In The Flood

Элой проснулась ближе к полудню следующего дня и после этого до самого вечера пролежала в постели. Она плохо помнила то, что происходило вчера, а то, как её лечил доктор, не помнила совсем, поэтому была в абсолютном недоумении, когда незнакомый мужчина подошёл и спросил, как она себя чувствует. После объяснений от лекаря Элой успокоилась и дала себя осмотреть, а затем, не без некоторого сопротивления, приняла лекарства. Сейчас же лекарь куда-то ушёл, и она находилась в его комнате одна. Сквозь открытое окно в помещение проникал золотистый, даже немного красноватый свет уже заходящего солнца. Осенний, но ещё очень тёплый ветер колыхал занавески. Из-за стены слышались шаги — должно быть, это были служанки. Элой не могла перестать думать о том, что они тратят время, оставаясь в Меридиане на несколько дней. Как сказал ей доктор, она должна была пропить лекарства как минимум три дня, а также всё это время он должен был обрабатывать её рану специальными мазями. Конечно, она понимала, что без этого лечения дело действительно может дойти до отрезания руки или чего похуже. А это точно не принесёт пользы ей и их общему делу. Но… всё равно, они теряли время… Хоть ветер и был тёплым, из-за слабости и сохранившейся температуры ей всё же стало холодно в один момент, и она закуталась в одеяло. Повернулась на бок… Закрыла глаза… Да, так намного лучше… Спустя какое-то время Элой показалось, что шаги за дверью стали громче. Кто-то идёт. Кажется, к ней. Послышался скрип двери, и человек вошёл в комнату. Ей было интересно, кто это, но открывать глаза совершенно не хотелось, поэтому Элой решила для себя, что это зашёл лекарь, и осталась в прежнем состоянии. — Элой? — это был голос Саата, — Ты… спишь? — Нет, просто отдыхаю, — она открыла глаза и проследила взглядом, как он неуверенно подошёл, взял стул и, поставив его рядом с диваном, сел: — Как ты себя чувствуешь? — Не очень, честно говоря… Голова болит и… похоже, температура ещё держится… Никаких сил нет. — Да… — протянул Саат, не зная, что сказать, — Ну, ты… хотя бы находишься под присмотром доктора. Значит, всё будет хорошо. И уже скоро мы продолжим путь… — Надеюсь. — Элой хотела ещё что-то сказать, но увидела, что он смотрит куда-то в другую сторону. И его лицо опять приняло то же печальное выражение, как тогда у костра. И в таверне… И каждый раз они говорили о пути на восток… Он боится чего-то? Чего-то, что находится на востоке? Её любопытство взяло верх, и, забыв о том, что она хотела не давить на него, Элой задала вопрос. Причём напрямую: — Что такое есть на востоке, что ты так волнуешься, Саат? Он вздрогнул, услышав это, и резко повернулся к ней: — Откуда ты… — По тебе видно. — пересилив себя, она села, — Каждый раз, когда мы говорим о востоке, ты… меняешься. Начинаешь нервничать и переводишь тему. Мне хочется знать, почему ты… — Зачем?! — вдруг вскрикнул Саат, и Элой отшатнулась назад от неожиданности, — Зачем тебе знать это?! Его глаза были широко распахнуты, дыхание было прерывистым. Также он никак не мог успокоить свои ладони, то переплетая их между собой, то сжимая в кулаки, то растирая ими колени. — Я… я не хочу ехать на Священную Землю, потому что… потому что меня изгнали! Я изгой, слышишь! Без дома, без семьи, забытый Богиней!.. — Успокойся! — Элой схватила его за плечо и развернула к себе. Она была шокирована таким его поведением, ведь за то недолгое время, что они знакомы, он был тише ловчего, — Успокойся и расскажи всё по порядку! — Я пытался… Я просил у Матриархов дать мне метку искателя, чтобы пойти на запад, но они отказали… Я говорил, что Избранной нужна помощь, но они не слушали… — Подожди, но… до вас же дошла весть об угрозе, верно? Почему они не поверили тебе и не выдали метку? — До нас дошли лишь слухи. И принесли их странники Карха, которых в нашем племени… до сих пор недолюбливают, ты же знаешь. И Матриархи приняли решение не верить этим слухам до тех пор, пока ты лично не подтвердишь их. — Ну конечно… — вздохнула Элой, — А как тогда ты узнал подробности? Как узнал, что нам нужны машины? — Я… заинтересовался этими слухами. Отправился к границе и стал искать там Карха. И у каждого из них спрашивал об этой угрозе. В итоге получилась довольно полная картина. — Саат оперся руками в колени, — Я решил уйти без разрешения. Перед уходом я… пошёл к родителям, чтобы попрощаться с ними… Рассказал всё… Думал, они поймут… Но они… — его голос задрожал, — Они сказали, что если я уйду… то я… то я им больше не сын… Сказали, если я уйду, то могу не возвращаться… Что они не хотят знать меня после этого… Он закрыл лицо ладонью и отвернулся. Элой смотрела на его дёргающую спину, слышала всхлипы и не знала, что предпринять. Ей ещё никогда не доводилась утешать плачущего человека. И он плакал... из-за того, что семья отказалась от него. Те люди, которые, как видно, являются для него самым ценным в жизни... Это очень больно, Элой знала... Когда Раст сказал ей перед Инициацией, что уходит навсегда, она сама едва сдержалась, чтобы не заплакать. Единственный, самый дорогой человек бросал её... И всё из-за закона! Как и в случае Саата... — Саат, — полушёпотом произнесла она и положила руку на его спину, — Я знаю, это непросто… Ты… очень любил… — она запнулась, — До сих пор любишь свою семью. И тебе… было больно услышать от них это. Особенно в тот момент, когда ты ждал поддержки… — Они ненавидят меня… Они никогда не простят мне этого… У меня больше нет дома, нет семьи… Ничего нет… Элой спустила ноги на пол и придвинулась ближе к нему, а затем провела рукой вверх по его спине и остановила её на плече: — Послушай меня… Ещё не всё потеряно, Саат. Я… не люблю говорить об этом, но… я же «Избранная», помнишь? Он сделал глубокий вдох, вытер остатки слёз и посмотрел на неё. Тогда она продолжила: — Так вот… Я попрошу Матриархов разрешить тебе вернуться в племя. И, если хочешь… я могу поговорить с твоей семьёй. Думаю, после этого они простят тебя. — в ответ была тишина. Видимо, он задумался над её словами, — Знаешь… я думаю, они не имели ввиду то, что сказали. Возможно, этими словами… они хотели убедить тебя остаться. Ведь, судя по твоим словам, у тебя хорошая семья. Значит, они любят тебя. И не перестанут любить из-за того, что ты нарушил закон… — Возможно… — его голос наконец стал спокойным, таким же, как до их разговора, — Ты правда сделаешь это? — Сделаю. Заедем в Объятья по пути. Это не займёт много времени. — Элой улыбнулась. — Спасибо, — Саат улыбнулся ей в ответ, но улыбка быстро сошла с его лица, — Элой… у тебя руки ледяные… — сказал он, когда её ладонь, находившаяся на его плече, случайно коснулась шеи. — Ну прям как у тебя!.. — усмехнулась она в ответ, но его лицо осталось серьёзным, — Что? — В комнате тепло, а у тебя пальцы, как будто ты только что с мороза зашла, — Саат потрогал её лоб, — А тут горячо… У тебя температура поднялась. Надо позвать лекаря. Я сейчас… — и, не говоря больше ни слова, он вышел. Элой же, вдруг почувствовав, что ей действительно стало хуже, легла и стала дожидаться прихода доктора…

***

… Прошло пять дней, и доктор наконец позволил им ехать. На лечение ушло больше времени, чем ожидалось, но это того стоило, ведь состояние Элой значительно улучшилось. У неё спала температура, пропала слабость, воспаление на ране немного спало. В общем, она была готова отправляться дальше. Но перед этим нужно было запастись припасами, и они с Саатом отправились на рынок. Как только они покинули дворец и вошли в город, в голове Элой тут же появилась мысль о том, как же она благодарна Аваду за то, что он уговорил её пожить эти дни во дворце, а не в доме Олина. На улицах было так шумно, что когда Саат говорил что-то, она едва могла расслышать его слова. Все разговаривали друг с другом, где-то играли уличные музыканты, торговцы кричали, зазывая покупателей. И как можно жить в таком месте? На рынке народу было не меньше, и единственное, что отличало его от остального города, были запахи. Запахи свежих фруктов, свежеиспечённого хлеба, ароматных специй и благовоний. И всё это сливалось воедино, создавая неповторимый запах Меридиана. Так пахло только здесь. — Смотри! — Саат показал на один из прилавков и, подойдя к нему поближе, остановился около большой корзины, — Оливки. Ты пробовала когда-нибудь? — Нет, — ответила Элой, рассматривая плоды мутно-зелёного цвета, — А ты? — Тоже нет, — он взял в руку горсть и поднёс к своему лицу, — Прекрасно… — Дай мне, — попросила Элой, и Саат поднёс ладонь с оливками к её лицу. Она сделала вдох и почувствовала очень приятный запах, — Мне нравится. Давай попробуем? — после этого она обратилась к торговцу, спрашивая, можно ли ей попробовать оливки. Тот почему-то сделал такое выражение лица, будто услышал шутку, а затем, усмехнувшись, сказал: — Ну, попробуй!.. Элой взяла одну оливку, положила в рот, и её лицо тут же искривилось от невероятной горечи. Саат в недоумении посмотрел на неё, будто не веря, что плоды с таким прекрасным запахом могут быть невкусными, а затем тоже взял оливку. — Фу, ну и гадость!.. Торговец же едва держался, чтобы не упасть от смеха: — Ха, ха!.. Оливки не едят сырыми, вы не знали? Сначала их надо вымочить, а только потом… Ахаха… Вот, — он достал из-под прилавка баночку и, открыв, протянул Элой и Саату, до сих пор корчившимся от неприятного вкуса, — Это вымоченные оливки. Элой решила попробовать первая: — Ммм!.. Это… очень вкусно! Попробуй! — не отвечая, Саат криво покосился сначала на неё, потом на банку, — Не бойся, эти правда вкусные… И он всё-таки решился попробовать. Элой наблюдала, как он жевал, и как его лицо становилось довольнее с каждой секундой. — Да, ты была права, они вкусные, — наконец заявил Саат и, переведя взгляд на корзину с оливками, долго смотрел на них, — Красивый цвет… — сказал он, а потом добавил очень тихо, надеясь, вероятно, что его никто не услышит, — Похожий на цвет твоих глаз… Но Элой услышала, и её щёки налились краской, а рот приоткрылся от удивления. Она простояла так несколько секунд, а потом, сохраняя то же выражение лица, посмотрела на него: — Ч..что?.. Что ты сказал?.. — Я? Я… ничего!.. — Нет, я слышала! Ты сказал, что… — Кажется, нам ещё надо много всего купить, да? — перебил Саат, — Идём скорее, а-то до завтра тут проходим!.. — и он убежал к другому прилавку, оставив Элой в недоумении. … На следующее утро они покинули Меридиан. Продолжение следует…