Ты никогда не узнаешь...

На прикроватный стеклянной столик упал пепел от медленно тлеющих благовоний. Часы на стене показывали уже половину десятого вечера. Смеркалось, сквозь черные шторы можно было едва разглядеть последние лучи розового заката. Красный приглушенный свет, давил и раздражал глаза, тенями отбрасывая свои отпечатки на предметы, немым намеком, что данная обитель принадлежит самому Дьяволу. Искусителю. Человеку, с которым ты подписал контракт на полное подчинение. Отдав свою волю и душу. Но, не в полное владение, а лишь на ночь. На единственную ночь, что останется мерзким, раздирающим воспоминанием до конца жизни. Напоминанием о том, что слаб и не смог совладать с ним. Никак иначе и быть не могло. Дьявол расчетлив и хитер. Он пожирает слабых и здоровается за руку с сильными, но и они в скором времени встанут перед ним на колени. Так было и будет всегда. Истинная сила в голове, в подчинении и власти. И никто не в силах бороться со злом. Оно может прятаться и выжидать подобно зверю, что тихо ждет в укрытии, считая секунды, чтобы накинуться и разорвать, ломая кости. Поглотить и насытиться. А так ли важно чувство победы? А может истинное удовольствие в ожидании? Вот прямо как сейчас. Ожидание. Медленное, тягучее с привкусом холодного отвращения на лице. Ожидание монстра, что вот-вот бросится на тебя и сожрет. Полностью, вместе с гордостью и телом. Проглатывая всю волю, что у тебя осталась. Но не трогая, не смея трогать лишь надежду, что клочком бумаги покоится в недрах души. Саске думал о Наруто весь вечер. Перебирал музыку их общего плейлиста и слушал самые значимые, объединяющие их песни. Моменты, что сближали их всего тремя минутами трека, но оставляя приятные ассоциации между. Их любовь была сильнее и крепче, чем кожаная портупея, что стягивала белоснежное тело в области груди. Парень всхлипнул, закрывая глаза. Глубоко дыша, отгоняя от себя соблазн вновь выплакаться, но останавливал себя ежесекундно. Он не должен был предстать перед Итачи с красными от слез глазами, со смазанным макияжем. Саске посмотрел на экран фронтальной камеры смартфона, поправляя черный «смоки-айс» кривя красные от помады губы от собственного внешнего вида. Противно. Мерзко. По-женски. Отвратительно. Но, не вульгарно… И сексуально настолько: что одна о мысль о том, что Итачи изольется себе в штаны прежде, чем снимет с него тонкий, шелковый халат, заставляла его нервно посмеиваться. Саске сделал все так, как намекнул ему Итачи, надев черные чулки и купил туфли-стрипы как у самой настоящей проститутки. Ноги стягивало, он едва не упал пытаясь сделать пару шагов, но передумал. Пытаться научиться ходить на пятнадцатисантиметровом каблуке было глупо. Этот навык не пригодиться ему в жизни. К тому-же парень не был уверен, что вообще встанет сегодня с этой кровати. Он знал, что как только Итачи войдет в квартиру и увидит его в таком «амплуа», младший будет моментально прижат и оттрахан в ту же секунду. Саске скривил губы, поморщив острый нос. У него был некий план, которого он будет придерживаться. Вся эта вычурная картинка совершенно для иного, а не для того, чтобы понравится Итачи сильнее. Ну почти… Думать о брате не было никакого желания. Но мерзкий образ вырисовывался в его голове все отчетливей с каждой новой проходящей по кругу стрелкой. Саске едва держался, жутко хотелось есть, спать, просто не быть в этом месте… К этому времени они с Наруто уже обычно заканчивали смену в кафе и шли ужинать в местный ресторан фаст-фуда. Саске терпеть не мог эту мерзкую еду, в отличие от любимого, что доедал сочный бургер капая соусом на куртку, и болтая с набитым ртом. Брюнет улыбнулся прикрывая глаза, падая на мягкую кровать позади. Сейчас он бы все отдал, чтобы вновь быть в это время в той самой фаст-фудной. Вытирать пятна с улыбающегося, родного человека и читать ему нотации, что тот не аккуратно ест. Видеть легкую улыбку в ответ, что разливалась приятной теплотой по венам. Чувствовать бронзовую руку и сплетенные между собой пальцы. Слышать благодарность и чувствовать легкий поцелуй в щеку. Он вновь хотел услышать голос Наруто, а не слышать сейчас звук открывающийся двери. Саске распахнул глаза, резко поднимаясь на колени, поправляя пояс короткого халатика. Нервозность вернулась, сковало все тело, острым дыханием через нос. Он взглянул на себя в зеркало фронтальной камеры, подмечая все недочеты в своем образе, приглаживая волосы. Смотрел в собственные глаза, одними губами прося прощения. У Наруто? У себя? Он не знал сам… Шаги были медленными, размеренными и острыми как нож. Он убрал глаза в пол, сглатывая слюну, опуская хрупкие плечи вниз, сжимая в кулаках махровое покрывало. Парня затрясло сильнее, как только он услышал, что шаги прекратились, остановились на месте, прямо перед ним. Он чувствовал как его пожирают, как раздевают глазами, как потрошат, словно невинную овечку. Тело не слушалось, иглами пронзая каждый сантиметр кожи под пристальным взглядом черных глаз сверху. Он сжал губы, не в силах поднять головы, сгорая со стыда. Голос пропал, в горле запершило. Где-то в глубине упала последняя его надежда на свободу, последняя капля гордости погасла как свеча. Сколько времени прошло? Минута? Две? Час? Саске не слышал времени, лишь слышал быстрое, скомканное дыхание наверху, сопровождаясь с громким биением сердца. Рука в тонкой, кожаной перчатке ласково приподняла его за острый подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Томная улыбка не сходила, тело пробила мелкая, приятная дрожь. Итачи был весьма тронут, что Саске в кой-то веки решился быть послушным. Без всяких истерик и угроз. Таким младший брат нравился ему больше. Сексуальный. По своему дерзкий и соблазнительный. Особенно в этом халате, что скрывал сладкий десерт, заставляя фантазию бурлить и выходить за границы дозволенного. Глаза очерчивают каждый сантиметр желанного тела, останавливаясь на бедрах. Предпочитая сохранить часть выше нетронутой и закрытой. Пусть это будет сюрпризом, который он обязательно раскроет чуть позже. У него будет вся ночь, чтобы любоваться тем, что под ним. — Здравствуй, малышка… — Выдохнул Итачи, сдерживая пошлый смешок, видя в отражении Саске резкую смену эмоций и плохо неконтролируемый, сдержанный шок. «Это будет весело…» — Скучала без папочки? Глаза Саске расширись, он задышал чаще, словно мозаика перед глазами встала полноценной картинкой. Теперь надежда о том, что он просто сделает минет Итачи и уйдёт — потерпела крах окончательно. Мышцы сковало от страха, младший убрал быстрый взгляд с входной двери, понимая, что теперь он в ловушке. Итачи не отпустит его просто так. Выхода нет и бежать некуда. Острые глаза смотрят, выжидая ответа и Саске сдается окончательно, глотая соленые слезы, медленно кивает головой, предавая себя окончательно. — Да… Папочка, — Он перевел мокрые глаза, растягивая слова, мерзким шепотом, отвергая последние крупицы гордости, что у него остались. — Я скучала… Итачи ухмыльнулся от столь долгожданного повиновения. Приблизился, поцеловав горячими губами младшего брата в щеку, ощущая кожей всю дрожь. — Это тебе. Итачи бросил на кровать букет красных роз, наблюдая как Саске в полном непонимании рассматривает цветы, моргая глазами. Мужчина улыбнулся, поставив купленную бутылку вина в холодильник. Итачи не думал, что Саске действительно останется и разбавит его скучный вечер. На всякий случай прихватив бутылочку вина по дороге, чтобы уж совсем не потратить вечер зря, сгорая от одиночества. Саске в недоумении слегка касается кончиками пальцев нежных лепестков. Брови припустились, он вопросительно оглянулся на Итачи, будто бы хотел спросить: — «Зачем?» Но передумал. Цветы дарят женщинам, любимым, но никак не братьям. Хотя, если подумать о том, что старший брат феминизировал его ранее, ответ отпал сам собой. Извращенец просто завел новую игру, игру в которую придется играть по его правилам. Итачи сел рядом, разливая вино по бокалам. Легкое расслабление в виде алкоголя не помешает, да и трахать такого напряженного Саске не было особого желания. Изнасилование не входит в его планы, разве что легкое насилие. Улыбнулся Итачи, наблюдая как сполз халат с острого плечика, обнажив черный ремешок портупеи. Или же младший брат любит пожёстче? В любом случае, ему был приятен отклик со стороны Саске, так же приятен, как вкус красного вина оставленный на губах. Они не стали церемонится, говорить дурацкие тосты. Просто выпили, смотря друг на друга. Итачи облизнул кончиком языка нижнюю губу, впившись глубокими глазами в Саске, что робел и мялся при каждом столкновении черных, таких похожих очей. Впалые щеки огрубели румянцем, завидев как у Итачи все выпирает в паху, выдавая владельца с головой. Хотя это итак было очевидно. Итачи усмехнулся собственным мыслям: его брат был похож сейчас на самую распутную шлюху, что пребывали в его постели ранее. Но глаза… Глаза выдавали с головой, настоящего девственника. Итачи хотелось думать, что все же это было правдой и он будет первым кто услышит как Саске стонет, как зовет его по имени, как кончает и требует, как умоляет стоя на коленях. «Черт!» — Я в душ. С каждой секундой пребывание в закрытом пространстве, рядом с таким соблазнительным братом, становится сладкой пыткой. Еще бы немного, еще бы один глоток вина и он окончательно бы сломался, повалил наглого сорванца, имея его во всех позах что есть и в таких, что еще не придумали. Он приблизился, целуя младшего в щеку, ненароком зацепил шлейф сладких духов, исходящих от братика, утопая в нереальном и запретном запахе, смешанным с его естественным вкусом. — Я скоро, малышка… Длинноволосый брюнет оставил брата одного, скрывшись за черной дверью ванной комнаты. Саске затрясся сильнее, хватая подушку и закричав в нее, что есть сил. Он покосился на дверь, что манила и звала к выходу из этого Ада. Вот он, ключ во спасение от Дьявола, от его рук и взглядов. Невыносимо. Мерзко. Отвратительно. Он сжался попятившись назад, на середину кровати, всхлипывая, хватая себя за черные волосы, до боли отдергивая смоляные пряди. Почему? Почему он? Почему, сука, именно он? Итачи красивый, богатый, с хорошей работой! Он мог выбрать любого! Почему именно Саске приходится страдать, терпеть и видеть весь этот кошмар наяву? Он не сделал ничего плохого! Водил чертовых бабушек через дорогу! Помогал бездомным животным в приютах, даже когда им с Наруто самим нечего было есть. В его душе не было ни грамма черноты, за которые потом ты должен расплачиваться по собственной карме. Он всегда помогал нуждающимся, бросая монетку на милостыню. Он не имел ни к кому зла… Тогда почему именно он должен сейчас терпеть все это? Лежать под ублюдком, что упивается своим превосходством и властью? И делать вещи, которые не хочешь? Коленки задрожали, а звук льющийся воды затих. И невидимого выхода больше не существовало, ставя замки на железные ставни. Саске схватил бутылку вина с тумбочки, наливая полный бокал, залпом выпивая все до остатка. За первым и второй. Шумно выдыхая от нехватки воздуха, от непривычки. Он поставил назад уже полу-пустую бутылку, делая самый непринужденный вид. Итачи вышел, обернув полотенцем талию, смахивая чуть мокрые волосы назад. Он смотрел на Саске. На появившуюся нахальную улыбочку на лице, перевел взгляд на бутылку, едва не закатывая глаза, ничуть не удивившись. Это было слишком очевидно. Он мог без труда читать мысли младшего брата, словно они выражались на лбу в виде бегущей строки. И этот момент был ожидаем. Ну кроме разве что того, что Итачи предполагал, что Саске встанет на колени и будет молить не трогать его. Но слава… Хм, кому? Богу? Что этого не произошло. Видеть в собственном лице насильника не особо хотелось. Видеть в уже пьяных, но сохраняемой иллюзии трезвости, глазах, ненависть к себе. Не особо радовало. Тем более от человека, которого ты так долго хотел, о ком мечтал и грезил. Этот день, пожалуй, можно назвать особенным. Итачи приблизился к младшему брату, возвышаясь, почти соприкасаясь к желанным губам, оставив все ненужные прелюдия позади. — П-Подожди! — Лепетал Саске, уже пьяным языком. — Как там Наруто? Гнев схватил ежесекундно, глаза налились кровью и отвращением. Как, черт возьми, можно думать об этом ничтожестве в такой момент? В момент где они вновь воссоединились, где стало, почти, как прежде? Только Итачи и Саске. Только они вдвоем, вместе и никого более… Ярость впиталась в кожу, руки затряслись. А ведь Итачи хотел быть нежным… Даже купил чертовы цветы чтобы не всплыть перед глазами брата — мерзким животным, которому нужен только секс! «Ну что-ж! Раз так… Нежься со своей чертовой сучкой!» — Так… — Бархатный голос в одну секунду окрасился красным. Черные волосы шелком рассыпались по мускулистой спине. — Первое. Ты больше не упоминаешь этой ночью о своем белобрысом дружке! Саске вспыхнул, прячась, испугавшись внезапного гнева брата, нервно закивал головой. — И второе… Итачи приблизился ближе, к самым губам, ближе к греху, что так остро и громко шептал все эти годы. — Сегодня ты говоришь мне только — да… Жадные впились глубоким поцелуем в губы младшего брата. Пробуя на вкус долгожданную победу. Невероятно… Сильные руки прошлись вдоль, ложась на зябкие плечи, опускаясь ниже стягивая халат вниз. Глаза загорелись, воздуха катастрофически стало не хватать. Он тонул, утопал в таком долгожданном чувстве, развязывая пояс, откидывая халат, буквально впиваясь глазами в картинку, что невозможно повторить даже в самых откровенных мечтах. Черное, кружевное белье, идеально сидело на хрупком, белоснежном теле. Тонкий поясок обведенный вокруг бедер, держал гладкие чулки. Итачи не сдержал улыбки смотря на бесформенный бюстгальтер, не отрывая глаз от кожаной портупеи поверх него. Гладкая кожа ремней прошлась вдоль тела, вилась подобно змее, оставляя красные отметины. — Так, так… — Усмехнулся Итачи, заставляя глаза зажмурится и отвернуться. — Любишь БДСМ? Саске не стал отвечать, забываясь, пытаясь представить, что он в другом месте. Где угодно, но не в этой комнате, ни с этим человеком, не с тем кто оставляет мокрую дорожку слюны вдоль его живота. Отвратительно. Так мерзко от слов, что тошнит. Кончик мягкого языка прошелся выше, зубами отдернув мешающий лифчик, срывая с ненавистью, обнажая грудь. Пройдясь языком задевая розовый сосок, водя по кругу, слыша сдавленный писк наверху. Итачи стянул полотенце с бедер откинув его в сторону. Все это было слишком. Словно оживший кошмар, круг Ада из которого не сбежать. Предательство кружит голову, молитвы немым голосом срывались с губ. Саске впервые обратился к Богу с просьбой о том, что бы все прекратилось. Душа пылала, трещала по швам. Итачи опьяненный жаром, чертовой похотью, впился губами в розовые соски, кусая, оставляя засосы и следы от зубов. Показывая кто тут главный. Он не слушал Саске, не слышал, что он там бормочет сквозь сжатые зубы. Даже не убрал руку, когда младший брат закрылся от него локтем. Словно тот хотел сохранить свой стыд. «Такой чувствительный… Интересно, что будет если я сделаю так?» Он почти засмеялся в голос, с силой раздвигая стройные ноги, стягивая женские трусики со стройных ножек, бросая их сторону. Облизнувшись, Итачи приблизился ближе, наблюдая за реакцией, проводя высунутым, слюнявым языком по сморщенной дырочке. — Нет, нет, нет, нет! — Закричал младший, выгибая спину и закрывая лицо двумя руками. Ржавая игла стыда впивается в тело. Мерзко. Пошло. Язык набирает слюну, кругами очерчивает каждый сантиметр, касаясь сжавшегося входа в тело. Отвратительно. Вибрацией по телу, мерзким гулом неправильности в ушах, эхом в подсознании. Саске нашептывает, что-то себе под нос, пытаясь себя успокоить. Он ведет внутренний диалог, медленно расслабляется и в одну секунду скомкано дрожит от собственных противоречий. Приятно? Саске подавляет рвущийся наружу крик, сопротивляется, жмурится, кусает губы. Сжимает плед под собой, прислушиваясь к ощущениям, что обволакивают со всех сторон. Губы брата оставляют едва заметный поцелуй, облизывая сморщенную дырочку, что становится податливее и мягче с каждым прикосновением языка. Стоны младшего усиливаются, грудь сжимается. Парень теряется, откидывается на кровать, шире разводя трясущиеся ноги в стороны, давая больший простор для удовольствия, что обволакивает и манит. Его член наливается кровью, при каждом легком ударе язычка о плоть. Мысли уходят на второй план. Он постанывает сквозь сжатые губы, бросая в пустоту короткие вздохи. Хорошо. Влажно. Приятно… Ладонь ложится на эрегированный член, растирая слюну, вводя сверху вниз по стволу. И Саске больше не сдерживается, убирает ладони с красного лица, откровенно стонет открывая рот, запрокидывает голову глотая воздух. Язык внутри, кулак проходит по члену и Саске проваливается в небытие. Угасает с каждой секундой запретного чувства. Такого нового, непонятного, сковывающего. Заставляющего раздвинуть ноги еще шире, толкаться бедрами и шептать: — Не останавливайся! — Вскрикнул он. — Продолжай… Похоть завладела разумом. Все куда-то вмиг улетучилось, пропало и исчезло. Саске смотрит затуманенными глазами на Итачи, и стонет от грязного удовольствия, облизывая губы. Старший брат отстраняется, сжимая упругие ягодицы, ухмыляется без всякого злого умысла. Итачи приятно, что Саске испытывает такое удовольствие с ним наедине. Собственный член сочится, прильнув к упругому прессу. Но это сейчас не столь важно. Главное заставить стонать нерадивого братика еще сильнее. Показать, чего он лишился. И что бы мог испытывать с ним каждый день, если бы не сбежал. Приятная дырка становится мягкой и податливой, прямо как у настоящей девчонки. Итачи слышит как хрипит голос Саске, явно не довольный тем, что он остался без его языка и «куннилингуса». Мужчина вновь ухмыляется своей маленькой победе, предвкушая. Раздвигая розовые щеки шире мягко касаясь языком, водя по анусу большим пальцем, наблюдая за реакцией младшего брата, что кричит в голос, откровенно стонет и задыхается в потоке тяжелого дыхания. Мальчишка требует, оставаясь все таким же избалованным. Итачи становится смешно и любопытно. Потому что — это только начало… Ему хочется больше. Саске должен осознать, что он потерял в ту ночь, закрывшись в ванной. Мало. Недостаточно… А вот, если Саске будет умолять его быть выебанным. Звать по имени и требовать. Это уже совершенно иное! И плевать, что глупый брат немного пьян… Сейчас это не имеет особого смысла. Итачи открывает тумбочку, берет гель-смазку, обильно размазывая его по пальцам. Его младший братик такая чертова сучка! Так похож на сейчас на девчонку, особенно в этом наряде, что ж… Хорошие девочки любят когда их трахают пальцами. Скользкий язык последний раз прошелся по анусу, зажимает мягкие стенки, что раскрываются и требуют продолжения. Два смазанных пальца касаются входа в тело, и Саске в недоумении. Почему вдруг такой горячий язык становится холодным. Он приподнимает голову и сталкивается с похотливым взглядом напротив, что буквально шепчет: — Моя девочка… Хорошо смазанные пальцы без сопротивления проходят внутрь, упираясь прямо в простату, в самую глубь, заставляя Саске упасть на мягкую кровать, схватившись за волосы, простонать в голос имя ненавистного брата. Тело выгибается дугой, черная портупея врезается в кожу. Зовет с надрывом в голосе, распахнув глаза, будто бы и не было никой ненависти ранее. Сейчас, есть лишь он. В его мире, в моменте, существует только… — Итачи… — Стонет младший, вжимаясь в кровать сильнее, утопая в себе, глотая воздух. Чертовски приятно. Немыслимо. Мало… До безумия хочется еще! С каждым сжатием голодных рук на члене. С каждым движением пальцев внутри, что мягко массируют острые нервы. Кружат и утопают с влажными звуками смазки. Подзывают кончиками упругие стенки. Медленно двигаются, скользят, покидают тело и вновь медленно погружаются до третьей фаланги, подразнивая сладкое место. Саске готов откусить себе язык, кричать и умолять, чтобы — это никогда не кончалось… Тело требует ласки, нагревается, отказывается подчиняться разуму и моментально предает своего владельца. Слюни текут по белоснежному подбородку, а в уголках глаз появляются слезы чувствительности. Слезы накатанного удовольствия вперемешку с ненавистью к самому себе. Младший виляет задницей, и уже самостоятельно насаживается на два пальца, задавая быстрый темп. Он вскрикивает, мурчит, извивается и перестает дышать, лишь в те мимолетные секунды, когда кончики упираются туда, где наиболее приятно. Саске не знает почему. Никогда с ним не происходило ничего подобного. Это новое, сладкое чувство — вызывает восторг и полное искажение реальной картинки. Мысли о ненависти постепенно заглушаются плотным скольжением внутри, заставляя хозяина вилять задницей, между тем чувствуя как хаотично двигается рука брата на собственном члене. Саске готов был кончить в любую секунду, кусая накрашенные губы, отзываясь приятным ощущениям внутри. — Нет, нет… — Посмеивается Итачи, сжимая член Саске у самого основания, вынимая пальцы из мягкого ануса. — Ты кончишь только на моем члене, малышка. Итачи подвигается ближе, на кровать, стоя на коленях приближаясь к младшему брату. Черные глаза напротив блестят. Саске крупно вздыхает, принимая все свое поражение, принимает правила игры, которую затеял старший брат. — Возьми в рот. Итачи не предлагает, а требует. Его член гордо стоит, глумливая улыбка не сходит с лица. — Ты же так хотел отсосать мне утром! Шепчет Итачи, надрачивая себе, смотря как Саске приподнимается на локтях. Его голос тверд, постепенно наливаясь грубой хрипотцой, призывая к активным действиям глупого брата, чьё лицо горит от яркого стыда, что виднеется с каждой секундой взвешенного сомнения. Итачи мог бы и самостоятельно закончить все. Все же это было лицо его ненаглядного и желанного брата. Итачи делал так и раньше, неоднократно. Стоял перед кроватью Саске, когда тот спал. Гладил его лицо, большими пальцами водя по тонким губам, и едва останавливал себя не протолкнув их глубже. Держал жёсткий самоконтроль, приобретенный с годами, оставшись наедине вместе с братиком. Только вот, Саске знать это совсем необязательно. — Или ты уже не такой храбрый? Это было чистым испытанием и очередной издевкой. — Ох…. — Застонал Итачи, опуская голову и прикрывая глаза. Горячий пот окатил с головой. Черные пряди волос упали на лицо, опускаясь мрачной тенью на глаза. Он и не думал, что его Саске может сделать это так легко, без особой силы и давления, подгоняемый словами. Младший сосал так быстро, вобрав в рот член полностью. Облизывая языком крупную головку, причмокивая от удовольствия, размазывая текучие слюни. Разум плыл, посылая куда подальше всю адекватность. Казалось, что младший Учиха не делает этого больше для Наруто, а для себя, от собственной головокружительной похоти. С ярким звучанием отсасывая, в попытке захватить как можно глубже, сильнее впиваясь губами, и вести языком еще быстрее с каждым громким вздохом Итачи. Он не верит ему? Что ж, Саске покажет все на что способен! Не оставляя ни капли сомнения! — Ох, какая прекрасная шлюха… Коротко ругается Итачи, когда Саске ослабляет горло и берет как можно глубже, раскрыв чёрные глаза, смотря прямо в самую душу. У Итачи каменеет все внутри от этого невинного взгляда. Он почти сожалеет за то, что не позволил отсосать ему утром. Это, кажется лучший минет в его жизни. Бедра самостоятельно качаются проникая в расслабленную глотку, зовя имя любимого братика, слегка удивившись, но не принимая особо значения, что его Саске так усердно сосет, размазывая тягучую слюну по твердому члену. Руки непроизвольно путаются в черных волосах, медленно толкаясь в самое нутро. — О, детка… Тело дрожит. Руки сжимают волосы сильнее. Итачи готов кончать в этот рот хоть каждый чертов день, просыпаясь и засыпая с этими красными губами вокруг его члена. Как жаль… Что так не может быть каждый день. Итачи ловит себя на мысли, и почти огорчен от этой новости, хватаясь за черные пряди сильнее смотря в размазанные, накрашенные глаза, что сверкают от слез. Жалкие попытки прочитать что-то, видя в отражении лишь похоть и слюну, что стекает по острому подбородку. Обида захватывает, оставаясь горечью на языке. Он пытается унять наплывшие мысли о том, что мелкая сучка делает это только для своего ненаглядного уебка. Ненависть обжигает внутренности. Кровавые глаза почти слезятся и пылают страхом одновременно. Ревностью бьют плеткой по мускулистой спине. Итачи смотрит пристально в полное непонимание напротив. «Интересно. Если бы я сказал сейчас Саске, что он может уходить. Он бы ушел?» Ноздри раздуваются от гнева. Итачи хватает бутылку вина, выпивая все залпом. Плевать. Он ложится на кровать, бросая розовую бутылку в глубь комнаты, что с хрустальным грохотом разбивается, пугая Саске, заставив встревожено оглянуться. — Иди сюда. Командует Итачи, выдыхая наплывший гнев, что быстро сменяется робкой улыбкой. В любом случае, если бы Саске сказал «да». Итачи никуда бы его не отпустил. Развратный братишка принадлежит ему и только ему! Хоть и всего на одну ночь… Но этого будет достаточно, чтобы показать нерадивому и глупому, чего тот лишился. Тут есть только один хозяин, и он заставит Саске стонать и плыть от удовольствия. И никакие жалкие блондины не сравняться с ним! Он — плоть и его кровь. И так будет всегда, как бы то ни было. — Ну же! Я не кусаюсь, — Призывает Итачи младшего, что в недоумении, ошарашенно смотрит. Глупая попытка пошутить, не увязалась успехом. Собственные мысли охватывают и бросают в омут, разрывая на части. Голос хрипит, становится громче, с явным намеком на злость. Саске медленно подвигается ближе, не совсем понимая, что он него хотят. Понимает, конечно, но разум напрочь отказывается верить в то, что Итачи может зайти так далеко. То есть, он знал, что ночь закончиться именно этим, но в глубине души ещё тлел уголёк надежды, что все остановится и закончится на минете. — Ближе… — Требует Итачи мягко хватая младшего за бедро, усаживая к себе на колени, придерживая за талию, шепча в подсознании, что никогда его не отпустит. Алкоголь дурманит разум в одно мгновение. Эмоции играют и пляшут, чередуясь. Хочется взять братика жестко и болезненно, но в тоже время нежно и трепетно. Глаза опускаются, прижимая Саске к себе. Сильные руки сжимают бедра, большим пальцем задевая тонкий поясок чулок. Нежно улыбнувшись, Итачи сжимает упругие бедра сильнее, мурчит, трется носом о шею дрожащего от страха брата. Почти смешно, что Саске реагирует как маленький. «Где же вся твоя уверенность, братик?» Страшно? Поубавилось смелости?» Итачи берет гель с тумбочки обильно размазывая по стоящему колом члену. Руки спускаются ниже, ложась на упругие ягодицы, сжимая, раздвигая розовые щеки. Саске распахнул глаза, тихо скуля под нос. Все это было неправильно… — Итачи… Так не должно было быть! — Пожалуйста, остановись… — Шепчет Саске одними губами. — Так нельзя… Он так усердно сторонился всего этого и вот теперь, он сидит на коленях Итачи, чувствуя как горячий член прижимается к его мягкой и подготовленной дырке. Саске жмурится, прижимаясь к брату теснее, сжимая широкие плечи, впиваясь от страха ногтями в кожу, оставляя следы. Итачи издает тяжелый вдох, медленно насаживая на себя наглого, дрожащего всем телом мальчишку. Член входит идеально, медленно, до половины. Сердце разрывается, он слышит каждый удар о грудную клетку. Губы искусаны, старший тихо шипит от удовольствия, ядовито улыбаясь. Чувство полной победы усиливаются с каждым продвигаемым сантиметром горячей плоти внутри. Он взял его. Наконец-то! Итачи ждал этого чертовски долго. Слишком долго для того, чтобы остановится. Границы стерты, теперь они больше чем братья. Он мурлычет от удовольствия, сжимая пальцами хрупкие бедра. — Внутри тебя так жарко. — Произносит старший, почти на выдохе, оставляя мягкие поцелуи на шее Саске. Саске дрожит, в попытке расслабиться от мгновенной наполненности изнутри. Итачи не спешил двигаться, давая привыкнуть к новому ощущению растянутых внутренностей. — Посмотри на меня… Просит старший, поглаживая Саске по заднице, в попытке успокоить. До смешного любопытно — от чего трясется его брат. От того, что его член слишком большой, или же его братишка никогда не трахался? Пусть будет второй вариант. Саске глотает воздух, отстраняется, смотрит мокрыми глазами на полуулыбку Итачи. Тело знобит и сковывает, он мгновенно громко кричит, чувствуя как Итачи удерживает его на месте, двигая бедрами, проникая глубже. Итачи видит страх в блестящих глазах, что сопровождается легкими стонами сквозь сжатые губы. Голова идет кругом, стенки вокруг члена приятно скользят, посылая волну удовольствия. Он больше не сдерживается, двигаясь навстречу приятным ощущениям. Нет. Не может быть так! Не может быть так приятно! Тем более с этим ублюдком, что откровенно стонет качая бедрами вверх вниз. Итачи изучает резкую смену эмоций на лице младшего братика, что больше не закрывается, не пытается строить из себя того, кем не является. Ногти впиваются в плечи, Саске запрокидывает голову, когда Итачи увеличивает темп, тяжело толкаясь внутрь. Член приятно скользит по нервам, твердая головка дразнит и упирается в сладкое место. Громкие звуки заполняют помещение, стоны Саске становятся громче с каждым ударом члена о простату. Он не замечает как начинает приподниматься самостоятельно с диким желанием, чтобы член вошел как можно глубже. Еще быстрее, жёстче, до грубых хлопков о кожу. Мысли кружат бабочками, по остаткам скомканного сознания. Дым удовольствия разливается по крови, рука брата проходится гладкими движениями по члену, массируя каждую вздутую венку, пробегая кулаком по головке. Саске запрокидывает голову, громко кричит, широко распахнув накрашенные глаза. Двигается самостоятельно, скачет, удерживая равновесие, сжимая плечи старшего брата. — Боже… — Приятно, когда я тебя трахаю, верно, малышка? Саске не обращает внимания на мерзкие слова, кричит с надрывом в голосе, отчаянно кивая головой. Рука Итачи ускоряется, улыбка на лице становится шире, чувствуя, что младший братик на пределе. Мясистые стенки сжимают его член крепче, стоны учащаются. Голова идет кругом от такой желанной картинки. Он рычит, останавливая Саске на месте. — Скажи, что хочешь кончить для папочки! Саске скулит, плачет от переполняющих чувств, пытаясь двигаться ощущениям удовольствия, но Итачи держит его крепко. — Скажи это! Повторяет Итачи сурово и Саске, наконец проигрывает, полностью подчиняясь. — Да… — Плачет он. — Я хочу кончить для папочки! Пожалуйста! Яркий крик окрашивает комнату, когда Итачи резким ударом входит в Саске полностью, быстро качая бедрами, с громкими шлепками о задницу младшего. Это именно то, чего он так хотел! Идеально. Идеальная сучка! Его рука ускоряется, толстый член бьет по простате и Саске громко стонет от приближающего его оргазма. — Да, да! Я сейчас кончу папочка! Я… — Задыхается он. — Я кончаю! Саске запрокидывает голову назад, сжимает зубы, выплескиваясь белой спермой на грудь брата. Хрупкое тело дрожит, вибрацией по конечностям, комом в горле, электричеством по телу. Перед глазами все плывет, растворяется, смешивается в один непонятный рисунок. Удовольствие остротой проходит по каждой клеточке юного тела. Саске ловит себя на мысли, что это был самый мощный оргазм за всю его жизнь. Со слезами на глазах, он переводит дыхание, пытаясь прийти в себя, смотрит на Итачи, на его широкую улыбку и довольный вид. Саске теряется в замешательстве, чувствуя как член брата стоит, натирает задницу своими габаритами. — Ты не… Такой вроде бы невинный вопрос от чего то звучит так скованно, с долей смущения. Хотя чего теперь стесняться? Он смотрит на собственную сперму размазанную по гладкому прессу. — Нет. Саске смущается сильнее, теряется и не знает что сказать. Он был недостаточно хорош для Итачи? Жуткое смятение накатывает, опрокидывается на голову. Итачи видит каждую строчку непонимания и стыда, в глазах младшего брата. Улыбается шире, вновь двигает бедрами, сжимая задницу в руках, слыша отчаянный и острый крик. — Я не твой блондин! — Шепчет старший, откидывая Саске на кровать, приближаясь к самому уху, прошептав. — Я могу всю ночь… Саске закидывает голову назад, тихо скулит и скомкано дышит, когда Итачи подхватывает его за ноги, кладет себе на плечи, прижимает и вколачивается с такой силой, что искры бегут из глаз. Член массирует простату так жестко, так приятно, что собственный орган поднимается снова. Радуют ли его слова сказанные братом или нет? Саске не понимает, вновь утопая в собственных ощущениях и застоявшихся противоречиях. — Посмотрим, сколько раз папочка заставит тебя кончить… Саске закричал услышав эти слова, впиваясь губами в губы брата, хватая того за длинные волосы, прижимая к себе ближе. Постанывая сквозь сжатый поцелуй. Младший почувствовал как член Итачи стал тверже от такого вроде обычного действия. Это заводит еще больше, он спускается ниже впиваясь зубами в шею, слыша громкий стон в ответ. Это почти удивляет. Саске лижет, кусает шею старшего оставляя засосы и синяки. Его несёт, запах одеколона Итачи дурманит разум. И эти вроде такие простые действия заставляют Итачи ускорятся, входя в юное тело до предела. Итачи измотан и понимает, что вопреки сказанному ранее, он долго не продержится. Саске чертовски сексуален, раскрепощен и так откровенен в своих действиях, раз за разом цепляясь за новым поцелуем, притягивая ближе. Он громко стонет, зовёт Итачи по имени, впиваясь острыми ногтями в мускулистую спину. И это сводит с ума… Звук хлопков оглушает, мольбы Саске становятся громче, тонкая струйка слюны скатывается с открытого рта по подбородку. И Итачи больше не может сдерживаться. — Хочешь, чтобы папочка кончил в тебя? Саске не знает, что ответить, его разум затуманен окровавленной похотью и страстью. Он не знает, что несет, слова путаются в пересохшем горле. — Я….Хочу! Пожалуйста, папочка… Кричит Саске, доведённый до предела, чувствует как трясутся его бедра, как тёплая сперма брата глубоко проникает в его внутренности. Он замирает лишь на секунду, кончая себе на грудь с последним толчком. Они пытаются прейти в себя, громко дыша отходя от невероятного оргазма. Итачи стирает горячий пот со лба, улыбается, целует Саске и отстраняется. Он ложится на махровое покрывало положив руки под голову, поворачиваясь к младшему брату. Саске замер на секунду, лёг следом, переводя дыхание, смотря в потолок. Куда угодно, лишь бы не на брата, что нервно посмеивается от удовольствия. На красном лице выступила мертвая бледность от осознания происходящего. Ему понравилось… Ему, черт возьми, понравилось раздвигать ноги для этого ублюдка, что трогает его, смотрит в глаза и широко улыбается. Что-то говорит… Непонятно что… Саске его не слушает. Он чувствует как теплая сперма вытекает из его задницы, и почти задыхается от дикого отвращения к себе. Все его идеалы разом были преданны им же самим. Он не хотел этого! Нет. Только не так. Все должно было быть иначе! Он должен был дать Итачи кончить и уйти, а не лежать и стонать имя ублюдка, задыхаясь от оргазма. Но правда в том, что это было невероятно. Не как прошлые его ночи проведенные с Наруто, где они не заходили так далеко. (Лишь пару раз, делая большие перерывы между, ограничиваясь лишь оральными ласками.) Саске не хочет думать о Наруто, ни хочет думать и о себе. Итачи громко выдыхает. — Принеси мне свои дамские сигареты. Я хочу курить. Саске бледнеет пуще прежнего, переводит глаза, наконец, замечая брата. Как он узнал? Как он узнал, что Саске курит именно тонкие сигареты, и что курит вообще? Слова слетают с языка, он громко дышит и хочет послать ублюдка куда подальше, когда тот хлопает его по заднице как намек и призыв к действию. И Саске соглашается, нет смысла расспрашивать. Брат все равно не ответит. Он возвращается и садится рядом, закуривая вместе с Итачи. Черные глаза размазаны, тушь течет от слез, слюни засохли на подбородке. Хочется убежать, выйти на улицу через большое панорамное окно. Саске смотрит на часы, которые показывают два часа ночи. Денег, что дал ему Итачи ещё утром, будет достаточно чтобы вызвать такси и уехать. Как можно скорее, дабы избавится от этого мерзкого, оценивающего и довольного взгляда. Саске снимает стрипы-туфли, отшвыривая их со злостью на пол. Снимает тонкий поясок вместе с чулками и буквально рвет их на лоскуты. Отвратительная одежда сброшена. Саске ели как поднимается с кровати, делая последнюю затяжку, тушит тлеющую сигарету о свечи. Мельтешит. Голова все еще кружится от не выветрившегося алкоголя. Он все еще пьян и напьется еще больше как только вернется домой. — Ты куда? — Спрашивает Итачи в непонимании, наблюдая за братом, как тот достает свою повседневную одежду из шкафа. Саске молчит слишком очевидному ответу. Он почти смеется сквозь горькие слезы, он не намерен больше оставаться в этой квартире, во всяком случае с Итачи рядом. — Я домой. Пожимает брюнет плечами. Старший хватает его за локоть возвращая на кровать, жадно целуя в открытые губы, наваливаясь сверху. — Скажи мне, что тебе не понравилось и можешь уйти. — И-Итачи… Задыхается младший, шокированный, пребывая в полном недоумении. Понравилось? Конечно ему понравилось! Чертовски понравилось! Понравилось так, что после осознания происходящего хочется пустить себе пулю в висок. Итачи видит приближающиеся слёзы на глазах младшего брата и моментально стирает их. Зарывается пальцами в черные волосы, оставляя короткий поцелуй на шее. Цепкие мурашки проходят по коже, как только Саске чувствует горячую руку на животе, спускающуюся ниже. — Скажи, что не хочешь еще раз? Мурлычет Итачи, щекоча кончиками влажных пальцев по белоснежным бёдрам, касаясь гладко выбритого входа в тело, медленно проникая двумя пальцами внутрь. Саске шипит и мотает головой, ощущая пронизывающее, вновь накатанное возбуждение. — Или еще несколько раз? — Н-нет… Он пытается сопротивляться, легонько отталкивая Итачи за плечи, разводя ноги сильнее в стороны для большего удобства. Это странно, противоречиво и дико. Но все это даёт полною совокупность того, что Саске не в силах отказать. Он сломлен, повержен. Он пожалеет об этом, потом. Не сейчас, когда остановится просто невозможно.