Когда часы уже не бьют двенадцать

      Санджи, не сбавляя скорости, гнал лошадь галопом до имения. Увидев быстро приближающегося юношу, охрана, знающая весь персонал в лицо, открыла массивные кованые ворота, пропуская всадника и его лошадь. Влетев во двор, блондин на ходу спрыгнул, сделал сальто в воздухе и плавно приземлился на балкон первого этажа. Не заботясь о причитаниях охраны насчет оставленного коня, он сразу же направился на поиски отца. Санджи буквально летел по коридорам, распугивая прислугу. Он уже добежал до отцовского кабинета, как вдруг двери резко открылись. Не успев затормозить, он больно врезался носом прямо в дубовые ставни.       Пошатнувшись назад, он  зашипел и схватился за ушиб двумя руками. Кровотечения не было, да и переносица не сломана, значит это был не отец.       И как в подтверждение его мыслям из комнаты вышла тучная дама в форме горничной и в маленьком, для размеров ее головы, белом чепчиком. Увидев его, ее маленькие черные глаза расширились в ужасе, и как же хорошо он знал, что за этим последует.       - Боже, юный господин, с Вами все в порядке? - женщина побледнела и прикрыла маленькими ладошками рот, отойдя от юноши. Блондин было поспешил заверить, что с ним все хорошо, но служанка перебила его.       - Разве можно быть таким неаккуратным? Ей Богу, вам уже давно не десять, -  нравоучения, конечно, не заставили себя долго ждать. Ее шок быстро прошел, сменившись обеспокоенностью.       - Хе-хе. Прости, Эпони, - сказал блондин, неловко потерев затылок. Зная, что нотация может продолжиться, он поспешил отвлечь даму. - Эпони, а где Его Сиятельство?       - А? О, так он на тренировочной площадке. Что-то случилось?       - Просто хочу сообщить новости из города, - уже убегая в нужном направлении, прокричал блондин.       Провожая удаляющуюся фигуру взглядом, Эпони слегка улыбнулась  воспоминаниям того времени, когда третий сын ее любимой госпожи приходил навещать маму. Когда же истекало время, также быстро убегал, лишь бы отец не заметил. Все же с годами жизни в этом особняке ее молодой господин совсем не изменился.       Тренировочная площадка или, как называл ее Санджи, "пыточная" находилась на заднем дворе поместья. На открытом воздухе, она занимала обширную территорию и была оборудована громоздкой техникой и снаряжением. Там было множество секций для самых разных видов тренировок от условий в воде, на суше и даже в воздухе до реального поля битвы.       Отец нашелся в секции для спаррингов. Со скучающим, но серьезным видом, он наблюдал на своем троне за боем. По мере приближения Санджи заметил своих братьев. Стоило только увидеть три разноцветные головы, как ноги тут же остановились, тело замерло, а во рту пересохло. Санджи впал в ступор, желание рассказать о чудесной вести тут же спало, уступив порыву сбежать так, чтобы пятки сверкали. Причиной этому были не столько братья, сколько положение, в котором оказался блондин. Во время тренировок уровень азарта и адреналина у этих троих были просто сумасшедшими, побуждая уничтожить все вокруг себя. Если в обычной среде они могли только глумиться, отделавшись нанесением легких увечий, то во время или после тренировок им на глаза лучше не попадаться. Только Санджи хотел повернуться и улизнуть, тихо и незаметно, ведь сообщить о королевском указе можно и за ужином, когда братья будут заняты растерзанием молодой туши барашка вместо его, вдруг сзади в него врезался упитанный стражник, отброшенный своим соперником, по инерции отправив блондина в сторону подставки для мечей. Парень устоял на ногах, но снес оборудование. Лязг тяжелого металла раздался по всей площадке, а вокруг все погрузились в тишину.       Сегодня явно не его день. Шум, привлекший внимание окружающих, отдавался эхом, хотя, казалось бы, здесь и не может быть тихо, но именно оплошность Санджи почему-то смогла всех отвлечь и устремить взор на помрачневшего парня. Первым из семьи его заметил Ичиджи. Тот недавно взял перерыв и отлеживался в тени дерева у стены, выпив воды и вытерев полотенцем блестящий от пота на солнце торс. Красноволосый расплылся в хищной улыбке при виде брата. Он встал с места и начал плавно, словно хищник, подходить к своей добыче. Санджи не смел даже двинуться с места, ведь знал, что сопротивление только раздразнит к погоне. Высокий, мускулистый с ярко-алой шевелюрой Ичиджи был самым старшим и сильным из них. И как самый сильный помыкал слабыми, в частности Санджи. Стоило ему только подойти вплотную, как публика решила заняться своими делами и не обращать внимания на атмосферу, что витала вокруг двух братьев, впрочем, как всегда.       - Ха! Какие мы сегодня смелые. И что же такого важного нужно нашей кухарке, раз она решила высунуться из своей норы? - опаляя дыханием лицо, издевательски протянул старший.       - Я к господину, - тихо, еле слышно с опущенной головой ответил парень.       Смотреть в глаза было равносильно брошенному вызову, а для блондина это было табу, если он не хотел дать повод для стычек.        Санджи старался унять дрожь в голосе от близости брата. Ростом Ичиджи был выше и крупнее по комплекции.        Зной летнего дня рядом с оголенным по пояс братом был невыносимым, так что Санджи пришлось затаить дыхание. От тела разгоряченного тренировкой исходил жар, раскаляя воздух вокруг и при каждом вдохе опаляя легкие. Но он терпел. Терпел, зная, что за любое проявление слабости с него дорого возьмут.       Перебирая в голове варианты к отступлению, мысли его вдруг прервали. Внезапно сильные пальцы сжали подбородок и приподняли голову, заставляя посмотреть на лицо брата. От испуга блондин охнул и вцепился в руку Ичиджи, пытаясь помешать еще больше сократить расстояние и ослабить хватку, но все зря.        Багровые, словно кровь, пряди языками пламени торчали вверх, закрывая один глаз, широкие скулы, прямой нос и тонкие губы, растянутые в предвкушении, выдавали хищную натуру хозяина.       В линзах темных очков Санджи смог разглядеть отражение, полные отвращения и даже с толикой безумства, глаза брата. Теперь отступать поздно, он нарушил свое же правило и брат его после такого легко не отпустит.       Оказанному сопротивлению Ичиджи лишь насмешливо ухмыльнулся. Неужели эта ошибка природы верит, что способна его остановить. Возмущение и омерзение во взгляде блондина лишь сильнее подстегивали желание сломать последнюю надежду. Отчаяние, понимание, что никогда не сможет вырваться, убежать, оставить его. Вот что он желал видеть в этих голубых глазах. В глазах, что должны смотреть только на него. Ичиджи склонился, опаляя горячим дыханием ухо, и по-змеиному прошептал:       - Я твой господин…       В тихом и глубоком голосе слышалась одновременно угроза и требование, пуская табун мурашек по спине юноши. Пальцы на подбородке стали поглаживать скулы, задирая голову все выше, оголив тонкую шею, и издевательски медленно начали скользить ниц. Санджи не видел, но точно знал, чувствовал, что взгляд красноволосого мазнул по губам, спустился вниз, прочерчивая пальцами путь и задержался на адамовом яблоке. От тяжести братского взора блондин невольно сглотнул, дернув кадыком, лишь сильнее дразня зверя перед собой. Хищно облизнувшись, Ичиджи слегка надавил на него, провел большим пальцем по фарфоровой коже ниже и замер. Санджи ощутил как рука на шее напряглась, ухмылка с лица начала меркнуть, а глаза окончательно скрылись под стеклом, скрывая эмоции хозяина. Ичиджи застыл и помрачнел, видимо что-то вспомнив, но через секунду расплылся в кривой усмешке и сильнее сжал горло. Свободной рукой он схватил брата за ворот рубахи, приподнял и отшвырнул к стене под скрывающую их двоих тень дерева.       Больно ударившись плечом, Санджи понял, что ситуация накалилась и брат разошелся не на шутку. Лишнее движение или послабление защиты и его сожрут целиком. Он старался не поднимать взгляд или дать сильнее прижать себя. Возражать, пытаться оттолкнуть или надеяться на помощь было бессмысленно. Ичиджи из хватки не выпустит, сопротивление усугубит ситуацию, а для окружающих их будто не существовало. Никто не рискнет навлечь на себя гнев старшего сына Винсмока, каждому своя шкура была дороже. Рассчитывать приходится лишь на удачу.        Пальцы вернулись на шею и продолжили свое движение: спустились ниже и  нежно, почти ласково, подушечками поглаживали кожу, но с каждым разом усиливая нажим.       Санджи поморщился, от захвата дышать становилось труднее. Короткие ногти  царапали тонкую кожу, оставляя красные борозды, а рука на груди не спеша поползла выше. Змеей скользнула по ключицам, загривку и зарылась в светлые волосы на затылке, сжимая и болезненно оттягивая назад, максимально обнажая беззащитное горло, на котором замер взгляд красноволосого. Что-то недоброе, пустившее холодный пот, промелькнуло в нем для Санджи. В следующую секунду боль пронзила его тело.        - Произнеси это! - хриплым от дурмана и исступления голосом велел Ичиджи, полностью навалившись на брата.       Вдавливая голову блондина в стену, он оскалился и прикусил зубами кожу, просунув ногу между коленей, заставив потерять последнюю опору.       Санджи так и не понял, когда его успели ударить виском о стену, но боль была кошмарной. Удар косвенно пришелся по недавнему ушибу от двери, отдавая волнами по всему телу. Рука на горле сжималась все крепче, окончательно перекрыв кислород. В глазах начало плыть, а пальцы вцепились в душащую его руку.        Единственное, что не давало потерять связь с реальностью, было ощущение теплых, влажных губ и острых, впившихся зубов на шее. Было больно, жарко и отвратительно.       - Брат, прошу…  - прохрипел он, стоило почувствовать дорожку поцелуев и еще один укус у ключницы.       Ичиджи застыл. Он разжал челюсть, не ослабляя хватку на шее, повернул к себе лицо блондина и прошипел со всем омерзением и отвращением в голосе:       - Не смей меня так называть.       Искаженное яростью лицо смотрело на блондина с презрением. Ичиджи отшвырнул от себя брата на землю.        - Такой как ты не имеет права быть моим братом, - буквально выплюнул он и ушел обратно к остальным.       Санджи же из последних сил пытался быстрее подняться на ноги. Голова звенела, будто тысячи колоколов разом ударялись о стенки черепа, шум в ушах не позволял вернуться в реальность, а перед глазами начало темнеть.       Пошатываясь он дошел до западного входа, когда его начало мутить. Находящаяся под лестницей кладовка пришлась кстати. Внутри, скрючившись на четвереньках, его вывернуло прямо в найденный таз с грязными тряпками. Дрожь в конечностях не унималась, ком в горле не позволял отдышаться, а по щекам катились крупные капли соленых слез.       Было больно, очень больно. Невыносимо, мучительно, ужасно обидно и отвратительно. От себя, от братьев, от семьи и этого особняка, от самой этой жизни. Санджи хотел исчезнуть, но не хотел умирать. Просто раствориться в этом мире, не оставив от себя ничего, будто его никогда и не существовало.       Но желаниям было не суждено сбыться. Он до сих пор был здесь. В этой маленькой, душной, забытой всеми кладовке сидел, сжавшись в комок. Хотя, казалось бы, сколько бы раз это происходило, он должен был свыкнуться, ведь как-то смирился с регулярными побоями, с отказом от собственного имени, с отношением родной семьи, со смертью матери. Он больше не лил слез. Но это… То что произошло на площадке, на глазах у стольких людей, то что творил Ичиджи, его родной брат… К этому он никогда не привыкнет.        Санджи еще долго сидел в той каморке, чтобы выплакаться. К концу обеда он осмелился выйти и отправился прямиком на свой чердак.        От мыслей встретить кого-то из семьи становилось паршиво. Но страшнее всего было столкнуться с Рейджу. Узнай та, что творит Ичиджи, его труп изъеденный кислотой гнил бы на дне канавы. Сестру он любил больше, чем ненавидел брата, поэтому взять такой крест на душу ей не позволит. Скрывать свои эмоции после таких случаев он прекрасно умел, даже натянутая улыбка и фальшиво сладкий голос получались идеально. Труднее было скрывать доказательства на теле, стоило следу от укуса зажить, как новый не заставлял себя долго ждать. Кризисы Ичиджи приходили стоило ему только завидеть блондина без оставленной им метки. Они были нечасто, но всегда сопровождались клеймением, не доходя до чего-то серьезного. Лишь раз он переступил черту, застав Санджи за уборкой в своих покоях. Только чудом или с божьей милостью он смог тогда вырваться, а после месяц избегал брата.       От одних воспоминаний все тело пронзила судорога, сбив идеальный бант на желтом кашне, который он пытался повязать себе. Хлопковая ткань скрывала и смягчала жжение от следа зубов. Воспаление глаз после слез снималось холодной водой. А несколько ловких манипуляций расческой вернули волосам прежний вид. И последний штрих. Маска легкости и беззаботности на лице. С таким видом хоть сейчас претендовать на звание самого счастливого человека на земле. Может, в первый миллион он и попал бы. Отражение в зеркале от таких выводов лишь усмехнулось. С зеркала на Санджи смотрел совсем другой человек. Тот, кто не прожил его жизни.       - Все будет хорошо.       С этими словами он отошел от зеркала и направился прочь из комнаты. Этот день не последний в его жизни. Сейчас его ждет работа, а в будущем - его жена и кучка детей рядом.       Блондин вернулся на кухню под сопровождением косых взглядов. Он знал, каждый на кухне догадывался причину появления платка. Благо с вопросами или сочувствием никто не лез, окружающие не меняли к нему свое отношение из-за такого. За это Санджи был им благодарен, жалость или беспокойство ему не нужно. Даже Зефф исправно играл свою роль строгого брюзги, хотя внутри сердце его кровью обливалось, но поделать он ничего не мог.        Время до ужина проходило спокойно. Кокоро наказала служанкам самим сервировать стол и обслуживать господ. Она села на свое излюбленное место у окна и взгромоздила на стол три бутылки дешевого эля. Отодвинув соседний стул ногой, жестом пригласила Санджи составить ей компанию.       - Лучше не стоит.       - Тебе не помешает расслабиться, милый, - откупорив первую бутылку, она залпом  начала пить прямо из горла.       Такой устойчивостью к алкоголю Санджи не обладал, поэтому рисковать не стал. Извинившись перед дамой, он хотел было продолжить мытье посуды, как в кухню вбежала служанка.       - Сан… Санджи… там господин тебя зовет.       От услышанного он выронил намыленную тарелку. Десятки осколков разлетелись по полу с характерным звоном, а на кухне воцарилась гробовая тишина и все как один находившиеся в ней устремили свои взгляды на него. Но Санджи этого не замечал, в его голове бушевал шторм из догадок одна страшнее другой.       - Какой именно господин?        Всеобщее молчание было нарушено голосом Зеффа. Старый повар, не обращая внимания на осколки, встал чуть впереди Санджи закрывая того спиной. От ответа зависели его дальнейшие действия. Если это был старший сын, то Зефф лично отправится на аудиенцию вместо пацана. Не важно, что с ним потом сделают, но парня он к нему не пустит. На сегодня и так хватит с него страданий.       - А? Господин Джадж, - озадаченно ответила Козетта.       - Дурная твоя голова! С этого и надо было начать! - прокричал со своего места Патти.        Санджи, пришедший в себя, скрыл вздох облегчения. Но через секунду его глаза воспылали, а в сторону Патти полетел половник, разбив тому лоб.       - Не смей оскорблять прекрасную деву, обезьяна! - потеснив Зеффа, он отправился в столовую стараясь не замечать проводившие его взгляды.       Вся семья полным составом сидела за столом. Санджи склонился перед отцом, встав спиной к сестре и Ичиджи. Пересекаться с ними взглядами не хотелось.       - Вы хотели меня видеть, милорд.       - Завтра отдашь заказы наших одежд к королевскому балу в “Барок Воркс”, - мужчина небрежно протянул конверт, на котором была сургучная печать маркиза.       Как и ожидалось, Джадж был проинформирован о бале и без Санджи. Каким же он был идиотом, поддавшись порыву самому все рассказать. Будь он более сдержанным - ничего бы этого не случилось, но корить себя уже поздно.       - Да, милорд.       - Ха! Этим жалким выскочкам делать уже совсем нечего. Просто убогая страна, - подал голос Йонджи.       - Тратя время на танцульки неудивительно, что военная мощь в упадке, - поддержал его Ниджи.       - Хватит, - приказным тоном скомандовал Джадж и покосился в сторону своих детей. - Мы все должны пойти на бал и показать наше превосходство. Ичиджи, Ниджи, Йонджи присмотрите себе выгодные партии для женитьбы. А ты, Рейджу, не посмей меня разочаровать еще раз и получи принца любым способом. На балу будут присутствовать достигшие брачного возраста молодые люди и их представители. Не смейте срамить наш дом.       - Да, отец, - в унисон отозвались отпрыски Винсмока.       - Если ты беспокоишься о репутации, тогда уж лучше не пускать туда нашу кухарочку.       Слова младшего брата подвергли блондина в шок.       - Что? - в изумление он уставился на чету.       - Он прав, отец. Если кто-то поймет, что это отребье с нами, то это будет большим пятном позора, - скучаще подначил синеволосый.        Мужчина молчал. Молчал и сверлил тяжелым взглядом свой бокал вина. Затем сместил его на парня.       - Санджи, - с каждой секундой сердце бились все сильнее. Последовал  окончательный вердикт, - я запрещаю тебе посещать дворец.        - Но, отец, прошу! Клянусь, что не сунусь на бал, но, молю, позвольте хотя бы просто посмотреть в окно! Я…       Сильная пощечина не дала ему договорить. От удара Санджи потерял равновесие и остался сидеть на полу.       - Не смей мне перечить, щенок. Я велел тебе больше не называть меня отцом.       Послышались смешки двух братьев и скрип отодвинувшегося стула.        - Будь благодарен тому, что ты все еще жив, и проживаешь здесь как прислуга, - высказав все, Джадж покинул комнату.       - Вы слышали? Эй, ошибка, хочешь пойти на бал? - послышался голос вблизи.        Вздернув за волосы его подняли. Йонджи и Ниджи. Конечно, они не упустят такой шанс обвалять его в грязи.       - Слабак, тебе лучше не высовываться.        - Отец ожидает вас на вечерней тренировке.        - Не лезь, сестра.       - Как хотите. Не мои проблемы, - равнодушно бросила она и вышла.       - Тц. Пошли.       Следом ушли и они. Уняв дрожь, Санджи поднялся на ноги и заметил ждущего Ичиджи напротив себя.       - Не вздумай нарушить приказ или я убью тебя, - обыденно предупредил он и скрылся.       Взяв себя полностью в руки, парень вернулся назад на кухню и без лишних слов приземлился  рядом с Кокоро, осушив залпом кружку с янтарной жидкостью.       - Налейте.       Пили он всю ночь, даже когда в кухне не осталось никого, кроме них. Кокоро, заменившая ему в некотором роде мать, молча слушала и подливала. Санджи не плакался ей, не делился чувствами, лишь излагал сухие, голые факты своей жизни, будто она этого не знала.       С каждым словом, что извергалось из него, на душе становилось легче, а разум сильнее пьянел.        После шестой кружки он крепко уснул.