Не смотрите вниз

Намджун хотел научиться трансгрессировать. Раньше мечтал о маховике времени, чтобы высыпаться и всё успевать, и ведь смотрите, домечтался. Теперь новая цель: телепорт. Потому что его ноша была тяжела, ежедневно. А каждые два дня мало того, что тяжела, так еще и должна быть доставлена в целости и сохранности по снежным дорогам. Там одно неловкое движение ― и дай бог все кости в целости и сохранности останутся, а с неловкостью у Намджуна давняя дружба, удивительно, что на байк не распространялась. Но он не жаловался. Больше спасать ситуацию некому, существовать необходимо, по сути все зависят от него и от его умения держать ровно руль на опасной дороге. Одно радовало: весна пришла с наступившими первыми числами марта. Последняя поездка прошла уже без особого напряга, дороги местами просохли. ― Сейчас научу Чонгука водить и уйду на покой, ― вчера поделился он с Юнги своей блестящей идеей. ― Залягу на диване, буду до сентября по кругу перечитывать всю здешнюю библиотеку, всё равно в этом доме больше ни на что не годен. ― Ой, не неси хуйню, ― просит его Юнги и сам хватает с полки первую попавшуюся книгу. ― Конфисковано, найди занятие тебе под стать. А Намджун не несет хуйню. Он ее носит. У него то чиминовы бесконечные и иногда странные списки покупок, то неизвестные специи от Джина, то презервативы для сладкой парочки подростков. Они, конечно, уже не маленькие, Тэхён всего то на год младше, но куда за одну неделю умудрились целую пачку деть? Наполняли водой и кидались в белок с чердака, не иначе. Подростки же. Ладно, Намджун тоже не маленький. У этих котяток с первыми теплыми днями буквально начался медовый месяц март, друг от друга не отлипали приблизительно круглосуточно. Спасибо хоть шумели днем, а не ночью, лучше так, чем наоборот. ― На следующей неделе совсем жара, последний шанс обыграть меня в Битву снежками! ― кричит всем Чонгук, так и не оставляя надежд, что однажды к их соревнованию кто-то присоединится. ― Бла-бла-бла, спойлеры, не слышу, ― Тэхён прижимает шапку плотнее к ушам и бегом проносится мимо к двери. Спустя две недели Намджун уже привык к их хаотичной энергии. И по графику мотаться в деревню за продуктами тоже, тем более нет ничего лучше рутины, чтобы психике держаться в строю. Но в самый первый раз это было эпично. Добраться до места по объяснениям Джина и карте авторства Чимина, всего три раза свернув не туда, казалось уже победой. Правда, где в деревне магазин, не знали оба. Хорошо, что Намджуну на улице попалась славная аджума с по-девчачьи высоким голосом и добрыми морщинками: дорогу подсказала да еще и предложила заходить в гости, если они с «друзьями, решившими отдохнуть от городской суеты» захотят. На обратной дороге начала трещать лямка туристического рюкзака за спиной, потому что не просто так он пылился на чердаке, и нельзя в него столько груза за раз пихать. Это не считая того, что водить с рюкзаком ― вообще идея не на миллион. Одному богу известно, как Намджуну удалось примотать его к сиденью. А перед этим всем Джин пытался увязаться за ним в покупочный рейд, на мотоцикл ведь двое вмещаются. Да действительно. Намджун, конечно, сказал категоричное нет, получил порцию возмущений и слушателя для лекции об опасности зимней езды. А в её конце ― увесистую пачку налички в руки. Джин назвал это «на всякий случай с запасом». Удивительно, что он вообще в курсе, сколько стоят продукты и как чем-то, кроме золотой кредитки, пользоваться. Не всё потеряно. Оказалось, пошарился в тайном сейфе, где его отец код не сменил, счастья то было в тот момент… Окей, не беспочвенного, без денег выжить еще сложнее, чем с деньгами. Что бы они без Джина делали? Жили себе спокойно в сентябре, вот что. И эта мысль не оставляла с первого дня в их новом времени. Намджун всю первую неделю пытался выцепить того на откровенный разговор, и признал в итоге: миссия невыполнима. В общей компании за ужином такого не спросишь, да и рот занят. А как только Джин проглатывает последний кусок, то тут же скрывается в своей комнате, куда вход настрого запрещен, потому что он злая собака. Так и написано на табличке: «Осторожно, злая собака». Вряд ли она предназначалась для двери в спальню, но дело хозяйское. Правда карма за хорошие поступки и стоическое терпение, видимо, существовала. Намджун не знал, как иначе объяснить, что позавчера все-таки встретил Джина в гордом одиночестве и занимающегося абсолютным ничем. И не где-либо, а в библиотеке. Ту комнату скорее как бильярдную использовали, потому что кому нужны книжные полки во всю стену, когда посередине есть бильярд? Ответ: Намджуну. Вот он так ее и будет звать. ― Джин, не отвлекаю? ― для приличия постучал он по дверному косяку. ― А? Нет, ― обернулся на него хозяин дома и дальше принялся разглядывать стеллаж. ― Вот заскучал от безделья, дай, думаю, почитаю что-нибудь. Намджун подошел ближе посмотреть и нет, это явно не та полка, которая Джину нужна. Собрания энциклопедий, увесистые тома научных исследований, о части из которых он сам никогда не слышал. Ох уж эта манера богачей обставлять дома редкими книгами, чтобы потом с гостями меряться, кто кого перещеголял. ― Слушай, я что хотел спросить, ― отрывает он Джина от весьма бесполезного занятия. ― Как так вышло, что все эти годы ты ничего не знал о подвале? Или раньше такого эффекта не было? ― Без понятия, ― отвечает тот и жмет плечами. ― Он стоял запертым, сколько себя помню, в голову как-то не приходило туда спускаться. Замкнутые пространства, темнота… Буэ. Ах да, точно. Там темно и страшно. ― А другие, кто тут бывали. Тоже не в курсе? ― уточняет Намджун. ― Я бы спросил у них, но, как помнишь, правило Чимина номер три. Итого нулевой результат. Неделю пытался на разговор подловить, а разговаривать оказалось и не о чем. В смысле по делу. Зато про носки и заветные мечты ― пожалуйста, и, если честно, Намджун с удовольствием так бы и провел их вынужденные семь месяцев. Библиотека, тишина, редкие беседы ни о чем. И больше никаких временных коллизий, пожалуйста. На выходе из комнаты знакомый корешок цепляет его внимание, и да, вот это удача. ― Я нашел тебе развлечение, ― говорит с улыбкой Намджун, вытаскивает небольшую книгу из полной серии и оставляет на бортике бильярдного стола. ― Мне мама в детстве читала, но поверь, во взрослом возрасте всё иначе. И уходит, улыбаясь тому, что шалость удалась. Потому что на полном серьезе подсунуть самому Ким Сокджину первую часть «Гарри Поттера» ― это ли не настоящее развлечение?

***

Чимин хотел научиться себя клонировать. Каждый шел к нему со своими проблемами, запросами и вопросами, и это было уже не остановить. Он скоро отдельный кабинет для приемов заведет и с оффлайн-регистрацией в свободные окна, чтобы честно говорить: «Видите этот закрашенный час? У меня официальный перерыв». То, что сейчас случился неофициальный ― уже невиданное счастье. Чимин помешивал растворимую жижу, которую люди называют кофе, и заторможенно наблюдал, как за стеклом носятся двое, путаясь в шарфах и конечностях. Лиц не надо было видеть, чтобы понять, кто именно. Обнимают деревья, пытаются скатать снеговика наполовину из остатков снега, наполовину из земли. И вообще без стыда и совести каждые две минуты целуются. Чимин ничего против не имеет, в двадцать первом веке живет и в шоубизе крутится. Но… Ну не водилось в его близких кругах такого, не пришлось. Непривычно, не более. Почти все его школьные и университетские друзья либо уже по традиционным семьям разбрелись, либо однажды планируют, разве что некоторые продолжают шататься по выходным барам, цепляя дамочек поярче и попроще. Да уж, не лучший пример и компания. А с коллегами у Чимина хоть и приятельские отношения, но все-таки субординация, необходимая дистанция и разговоры желательно по делу. Джин не в счет. Правда про его личную жизнь за пределами кабинетов Чимин вообще ни сном, ни духом, того как будто ничто мирское не касалось и не волновало. Хосока вон кто-то там касался и волновал, но без подробностей: тот мельком упомянул недавно после пары бокалов пива, когда конец одной рабочей эпопеи завалились отмечать, что да, занят, доволен и однажды расскажет, но не при всех. Интересно, он скучает вдали от своей девушки? Потому что Чимин ― конечно да. Они с Наён уже давно дольше, чем на неделю не разлучались, и то исключительно в случае командировок и с возможностью созваниваться. Живут всю жизнь рядом, учились вместе, вся компания общая. Попугайчики-неразлучники. Но ничего. Он перенесет эти семь месяцев и вернется к ней как ни в чем не бывало. И будет у них прекрасная свадьба без хаоса, воплей и запихивания снега друг другу за шкирку. Это всё останется здесь, в богом забытом особняке без адреса. Вместе с криками Чонгука, аж сквозь стекло долетающими, и безуспешно улепетывающим Тэхёном. Дурные. И нет, Чимин не завидует. Ничуть. Ни капли. Кстати о важных датах: напомнить Намджуну заехать сегодня за чем-нибудь поизысканнее сухой лапши и повседневных овощей. Путешествия во времени путешествиями во времени, а особый обед — по расписанию. Напомнил. Готово, сделано, вычеркнуть. ― Джин, ― Чимин заглянул к тому свериться, что всё по плану. И оно оказалось да, хоть и всё еще хрен знает по какому. ― А у тебя есть девушка? К взгляду, как на умалишенного, Чимин давно привык. На этот раз даже был готов: знал, на что идет. — Это и близко не то, что меня интересует по жизни, ― бросил тот и вернулся обратно к открытому окну браузера. — То есть всё-таки парень, ― обреченно выдохнул Чимин и упал на кровать. Угораздило же его. Ну как так? А Джин, видимо, как обычно всё расслышал и окончательно повернулся на стуле. Взгляд сменился с осуждающего на некоторую степень будто бы даже сочувствия. — Тебе жизнь в окружении двух парочек мозги подплавила, понятно. Видимо так, ага. Погодите, двух? Это что, в смысле… А кто еще? Хосок занят, эм, Намджун? Юнги? Намджун с Юнги? Да ну нет, не в этой жизни. Они даже не смотрятся вместе, один вымахал, второй карлик, ну как карлик, минимально достаточного, как Чимин, роста. И дело даже не в нем, просто... Нет. И всё. Но больше некому, все по парам, разве что Джин ушел от прямого ответа. Так нет, постойте, это что, Джин с Юнги? Боже, еще хуже. Уж лучше с Джин с Намджуном ей-богу, такой поворот Чимин бы даже одобрил. Да ну вообще вдаваться. И так хватает головняка. ― Просто я понял, что ничего не знаю об этой стороне твоей жизни, ― озвучил Чимин то, что изначально собирался. ― И это спустя столько лет. Раз будешь моим шафером, то хоть знать надо, на тебя одного рассчитывать или на плюс один. ― Когда найдется хоть кто-то, с кем я не захочу умереть от скуки ― договорились, сообщу тебе первым, ― обещает Джин и привычным жестом машет рукой, отправляя Чимина дальше присматривать за домом, а не отвлекать тут его. Понятно. Значит без плюс один. С таким условием ― без шансов.

***

Хосок хотел простого человеческого спокойствия. Понятного, предсказуемого, чтобы никаких новых поворотов, новых порядков и новых Тэхёнов, которые так и не уместились в голове. И он, кажется, наконец нашел для себя островок умиротворения посреди штормящего не-тихого океана. Дорамы по телеку. Кайф. Потому что все идут в повторе, точнее как бы нет, но как бы так вышло, что он их видел. Потому что он из будущего. Нет, это навсегда останется странным. Сойдет объяснение, что они в повторе. Правда сегодня облюбленное средство помогало слабо. Последние полчаса он честно пытался уцепиться за сюжет, где уже скоро главная героиня узнает, кто ее настоящий отец, а Хосок уже знает, но носящиеся за стеклом два тела безбожно отвлекали. Ладно еще Чонгук, его в белом не особо заметишь, разве что по шевелюре и по огромному пятну на спине можно было из пейзажа выцепить. Но вот оранжево-фуксиевый Тэхён даже на периферии маячил бельмом на глазу. А хотя чего Хосок скрывает? От них и без этого сложновато взгляд отвести. Таких с ног до головы в снегу, местами уже в грязи, до которой тающие сугробы промяли, но светящихся от счастья. Эх, молодость. Так в обнимку эти двое и вваливаются в комнату под крики Сокджина идти отряхнуться снаружи, чтобы никаких им тут луж, а то ламинат вспухнет. А ну да, у них же правило номер два ― не оставлять после себя следов. Крайне важное, потому что к дню икс дом должен быть в первозданном виде. Так надо во имя сохранения порядка, так Гермиона завещала. Правило номер один: никуда дальше территории не выходить, исключение первое и последнее ― Намджун. Да здравствует он, всеобщий кормилец. Погодите... А что, если во время вечеринки уже был вспухший ламинат, который заметил кто-то, но не один из них? А они сейчас своей аккуратностью все изменят? Аррр, божечки кошечки, как же оно всё сложно! Как Чимин вообще справляется? Из мыслей вырывает Тэхён, уже скинувший обувь и куртку, но весь в шарфе. Оказывается, сережка зацепилась, снять не может, Хоби, хороший мой, помоги пожалуйста. Хоби то поможет, в любой ситуации, тем более этому обожаемому недоразумению, но рыцарь в белом пуховике куда делся? Тут принцессу надо из плена спасти. А, Чонгук чайник ставит. Прощен. ― И давно вы встречаетесь? ― как бы между делом спрашивает Хосок и тут же уточняет на всякий случай. ― Я не, я без осуждения, рад за вас, просто не замечал как-то. ― Да не встречаемся мы, господи, заладили, ― ворчит голос из недр шарфа. ― Ай! Ничего, потерпи секунду, зато вон всё, свободен от оков. И, видимо, от всего остального. ― Не встречаетесь. Тогда что это я видел? Хосок кивает в сторону улицы, намекая, что стекла здесь абсолютно прозрачные и с пола до потолка, а со зрением у него абсолютный порядок. ― Не знаю. Нас? Он мне нравится, я ему, видимо, тоже. Нафига отношения, когда и без них хорошо? Просто Чонгук и так… ― Слышу своё имя, ― тот оказывается рядом как по заклинанию. ― Чего тут обсуждаете? А Тэхён клюет его в щеку, забирает протянутую кружку и выдает. ― Что Хоби с Юнги встречаются. Так, что? В смысле да, как бы да, но откуда? Как назло именно в этот момент неподалеку проходит Чимин и встревает на месте, как будто резко забыл, как ногами пользоваться. Медленно поворачивается и смотрит на Хосока. Хосок смотрит в ответ. Не знает, как быть, знает, что рассказать надо было раньше. Вот же ж вашу ж мать. Чимин заслужил быть в курсе. А пока тот только отмирает и уходит по своим делам, бровью дав знать, что разговор не окончен. То есть не начат, хотя давно пора было. Поначалу, когда они только познакомились и начали общаться чуть более, чем обычные коллеги, Хосоку и не о ком рассказывать было. Потом появлялось, но так быстро заканчивалось, что и внимания не заслуживало. А про Юнги он собирался, честно, даже прощупывал почву пару раз, чтобы выяснить, как Чимин вообще к такому относится. Ну, мало ли. И да, он хотел познакомить своих двух самых близких людей на корпоративе. Но всё пошло слегка по пизде. И в целом, и между ними с Юнги с первых же фраз. Оба люди непростые, но, на самом деле, мягкие, а этот чертов апокалипсис вытащил наружу ох не те стороны, на которые Хосок ставил. В итоге что он имеет? Одного трудоголика-решалу, который вот уже две недели на предложения упасть глянуть кинчик отвечает, что прости, некогда. И второго, мрачнеющего с каждым днем, хотя куда еще-то. Ну как он имеет. Никто никого не имеет. Было бы смешно, если бы не было слегка грустно. В первые дни понятно, у обоих голова пухла от свалившегося на них трэшака и другим была забита, но на вторую неделю ложиться каждую ночь вместе без намека на продолжение уже начало становиться странным. Юнги всё еще обнимался перед сном, потому что, как однажды спьяну признался, это чертовски приятно и ему правда нужно. Всё еще к утру откатывался на противоположную часть кровати, потому что иначе всё затекает. Но не более. В итоге Хосок не выдержал и одним поздним вечером вломился к тому в ванную. Ох уж эта привычка не закрываться, мог бы одуматься, когда они не одни в доме. ― Эй, это я, ― подал он голос и провернул за собой защелку. ― Всё окей? ― Конечно, ― выглянул Юнги из-за шторки и, как будто услышав не договоренное «у нас», коротко улыбнулся. ― Иди сюда. И Хосок, конечно, пошел. Потому что соскучился, потому что лучше хоть так, чем никак. И потому что ощущение, что он только что внаглую напросился ― оно только в его голове. Наверняка. А наутро вернулся привычный Юнги: явно что-то себе надумавший, но не делящийся. Он никогда особой открытостью не славился, хотя Хосок даже знал, как можно это пофиксить. В смысле не на сегодня, а вдолгую. Еще бы кто-нибудь горел желанием ему помочь в этом ― вообще бы изи справились, но нет, его, на минуточку, парню как будто нравилось торчать в своем панцире. А он же такой невероятный, когда из него вылезает. Поэтому у Хосока особенно щемило, когда смотрел на нежащихся младших с красными щеками и одной кружкой чая на двоих. Да, он завидовал. Очевидно. Прилично так. Как там Тэхён сказал, нафига отношения, когда и без них хорошо? Тогда другой вопрос: нафига они, если и с ними не очень? Но любое «не очень» можно исправить. Любого можно исправить, если не опускать руки и хорошенько постараться. Поэтому Хосок решает, что завтра они обязательно поговорят: главное дать Юнги выспаться и подловить в более менее ровном настроении. Он еще не знает, что завтра тот разговаривать будет не намерен. И не только с ним.

***

Чертов день. Просто ну нахуй так жить. У Юнги бывали плохие дни, то есть примерно каждый второй. И то с большой натяжкой. Бывали нейтральные, которые для большинства населения Земли попали бы в список плохих, но у него свои критерии оценки: ни разу не захотелось послать к дьяволу этот мир ― уже победа. В качестве исключения бывали и хорошие, вроде тех, когда его новый трек выстреливал, или когда чей-то чужой ему залетал настолько, что волосы на руках дыбом и люди в транспорте косятся. Да, привычка отстукивать ногой ритм и качать головой, когда качает, да, что вы ему сделаете? Бывали разные дни. И среди всей этой градации в шкале паршивости существовала высшая ступень эволюции: день «нахуй так жить». Юнги знал себя, и примерно настолько же ― реакцию людей на такого себя. И свою реакцию на их реакцию. Поэтому обезопасил окружающих и с самого утра заперся в спальне, достав заранее припрятанную в логове книгу. Стащил тогда из-под носа Намджуна первую попавшуюся и теперь жалел на полную: тяжеловато делать вид, что справочник по уходу за многолетними цветами ― крайне захватывающее чтиво. Настолько, что на завтрак он не пойдет и на обед, пожалуй, тоже. Хосок, может, и не отличался внимательностью по жизни, но на прикрытие не повелся. Слишком очевидно провальное. Дважды заглядывал с попытками предложить занятия поувлекательнее, на третий раз попытался физически вытащить Юнги из кровати и исключительно благодаря невероятному усилию воли не был послан вслед за всем гребаным миром. ― У меня герань, мизантропия и ПМС, отстань а, ― отмахнулся Юнги и завернулся в кокон из одеяла поплотнее. На четвертый раз Хосок только открыл дверь и бросил с порога, что сегодня мясо на обед особенно вкусное, а вот остынет ― и вкусным быть перестанет. И лучше бы одной черной туче спуститься, потому что она начинает смахивать на вампира, а Хосок быть сожранным отказывается. Нет уж, спасибо, не надо Юнги такого счастья. Ладно еще людей кусать, но жить вечно на этой обреченной планете ― так себе удовольствие. Подохнуть прямо сейчас может и хотелось, но хотя бы не так тупо и не от пустого желудка. Просто проскользнуть, не открывать рот ни на кого, нагрести себе полную тарелку чего угодно, чтобы до вечера хватило, и обратно в логово. А завтра сошлется на болевшую накануне голову или любую другую дичь. Беспроигрышный план, да? Да. Был бы. Если бы не день «нахуй так жить». Потому что Юнги заворачивает за угол, смотрит на развернувшуюся на кухне картину и просто… Нет. Нет-нет-нет, только не это. Так, он спит и видит кошмар, сейчас еще секунда ― и вынырнет обратно в реальность, где всё тоже хуево, но не настолько. Это не по-настоящему. Это не с ним. Это не сегодня. ― О, а мы только тебя и ждем! ― налетает на него Хосок, приобнимает за плечи и подталкивает ближе ко всем. Вот черт, Юнги явно не спит. ― Что это? ― продолжает он пялиться на происходящее, не сдвигаясь с места, и чисто не верить. ― Праздник, ура! ― Я повторю, ― Юнги поворачивается к до неприличия счастливому лицу и переспрашивает ледяным тоном. ― Что. Это. Свора радостных клоунов в цветных колпачках, криво нарезанных из старых журналов и обмотанных скотчем. Две бутылки чего-то, до жути напоминающего шампанское. И башенка из кексов в середине барной стойки с воткнутыми в них, сука, еще не зажженными свечками. ― Торт довезти бы не удалось, но так тоже круто, согласись, даже резать не надо. Это не торт, это вишенка на торте всей ежедневно уничтожающей Юнги реальности. Ебаное девятое марта. Худший день в году, в каждом из годов, но этот по всем фронтам предыдущие умудрился переплюнуть. ― Откуда ты узнал? ― закипает он и понимает, что Хоби не понимает. ― Об этой дате. Лазил по моим документам? И давно? ― Эй, ты чего, я при чем вообще? Это всё идея Чимина. Да. Ну. Нахуй! Конечно, блядь, Чимина, ну естественно Чимина, чья же еще? Если что-то в этом доме идет не так, то всегда в нем дело. Вечно темнит, приказывает, строит из себя ангельское отродье, которое ну никак не может быть в чем-либо виновато, вы что, посмотрите на него. Ох, ну всё, он за всё ответит, настал тот час. ― Нахуя? ― Юнги в несколько рывков приближается к Чимину и еле останавливается в паре шагов, чтобы не дать себе схватить того за шиворот, чисто случайно придушив. ― Просто ответь на мой вопрос честно хоть раз в жизни: на-ху-я? А тот продолжает в ангелочка играться и округляет глаза. Ой, не ожидал? Ничего, отгребай, жизнь заранее никогда не предупреждает. ― Во-первых, ― начинает он в своей привычной манере, ― очень приятно, я польщен, можешь не благодарить. Во-вторых, считаю, что наши обстоятельства ― не повод вечно страдать и не праздновать Дни Рождения. Скорее наоборот. ― Да что угодно ― повод его не праздновать! ― Господи ты боже мой, ― прикрытые глаза, глубокий вдох, гениальная актерская игра. ― Не хочу спорить сегодня, давай ты останешься при своем мнении, а я при своем. ― То есть твоё мнение мы носим на руках и целуем во все места, а моё тупо в урну? ― Ты меня извини, но в этой ситуации определенно да, ― Чимин в ответ тоже поднимает голос и заводится. ― И я не вижу поводов ни психовать, ни вот так портить всем вечеринку. Можно было помягче выразить своё недовольство. Ой, да что ты, серьезно? Ну нет, это смазливое создание и раньше подбешивало и напрягало мутными темами, но чтобы настолько охуеть? ― Можно было наскрести в своей башке мозгов, ― он бьет ладонью по барной стойке, ― и для начала спросить меня. ― Да с чего вдруг мне вообще вперлось твоё разрешение? До свидания, это финиш. Настолько, что Юнги срывается и коротко смеется в голос, давясь воздухом. ― И правда, — истерика схлынула так же быстро, как накатила, оставив только покалывающую концентрированную злость. ― С чего оно тебе нужно, хм, интересно… О, есть одна идея. Может с того, что это, блядь, мой День Рождения, а не твой? Гробовая тишина посреди последних минут всеобщего шума давит на перепонки. Юнги не парится, кто что о нем подумает: он имел полное право. Никто в этом доме не будет вот так распоряжаться чужими желаниями и нежеланиями, не в его смену. И ему даже не нужно видеть лиц вокруг: и так знает, что выиграл битву. Пока Чимин не поднимается со стула, оказываясь с Юнги на одном уровне, и не ловит взглядом, в котором нет ни раскаяния, ни сочувствия, зато есть определенно что-то не то. ― Вообще-то мой, ― оглушает он двумя до жути тихими словами. ― Это мой день. Ровно двадцать семь лет назад, хоть и не в это число, я появился на свет. Не знаю, с чего ты решил, что имеешь к этому отношение, знать не хочу, но поверь: мир не крутится вокруг твоей вечно истерящей персоны. И я не дам испортить свой день ни временным сбоям, ― полшага вперед, ― ни обстоятельствам, ― еще полшага, ― ни кому-то, вроде тебя. Так что, Мин Юнги, ― и Чимин делает последний шаг вперед, чтобы совсем вплотную добить, ― пошел нахуй с моего праздника. Вот черт. Да ну нахуй. Так жить. И это всё. Так что, Мин Юнги? Ты, походу, сказочно проебался.