Вкусно

-Ты понимаешь, что все произошло так именно из-за тебя? — Гневно рычит Грэм Ганнибалу прямо в губы. Лектер смотрит на него абсолютно открыто и удивлённо отвечает: -Нет, Уилл! И от этого ответа желание порвать Ганнибала становится только сильнее. Уилл чувствует, как к горлу подкатывает безумная жажда впиваться в него зубами, когтями, отрывать куски мяса и вгрызаться в его плоть, пачкая лицо в кровище. Слушать его всхлипы, стоны, рычат горлом и глотать его куски, вдыхая металлический запах крови, доводящий до одури, до помутнения рассудка и головокружения. Держать Ганнибала, хватать, придавливать всем своим весом — от бешеной агрессии и возмущения, от чувства боли и обиды, от…обожания и любви. Вот, во что превратил его психиатр Ганнибал Лектер. Нет. Вот, что было в его душе и полностью подавлялось сознанием, пока Грэм был в полном одиночестве. Но конечно же Уилл не станет этого делать. Он слишком любит Ганнибала, так же, как и Ганнибал любит его. Никто больше не будет пытаться никого убить. Слишком опасно потерять такую ценность. Поэтому Уилл только туго затягивает бинтами ганнибаловы раны, до стонов и всхлипов, рычит и наваливается сильнее, не давая Лектеру пошевелиться. Впивается клыками во все здоровые места и части тела, везде, где только достает, и умирает от экстаза, чувствуя, как напрягаются у Ганнибала мышцы, как он начинает дрожать — потому что это в удовольствие ему, потому что это делает Уилл. Потому что хорошо, сильно, больно. Всё как надо. Уилл разукрашивает всю шею любовника звериными укусами, кровоподтеками от засосов, ему хочется выбить из Ганнибала максимум страсти и эмоций, снять его костюм, скафандр, десятки его масок, вырвать с жилами проклятый гиперконтроль, вызванный бесконечно развивающейся в нём травмой, дать ему дышать. Так же, как Ганнибал научил дышать его. Грэм не такой умелый, недостаточно опытный, он никогда не занимался сексом с мужчиной и уж тем более не врач. Но животный инстинкт ведёт его, страсть ведёт его и руки сами делают всё, что надо. Ганнибал почти не реагирует, когда Уилл толкается в него пальцами, вымазанными в том же масле, что использовал и сам Лектер, однако его выражение лица говорит само за себя: Уилл почти никогда не видел Ганнибала таким растерянным и уязвимым. При этом он не сопротивляется, не удивляется и не старается помешать Уиллу, и от этого желание овладеть его телом становится внутри Уилла только сильнее. Это желание давит в груди, заставляя дыхание сбиваться, и растекается по всему телу горячей лавой, концентрируясь в районе паха. Не в силах выносить это, Уилл входит. Приходится до крови закусывать губы, чтобы не начать втрахивать Лектера в кровать прямо сходу, руки у Грэма дрожат, он утыкается вспотевшим лбом Ганнибалу в грудь, вдыхая его запах, родной, знакомый и такой сильный сейчас, и начинает осторожно двигаться. Ганнибал стонет совсем слабо, больше всхлипывает, повторяет любимое имя и от этого держаться становится слишком невыносимо. Уилл вбивается до самого основания, входя во всю длину, впиваясь в бедра Ганнибала грубо и жадно, до синяков, зная, что Ганнибалу больно и что он вздрагивает ещё и от этого, но уже не в состоянии остановиться. -Это… Всё… Ты! Гррр… Ганнибал… — В полубреду рычит Грэм, словно он злится, но на самом деле испытывая животную страсть и любовь, ускоряясь и толкаясь всё более грубо и жадно, наконец выбивая из Лектера голодные стоны. В каждом звуке, издаваемом его личным психиатром, он слышит такую жажду, такое сильное облегчение, словно Ганнибал всю жизнь свою ждал только этого момента. -Уилл… Мой мальчик. Хороший мальчик… От этих слов у Уилла всё внутри переворачивается и ему кажется, что он уже готов кончить. Щеки невольно розовеют, он почти безвольно и разморенно укладывается на Ганнибала всем своим весом, продолжая двигаться так же быстро, но движения от голоса и слов Ганнибала становятся чувственными, нежными, все уилловское сознание затапливает бесконечная, безумная любовь к этому мужчине, а от его фраз он чувствует себя ещё и страшно уязвимым, облюбленным, принадлежащим Ганнибалу и находящемся у него под опекой и в подчинении, даже несмотря на свою позицию в сексе. От эмоций Уилл начинает стонать и Лектер приходит от этого в ещё больше восторг. -О боже, Уилл… Как нежно ты стонешь… Мой мальчик… Уилл не знает, специально ли Ганнибал это ТАК повторяет, но невольно начинает стонать ещё более откровенно и нежно. Ему кажется, что он сейчас расплавится ко всем чертям прямо на Ганнибале или сойдёт с ума. В глазах темно, он совсем уже ничего не соображает и только хочет быть для любовника (мужа?) его хорошим мальчиком и его зверем, и быть внутри него, и заставить его кончить, почувствовать это изнутри: как Ганнибал будет сокращаться вокруг него и выгибаться от наслаждения. И от этих мыслей движения Уилла становятся более резкими, а стоны совсем неконтролируемыми. -Уилл!.. Уилл! — Почти кричит Ганнибал, пока Грэм судорожно вбивается в его тело, обхватывая ладонью его мокрый разбухший член и лаская его, хоть и чувственно, но совершенно остервенело, потому что Ганнибал произносит его имя слишком жадно, с таким всепоглощающим обожанием, что у Уилла перехватывает дыхание. Через пару секунд Лектер кончает и Уилл, не прекращая несдержанно стонать, чувствует, что рассудок покидает его. Он жадно выцеловывает любовнику грудную клетку и кончает следом, впиваясь в тело Ганнибала изо всех сил, словно готов разорвать его. Зверь Грэма довольно и удовлетворенно урчит где-то в закромах его головы, а сам Уилл, едва живой, шумно дышит, уткнувшись Лектеру в грудь и по-собачьи преданно слизывая с него капельки пота.