Не смотрите вниз

Хосок заглядывает под диван в поисках пульта, но тщетно. Он же не смысл жизни ищет, почему так сложно должно быть? Куда опять, чертяка, подевался? У Хосока расписание, у него спасительная дорама через десять минут, которую как раз не видел, у него очередная амнезия, что на телевизорах кнопки не просто так придумали. И теперь громадное желание подбить всех на генуборку, а то пыли под диваном ооох. Пальцы цепляются за что-то твердое с пупырышками, надежда становится вторым именем Хосока, в голове зарождается ликование, а из коридора вдруг доносится приглушенный разговор. ― … разница, да что ты там не видел, ― голосом Намджуна. ― Все равно застегнись, ― голосом эм, Джина? ― Кстати, тебе не шла та футболка. ― Это не повод ее уничтожать. ― Эй, я ж извинился! Не рассчитал силы, с кем не…, ― шуршание заглушает конец фразы. ― Да господи, чего копаешься, можно побыстрее? ― Устроил тебе уже побыстрее. Всё болит, крики твои до сих пор в ушах стоят, сжалься, а. ― Я просил, а не заставлял. ― Ты просишь так, что сопротивление бесполезно. Давай сюда… Простите, но чего? Че-го? Ну не, это ж точно не то, о чем Хосок думает, где-то существует адекватное и ни капли не провокационное объяснение. Но пока не в его голове. Шаги приближаются, Хосок на автомате замирает в задиванном укрытии, чтобы не спалиться, и черт его знает, что теперь делать. Подслушивать нехорошо, выскочить прямо сейчас ― неловко максимально. Ловушка? Ловушка. ― Главное не спалиться, вот будет неловко, ― Намджун озвучивает мысли Хосока, и тот аж дергается от неожиданности. Слава богам беззвучно. ― Свалю всё на тебя, мистер обожаю нарушать правила. ― Пф, скажи еще, что не понравилось. ― Кому что не понравилось? ― вклинивается третий голос. ― Эм, и что с вами вообще? Надо было всё-таки выскочить и предупредить, что Чимин на кухне притаился. Он тоже не специально, но ему и спрятаться там негде. После короткого затишья что-то неопределимо грохочет, и Хосок хочет верить, что не их уютный мирок на семерых. Дальше после настолько же короткого и неопределимого мычания топанье на крейсерской скорости уносит одного из участников радиошоу от греха подальше. Из-за отсутствия визуализации в воображении Хосока, неугомонном, на секундочку, уже пронеслись три с половиной версии происходящего, и да, каждая включала в себя Чимина, который с секунды на секунду устроит разбор полетов на сверхзвуковой. Но тот умел удивлять. ― Что это с ним? ― выдает невозмутимым тоном. ― Утюг забыл выключить, ― так же ровно отвечает Джин. Значит, это пятки Намджуна сверкали в щели под диваном, ясно понятно (ни черта не понятно). ― Заканчивай так смотреть подозрительно, не твоё дело. Кстати… Снова шуршание, снова ни черта не понятно. ― Заказ на имя Пак Чимина, доставка курьером прямо в руки. И да, я в курсе, что это не голова Юнги, и что ты черный недолюбливаешь, но в серебряных блестках не нашлось. ― Воу… Мы же вроде разобрались, мог бы не напрягаться. ― Считай это квартальной премией. ― Давай буду считать это проявлением твоей оттаявшей человечности, такое и за годовой оклад не купишь. Но спасибо, правда. ― Ага. Разбери остальное, у меня еще дела. ― Да у меня тоже, как видишь. Предлагаю придумать способ, как заставить посуду саму себя мыть, а ужин ― готовиться, а то я подзаебался. ― Тут уж сам, не по моей части. Давай, верю в тебя. ― Господи, не говори эту фразу, ― Чимин издает мученический стон. ― У меня глаз дергается после всех пиздецов, после нее по-любому наступающих. ― Ну и когда ты с ними не справлялся? Не недооценивай силу моей веры. Что-то стучит, что-то льется, что-то в Хосоке вопит от неправильности происходящего. Он уже не уверен, что правильно распознал голоса. Скорее он в одной из своих фантазий, где эти двое махнулись местами в честь дня самоуправления. ― Подожди, погоди, а ты как его достал? ― да нет, голос Чимина ни с кем не спутаешь. ― Магия вне Хогвартса, дорогуша. Всё, ушел, развлекайся. Хосок мигом пригнулся, а то почти высунулся невольно, втянувшись в разговор. И на этот раз куда-то под диван убегали уже его мысли. С какого Джин таким тоном общается? Во-первых, без своих дурашливых интонаций, к которым уже все прикипели за недели вместе, во-вторых, ну как, ну это же Чимин! А тот и сам в ответ ни словом ни духом. Захотелось догнать Джина и устроить воспитательную беседу на тему субординации, но мысль, что не для посторонних ушей был разговор, догнала первой. Звук открывающейся дверцы холодильника стал звуком открывающейся двери, за которой ждала манящая свобода. На паркете Хосок место уже нагрел, но пора со скоростью Намджуна давать дёру, пока все разбрелись, а Чимин занят. Мало ли, что еще услышать придется. И так дефицит нервных клеток, которые, падлы, не восстанавливаются. Госпожа удача на этот раз сжалилась и проложила безопасный путь в обход чужих глаз, но жизнь не так проста, как кажется на первый взгляд. На последней ступеньке лестницы, по которой Хосок взлетел бравой рысью, удача предательски поржала и с лёту впечатала в Чонгука. ― Твою мать, ой, то есть сорян, мою мать, мою, ― выпалил тот, хаотично хватая Хосока за попавшиеся части тела и не давая спуститься обратно по лестнице головой вниз. ― Мой парень обнимает другого парня на глазах у парня того парня, обожаю, ― Тэхён высунулся из-за плеча Чонгука с милейше-зловещей улыбочкой. Только когда Хосок устаканился не без чужой помощи, он смог заметить, что за спинами этих всадников хаоса стоит еще и Юнги. Прощай, дорогой: если мелкие заманили тебя в свою секту беспорядочных связей, то спасения нет. Хотяяя в небольших дозах тебе б не помешало. ― Рады были повидаться, но у нас операция, бывай, ― тараторит Тэ и бессовестно пододвигает Хосока в сторону. Потому что коридор узкий, а стену не подвинуть, хотя никто бы не удивился, если б ему удалось. Юнги, которого за рукав толстовки держат в заложниках и тащат на операцию, протискивается следом и еле успевает бросить обреченный взгляд. Сопротивляется, но скорее для вида: сопротивляйся он на самом деле ― даже гора мышц Чонгука была бы бесполезна. А Хосок знал только один рабочий способ Юнги уломать, и если кто-то из мелких умел строить такие же, как он, щенячьи глазки, то пора начинать беспокоиться. В смысле продолжать. Беспокоиться с новыми силами. И молиться богам, чтобы его нервные клетки мутировали и научились размножаться, иначе до сентября ему дожить не светит: этот дом заговорен на сюжетные повороты, и не в хорошем смысле. Хосок уверен. Особенно когда в конце коридора полуголого Намджуна с гнездом на голове затягивает в ванную чужая рука. Да к черту эту дораму, на сегодня с него хватит. *** Чонгук заглядывает за угол, и, как и ожидал, находит у раковины Чимина, перемывающего оставшуюся после вечеринки посуду. Больше в кухне никого, в гостиной тоже, и-де-аль-но, самое время набрать в легкие воздуха и ввалиться к нему со звучным «хэппи бёздэй ту ю». Чимин оборачивается, слегка сводит брови, но все-таки выключает шумящую воду. ― Спасибо, но хватит уже, ― говорит он, отряхивая руки в резиновых перчатках. ― Напоздравлялись. Как бы да, но не совсем. Правда это уже не к Чонгуку: его дело выследить и выманить, со своей миссией справился. Теперь предвкушает зрелище и кивает Тэхёну, притаившемуся за углом: самое время для второй стадии операции под кодовым названием «бросок провинившейся кобры». ― А мы подарок несем, приберегли до вечера, ― Тэ наконец покидает свое укрытие и не без усилий вытаскивает оттуда же ни разу не по-праздничному одетую тушку. ― Тадааам! Юнги сопротивляется, но скорее для вида: сопротивляйся он на самом деле ― операция обернулась бы крахом еще на стадии планирования. Так и стоит, где его оставили, и пытается весь в черном слиться с бежевой стеной. ― Хотите сделать мне приятно ― уберите этого с глаз подальше, ― фыркает Чимин и по привычке складывает руки на груди. Даже не замечает, как мокрые перчатки тут же начинают оставлять на рукавах толстовки темные пятна. ― Ну так подарок же, ― тычет пальцем Тэхён. ― Он отказался заворачиваться в бантик и угрожал пытками, так что без упаковки, извиняемся. Чимин не меняется в лице, только бегает взглядом между ними тремя в полных непонятках. Непривычно видеть его таким: не соображающим быстрее всех, не схватывающим на лету, а откровенно неприкрыто тупящим. ― Мы дарим тебе Юнги, ― решает прояснить Чонгук прямым текстом. ― С этого момента и в течение двух недель он будет помогать тебе по дому и по каким хочешь делам, может носить кофе и печеньки, короче! Весь в твоем распоряжении. Глаза Чимина округляются, но, очевидно, не от радости. Понятно, что никто и не ожидал благодарных объятий и слез счастья, даже Тэхён, который временами бывает наивнее пятилеток в песочнице. Например, когда уличная гадалка зазывает на беседу, а тот кидает пакеты с покупками на асфальт и уносится к «своей коллеге по несчастью». А если бы Чонгука рядом не оказалось? Как тот Юнги уломал ― загадка еще загадочнее, чем таинственное лицо Тэ, когда от гадалки вышел. В смысле именно на эту операцию. Страшно представить, сколько сил на свой план и уговоры угробил, хотя бы короткое спасибо за такие усилия заслуживает. ― Ну уж нет, спасибо, обойдусь, ― Чимин закатывает к небу глаза будто в надежде найти у высших сил объяснение происходящего. Окей, так себе спасибо они получили. Но сдаваться Чонгук не собирается, не зря ж его в сообщники взяли. ― Мы от чистого сердца, ты чего, нельзя отказываться от подарков. ― Считайте я только что передарил вам его обратно, ― отворачивается Чимин и принимается с занятым видом перекладывать посуду. ― Слушай, мы все видим, сколько ты делаешь для нас, ― решает поддержать Тэ, разговаривая со спиной. ― Бесплатный помощник ― по-любому самое классное, что в условиях нулевого бюджета могли тебе подогнать. ― Да не нужна мне помощь, тем более от него. — Ой, соглашайся уже, ― не выдерживает Чонгук, ― дай ему хотя бы так за сегодня извиниться! Черт его знает, откуда раздается грохот: то ли со стороны Чимина, роняющего кастрюлю на столешницу, то ли со стороны Юнги, роняющего челюсть на пол. Что ж, внимание привлекли. ― А чего? ― пожимает плечами бессмертный Тэ, выдерживая обманчиво-честными глазками испепеляющий взгляд Юнги. ― Я обещал, что лично я лично Чимину об этом ни слова. Так я и ни слова! Чонгук сразу понял, что от него требовалось, когда его вытащили из комнаты с заговорщическим «щас расскажу тебе кое-что, о чем поклялся не говорить Чимину, хотя ему стоило бы узнать, ах как жаль, что от меня не получится». Тэхёна обычно хрен поймешь, если не вслушиваться и если ты не Намджун, но если присматриваться и выучить ― шансы есть. Вот и тогда выпученные глаза и улыбка то сдерживаемая, то прорывающаяся, говорила сама за себя. Это очередной план, это заговор, это ожидание того, что от старших по-любому после прилетит. Но как бы ну и че? А сейчас выражение лица Чимина было до смеха похожее: ничего очевидного, но коварство изнутри так и рвется. Аж до Чонгука мелкими мурашками долетает, но ощущением не жути, нет. Предвкушением заварушки. Он переглядывается с Тэ, и того походу той же волной накрыло: лыбится во все тридцать два и в прямом смысле потирает ручонки. ― А знаете, и правда невежливо от поздравлений отказываться, чего это я, ― вдруг тянет Чимин. ― Помощник так помощник, найду применение, раз вы настаиваете. А теперь черт его знает, что скрипит: то ли резиновые перчатки, которые тот стягивает с рук, то ли зубы Юнги друг о друга. Правильно, молчи, хорошая провинившаяся кобра. Одним из условий плана было то, что кое-кому придется заткнуться в тряпочку хотя бы на сегодня, иначе и Чонгуку ясно, по какому месту благополучно операция полетит. Ну так уж и быть, если непосредственно обратятся, то ответить можно, но веж-ли-во. Тактичность выкрутить на десяточку, характер ― на единичку, быть молодцом и слушаться младших. И Чимин, видимо, фишку просек. ― Тогда первое задание слуге, ― приказывает тот без страха и совести, ― домыть тут посуду. Потом принимайся за ужин на семь персон и учти: если кухня пострадает, то тебя постигнет та же участь. А, это все-таки зубы Юнги скрипели, щас очевидно. Тэ подталкивает того в спину, и тело от неожиданности пролетает несколько шагов в сторону раковины: Чимин еле отскочить успевает. Жаль. Юнги и скрывать не пытается, насколько, мягко скажем, недоволен: ноздри раздувает, будто в лицо фигачит ветер, как когда на кабриолете мчишь по автобану. Чонгук именно так себе это представляет, еще не пробовал, но однажды обязательно. И движения Юнги тоже через силу, ну точно против урагана пытается шевелиться. Имя этому урагану ― Ким Тэхён. Не только же жизнь Чонгука ему вверх тормашками переворачивать? Но вернемся к Юнги и его тропе смирения: пока что ползет в верном направлении. Хотя по-любому внутри себя уже кучу раз споткнулся и смачными оборотами тропу обматерил. Всё еще молча он выставляет перед Чимином раскрытую ладонь и взглядом указывает на перчатки для посуды. Но получает только очередной повод проматериться. ― Ой нет, это мои личные, знаешь ли, ― достается ему притворный вздох. ― Вот незадача… ― Ну так дай мне не личные, ― всё-таки срывается бедняга. ― А у самого ножек не найдется найти? Юнги прибит своей же недавней фразой, Чимин пищит внутри, зачинщики спектакля на низком старте: рванет или нет. Если да, то лучше врассыпную уносить ноги от обоих: кто из них страшнее ― вопрос на миллион. Ответ узнавать как-то не охота. Обошлось, не рвануло. Провинившаяся кобра всё еще молодчина. ― Раз мы всё решили, то пойду поищу моего любимого Хоби, задолжал ему киновечер, ― в итоге чуть не мурчит Чимин и приплясывает по дороге. А напоследок оборачивается к Юнги. ― Завтра в семь тридцать на этом же месте, приказ начальства. И уже намного тише шепчет, проходя мимо Чонгука с Тэ: ― Спасибо, ребята, это идеальная месть. Идеальная? Ага. Месть? Ну как сказать… ― Он же ничего так и не понял, ― констатирует Чонгук, когда один максимально довольный парень с криками «Хоби, дорогой» скрывается из виду. ― Неа, ― подтверждает Тэхён и лучится так, что не поцеловать его сейчас было бы преступлением. Но это так, чисто в честь удавшейся первой стадии операции. А впрочем. Нафига вообще искать повод? *** Намджун многое в жизни повидал, но к Юнги в фартуке с котятами, от которого из звуков — только мерное стучание ножа, невозможно быть готовым. Хорошо хоть предупредили, а то в этом доме поди отличи естественное от сверхъестественного. ― Если о готовке не только в книгах читал, то подключайся, ― бурчит Юнги, приметив его. ― Либо посиди тут моральной поддержкой что ли. Второе, Намджун определенно выбирает второе. Раз почти просят составить компанию. Он себя знает, но это пол беды: так вышло, что Чимин его уже тоже знает, вон, уставился издалека, чтобы не как в прошлый раз, когда лужа на кафеле размером с Желтое море и без соевого соуса на два дня остались. Отвернулся к телевизору только убедившись, что король разрушений на стул у барной стойки приземлился без происшествий. ― Встретил Тэхёна на втором, ― начинает Намджун, ― рассказал о вашей кобре. Знаешь, очень смело и благородно с твоей стороны, горжусь нашей дружбой. ― То есть до тебя только сейчас дошло? ― доносится сбоку со смешком. — И это после стольких лет… Шутки шутками, а чувство, что знакомы они не какие-то жалкие пару недель, не только у Юнги. Намджун с первой беседы понял. Он вообще не подсаживается к незнакомым людям, не заводит первым разговоры об ихтиологии, не так быстро, но. Вот они здесь, комфортно молчат, как друг с другом умеют. Подходящий момент, чтобы уточнить один небольшой нюанс. ― Кстати, представь себе, я начал высыпаться, ― закидывает удочку Намджун. ― Хотя что удивительного: они же дали мне машину времени как средство от бессонницы. Юнги на это только оборачивается, приподнимая одну бровь и хмуря другую. — Тебя Тэхён покусал? ― спрашивает. ― Загадками заговорил, докатились, ― и возвращается к недорезанному сладкому перцу. Вот именно. Ну допустим. Но всё еще ничего не значит. Осмыслить бы, да мысли не здесь. Собирался сесть Юнги на хвост, чтобы отвлечься и хотя бы сейчас не вспоминать их с Джином эммм, поездку. Но забудешь тут. Хотя чего смущается то? Что естественно ― то не безобразно, но рассказывать Юнги, естественно, Намджун пока не готов. А Джин и лёгок на помине: спустя пару минут появляется из ниоткуда весь домашний, с недосушеными прядями и наконец снова похожий на того самого Ким Сокджина. Появляется и первым делом стаскивает с доски свеженарезанную сырую морковку. ― Давно не виделись, ― улыбается он и закидывает палочку в рот. ― Фто у фас нофого? ― У меня острый нож и ласковая просьба не хомячить будущий ужин в одиночку, ― протягивает Юнги, не отрываясь от работы. ― А у меня кольцо твое, ― невольно улыбается Намджун в ответ и вытаскивает пропажу из нагрудного кармана. ― На раковине забыл, держи. Джин аж подскакивает, радуясь шумно, будто не кольцо, а юношеские года ему вернули. Надевает его на указательный палец, пару раз целуя, и начинает причитать. ― Ох, память старческая, с годами не легче, ну и дела, ― и, поднимая глаза на Намджуна, ― спасибо, мой герой. Намджун слегка кашляет и решает, что самое время изучить столешницу, где мраморные прожилки — настоящее произведение искусства. Слова как-то после сегодня не идут. Только вьетнамские флэшбэки. ― Последнее предупреждение, или я за нож не ручаюсь, ты мне… ― Чапчхе? Джин перебивает так неожиданно, что аж все глаза на него. Вытаращенные. ― Да ладно, ― тянет Юнги и, кажется, уже сомневается во всех своих жизненных убеждениях. ― На глаз определил? ― Хоть что-то на свете же должен уметь, ― тот пожимает плечами и огибает Намджуна так, что слегка сталкиваются плечами. ― Займусь лапшой тогда. Этот человек сегодня прекратит Намджуна шокировать? Первых десяти минут вдвоем на мотоцикле уже хватило. Всё, что после — уже за рамками осознания. ― А сколько времени до ужина осталось? ― спрашивает Джин мимоходом. ― Я спустился, думал уже пора, а тут и не пахнет. ― Как закончите, так самое время и будет, ― успокаивает его Намджун. ― Да хватит о времени разговаривать! ― с чего-то повышает голос Юнги и поворачивается к ним. ― В этом доме такое триггерит, знаете ли. Меня одного что ли? Вот как. Неужели времени не хватило, чтобы смириться? ― Прими за данность и относись проще, — советует Намджун. — То, что здесь случалось, уже не изменить, то есть лучше не менять, наигрались уже. А будет тебя это задевать, воодушевлять или, может, со временем веселить — вопрос не сути события, а отношения к нему. Прописные истины глаголит, но мало ли, вдруг именно сейчас и именно к нему прислушаются. ― Не знаю, ― отмахивается Юнги, ― Тебя воодушевляет, меня триггерит, мы разные… Единственный эпизод, который могу принять ― это когда Тэхён заблевал паркет, вот это я понимаю перформанс. ― Да уж, полный катарсис был, ― хмыкает Намджун. И тут снова слышит это. Тихий смех, от которого мурашки по загривку бегом, но на этот раз всё иначе: теперь Намджун его еще и видит. И нет, это не тот Джин, которого все знают. Которого сам раньше думал, что знает, хотя бы со стороны, но после сегодня… Так кто ты всё-таки? Кто из них ты? ― И что смешного? ― вздыхает Юнги с коронным выражением лица «почему я с вами?» ― Ну в контексте рвоты катарсис ― это же… ― продолжает хихикать Джин, вытирает рукавом выступившую слезу и следом как по щелчку возвращается к классическому невозмутимому выражению лица. ― А, не важно. Слово забавное. Два. Юнги отворачивается, потому что цирк какой-то, а ужин всё еще не умеет сам себя готовить. Джин отворачивается, потому что вода для лапши закипела. А Намджун пытается не отворачиваться от себя, но из последних сил всё же надеется, что снова понял неверно. *** ― Тебе не кажется, что Намджун с Джином ну, это… Чимин лениво перекатывает голову по диванной подушке, чтобы Хосока лучше видеть. У них рекламная пауза, начало впервые свободного вечера и долгожданная возможность вот так развалиться и провести время вдвоем. А друг решил вместо рассказов о себе или расспросов о Чимине вкинуть неясную тему. ― Моему слуге помогать пришли? ― спрашивает Чимин. ― Я тоже не в восторге, но запрета на ассистентов в контракте не было. К сожалению. ― Жестокий ты. Не, я про то, что они подозрительные, ― Хосок щурится, не отводя глаз от компании за барной стойкой. ― Переглядываются вон, улыбаются, смотри. Смотрит. Ну да, и что? Для Джина привычное поведение на людях: хихикать ни над чем и паясничать. Секретный агент номер ноль ноль не твоего ума дело. Намджун, наоборот, прозрачный оказался, как стеклышко: до странного искренний и доброжелательный, со всеми так общается. Радоваться надо, что хоть между этими конфликтов никаких: Чимину своих драм хватает. Вон с тем мрачным, который раз в пару суток стабильно доводит до нервного тика, а теперь отгреб от кармы и хмуро, но прилежно шинкует овощи. Скоро дело до лука дойдет, вот будет идиллия. А про Джина с Намджуном… Сцена с пакетами час назад на том же месте окей, подозрительная была, но поначалу только. Чимин быстро допер, откуда подаренный ежедневник взялся. Первое: он на текущий год, вряд ли в доме мог заваляться, второе: Джин звучал так, будто сам выбирал, третье: единственный, кто доступ к магазину обеспечить может ― тот самый Намджун. Итого: вот вам и объяснение экстренного побега, чтобы «мистеру нарушать правила» объясняться не пришлось. Это Чимин тоже услышать успел. Вот только Хосок не в курсе, он видит в них нечто другое подозрительное. Погодите, не мог же Джина разоблачить? ― Думаешь, что-то замышляют? ― решает проверить Чимин на всякий случай. ― Ой, им не до этого, отвечаю. ― Планируют? ― Да господи, мутят они! ― выпаливает Хосок на полной громкости, что аж кухонная троица оборачивается. ― Тут в дораме герои мутят, ух что творится, сорян, — засуетившись кричит вдаль, кое-как выкрутившись, и уже тише снова обращается к Чимину. ― Я их эээ видел сегодня мельком, ворковали так, знаешь, недвусмысленно, да блин, просто друзья не моются вместе, и щас вон… Окей, а вот это уже звучит серьезнее. Раз Хосок взволнован и уверен, то умножаем вероятность на два, у него радар наверняка получше развит. Чимин вроде как слышит, а все равно верить не хочет, даже задумываться, но и правда, тот их видок… Надо было сказать мировому красавчику, что у того сено на затылке в волосах застряло, хоть бы реакцию заценил. Получается, как там Джин сам говорил? Насмотревшись на двух парочек? Если это он о себе, то за что Чимину такие потрясения на голову многострадальную? Кто спасет, кто ответит? Да никто, походу остался он одиноким одиночкой в гордом гетеросексуальном одиночестве. Один. ― В общем я не в курсе, ― возвращается к разговору Чимин, когда бардак в мозгу затихает, ― но буду приглядывать за ними. ― Тоже ага, а то ничерта уже не понимаю. Давно, ― Хосок ерошит рукой волосы и, о чем-то вспомнив, хмурит брови. ― То катастрофы, то Гермионы, то секретики сплошные, еще не понял, с какого Джин… Сдвинутые брови в момент трансформируются в бровки домиком, и тот захлапывается с лицом испуганной лани. Так и не научился за годы их знакомства эмоции скрывать. ― Он что? ― с неясным предчувствием спрашивает Чимин. ― Ммм в смысле не помню, чтобы он раньше готовить помогал, я про это! Хотя ладно, оно и к лучшему, проехали. А глаза забегали, дело нечисто, Чимина интуиция не подвела. Ему теперь и за Хосоком приглядывать? Последним оставался, к кому вопросов не было. Младшенькие ― демоны беспорядка, Намджун с Джином под романтическим подозрением, Юнги чисто Юнги, за ним глаз да глаз, даже если не подозревает. Подбить Хосока что ли шпионить на пол ставки? Они ж живут вместе. Пиздец, они живут вместе. А Чимин живёт с этим. А Хоби живет с этим, господи помилуй. Только в свою подковерную игру его втянуть не хватало, и так страдает, хотя черт, идея со шпионажем такая заманчивая... Союзники лишними не бывают, даже если с противниками господи так всё, ладно. ― Кстати о парочках, ― Чимин направляет тему в своё русло, ― ты вообще собирался мне про своего парня рассказать? Шок, осознание, театральная пауза для принятия. ― Мне конец, ― стонет Хосок, закрывая лицо руками, и съезжает вниз по дивану. ― Прости прости прости, можешь сердиться, я такой хуевый друг… ― Господи, Хоби, друг ты отличный, и им остаешься, слышишь меня? Я не подозревал и всё, по тебе ж не скажешь, горе моё луковое, ― Чимин дотягивается и треплет его по волосам. ― Не парься давай, просто в следующий раз, если появятся жуткие тайны, приходи и выкладывай сразу, помогу, чем смогу. Лицо Хосока, выглянувшее из-за ладоней, сейчас надо было видеть. Жалко даже, что освещение не очень, но этот взгляд снизу вверх, как на боженьку, сам поярче лампочки светится. Хосок с визгом заползает обратно и бросается обниматься с громким «обожаю обожаю тебя, лучший, самый лучший». А Чимин только прижимает его к себе покрепче, демонстративно тиская, и искренне надеется, что одной черной туче эту сцену прекрасно видно и слышно. Получай по яйцам больному. ― Я и так на корпорате собирался рассказать, честно-честно, ― бормочет Хосок в ухо. ― Даже привез Юнги, чтобы вас подружить, но планеты выстроились в буквы «хуй тебе». ― Не представляю, как ты себе это представлял, ― закатывает глаза Чимин, пока никто не видит. ― С его-то характером и истериками. Хосок отлипает только чтобы сложить руки на груди с оскорбленным видом. ― Не надо так, эй. Вы ж почти друг друга не знаете, он так-то спокойный, ну то есть когда в духе. Это с тобой… Блин, не знаю. Ты, кстати, сам масло в огонь подливаешь, ― тычет он пальцем в грудь напротив, ― тоже не без греха! Попробуй для разнообразия пообщаться с ним по-человечески что ли, поймешь меня. Да конечно, бежит и поскальзывается. Это только с Хоби и его умением привязываться к людям такое проканает. ― Ну и что у вас, любовь до гроба? ― Чимину почему-то захотелось докопаться: вдруг всё не так серьезно, и еще есть шанс вытащить друга из загребущих клешней. ― Фига ты завернул. В смысле я не то чтобы против, но мы так далеко не заглядываем. И особо не обсуждаем. Он просто… Ну… ― Твоя вторая половинка? ― Боже, как попсово, ― Хосок не может сдержать смешок. ― Твой сладкий пирожок? ― а Чимин не останавливается, нравится ему эта игра. ― Типа того, но звучит всё еще ужасно. Надеюсь ты так Наён наедине не называешь. ― Пока еще в своем уме. Значит свет очей твоих? ― Уже теплее, давай еще варианты. ― Единственный и неповторимый? ― Ага, а вот тут не попал! ― смеется Хосок и устраивается поудобнее. ― Юнги меня вечно стебет насчет этого «неповторимый». Типа постоянно его с кем-то путаю, вижу в рандомных прохожих и всякое такое. ― Знаешь, это даже романтично, ― подкалывает Чимин и нет, ни капли не завидует. ― Скажи это подростку, которого я недавно на перекрестке напугал: тот чуть заикой не остался. Надеюсь, не остался. И вообще, сам виноват, нехрен в такой же одежде разгуливать! ― Это в черном с ног до головы? ― Ну, завели себе моду, ― Хосок фыркает и продолжает вечер охуительных историй. ― Однажды вообще через всю улицу орал мужику левому, чтоб обернулся. Или та девчонка с короткой стрижкой, неловко жесть просто. А в наш вечер, когда свет ебнулся и мы тоже, ну ты понял, я побежал Юнги искать и бац, вижу в толпе. Тащу к себе и, прикинь, оказывается, схватил другого пацана! Тот только когда начал удирать от меня, дошло, что волосы то темные, а Юнги ж покрасился на днях. ― То есть… ты поймал похожего человека? ― просит уточнить Чимин, потому что нехорошее предчувствие внезапно просачивается сквозь ребра куда-то в глубину. ― Да не, ― Хосок отмахивается и подтягивает ноги на диван. ― У нас на него похожих в коллективе не водится, сам знаешь. Чисто показалось, что он передо мной стоит, один в один, клянусь, но вышло, что не он. Прикинь, как со страха глюкануть можно. Можно. Нельзя. Нет. О нет. Чимин не собирается прикидывать: у него мнгновенный ступор, мороз по телу, а в голове все реплики Джина, которые роем вырвались из дальних углов памяти и с грохотом сталкиваются. Парень, что с Хосоком, светлый этот. Присматривай за ним внимательно. Можно, если очевидно, что кто-то в него уже вмешался. То, что происходило в тот вечер, сложнее, и еще Юнги… Юнги. Блядь…