In The Flood

Утро. Сильный, холодный северный ветер наклоняет высокие колосья пшеницы почти до самой земли. И если бы не ярко светящее Солнце, можно было бы подумать, что сейчас уже глубокая осень. Саат стоял, глядя на бескрайнее море пшеничных колосьев, и, ожидая прихода Элой и Анко, которые собирали вещи к отъезду, думал. Думал, каким странным и неоднозначным вышел вчерашний разговор. Первая мысль, когда он проснулся сегодня утром, была: «Что я вчера натворил!» То ли это те полстакана выпитого вина ударили ему в голову, то ли ещё что-то, но он совсем не понимал, что на него нашло, что он сказал ей всё то, что сказал. «Я люблю тебя»… Великая Мать, как он мог так бесцеремонно сказать ей это!.. … Он осознал, что влюбился, где-то неделю назад. Понял, что, о чём бы он не начинал думать, эти размышления всегда заканчивались мыслями об Элой… Что, когда он смотрит на неё или слышит её голос, ему становится очень тепло, а сердце начинает биться так сильно, будто вот-вот выскочит из груди… Что он боится за неё больше, чем за кого бы то ни было, даже больше, чем за себя… Вчера вечером, пока Элой разговаривала с Анко, он долгое время сидел, подавляя желание встать и оттаскать этого табунщика за его светлые волосы, и слушал. Ничего, думал он. Уже завтра они уедут отсюда… А потом Анко сказал, что собирается с ними, и Саат не выдержал. Правый глаз нервно задёргался, кулаки сильно, до боли, ударились об стол, и он поспешил уйти подальше от людей, дабы никого не покалечить в порыве гнева. Когда Элой пришла к нему, он топтался около бегуна и судорожно повторял: «Это ты… Ты во всём виноват… Ты должен был сказать ей сразу… Теперь подзно… Теперь всё кончено…» Потом она стала кричать на него, и это ещё больше возбудило его эмоции. В ту минуту ему казалось почему-то, что если он не признается ей сейчас, то у него не будет другого шанса. Теперь, тщательно проанализировав случившееся, он понимал, что действовал неосознанно, совсем не контролируя себя. Говорил не то, что хотел сказать, и не так, как хотел сказать… Но время назад не вернуть… Нужно просто принять, что разговор с Элой уже произошёл, и начинать строить с ней новые отношения. Хоть она и сказала вчера, что всё остаётся как прежде, они оба понимали, что как прежде уже точно не будет… Это подтвердило то, что после их разговора Элой старательно избегала его, а если им всё же приходилось взаимодействовать, говорила сбивчиво и быстро, чтобы поскорее уйти. — Мы готовы ехать! — со стороны поселения послышался голос Анко, и, повернув голову, Саат увидел его и Элой, — А ты? — Давно, — ответил он и слабо улыбнулся Кинамо. Как показалось Саату, после вчерашнего он стал спокойнее реагировать на Анко. Может, он просто выпустил все негативные эмоции, относящиеся к табунщику. А может, подсознательно пытался загладить свою вину перед Элой за вчерашний скандал… — Тогда выезжаем. И так уже много времени потеряли… — Элой прицепила свою сумку к бегуну и запрыгнула на него. Саат сел позади неё. Анко привёл из загона чёрного коня, которого он назвал Ураганом и представил как своего «самого выносливого коня», и сел на него. Они отправились в путь. Дорога до Священных Земель заняла пять дней, что было на целые сутки дольше, чем их путь на восток. А всё потому, что в степях Канзаса их настиг смерч, и путникам пришлось повернуть назад и переждать непогоду на безопасном расстоянии от «смертоносной воронки», как Саат назвал смерч. Но наконец, к концу пятого дня пути, степи сменились горами, сухой воздух стал свежим, а вместо одиноких засохших деревьев появились горные леса. И деревни Нора. — Ого… Какие… мощные ворота!.. — поразился Анко, когда они, оставив бегуна и коня, пошли к входу в Венец Матери, — И столько Нора… я никогда не видел… — он, вытаращив глаза, разглядывал каждого Нора, мимо которого проходил. Нора, в свою очередь, пялились на него, человека из неизвестного им племени. — Нам нужно найти вождя Сону, так ведь? — спросил Саат, догоняя Элой. — Да. Она должна быть где-то здесь… — ответила она и, остановившись у самых ворот и убедившись, что никто не подслушивает, подняла на него глаза и полушёпотом сказала, — Ты… извини, что я так вела себя с тобой последние дни. Просто… пыталась как-то осмыслить… то, что ты сказал. — Всё в порядке. Я тоже… вёл себя не очень… Элой кивнула и вошла в Венец Матери. Так как был вечер, все охотники и воины как раз вернулись домой, и поселение было заполнено людьми. Но несмотря на такое количество народу, было необычно тихо. «Наверное, это просто особенность людей Нора», — подумала Элой, — «Их так много, но почти никто из них не кричит, они говорят спокойно и так же спокойно занимаются своими делами. — она вдруг издала смешок, — Ха… Один Озерам создаёт больше шуму, чем вся эта толпа…» — Элой! — Сона, видимо, заметившая их раньше, чем они её, подошла и, кивнув Саату, обратилась к Элой, — Ну, как ваш поход? Он был успешным? — она указала на Анко, — И что с вами делает Кинамо? — Вы знаете про племя Кинамо? — Да. Наше племя контактировало с ними крайне редко, но, как вождь, я участвовала в этих встречах. — пояснила Сона, — Так что с походом? — Мы нашли, что искали. И теперь нам нужно как можно скорее отправляться на запад. — Элой окинула взглядом деревню и заметила в некоторых её частях группы воинов, которые стояли, обсуждали что-то; на земле рядом с ними стояли походные мешки и оружие, — Я так понимаю, вы уже собрали отряд, вождь? — Как мы и договаривались, Элой. Они готовы выдвигаться в любой момент, нужно только отдать приказ. — Отдавайте, — решительно сказала Элой. Пять дней, проведённые ими в Меридиане из-за её раны, день, потерянный из-за смерча… это было слишком много… а Немезида не будет ждать, — Выдвигаемся прямо сейчас. Если не будем медлить, успеем добраться до Солнечной Башни до темноты. … Сона собрала отряд из тридцати пяти человек. Совсем немного, но больше воинов просто не было. Очень многие погибли при нападении Затмения, остальные — в Битве у Пламени. И в итоге оставалось всего пару десятков хороших воинов, несколько старых, уже давно не сражающихся, и пару человек молодых, ещё совсем неопытных. Таким составом они и выдвинулись из Венца Матери. Воины шли, устало перебирая ногами, за Соной. Анко ехал верхом на Урагане, которого наотрез отказался отставлять здесь. Элой и Саат шли рядом с бегуном, к спине которого были привязаны их вещи. Элой понимала, что таким темпом они доберутся до Базы недели через две, но другого выхода, кроме как идти вместе с отрядом, у них не было. Они не могли сесть на машины и поехать вперёд, потому что, во первых, Сона и воины не знали дороги и могли заблудиться. А во-вторых, потому что им предстояло пройти по Землям Кланов Теннакт, а они явно будут не очень-то рады увидеть вооружённый отряд Нора на своей территории. Поэтому она должна была провести их сама. К ночи они добрались до Солнечной Башни, а с рассветом отправились в сторону Меридиана. На машине этот путь можно было преодолеть за три-четыре часа, а вот пешком им пришлось идти до самого вечера. Может, они дошли бы и быстрее, если бы не буревестник, напавший на них почти в самом начале пути… И если бы не коршуны, от которых пришлось отбиваться потом… И кучка разбойников… И песчаная буря!.. К моменту, когда перед ними наконец показался Меридиан, Элой была ужасно зла и раздражена. Из-за чего? Да из-за всего! Но в первую очередь потому, что они попросту теряли время!.. Конечно, она предполагала, что вести целый отряд на Запретный Запад будет долго… Но только сейчас поняла, насколько долго! Остановившись в лагере возле Меридиана, Нора разбили несколько костров, уселись вокруг них и стали готовить себе ужин. Анко и Саат присоединились к ним, а Элой, сказав, что не хочет есть, отошла к западному краю плоскогорья, на котором находился лагерь, и, опустившись на траву, устремила свой взгляд вдаль. Небо было очень ясным, без единого облачка, и окрашенным Солнцем в кроваво-красный цвет. Красными было и всё остальное вокруг — обрывистые скалы, тропические леса, раскинувшиеся огромным полотном внизу, между этими скалами, и крыши домов Пёстрого рынка. «Красиво…» — подумала Элой, на мгновенье закрывая глаза, а затем снова открывая, чтобы продолжить любоваться прекрасным пейзажем, — «Наверное, нет места, где закат был бы таким же красивым, как здесь…» — Элой, — услышала она за спиной голос Саата. Он подождал немного, думая, что она обратит на него внимание, но этого не произошло, и он молча сел на краю обрыва рядом с ней. Элой вдруг почувствовала очень приятный запах, исходящий с его стороны, и, повернувшись, увидела тарелку с горячим, только что пожаренным на костре мясом, — Ты сказала, что не будешь есть, но я подумал, что если я не заберу этот кусок сейчас, воины его съедят, и тебе ничего не достанется… Его голос почему-то успокаивающе подействовал на неё, отогнал все плохие мысли и переживания. А ароматное мясо заставило почувствовать голод… — Знаешь… Я всё-таки поем. Спасибо, что принёс… — сказала она, и он передал ей тарелку. … Саат смотрел на неё и не мог оторвать глаз. Её волосы, рассыпавшиеся по спине и плечам, в свете уходящего Солнца приобретали ещё более яркий цвет и очень походили на огонь… Её лицо, слегка обгоревшее за день, проведённый в пустыне, сейчас выражало искреннее удовольствие и от этого выглядело ещё красивее, чем обычно… А её губы… были такого… нежно-розового цвета… Саат не знал, что о них сказать, но точно знал, что хочет с ними сделать… — Хей, — Элой пощёлкала пальцами перед его лицом, — Ты чего застыл? — Ага… — промямлил он, всё так же смотря на её губы. Желание становилось сильнее с каждой секундой, и в один момент он не смог с ним совладать. Забрав у неё тарелку, он отставил её подальше, а сам придвинулся к ней поближе и мягко взял её лицо в ладонь. — Саат, что ты… — завозмущалась было Элой, но в следующее мгновенье их губы соединились. … Когда губы Саата прикоснулись к мягким, тёплым губам Элой, его связь с внешним миром будто оборвалась. Он не слышал голосов, не слышал шума ветра… Только наслаждался каждым новым прикосновением к её губам и нежно прижимал её к себе, обняв свободной рукой за спину. Элой же первые несколько секунд сидела, словно парализованная, и не могла пошевелиться. В голове разом возникли сотни вопросов, главными из которых были «что?», «зачем?» и «почему?». Она пыталась найти ответы на это вопросы, но в один момент её органы чувств, которые будто не работали всё это время из-за шока, вновь начали функционировать. Она почувствовала приятный запах, исходящий от Саата, его холодные руки, обнимающие её спину и его кудрявые волосы, касавшиеся её лица. Мозг просто отключился, лишив её способности думать. Глаза медленно закрылись, руки обхватили шею Саата, и, повторяя за ним, она стала отвечать на его поцелуй. Солнце медленно опустилось в ущелье между скалами и вскоре скрылось в нём. Стало темно и прохладно. И прохлада эта словно привела их обоих в чувство. Саат резко отстранился от неё и, до того, как Элой успела открыть глаза, отвернулся в сторону. Его лицо сейчас приняло такой ярко-красный оттенок, что ему совершенно не хотелось, чтобы она смотрела на него. Но Элой и не собиралась на него смотреть. Поднявшись на ноги, она поспешила уйти подальше отсюда. Глаза бегали из стороны в сторону. А щёки и губы горели, и она не переставала трогать их. Этим вечером они больше не пересекались, а ночью легли спать в разных частях лагеря.

***

Через две недели они наконец добрались до Безлюдных Земель, территорий между Преградой и горами, где располагалась База. Воины Нора остановились недалеко от Песни Долины и разбили там лагерь, а Элой, Анко, Саат и Сона отправились дальше, на Базу. — Руины… — недоверчиво произнесла Сона, когда они поднялись в горы и подошли к железной двери. — Не волнуйтесь, Сона. Это просто наше убежище, — Элой незаметно посмотрела в сторону места, где был похоронен Варл, и подумала, не стоит ли отвести туда Сону прямо сейчас. Но… нет, наверное, не стоит… Сейчас не время… Позже… Они вошли на Базу, и тут же увидели Эренда и Котало, играющих в «стычку». Озерам переставил фигурку падальщика, сбив ею норокопа Теннакт. Затем он поднял глаза, вероятно, желая что-то сказать сопернику, но вдруг увидел вошедших: — Элой! А мы-то уже начали переживать! — Эренд встал со своего места и крикнул так громко, что Анко едва заметно сморщился, — Народ! Элой вернулась! — Элой? — из комнаты Сайленса выглянула Бета. Едва заметив сестру, она быстро сократила расстояние между ними и замерла на мгновенье в полуметре от Элой, будто спрашивая разрешения обнять её. Элой приветливо улыбнулась ей, и Бета, сочтя эту улыбку за согласие, прижалась к сестре, — Как твоя рука? — Хорошо. Уже почти зажила, — Элой постаралась ответить той же нежностью, что та встретила её, но мысли о предстоящей встрече Соны с Зо не давала покоя. Где сейчас Зо? Как пройдёт эта встреча? Бета как будто прочитала её мысли и, отстранившись от Элой, посмотрела на вождя. Ей довелось общаться с Варлом совсем недолго, но она сразу узнала в лице Соны его черты лица и, поняв смысл происходящего, вдруг погрустнела: — Элой… это… — начала она, и в этот момент открылась дверь комнаты Альвы. Оттуда сначала вышла хозяйка комнаты, а за ней… — Зо… — выдавила из себя Элой и шагнула вперёд, но замерла на месте. Как и все присутствующие. Зо, как и Бета, сразу же поняла по лицу Соны, кто она. Остановившись позади Альвы, она впилась взглядом в такой же пристальный взгляд вождя и нервно сжала кисти в замок. Сона выглядела более спокойной. Но только выглядела... Изнутри же ей было так плохо, что она едва держала себя в руках. При каждом вдохе она как будто чувствовала жжение в лёгких, а удары сердца казались больными, как удары молотка. По спине стекал холодный пот, глаза постепенно наполнялись влагой… — Вы… мать Варла… — наконец прервала мучительное молчание Зо. Потом она неуверенно подошла к вождю и, с опущенной головой, чтобы больше не видеть её строгих карих глаз, прошептала, — Пойдёмте… Пойдёмте за мной… Нам нужно поговорить… Сона слабо кивнула, и Утару повела её к могиле сына. Продолжение следует…