Часть 17
12 ноября 2025 г., 13:03
От лица Люси
Он появился словно из света — резкий, словно солнце само выкинуло его из своего пылающего сердца. В этом свете его фигура казалась почти чёрной, расплавленной, опасной. Я успела только вдохнуть — и его рука легла на моё запястье. Горячо. Слишком. Пальцы обжигали, как огонь, но в этом прикосновении было не насилие, а отчаянная мольба, будто он держится за меня, чтобы не упасть. — Стинг… — только и смогла сказать я. Он не ответил. Вёл меня сквозь утреннюю пыль, туда, где солнце не достаёт — в узкий переулок между стен, пахнущий камнем, пеплом и палёным древом. Этот запах шёл от него. Жар, древесный дым, что прилипает к коже и памяти. Сейчас он играет ярче, чем утром, более горячее. Он остановился, развернул меня — резко, как будто внутри него что-то оборвалось, — и я почувствовала холод стены за спиной. Он стоял вплотную. Его дыхание — неровное, горячее, будто изнутри пылала буря. Я подняла взгляд и встретила его глаза. Синие. Глубокие, как ледяная вода. В них сверкало то, что нельзя было спутать — боль, которую он больше не мог прятать. Никогда не любила смотреть в глаза людей, но его… Исключение.Он мое единственное исключение в этом мире.
— Почему ты не дождалась меня? — спросил он. Голос глухой, хриплый, как будто сорванный изнутри. — Я не могла, — шепчу я, не в силах смотреть прямо. — Не могла… — он повторил эти слова тихо, будто они обжигали ему язык, — Или не хотела? Это разное, Люси. Его грубым, слегка хрипловатый голос раздавался в моих ушах эхом. Послевкусие его присутствия, кислое и ватное. Запретный плод сладок? Вранье. Он горький и тревожный. — Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной, — Он подался ближе. Я чувствовала запах дыма, пепла и жара — от него. От его кожи. От его дыхания. Мир вокруг растворился, остались только он и эта невыносимая близость. — Стинг, отпусти, — прошу я. Он усмехнулся — коротко, сухо, почти с горечью. — Всё, что со мной связано, неправильно. Но ты… ты — единственное, что хоть как-то правильно. Поэтому ты не хочешь остаться со мной? Его рука поднялась к моему лицу, и пальцы коснулись подбородка — чуть грубее, чем нужно, но не больно. Он заставил меня поднять глаза. Пальцы на концах моей челюсти ощущалось словно ожог. Горячо, липко. — Посмотри на меня, Люси. Скажи, что не чувствуешь ничего, — Я молчу. Он смотрит в упор, взгляд острый, как лезвие, и где-то там, за злостью, прячется страх. — Скажи! — Голос его ломается. — Скажи, и я отпущу. Я открываю рот, но не могу. Слова не идут. И тогда я вижу — по его лицу скользят две тонкие слезинки, серебристые на редких лучах солнца. Он даже не замечает. — Вот видишь, — шепчет он. — Не можешь. Он делает шаг ближе. Наши лбы почти касаются. Его глаза — два раскалённых куска неба, в которых отражаюсь я, беспомощная, запутавшаяся. Его лицо приобретает расслабленное выражение лица, с едва заметной улыбкой. — Ты сводишь меня с ума, — произносит он тихо. — Я не знаю, как тебя не хотеть. Не понимаю почему именно ты, это так мучает меня. Он тянется, губы почти касаются моих, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Тело помнит, каково это — быть в его руках, и от этой памяти становится страшно. Не от него — от себя. Поцелуй приходит внезапно. Не мягкий. Горячий, резкий, как вспышка. Он словно утверждает — мне не уйти. Его пальцы скользят вдоль линии моей щеки, касаются подбородка, и я не могу отвести взгляд. В этом поцелуе нет просьбы, только огонь. И всё же — там больше жизни, чем в любом моём дыхании. Когда он отстраняется, я вижу его лицо — напряжённое, губы дрожат, глаза всё те же, глубокие, влажные, но в них уже нет слёз. Только упрямство и страх. — Ты — моя, — шепчет он. — И я не отступлю. Я стою, не в силах пошевелиться. Солнце пробивается в переулок, полосой света ложится на его плечо, освещает волосы, в которых блестят крупинки пыли. Он кажется чужим этому свету — созданным не из плоти, а из жара и тьмы. — Я не влюблена в тебя, — произношу это тихо, неуверенно, будто пытаюсь убедить не только его, но и себя. Но сердце предательски гулко откликается на каждый его взгляд. Я боюсь его чувств, но больше — боюсь себя. Потому что где-то внутри уже знаю: если он позовёт — я, возможно, снова шагну навстречу.***
Я выхожу из переулка, и солнечный свет обжигает глаза. Он был там, где его нет, а запах — дым, палёное дерево — словно висел на коже, преследуя каждый мой шаг. Я быстро прохожу через пустые коридоры, каждый звук отдаётся эхом, будто всё пространство слушает, будто само время замерло. Атмосфера арены — напряжённая, как натянутая струна. Я слышу, как в дальнем зале команда готовится, слышу удары оружия, тихие разговоры, скрежет брони, лёгкий смех. Всё это звучит для меня как ритм, к которому я привязываюсь, пытаясь заглушить мысли о нём. Я поднимаюсь на трибуны и садюсь на край, спиной к солнцу. Оттуда открывается вид на арену: огромный круг, разделённый полосами света и тени. Там будут бои, кровь, крики — всё, что я знаю, что люблю и ненавижу одновременно. Но сейчас мой взгляд снова невольно ищет пустоту, где я оставила Стинга и его чувства ко мне. Команда собирается вокруг. Я слышу имена, слышу короткие инструкции, но внимание рассеивается. Сердце бьётся слишком быстро, будто ищет, где он. Я не хочу думать о том, что он сказал, о том, как он меня удерживал, как его глаза были полны боли и страсти одновременно. Но думать — это всё, что умею и могу позволить себе. Воздух пахнет потом, металлом, древесной пылью. Солнечные лучи играют на холодной каменной арене, отражаются в стенах, падают на мою кожу, и я чувствую лёгкое дрожание. Внутри что-то загорается и гаснет, оставляя тёплую тяжесть, которую я не могу назвать. Я сжимаю руки на коленях, ощущаю напряжение в плечах. В этом месте я сильна, я сосредоточена, я готова. Но сердце продолжает посылать сигналы тревоги, крошечные вспышки воспоминаний о его взгляде, его губах, его пальцах на моём подбородке. Это не любовь, я повторяю про себя, но это что-то другое, что-то дикое и необъяснимое. Бой начинается. Шум, движение, свет и тень смешиваются в хаосе. И всё же, даже в этом, когда крики и удары оружия оглушают, часть моего сознания остаётся там, в переулке, где он почти умолял меня остаться. Я вздыхаю, но этот вздох — не облегчение. Это внутреннее дрожание, то самое, которое не даст мне забыть. Я знаю, что эта связь не уйдёт. Она спряталась глубоко, как жар под кожей, и я не могу с ним ничего поделать. Солнце освещает арену, заливает каждый уголок света. Но в моём внутреннем мире всё ещё темно. И это темнота не пугает. Она возбуждает. Она зовёт. И я понимаю, что больше не смогу его игнорировать, даже если захочу. — Первый на сегодня бой заканчивается ничьей! Шерри из Чешуя Змеи Девы и Дженни из Синего Пегаса получают по пять баллов!
