно с ответом: Мне тоже. Т.Н. И сел писать новое письмо Малфою: Драко, ответь на это письмо! Что случилось? Мы с Блейзом переживаем за тебя, не заставляй меня появляться в Малфой меноре. Т.Н. Нотт не любил дом Драко с детства. Мрачный, тёмный, со строгим отцом ругающимся на любой громкий звук от детей. Единственный свет этого места - миссис Малфой. Теплая, нежная и любящая мать, она всегда защищала Драко от Люциуса, привозила из Франции много сладостей всем им и когда дома не было мистера Малфоя, разрешала бегать по коридорам. Было грустно наблюдать как такая светлая женщина находится в не подходящем ей месте. Единственный угол в Малфой меноре, в котором Нарцисса выглядит гармонично, их потрясающей красоты сад.

***

В тот день отец не вышел из спальни до обеда. Тяжёлые портьеры были задернуты, и в доме царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием камина. Когда пробило полдень, домовой постучал и, не поднимая взгляда, прошептал, что Эдмунд ждёт Тео в малой столовой. Тео вошёл и резко опустился на стул, даже не поздоровавшись: — Отец, скажи мне наконец, что происходит. — Здравствуй, сын, — ответил Эдмунд, будто разговор шел о чём-то пустяковом. Он медленно разрезал круассан и намазал на него масло, словно хотел оттянуть неизбежное. — Не играй со мной, — голос Тео стал твёрже. — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Эдмунд налил себе виски, и несколько долгих секунд в комнате стояла кромешная тишина. Затем он поднял свой тяжелый взгляд на сына. — Лорд вернулся, — сказал он. Слова упали в воздух, как камень. Тео не удивился: об этом уже знали во всей магической Англии. Отец продолжил: — Он собирает войско. Старых и новых. — Только не говори, что ты снова хочешь ввязаться в эту проклятую, бессмысленную войну! — голос Тео сорвался. — У меня нет выбора, — глухо отозвался Эдмунд. — Я защищаю семью, тебя. — Я уже взрослый! — резко ответил Тео. — Я сам смогу о себе позаботиться. Не лезь туда снова! — хоть его слова и прозвучали по детски, но именно в этот момент он первый раз почувствовал себя по настоящему взрослым. Эдмунд ударил ладонью по столу так, что бокал качнулся. — Ты ничего не понимаешь. У меня есть план. И ты будешь делать, то что я скажу! Взгляд отца был настолько тяжёлым, что Тео невольно вжался в спинку стула. — Мы будем делать вид, что полностью преданы Лорду. Ты закончишь шестой курс в Хогвартсе. Уедешь в Австралию, к моему старому другу. Там ты будешь в безопасности. — Что? — в горле Тео встал ком. — Я не брошу тебя… и друзей тоже. — Я приеду позже, — обещал Эдмунд, но голос его звучал так, будто он сам не верил в это. — Но твоих друзей… мы спасти не сможем. — Что значит - не сможем?! — Тео вскочил, и стул рухнул на каменные пол. — О чём ты говоришь?! Эдмунд отвёл взгляд. — Лорд обосновался в Малфой-меноре. Драко обречён. Он примет метку, и ему дадут задание… от которого ему нельзя будет отказаться. — Нет… — Тео зажал уши руками, в попытки заглушить слова. — Этого не будет! Мы должны что-то сделать! Мы должны его вытащить! Он сполз на пол рядом с упавшим стулом. Каменные плиты были холодными, и этот холод полностью повторял его состояние души в данный момент. Эдмунд медленно опустился рядом и заговорил тише: — Я думал, как спасти Драко. Но если он исчезнет, его родители погибнут. Люциус уже балансирует на грани. Малейшая ошибка - и вся их семья будет уничтожена. — Тогда нужно спрятать всех… — прошептал Тео. — Это невозможно, — покачал головой отец. Он положил тяжёлую ладонь на плечо сына. — Но я могу спасти тебя. — Я не брошу их, — Тео шмыгнул носом сдерживая слезы. — Пенси… такая беззащитная и она никогда не бросит Драко. — У неё есть родители. Они о ней позаботятся , — тихо ответил Эдмунд. — Они её не защитят, — первая слеза скатилась по щеке Тео. — Они не смогут. — Думаю Блейз будет в безопасности, его мать скоро заберет его в Италию. Она сказала, что скорее всего весной он уже будет там. Тео мотнул головой: — Этого мало. Нужно спасти всех… А как же Гермиона?.. — Тео не ожидал, что её имя вырвется вслух. — Боюсь, Гермиона Гренджер останется, — отец произнёс мягко. Увидев её инициалы на открытке и подтвердив, что девушка из Гриффиндора, он уже знал, о ком речь. И в кого еще мог влюбиться его сын если только не в эту отважную, умную ведьму. — Я должен забрать её с собой, — прошептал Тео. Эдмунд задержал дыхание и проговорил глухо: — Ты можешь попытаться. Но думаю она никогда не оставит Гарри Поттера. Слова застыли в воздухе, как ледяная плита прижавшая его к полу. А в темноте за окнами гулко завыл ветер, будто предвещая, что выбора у него уже нет.

***

18.06.1996 Стены Министерства дрожали от взрывов заклинаний. Воздух был густым от дыма, палёной пыли и даже запаха крови. Каждое заклинание рвалось сквозь мрак, озаряя коридоры мертвенным светом. Вой стоял такой, будто сами стены кричали. Их вызвали в Отдел тайн. Лорд выманили Гарри Поттера обманом и конечно же мальчишка поверил и сразу прибыл в ловушку приведя с собой друзей. Эдмунд чувствовал, как холодный пот стекает по вискам, но не смел дрогнуть. Лорд приказал и выбора у них не было. Нотт видел, как Люциус метался впереди, его лицо было искажено яростью, но в его глазах плескался страх. Малфой всегда умел прятать чувства, но сегодня стены рушились не только вокруг них. Каждый из них знал: провалить приказ - значит подписать себе смертный приговор. Крики детей раздавались где-то впереди. Они сопротивлялись дольше, чем пожиратели ожидали. Глупые, но отчаянные. Их светлые лица, вспыхивающие в отблесках заклинаний. Вместо них Нотт видел лицо своего сына Тео. Такого же отважного, смелого и умного как маглорожденная Гермиона Гренджер. Вся эта ситуация была чудовищной, как можно было убивать детей. Девушка сжимая в руках палочку и полная решимости отбивалась от смертельных заклинаний летящих в нее и Гарри Поттера. Эдмунд крался между Пожирателями, скрывая дрожь под маской, и, когда мог, тихо и незаметно насылал Протего, стараясь отклонить заклятия летящие в детей. Но неожиданно, когда Гермиона отвлеклась на помощь другу ее пронзил луч от заклятия Долохова. Нотт замер, не в силах отвести взгляда. Он видел, как два мальчишки, белые как мел, тащили её прочь, а рядом девочки с отчаянием прикрывали их спины. Внутри у него что-то оборвалось: он больше не видел гриффиндорку, вместо неё на холодном полу лежал Тео, такой же хрупкий, беззащитный. Грудь сжала такая боль, что он едва не сорвал с себя маску Пожирателя и не бросился на защиту этих детей. Ему хотелось закричать, встать между ними и врагами, разорвать эту бойню. Но в тот миг в зал ворвался Орден, и всё превратилось в хаос - яркие вспышки заклинаний, грохот, крики. Позже, когда пророчество разбилось, Волдеморт явился, и каждого Пожирателя из них ждала расплата. Его тело выгибалось под Круцио, кости будто ломались, сознание тонуло в боли. Но для Эдмунда это уже ничего не значило. Главное, что дети не погибли.