Здесь и сейчас

Темный Лорд величественно вошёл в зал и, заняв место во главе длинного стола, медленно обвёл взглядом своих приспешников — так, будто каждый из них уже давно принадлежал ему. А может, так оно и было. — Мои друзья… — прошипел он, растягивая слова. — Как же я рад видеть вас всех. По правую руку от Волдеморта сидела Беллатриса Лестрейндж, она самая безумная и самая преданная последовательница Тёмного Лорда. По левую был Северус Снейп. Конечно, Теодор давно слышал слухи о том, что профессор является Пожирателем смерти, но, увидев его за этим столом собственными глазами, всё равно испытал болезненное удивление и разочарование. Чуть дальше расположилась семья Малфоев: Люциус, Нарцисса и Драко. За столом также присутствовали Фенрир Сивый, Яксли, Торфин Роули и Антонин Долохов. — И как же я рад видеть молодое поколение… — продолжил Волдеморт. — Теодор. Драко. Поднимитесь и преклоните колено перед своим Хозяином. Тео медленно поднялся, не позволяя себе опустить голову. Он держался прямо, с гордо расправленными плечами, хотя внутри всё болезненно сжималось. Выйдя из-за стола, два слизеринца одновременно опустились на одно колено. Теодора начало трясти. Казалось, дрожала каждая мышца его тела. Однако он лишь сильнее стиснул зубы и до боли сжал кулаки. Это всего лишь спектакль, — снова и снова повторял он про себя.  Просто спектакль. Волдеморт слегка наклонил голову, едва заметно, почти по-змеиному, словно с ленивым любопытством рассматривал добычу, которая уже никуда не сможет убежать. — Поднимитесь. Тео и Драко подчинились. Сердце ударилось о рёбра так сильно, словно отчаянно пыталось вырваться наружу. Глаза Волдеморта были пустыми. В них не было ни гнева, ни радости, ни любопытства. Только холодная, бесконечная пустота, от которой становилось тяжелее дышать. — Вы учитесь на шестой курсе… верно? Тео сглотнул вязкую слюну. — Да, милорд, — ответил за них Драко. — Прекрасный возраст, — тихо произнёс Волдеморт. — Достаточно взрослые, чтобы понимать цену собственных поступков… и делать правильный выбор. Несколько человек тихо усмехнулись. Лишь Беллатриса рассмеялась в полный голос, громко, безумно, так, словно происходящее доставляло ей искреннее удовольствие. Впрочем… почему «словно»? Волдеморт медленно перевёл на неё взгляд. Этого оказалось достаточно. Смех оборвался так резко, будто его перерезали ножом. Беллатриса мгновенно умолкла, однако восторженная улыбка так и не исчезла с её лица. По спине Тео медленно скатилась холодная капля пота. — Скажи мне, Теодор, — почти ласково произнёс Волдеморт, — зачем ты здесь? — Чтобы… — голос предательски сорвался. Он замолчал, прочистил пересохшее горло и заставил себя вдохнуть. — Чтобы служить Вам, милорд. Тео медленно поднял голову. Это движение потребовало почти столько же усилий, сколько несколько мгновений назад, встать со своего места. — Быть преданным. И сейчас он не лгал. Он ведь не уточнил — кому именно. — Правильный ответ, мой мальчик. Тео невольно вздрогнул. Эта мягкость была страшнее любого крика. Волдеморт улыбнулся. Нет… Это нельзя было назвать улыбкой. Лишь едва заметное движение тонких губ, неестественное, чужое, будто кто-то пытался воспроизвести человеческую эмоцию, никогда прежде её не испытывая. — Преданность… — почти задумчиво повторил он слова Нотта-младшего. — Какое прекрасное слово. Волдеморт медленно поднялся со своего кресла. — Подойди. У Тео подкосились ноги. На короткое мгновение он испугался, что просто не сможет сделать ни шага. Но выбора не существовало. Он сделал первый шаг. Потом второй. Каждый следующий давался тяжелее предыдущего. Когда между ними осталось всего несколько футов, Тео почувствовал странный запах. Металл. Сырость. Кровь.  Желудок болезненно сжался. Он понял. Самое страшное ещё даже не началось. — Твой друг Драко уже принял Метку, — спокойно произнёс Волдеморт. — Совсем скоро он станет по-настоящему полезным. Пальцы Тео сжались в кулаки. Ногти больно впились в ладони. — А ты? — продолжил Волдеморт, не сводя с него своих бесцветных глаз. — Ты тоже хочешь стать полезным для меня? В голове вспыхнула лишь одна мысль. «Нет» — смерть. «Да» — тоже смерть. Только гораздо более позже. — Да, милорд, — в итоге ответил он. — Эдмунд, — Волдеморт даже не повернул голову в его сторону, — Твой сын старается выглядеть смелым. Это похвально. Отец молчал. Он не поднял головы. Не пошевелился. Словно превратился в каменную статую. Теодор почувствовал, как до боли сжал челюсть. Зубы тихо скрипнули. — Драко получил важное задание, — продолжил Волдеморт. — И он его выполнит. Тео поспешно опустил взгляд. Он боялся, что страх, поселившийся внутри, можно будет прочитать по его глазам. — Ты вернёшься в Хогвартс другим человеком, Теодор, — негромко сказал Волдеморт. — И будешь рядом со своим другом. Ты поможешь Драко исполнить мой приказ. Тео невольно поднял глаза. Лишь на одно короткое мгновение. Этого оказалось достаточно. Волдеморт заметил это движение. И снова улыбнулся той самой невозможной, нечеловеческой улыбкой. — Завтра… — он выдержал долгую паузу, — ты примешь метку.  — Милорд… Голос Эдмунда прозвучал спокойно. Сердце Тео болезненно ухнуло куда-то вниз. — Он слишком молод для Метки. Волдеморт очень медленно повернул голову в сторону Эдмунда. Его лицо оставалось совершенно нечитаемым. — Слишком молод? — негромко переспросил Тёмный Лорд. Он сделал паузу. — Драко… не слишком молод. Люциус Малфой едва заметно вздрогнул. Настолько слабо, что этого, возможно, не заметил никто, кроме Тео. — Или… — почти шёпотом продолжил он, — ваша семья недостаточно верна мне? Беллатриса смотрела на Эдмунда уже предвкушая зрелище. — Я говорю не о верности, милорд, — ровно ответил отец. Его голос не дрогнул. Ни на одно мгновение. — Я говорю о пользе. — Волдеморт молчал, — В Хогвартсе мальчик с Меткой будет иметь гораздо больше шансов быть раскрытым. Тео медленно вдохнул поняв, что это был спектакль. Только отец играл свою роль несравнимо лучше. Он не спорил. Не просил. Не умолял. Он продавал Волдеморту более выгодное решение. Тёмный Лорд долго смотрел на Эдмунда. Не мигая. Будто пытался заглянуть ему под кожу. — Ты хитрый, Нотт… —  наконец Волдеморт нарушил молчание. И… неожиданно улыбнулся. — Мне это нравится. Он вновь перевёл взгляд на Теодора. От этого взгляда захотелось сделать шаг назад. Но ноги словно приросли к полу. — Хорошо, — еще одна пауза.— Метка подождёт, —  сердце Тео сделало болезненный удар. — Пока что. Эти два слова прозвучали почти спокойно. Но именно они напугали Тео сильнее всего. Не приговор. Не помилование. Лишь отсрочка. Петля уже висела у него на шее. Её просто ещё не успели затянуть. — А теперь… Ужин Теодор почувствовал, как в лёгкие наконец вернулся воздух. Но облегчения не было. Лишь осознание того, что отсроченная смерть всё равно остаётся смертью. Теодор и Драко молча вернулись на свои места. Казалось, за эти несколько десятков шагов они стали старше на несколько лет. Едва они сели, на длинном столе одно за другим начали появляться блюда. Воздух мгновенно наполнился ароматами горячей еды, специй и свежей выпечки. От этого становилось только хуже. Будто всё произошедшее несколько мгновений назад было обычной частью семейного ужина. Металл приборов тихо звякнул о фарфор. Этот звук показался Тео оглушительно громким. Пожиратели спокойно принялись за еду. Будто никто из них только что не наблюдал, как двоих шестнадцатилетних мальчишек едва не обрекли на вечное рабство. Тео медленно поднял взгляд на Драко. Тот сидел неподвижно. Его плечи были напряжены. Взгляд был опущен куда-то под стол, словно он боялся встретиться глазами даже с собственной тарелкой. Он даже не притронулся к еде. Тео опустил глаза. Перед ним стояла полная тарелка. Желудок болезненно свело. Есть он не мог. Не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он заставил себя сделать медленный вдох. Потом ещё один. Главное — не показать страх. Главное — не дрожать. Главное — пережить этот вечер. Когда ужин подошёл к концу, один за другим Пожиратели начали докладывать Волдеморту о выполнении поручений. Каждый вставал только после того, как Лорд переводил на него взгляд. Каждый говорил коротко. Тео уже позволил себе осторожно выдохнуть. Наверное… Совсем скоро всё закончится. Они вернутся домой. Он сможет закрыть дверь своей комнаты. Сесть на пол. И наконец позволить себе бояться. Но судьба распорядилась иначе. Когда очередь дошла до Торфина Роули, тот поднялся слишком медленно. Уже одного этого хватило, чтобы по залу пробежало едва уловимое напряжение. — Милорд… — начал он, не поднимая глаз. — Мне не удалось выполнить поручение… Он говорил что-то о маглорождённом чиновнике Министерства. О неожиданной охране. О вмешательстве авроров. О неудачно сложившихся обстоятельствах. Тео почти не слушал. Он смотрел только на Волдеморта. Тот сидел совершенно неподвижно. Без единой эмоции. Без раздражения, злости или разочарования. И именно это было страшнее всего. Потому что настоящий ужас никогда не предупреждает о своём приходе. Роули закончил говорить. Последние слова утонули в густой, вязкой тишине. Никто не произнёс ни слова. Волдеморт молча смотрел на него. Его бледные пальцы медленно скользнули по древку волшебной палочки. — Значит… ты потерпел неудачу. — Милорд… я… — Круцио. Луч вспыхнул в полумраке зала. Роули рухнул, а потом… Закричал. Так, что у Тео внутри всё сжалось. Это уже не был человеческий крик. Это был звук живого существа, которое больше не понимало, где заканчивается боль и начинается безумие. Роули бился о холодный каменный пол. Пальцы судорожно скребли по плитам, ломая ногти. Ноги выгибались под невозможным углом. Каждая мышца его тела сокращалась так сильно, словно кости вот-вот треснут под собственной тяжестью. Теодор оцепенел. Он никогда прежде не видел, чтобы применяли Круциатус. Волдеморт даже не смотрел на свою жертву. Будто ожидал окончания скучной беседы. Беллатриса, наоборот, не могла отвести взгляд. Её грудь часто вздымалась. Губы растянулись в кровожадной улыбке. Она наслаждалась каждой секундой. Нарцисса сидела неподвижно. Её лицо осталось безупречно спокойным. Только пальцы, лежавшие на коленях сжались в кулаки. Люциус смотрел исключительно перед собой. Будто ничего не происходило и подобные вечера стали для него привычными много лет назад. Долохов даже не моргнул. Яксли продолжал медленно вращать нож между пальцами.  Крики не прекращались. Каждый новый был страшнее предыдущего. Иногда заклинание на долю секунды ослабевало. Роули хватал ртом воздух. — Пожалуйста… Милорд… Прошу… Его голос больше походил на хрип, на бульканье, на отчаянную попытку вдохнуть. И в следующее мгновение боль возвращалась. Тео почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он судорожно сжал край стола. Только бы не выдать себя, не закрыть уши и не вскочить. Любое движение сейчас может стать следующим поводом для наказания. Наконец Волдеморт едва заметно опустил палочку. Крики оборвались. Так же резко, как и начались. В зале воцарилась звенящая тишина. Роули лежал на полу. Он ещё дышал. Из носа и глаз тонкой струйкой стекала кровь. Одна рука продолжала едва заметно подрагивать. Глаза были открыты, но совершенно пусты. Он больше никого не видел, сознание наконец покинуло его. И только тогда Волдеморт впервые за всё это время посмотрел вниз. С таким равнодушием, с каким человек смотрит на разбитую чашку. — В следующий раз… Выполни приказ, —  он сказал это спокойно. — Что ж, друзья мои, — негромко произнёс Волдеморт. — Благодарю всех, что пришли. Каждый из вас знает свою роль в нашем освобождении от маглов и маглорождённых выродков. Пожиратели смерти начали медленно подниматься из-за стола. Они молча склоняли головы, проходя мимо своего Лорда. Только Беллатриса шла с гордо поднятым подбородком. На её лице застыла улыбка, больше похожая на звериный оскал, чем на проявление радости. Казалось, она до сих пор наслаждалась каждым мгновением увиденного. Антонин Долохов даже не взглянул на лежащего без сознания Роули. Он лениво взмахнул палочкой, и тело Торфина плавно поднялось над полом. Голова мужчины безвольно запрокинулась, одна рука бессильно свисала вниз, оставляя за собой алые капли. Долохов спокойно направился к выходу, словно нёс не человека, а забытый кем-то багаж. Тео почувствовал, как напряжение понемногу начинает отпускать. Осторожно поднявшись из-за стола, он позволил себе почти неслышно выдохнуть. Всё закончилось. Сейчас они с отцом вернутся домой. Он сможет наконец запереться в своей комнате, остаться один и хотя бы ненадолго забыть этот вечер. — Драко… Теодор… Прошу вас остаться, —  шипящий голос Волдеморта прозвучал так неожиданно, что оба слизеринца одновременно замерли. По спине Тео мгновенно пробежал ледяной холод. Они медленно переглянулись. В глазах Драко читался тот же страх, который сейчас испытывал он сам. Не произнеся ни слова, друзья повернулись обратно. Последние Пожиратели покидали зал. Эдмунд задержался всего на мгновение и посмотрел на сына. Он словно пытался запомнить лицо Тео, не зная, увидит ли его снова. Двери Малфой Мэнора медленно закрылись за последним гостем. В огромном зале стало непривычно пусто. Остались лишь Волдеморт, Драко и Теодор. Тёмный Лорд продолжал сидеть во главе стола, небрежно положив ладони на подлокотники кресла. Он несколько секунд молча рассматривал двух подростков, словно оценивая их, а затем едва заметно улыбнулся. — Я слышал Теодор лучший ученик своего курса. — Второй, — автоматически поправил Тео. Едва слова сорвались с языка, он мысленно выругался. Драко бросил на него быстрый испуганный взгляд. Волдеморт слегка наклонил голову. — Вот как… И кто же сумел тебя обойти? — Тео почувствовал, как внутри всё похолодело. — Девушка, — тихо ответил он. — С Гриффиндора. — Имя. — Не помню. Ложь прозвучала слишком быстро. Несколько секунд в зале стояла абсолютная тишина. — Имя, — теперь голос Волдеморта стал тише. Гораздо тише. От этого по коже Тео пробежали мурашки. Он продолжал молчать. — ИМЯ! Крик ударил по каменным стенам, словно раскат грома. Люстры дрогнули, а Драко невольно вздрогнул всем телом. Тео не ответил. Он понимал, что стоит ему произнести это имя и Гермиона окажется ещё на один шаг ближе к смертельной опасности. — ГОВОРИ, МАЛЬЧИШКА! — Волдеморт медленно поднял палочку. Время словно остановилось. — Грейнджер… Дрожащий голос Драко прозвучал почти шёпотом. Тео резко повернул голову. Малфой стоял бледнее самой смерти.  — Гермиона Грейнджер… — сглотнув, продолжил он. — Маглорождённая. — ВАС ОБОШЛА ГРЯЗНОКРОВКА?! Голос Волдеморта прокатился по залу, отражаясь от высоких сводов. Казалось, сами стены Малфой Мэнора содрогнулись от этого крика. Драко и Тео одновременно вздрогнули. — Что стало с этим поколением? — прорычал он, медленно поднимаясь со своего кресла. — Два чистокровных наследника древних семей и оба позволяют какой-то грязнокровке быть лучше себя. — Его алые глаза сверкнули такой яростью, что Тео на мгновение перестал дышать. — Вы разочаровали меня, — не сговариваясь, Драко и Теодор опустились на колени. Это произошло само собой. Страх оказался сильнее гордости. — Простите нас, милорд, — почти одновременно произнесли они. Несколько секунд Волдеморт молча смотрел на склонённые головы юношей. — Вам придётся исправить эту ошибку, — его голос снова стал ровным и спокойным, будто предыдущей вспышки ярости вовсе не было. — Слизерин всегда должен быть первым. Так было. Так есть. Так будет. Он встал и сделал несколько медленных шагов вокруг них. — Вы позорите не только себя. Вы позорите свои семьи. Позорите кровь своих предков. Позорите всех чистокровных волшебников. Вы должны исправить ситуацию. — Конечно, милорд, — ответил Драко. Тео удивлённо покосился на друга. Несколько минут назад тот едва мог говорить, а сейчас его голос прозвучал удивительно ровно. Лишь сильно дрожащие руки выдавали истинное состояние Малфоя. Волдеморт остановился прямо перед ними. — Теперь перейдём к делу. Поднимитесь. Слизеринцы сразу же подчинились. — С завтрашнего дня вашим обучением займётся Беллатриса. Вы будете изучать непростительные заклятия, тёмную магию и всё, что потребуется. Думаю… двух недель вам будет достаточно. — Но, милорд… — произнес Тео. — Нам необходимо вернуться в Хогвартс… — МОЛЧАТЬ! Нотт вздрогнул и мгновенно опустил голову. Драко рядом с ним сделал то же самое. — Вы вернётесь в Хогвартс тогда, когда я сочту нужным. Не раньше. Чем быстрее научитесь всему, что от вас требуется, тем быстрее снова увидите школу. Всё зависит только от вас. Тео медленно кивнул. — Хорошо… Повелитель. Волдеморт несколько секунд внимательно смотрел ему в глаза. Наконец он едва заметно улыбнулся. — Вот и славно. Теперь можете идти. Тео и Драко одновременно поклонились. — Благодарим вас, милорд. Они уже почти дошли до дверей, когда за спиной снова прозвучал спокойный голос Волдеморта. — И ещё… Оба замерли. — Не смейте разочаровать меня. Иначе вы оба очень быстро пожалеете, что появились на свет. Не оборачиваясь, они с Драко покинули зал. Тяжёлые двери закрылись за их спинами с глухим, протяжным грохотом. Только оказавшись по другую сторону, Тео понял, что всё это время почти не дышал.

***

Во время обучения Беллатриса раскрыла Теодору цель их задания. Драко предстояло провести Пожирателей смерти в Хогвартс и убить Альбуса Дамблдора. Задачей Тео было во всём помогать другу, поддерживать его и сделать всё возможное, чтобы приказ Волдеморта был выполнен любой ценой. От одной мысли о том, что совсем скоро война придёт в стены Хогвартса, у Теодора всё холодело внутри. Следующие дни превратились для Тео и Драко в бесконечный кошмар. Время потеряло всякий смысл. Один день почти не отличался от другого, сливаясь в сплошную серую полосу боли, усталости и постоянного ожидания очередного испытания. Каждое утро Беллатриса встречала их с таким воодушевлением, будто действительно собиралась провести увлекательный урок. Она улыбалась, шутила, рассказывала истории из своей молодости, а уже через несколько минут заставляла их вновь и вновь произносить непростительные заклятия. Их жертвами были крысы. Сотни крыс. Они пищали, пытались спрятаться, забивались в углы клеток. Первый раз Тео ощутил на себе Круцио уже в конце первого занятия. — Ты слишком слабый, — сказала она почти с сожалением. — Это лечится. Луч ударил его в грудь. Мир исчез. Не осталось ни пола под ногами, ни стен, ни собственного тела. Была только боль. Она заполнила каждую клеточку, каждую мысль, каждый вдох. Казалось, горели не мышцы и не кости. Горела сама душа. Заклинание длилось всего несколько секунд. Но Тео был уверен, что прошло не меньше часа.  Когда всё закончилось, он ещё долго не мог подняться. Руки дрожали так сильно, что не слушались. Перед глазами плыло. Во рту чувствовался привкус крови. — Поднимайся, — спокойно сказала Беллатриса. — Мы только начали. Ни одного непростительного заклятия у него не получалось. День. Второй. Третий. Неделя. Беллатриса приходила в ярость всё чаще. Каждая неудача заканчивалась одинаково. — Круцио. Сначала на несколько секунд. Потом дольше. Восстанавливаться ему не позволяли. Всё тело ломило, мышцы сводило судорогами, а руки дрожали так сильно, что он с трудом удерживал палочку. По вечерам Тео принимал обезболивающее зелье. Драко повезло больше. Уже на третий день у него получилось Империо. Беллатриса пришла в настоящий восторг. И в тот вечер Круцио для Тео оказалось особенно долгим. Первые три дня Тео не смог произнести ни одного непростительного заклинания. Он выкрикивал слова, направлял палочку на крыс, но ничего не происходило. Иногда из палочки вылетали лишь слабые искры. Иногда вообще ничего. На четвёртый день он начал ненавидеть Беллатрису. Не так, как ненавидят неприятного человека. По-настоящему. Каждый её смех отдавался у него в голове. Каждый звук её шагов заставлял желудок болезненно сжиматься. Стоило ей открыть дверь тренировочного зала, как тело само напрягалось в ожидании боли. К шестому дню Тео впервые поймал себя на мысли, что начинает ненавидеть самого себя. За слабость. За страх. За то, что не может закончить всё это. На восьмой день он перестал считать удары сердца во время пыток. Перестал надеяться, что сегодня будет легче. Перестал просыпаться с мыслью, что всё скоро закончится. На десятый день Беллатриса выпустила из клетки особенно крупную крысу. Что-то дрогнуло внутри. Совсем немного и из палочки вырвался слабый луч. Крыса взвизгнула. Не от боли. Скорее от испуга. Беллатриса улыбнулась. — Уже лучше. В тот день Тео впервые не получил Круцио. Вернувшись домой, он поймал себя на странном ощущении. Он радовался. Не потому, что сумел причинить боль живому существу. А потому, что сегодня боль не причинили ему. Осознание пришло почти сразу. Его затошнило. Он долго смотрел на собственные руки, словно видел их впервые. Неужели именно этого они добиваются? Двенадцатый день оказался самым страшным. Беллатриса поставила перед ним новую крысу. — Убей её. Тео стоял неподвижно. — Я сказала — убей. Он продолжал смотреть на испуганное животное. Маленькое сердце бешено билось под серой шерстью. Совсем как он сам несколько дней назад. — Круцио. Тело снова пронзила ослепляющая боль. Когда заклинание закончилось, Тео с трудом поднялся на ноги. Он тяжело дышал. Руки дрожали. Слёзы сами текли по щекам.  Он поднял палочку. Закрыл глаза. И произнёс: — Авада Кедавра. Яркая зелёная вспышка на мгновение осветила зал. Крыса умерла мгновенно. Без крика. Без мучений. Беллатриса довольно захлопала в ладоши. — Вот видишь, Теодор… — ласково произнесла она. — Я же говорила, что ты способный мальчик. Он не ответил. Он смотрел только на маленькое безжизненное тело. Внутри было пусто. Не было облегчения. Лишь страшная мысль, от которой по спине пробежал холод: Сегодня я впервые сделал именно то, чего они хотели. И именно это пугало его сильнее любых пыток. К концу второй недели Тео перестал понимать, какой сегодня день. Утро начиналось одинаково. Камин. Холодные коридоры Малфой Мэнора. Беллатриса. Заклинания. Боль. Каждый раз домой возвращался уже немного другой человек. Каждый день Эдмунд встречал сына у камина. Сначала Тео не придавал этому значения. Ему казалось, что отец просто случайно оказывается рядом. Но однажды он понял. Отец ждал его. Каждый вечер, без исключений. Он никогда не садился ужинать раньше. Просто стоял возле камина, пока зелёное пламя не вспыхивало. В один из вечеров Тео едва удержался на ногах. Сделав всего один шаг из камина, он почувствовал, как всё тело предательски обмякло. Перед глазами потемнело, колени подкосились, и он рухнул вперёд. Эдмунд успел поймать его прежде, чем голова ударилась о мраморный пол. С того вечера у камина появился большой персидский ковёр. Каждый вечер всё повторялось почти одинаково. Отец молча забирал у сына мантию. Помогал ему дойти до дивана. Ставил на стол поднос с ужином. Рядом неизменно появлялись четыре зелья. Обезболивающее, восстанавливающее, умиротворяющее и зелье сна без сновидений. — Поешь хоть немного, — тихо говорил он. Тео почти всегда отрицательно качал головой. Есть не хотелось. Любой запах еды вызывал тошноту. С каждым днём Тео всё меньше походил на себя. Щёки заметно впали. Под глазами залегли глубокие тёмные круги. Руки дрожали почти постоянно. Иногда настолько сильно, что он не мог удержать ложку. Несколько раз его вырвало прямо посреди ужина. Теодор выкуривал каждый вечер по пачке сигарет, он даже перестал прятать это от отца. Письма от Блейза и Пенси приходили каждый день. Сначала Тео складывал их на письменный стол, обещая себе ответить вечером. Вскоре нераспечатанных конвертов стало так много, что они заняли почти половину стола. Иногда он долго смотрел на знакомый почерк. Проводил пальцами по бумаге. Но так и не находил в себе сил сорвать печать. Что он мог им написать? Что каждое утро учится убивать? Что Беллатриса смеётся каждый раз, когда он кричит от боли? Что он уже начинает понимать тёмную магию быстрее, чем обычные школьные заклинания? Этого они никогда не должны узнать. Руки дрожали настолько сильно, что он с трудом удерживал перо. Несколько раз чернила растекались по бумаге ещё до того, как он успевал закончить первое предложение. В конце концов Тео перестал даже пытаться. Драко сказал, что написал друзьям письмо. Объяснил, что они задержатся по семейным обстоятельствам и скоро вернутся в школу. Тео лишь молча кивнул. Он был благодарен. Но прекрасно понимал, что Блейз и Пенси не поверят ни единому слову. Они слишком хорошо их знали. С самим Драко они тоже почти перестали разговаривать. Не потому, что не хотели. Потому что боялись. В Малфой Мэноре нельзя было быть уверенным ни в чём. За эти две недели они будто постарели на несколько лет. Драко заметно осунулся. Его некогда идеально уложенные светлые волосы всё чаще оставались растрёпанными, под глазами тоже появились тёмные круги, а взгляд стал каким-то пустым, словно часть его навсегда осталась в том вечере, когда он получил Черную метку. Однажды вечером, после особенно тяжёлой тренировки, Беллатриса неожиданно остановила их уже у выхода. — Знаете… — протянула она с улыбкой. — Я вами довольна. Тео почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Похвала из её уст звучала страшнее угроз. — Особенно тобой, Теодор. Он медленно обернулся. Беллатриса смотрела на него с неподдельным интересом. Почти с нежностью. — Ты долго сопротивлялся. Очень долго. Но знаешь, что… Она подошла ближе. Слишком близко и кончиком палочки легко коснулась его груди. — Теперь тьма уже здесь. Она не стала ждать ответа. Развернулась и, всё так же напевая себе под нос какую-то детскую мелодию, скрылась в глубине коридора. Тео ещё долго стоял неподвижно. На четырнадцатый день Беллатриса вошла в тренировочный зал, небрежно крутя палочку между пальцами. На её лице играла довольная улыбка. — Ну что ж, мальчики, — весело произнесла она. — Похоже, вы мне наскучили. Драко и Тео молча переглянулись. — Милорд разрешил вам вернуться в Хогвартс. Ни один из них не ответил. Беллатриса обошла их кругом, внимательно рассматривая, словно художник, оценивающий законченную работу. — Совсем другое дело, — довольно сказала она. — Теперь в вас хотя бы появился характер.