one-mission stand

      Нужный дом располагался в десяти километрах от города, не очень далеко от железной дороги, но в достаточной удаленности, чтобы напоминать какую-то водокачку. Так он, в общем-то, и выглядел — бетонные плиты, установленные друг на друга, были разрисованы различными граффити, в которых даже мелькала нацистская символика, и не знай Чуя, что ему нужно именно это здание, он бы и не подумал о нем. Непонятно только, как с такой хорошей защитной системой, которую ему во всех красках расписал Огай, на стенах оказались отметки буйных подростков, но если это был такой умный ход, то он сработал просто отлично. Итак, Накахара сидел на земле в кустах не так далеко от самого здания, но старался не светиться и примерно прикидывал, куда лучше зайти и с какой стороны. Главная дверь? Разве это логично? Наверняка там самая сильная охрана, плюс сразу же будешь на курке у всех охранников внутри, а как бы хороша ни была его способность, влезать в такую толпу будет не лучшим решением. Сбоку и придавить стенкой, к примеру? Но Мори сказал не оставлять особых следов… Ох, что же ему делать…       Решение пришло из ниоткуда. Раздалась автоматная очередь, и Чуя отчетливо различил свет выстрелов с правой стороны здания. Он вначале удивленно пригнулся к земле — они что, просто так по кустам палят? — но когда рядышком раздалось шуршание и приближающийся топот, Накахара лишь голову повернуть успел, прежде чем кто-то сбил его с ног, и они вдвоем покатились вперед, цепляясь друг за друга и поднимая пыль. Животное какое-то, что ли? Чуя резко схватил черную фигуру за первое, что попалось (что-то пушистое, наверное, и вправду заяц), и сбросил с себя, прижимая вниз. Зайцем фигура не была.        — …Ты? — у Накахары дар речи пропал, когда его взгляд встретился cо взглядом тех самых лиловых глаз. Достоевский, лежащий под ним, удивился не меньше, глупо хлопая глазами, пока по его плечу расползался кровавый след. — Ты тут что забыл?! — Чуя резко перешел в режим мафиози и тряхнул парня за накидку — как оказалось, это и был тот «заяц». Федор сразу же поднял руки вверх в сдающемся жесте. — Спокойно, спокойно! Я все могу объяснить! — ох, ему бы следовало! Не бывает таких совпадений, что в один вечер они встретились в клубе, переспали, а теперь еще и за одним документом пришли! Это не мультсериал, а настоящая жизнь, в которой шанс подобного один на миллиард! Накахара вытащил из плаща нож и приставил к горлу вчерашнего любовника. — Уж потрудись. Но предупреждаю — ложь я различаю хорошо.       Достоевский сглотнул, но решил не ерзать и осторожно надавил пальцем на лезвие, слегка отодвигая его от своей шеи. Чуя не понимал, видит он в этих глазах страх или же животный интерес, ведь, скорее, там был дикий коктейль из различных эмоций, ни одну из которых по отдельности выловить не представлялось возможным. Русский поднялся с земли, садясь ровно, и прокашлялся: — Ты когда-нибудь слышал о Крысах мертвого дома? — Нет, — подобное название не встречалось ни в одном из списков дружественных, ни в списках враждебных организаций, Мори никогда не говорил про них и не поднимал вопрос. И это либо хорошая новость, либо очень плохая. — Что это за организация? — Ничего особого, просто небольшой импорт оружия и запрещенных веществ. Мы не занимаемся ничем, что могло бы подорвать авторитет Портовой мафии или же как-то ей навредить, — Накахару прошило током.        — Что ты знаешь о Портовой мафии?! — нож, отодвинутый на пару сантиметров, вновь оказался лезвием точно у кожи, уже слегка натягивая ее, но Достоевский не шелохнулся. — Не очень многое. Но я знаю, кто ты такой, Накахара Чуя. Ведь кто не знает тебя, бывшего Короля Овец, нынешнего партнера Осаму Дазая и одного из участников Двойного Черного? — Чуя наморщился. Мда, он вчера поступил довольно опрометчиво, выдав свое настоящее имя и личность первому попавшемуся парню в баре, который еще и оказался преступником. А вообще… — Подожди, подожди, я знаю, о чем ты думаешь, но я не следил за тобой! Это совпадение! — Не бывает таких совпадений. А теперь не дергайся, это будет быстро, — рявкнул парень, хватая Федора за шею, но когда он повалил русского обратно на землю, тот вытянул руки, закрывая себя от занесенного ножа и выпалил. — Я могу быть полезен!       Накахара остановился, задумчиво нахмурившись. Полезен? Каким же образом? Если они пришли за одним и тем же документом, то могут возникнуть определенные проблемы под самый конец этой миссии, и Достоевский все равно умрет, это было очевидно. Следовательно, помощь он предлагал по каким-то иным причинам, либо же у него был план, как убрать эспера-гравитатора. Чуя нахмурился сильнее: — И чем же? Побудешь живым щитом? Спасибо, без тебя справлюсь. — Да нет же! Выслушай меня. Поверь, этот дуэт принесет нам обоим пользу. А если тебе вдруг что-то не понравится, ты всегда можешь воткнуть этот нож мне в сердце. Только делай это быстро, пожалуйста, терпеть не могу муки перед смертью, — Накахара аж скривился, услышав эту фразу, но немного поколебавшись согласился. Этот Федор дело говорит, упоминая о своей смерти. Да и вдруг и вправду будут важные сведения? Хуже ему от этого не станет.        — Во-первых, как я и сказал, я из Крыс мертвого дома. Мы работаем в этом районе, поэтому ваша деятельность с нами никак не пересекается, и никто друг другу не мешает. Но как я понимаю, данная организация оказалась нашим общим врагом, — «враг» — это сильно сказано. Врагом был Поль, а это лишь мелкая мушка, которую можно двумя пальцами раздавить и выкинуть в мусорку. — Меня послали забрать определенные документы. Полагаю, что и тебя тоже. Но я думаю, вас интересует документ номер Б-17, не так ли? — …Откуда ты- — Дазай-куна в ваших кругах переоценивают. Ничего особенного, лишь хорошая дедукция, которой мы с ним умеем пользоваться. Итак, мои догадки верны. От моего начальства приказа забрать этот документ не поступало, следовательно, наши с тобой цели расходятся. Теперь ты понимаешь, что я тебе не соперник? — Достоевский приподнял брови и посмотрел снизу вверх на Накахару. Тот лишь тц-кнул. — И что с того? А если босс захочет забрать этот порт тоже? В моих интересах убирать каждого, кто может быть убран в будущем, так что пока что свою пользу ты особо не доказал. — Я знал, что ты так скажешь. Поэтому… взгляни на это, — Чуя краем глаза проследил за тем, как парень полез в карман, откуда вытащил телефон. Федор передал ему устройство с открытой там фотографией. — Это особая технология. Замок, который не вскрыть никакой способностью. Он создан эспером из Европы и сейчас активно импортируется во все страны, что помогает снизить преступность среди одаренных. Но вот незадача — механическим взломом его открыть сможет каждый, кто достаточно в этом хорош.       Накахара перевел недоверчивый взгляд на экран смартфона и углубился в чтение текста. Всякие замеры, технические данные, рекомендуемый объем хранимого и его вес, описание взаимодействия с ним различных способностей. Все это казалось весьма правдивым. Но как подобное могло ускользнуть от Огая? Он бы наверняка сообщил Чуе подобные вещи, да и Дазая с ним послал, чтобы тот всю миссию просиживал свой зад в номере, а потом пришел, за пять минут взломал замок и ушел. Что-то было не так… Либо же это очередная проверка от босса.       — И что с того? Я могу просто вырвать дверь в хранилище, вот и все дела. Ты мне зачем сдался? — Достоевский в ответ лишь слегка разочарованно покачал головой. — Все не так-то просто. Хранилище является цельной комнатой, которую ты можешь разве что забрать с собой. Но согласись, в самолете за такую придется доплатить за несколько десятков мест, — Федор усмехнулся, и от этой усмешки Чуя лишь сильнее нахмурился. Ни сломать, ни вырвать. Взламывать замки он не умел, так как всегда полагался на своего напарника и на способность, но подобные сейфы станут для него сильной проблемой в одиночных миссиях. — И что же? Ты умеешь взламывать замки, не так ли? — Конечно. Иначе меня бы и не отправили на это задание. Как ты уже мог заметить, физической силой я не отличаюсь, но вот умом… — Ясно, можешь не выпендриваться, — Накахара замолчал, обдумывая ситуацию, в которой оказался. Без Достоевского он и вправду не справится и вернется к Мори ни с чем, но не получит ли он еще более сильный выговор за объединение сил с парнем из неизвестной мафии группировке? Конечно, он никогда не слышал это имя, но вдруг Огай знает что-то, что недоступно простым людям? Итак, либо проиграть, либо выиграть, но с определенным риском. Пан или пропал… Федор, видя замешку, с ухмылкой протянул руку. Чуя перевел взгляд на нее, а потом на лицо своего партнера на один день. Что ж… Видимо, у него нет выбора. — Выкинешь какой-нибудь фокус — прикончу на месте.

***

      — Дверью целься влево. Согласно данным, там стоит больше охраны, потому что там — выход на лестницу. Тогда ты сможешь убрать правых и потом заняться остальными. — Понял. Встань за мной, а то станешь решетом, — Федор послушно юркнул за чужую спину, а Чуя ударил ногой по железной бронированной двери, которая снаружи выглядела точь в точь как простая деревянная. Та с грохотом отлетела влево, забирая с собой около четырех человек, и, как Достоевский и предсказал, справа сразу же выскочили двое крупных охранников, открывая огонь на поражение. Какая жалость, что пули, стоило им оказаться в воздухе, вернулись обратно, но уже не в дуло пистолетов, а в тела стрелков, после чего развернулись и, описав в воздухе кривую, красным дождем опустились на их тела, дырявя от черепа до ступней. Трупы рухнули на землю, и дальняя охрана, завидев это, испуганно попыталась сбежать через небольшие окна, видимые только со внутренней стороны — Накахара догадался, что это были стрелковые отверстия, через которые по Федору и палили — но их тела сразу же обхватило красное сияние, сжимая и деформируя. Двое рослых мужчин не смогли даже звука издать, когда рухнули на землю, словно мешки с костями. Достоевский аж присвистнул, похлопав напарника по плечу. — Чистая работа. И впечатляющая! — Хм, спасибо. Ну что, теперь идти можно? — Да, по лестнице и вниз. Там уже охраны быть не должно.       Они спустились по винтовой лестнице, периодически жалуясь на ржавчину, проевшую почти каждую ступеньку — слабо верилось, что организация, позволившая себе гавкнуть на Портовую мафию и купившая недешевое изобретение, не имеет возможности починить единственный путь к хранилищу. Или у них босс что, ангелочек, который земли не касается? Оба посмеялись над этим сравнением, и в ту же секунду железо под ботинком Накахары треснуло, и его нога полетела в пропасть.       Полетела бы, если бы не Достоевский, вовремя схвативший парня под руку. Чуя, застывший одной ногой в воздухе, второй на задней ступеньке, удивленно моргнул, а потом кашлянул, включая способность, и кивнул: — Спасибо, — он слегка неловко убрал руку из чужой хватки и перешагнул опасную дыру, но свой вес на всякий случай уменьшил. — Осторожнее. От ржавчины можно подцепить столбняк. В России так все говорили, по крайней мере. — Столб-чего?..       Остаток пути Федор во всех подробностях описывал последствия этой болезни и то, как родители пугают ею детей, чтобы те не лазили по заброшенным местам и не цеплялись за ржавые железные крюки, а еще смотрели под ноги. Чуя слушал с относительным интересом, но когда услышал фразу о спазме мышц, да таком, что невозможно вдохнуть, поставил в голове галочку «Спросить Мори, привит ли я от столбняка». Когда они спустились на самый низ, Достоевский кивнул на здоровенную дверь.        — Вот мы и на месте. Изделие номер тридцать девять сто три — «Сейф анти-эспер». Дорогая штучка, чтоб ты понимал. Обидно будет ее испортить, да? — Да нихрена. Сломал бы и сжег, если бы не ее размеры, — этот самый сейф заменял собой стандартную японскую гостиную, как минимум по одной стороне. Блестящие стенки, покрытые каким-то напылением, дверь, замок на которой больше напоминал руль корабля, подразумевая для своего открытия минимум двух человек — но тут и Чуя справится, что он, зря в спортзале ночует? — и, конечно, толстые стены. Толщину он определил при помощи стука — тот раздался очень глухо, словно бы внутри еще присутствовал слой звукоизоляции. Накахара кивнул парню. — Ну, вперед, взломщик, покажи класс. — Дай мне пару минут. Ах, кстати, не сказал это при встрече, ты меня сбил… Классная шляпка, — Федор усмехнулся, подходя к двери и начиная ковыряться с замком. Чуя немного стушевался: редко находился ценитель, который делал его головному убору комплимент, а не спрашивал, не низковат ли Накахара для нее. Слегка покраснев, он благодарно кивнул. — Твоя ушанка тоже ничего.        — Ну и что ты там ковыряешься? — прошло уже десять с лишним минут, как они спустились вниз, а Достоевский все пытался приподнять что-то, чуть ли не ногтями царапая. Чуя нахмуренно подошел ближе. — Да тут экран нужно оторвать, а я- Федор не успел договорить, как Накахара, вцепившись в выступающие края дисплея, рванул его на себя, вырывая из замка вместе с проводами, и при этом даже не засветившись красным! Русский уже второй раз искренне удивленно на него уставился. — Чуя, а ты в мою организацию не хочешь? Трехразовое питание, выходные, оплачиваемый отпуск на лучших курортах России-матушки… — Спасибо, но откажусь. Я верен мафии. — Эх, даже жаль… Так, секунду… Готово! — Федору буквально понадобилось перерезать кусачками (откуда он вообще их вытащил?) парочку проводов, чтобы из-под двери с громким «пыффф» вышел сжатый до этого воздух. Достоевский кивнул и сделал пару шагов назад. — Блокировка снята. Теперь можно даже способностью открыть. Дверь, снесенная ногой, моментально полетела в противоположный конец хранилища. — Ну не так варварски!       Хранилище внутри было точно такого размера, как предполагал Чуя, и, видимо, о его взломе даже не предполагали, потому что документы стояли в красивых папочках, как у доктора в кабинете — бери не хочу. Федор направился влево и махнул рукой на правую полку. — Я отсюда вижу папку «Б». Не хочешь всю забрать? Думаю, твой босс за такое не накажет. — Идея хорошая, но он требовал только один документ… Но ты прав, чего мне с бумажкой ковыряться, заберу все, — но перед этим Накахара внимательно пролистал все страницы и только после того, как удостоверился в наличии искомого им листка, взял папку в руки. Достоевский ковырялся не дольше, но поступил проще — вытряхнул все ненужные документы на пол и расфасовал по мультифорам те, которые ему требовались. Все гениальное — просто.

***

       — И куда ты теперь? — Чуя затянулся сигаретой. Они сидели на здоровенным стволе дерева, а неподалеку, буквально в сотне метров от них, виднелась железнодорожная станция. Июль был в самом разгаре, тень от сочных крон дубов падала на них, даря божественную прохладу, и Федор даже ушанку вместе с накидкой снял, уложив на колени. Небо было голубым, ярким, насыщенным. Казалось, они не убивали восьмерых людей и не грабили организацию, а просто пошли в лесной поход. Вот только рана на плече парня говорила об ином. Достоевский кивнул на телефон, лежавший поверх его тонкой папки. — Я уже сообщил свое местоположение. Мои люди меня заберут. А ты? — Да… на поезде покатаюсь. Моего возвращения ожидают только завтра, так что, может, укачусь к морю, отдохну. Хотя бы пару часиков. После тебя так поясница болит, что я сегодня еле передвигаюсь! — Чуя зашипел, в доказательство своих слов потирая спину, и Федор тихо рассмеялся. — Ты уж прости, не удержался. Ты слишком соблазнительный. — Мгм…       Они замолчали. Два парня из разных организаций, с разными жизненными целями и способами их достижения, оказались вместе по чистой воды случайности и отлично сработались. Сейчас же они делили белые облака, ласковые лучи солнца и запах сигареты, проникавший в нос. К слову о сигарете. Накахара кивнул на почти догоравший окурок и, намекая на наполовину полную пачку, спросил: — Хочешь? — Попробовать? — губы Федора растянулись в улыбке, и Чуя, вспомнив вчерашнее, усмехнулся в ответ. — Ага.       В этот раз поцелуй вышел куда легче и спокойнее. Казалось, целоваться им уже было незачем, ведь они уже планировали попрощаться и исчезнуть из жизни друг друга, но они продолжали это делать, прикрыв глаза и полностью отдавшись друг другу, пока дым тонкой струйкой вырывался в воздух, а руки Чуи, сегодня закрытые черной тканью перчаток, придерживали лицо Достоевского, поглаживая его по выступающим скулам. Когда они оторвались друг от друга, Накахара легко улыбнулся, разглядывая каждую маленькую черточку на лице Федора — например, он заметил темные круги под глазами и маленькие морщинки вокруг век, а потом перевел взгляд на плечо, пятно на котором, кажется, лишь увеличилось.       — Как рука, кстати? Тебя неслабо задело. — Да так, неприятная царапина. Артерию задело, похоже. Сюда бы повязку, но я одежду рвать не хочу, — Федор потянулся к месту ранения и раздвинул края ткани в разные стороны. Пуля оцарапала кожу и прошла достаточно глубоко, чтобы показалось мясо, но не так, чтобы войти внутрь и застрять. На краях уже виднелась корочка, но с каждым ударом сердца кровь двигалась по путям вперед, выплескиваясь толчками и стекая на рукав. — Сейчас будет тебе повязка, — Чуя потянулся к чокеру и снял его, после чего приподнял руку Достоевского и затянул ошейник покрепче, внимательно наблюдая за движением крови. Проделав при помощи кончика ножа дырку, он воткнул в нее пряжку и слегка непривычно почесал то место на шее, которое раньше не было оголено. — Вот, а то ты и так бледный, как сама Смерть, а с такой кровопотерей и вовсе не доживешь до приезда своих людей. — Спасибо, — парень улыбнулся. — Подождешь их со мной? Не думаю, что они надолго задержатся, а я смогу отдать тебе твой чокер, — но Чуя покачал головой, поднимаясь с дерева.        — Можешь оставить его себе. Там поезд скоро подъедет… Что ж, Федор Достоевский, — Накахара усмехнулся, поправляя плащ и шляпу на голове, которые ветерок так и норовил стянуть на землю. — Это был интересный опыт. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся — и не на поле боя, — Чуя отсалютовал двумя пальцами и сквозь кусты направился к станции, провожаемый пытливым взглядом лиловых глаз. Достоевский растянул губы в ухмылке, и его лицо, до этого расслабленное и спокойно, теперь казалось холодным и надменным: — О, не беспокойся. Мы еще обязательно встретимся, А5158.