Записки усопших

Удар в дверь. По комнате раздаются громкие крики молодого юноши. Голос иногда срывается, из-за чего парень переходит на писк. — Открой! — повторяет он вновь и вновь. —Открой эту чертову дверь! —очередной стук и парень падает на колени зарываясь руками в волосы. — Прошу, Алекс... Но парень молчит. Молчит, как старое сломанное радио, что выкинуть бы давно пора, но жалко. Так же и самому Алексу — хочется выкинуть себя на свалку биомусора, где он распадется на небольшие атомы, что, возможно, в будущем образуют что-то прекрасное. Что-то такое, что явно превзайдет то, что есть сейчас — небольшой паренёк, что вжимается в дверь, как его единственное спасение, поглаживающий свои худые разбитые колени небольшими кровоточащами ладонями, пытаясь охладить раны. Рядом с "трупом" валялось несколько окровавленных лепестков белого цветка, что так и вырывался наружу, как и крик, что заглушался отчаянием вперемешку с осознанием своей никчемности. Хочется встать и влететь в объятия того, кто за дверью, но это невозможно. Алекс вновь и вновь падает в пропасть с головой, ломая собственные ноги, с нулевой возможностью вылезти. Как же хочется, чтобы все это закончилось — жизнь наладилась, прекратились эти ужасные приступы, а на собственном лице наконец смогла появиться искренняя улыбка. Но вместо этого парень в очередной раз выплёвывает несколько белых лепестков, пока по щекам текут, не переставая, слезы страха, что перемешиваются с грязью его бытия. Левая рука, именно в том самом месте, в котором любили держаться, вновь щиплет, плоть разрывается, заставляя по комнате разнестись крик, пока из неё вырывается небольшой бутон, что тут же с корнями выдерается и падает на пол, куда летит и сам Алекс. Бинты и мазь закончились, рана продолжает кровоточить, напоминая парню, насколько же он глуп. Как же можно было к этому прийти? — Алекс, прошу!!! — вновь раздаётся за дверью, заставляя парня вздрогнуть. —Открой, дай мне тебе помочь! — Алекс из последних сил отползает подальше от двери, чтобы не открыть её. -Так будет лучше... — шепчет он. Так будет лучше всем... — Д... День их знакомства он запомнит навсегда. Их встреча, как томатный сок — что-то странное и необычное, но хочется пить вновь и вновь. Как же он хотел вернуться в тот самый день и повторить все в мельчайших подробностях. Но почему этого не происходит? Он не заслужил? Еще как заслужил. Еще как заслужил валяться в ванной, истекая кровью. Насколько же он ужасен, насколько ужасен Алекс, что заставил людей испытать что-то похожее. Прошлый год был ужасным, хочется забыть его, как страшный сон, но, к несчастью, именно кошмары чаще всего и запоминаются. И именно этот кошмар он должен вспоминать вечно. Красные, наполненные кровью глаза смотрели на него с теплотой, исхудавшие щеки поднимались, образуя бледными искусанными губами тонкую улыбку. Тело валялось на кровати Алекса, истекая, как и он, кровью и смеялось с сумбурности этой ситуации. Со времени знакомства прошло всего две недели... — Алекс!!! — раздается истеричное за дверью, — Я люблю тебя! — глаза парня раскрываются, пока под ребрами жжет с невероятной силой. Ложь, жалкая, не похожая на правду, ложь продолжала разлетаться по комнате. — Я тоже люблю тебя! — кричит он в ответ и смеётся, смеётся так искренне. А улыбка... Такая широкая улыбка раскрылась на его рту, образуя две красивые линии губ, что образовывали произведение искусства на полотне, для которого идеально подходило бледное лицо парня. — Ключ... Ключ всегда был там, где ты его оставлял. — игриво произносит Алекс, вспоминая ту самую привычку парня, а в голове пустота. Больше ничего не хочется, совсем не хочется. Лишь спать... Хочется уснуть прямо на этом прохладном удобном полу, что охлаждает его лёгкие от пламени дракона, что по всей видимости зарождалось в нем. — Я... Я сейчас, подожди!! — парень вскакивает на ноги и несётся к тому самому цветку, что он так ненавидел. На полке стоял довольно старый горшок, украшенный ими — Анемонами, под которыми всегда лежал какой-то ключ. Он быстро вытаскивает его, разбивая случайно горшок, но не важно, не это совсем важно сейчас. Похуй на горшок, похуй на цветы, на все это похуй. Главное, что сейчас там, за дверью. Главное, как там он, что с ним, он в порядке? Как много неизвестностей, как же страшно узнать эту правду, но хочется, хочется открыть, упасть рядом и обнять, обнять так крепко, как он любил, как умел лишь он... Чувственно, нежно, при этом придавая всю физическую силу, заставляя легкие останавливаться, как тогда, ровно год назад... Он прекрасен, но так же убийственен. Он — невероятный цветок... Дверь открывается, а жизнь обрывается. Д падает на колени, не веря своим глазам. В мыслях лишь ситуация год назад, он не должен был делать эту чертову операцию! Так ужасно, хочется выть, кричать, но потом все эмоции уходят, когда он смотрит на него, на Алекса, что лежит на полу и улыбается, пока из его груди цветут белоснежные кампанулы.