Кленовые листья в твоих волосах

      Вечер, как перед бурей, казался абсолютно тихим. Предчувствие, что вот-вот нагрянет нечто ужасное, совершенно не покидало голову. Кажется, организм Томо окончательно зафиксировался в состоянии стресса, пока это дело не завершится. Приглашение Венти выпить выглядело весьма привлекательно, учитывая, как сильно он тревожился в последнее время. Тем более Казуха на попечении у Камисато, за ним там точно присмотрят.       Странное дело. Час назад он собирался за вещами Казухи, и вот он уже сидит в баре, крутит в руках стакан, пока на фоне играет до боли грустный альтернативный рок из репертуара какой-то модной американской группы. И рядом сидит такой же раскисший Венти, который опрокинул в себя уже два стакана ликера и бровью не повел. – Так чего у тебя случилось-то? Зачем меня вытащил? – Зачем тебя? Казуху я достал, Сяо спит с младшенькой, звонить ему после десяти нельзя, Люмин с Итэром уехали к родителям, остался только ты. – Критично ты к Казухе, он ведь слова плохого о тебе не говорил никогда.       Венти ткнул пальцем ледяной шарик в стакане, опуская его ко дну, а как только палец убрал - тот сразу всплыл на поверхность. Кривая улыбка на его лице вообще не сулила хорошего, за всю свою жизнь Томо видел мало настолько разбитых людей. – Казуха до промозглого вежливый, он мухи не обидит, а друга - тем более. Да и без меня ему проблем хватает, тебе ли не знать. Тут дай бог до рассвета ему дожить.       Теперь настала очередь Томо задумываться и заливать тяжелые мысли пивом. Как по инерции он открыл телефон, в переписке новых сообщений нет, а старые напоминали обычную рутину. На крайний случай Казуха может обратиться к Аято в любую секунду, а значит, ему можно на пару часов загрузиться. – По крайней мере он искренне хочет жить, а в тебе я этой тяги не вижу от слова совсем. – Да потому что незачем.       И тут математик уже конкретно завис. Рассказывать о прелестях жизни - не сработает, ругать за такой настрой - что головой об стену биться. Оставлять его в гордом одиночестве сейчас тоже идея совершенно дурная. Если нужна компания, Томо готов выслушать. – Давно это у тебя началось? – Давай начистоту, я не помню как ощущать себя без этого. Она это я. Когда ты годами нигде не чувствуешь себя в безопасности это… удручает, знаешь ли. – Старики твои? – В том числе. Нет, ты не подумай, я не держу их за зверей… Но как родители они просто ходячий кошмар.       Попытавшись перекинуть ситуацию на себя, Томо вспоминал перегибы. Иногда отец мог накричать за сущую глупость, придя с работы, типичная ругань из-за оценок и уборки в комнате, но этого давления было мало, чтобы довести до ручки. Чтобы едва совершеннолетний ребенок позвал почти незнакомца выпить, изливая ему душу и рассчитывая на минимальные последствия… Сегодня, кажется, одной бутылкой дело не ограничится, его стакан уже пуст. – Не хотел бы съехать? – Хотел. Вот только куда? Общежитие хуже ада, снимать мне квартиру никто не будет, потому что я живу в том же городе, где учусь, теснить друзей - не нужен я им. А на работу, сам понимаешь… желания жить нет, как тут работать.       Они и без того сидели близко друг к другу, так что в итоге Венти, едва удерживающий равновесие, просто оперся на плечо Томо. Сидеть прямо самостоятельно, видимо, сил уже не было. Локтем парень чувствовал тяжелое дыхание собеседника и по привычке напряг руку, давая надежную опору опьяневшему. – У тебя было такое, когда ты лишний совершенно везде? А самые близкие тебе люди резко начинают раздражать и быть настолько невыносимыми, что проще одному, а одному… не проще… – Ты ужасно устал, Венти, тебе нужен перерыв. – Да какой к черту перерыв, у всех сроки, сдачи, работы, курсы, семья, дети, жена, начальство, жить мне когда, блять?       Томо не знал ответа. Он знал лишь рутину, серую жизнь и тепло Казухи, который бесцеремонно опирался на него, вызывая бурю эмоций. Быт его последние месяцы наполнен присутствием самого дорогого человека, но теперь, желудок неприятно сводило от осознания того, что Казуху увел он. Сяо изначально больше семейный, хотя и друзей очень любит, Итэр старается помогать сестре, а Каэдэхара, до этого часто бывавший утешением и собеседником для Венти, теперь не уделяет ему столько же времени, как раньше. – Мне никогда не хватало смелости сделать что-то с собой, и я чувствую себя таким жалким. Понимаешь, кто-то вены режет, пытается повеситься, на крыши ходит, глотает таблетки, а я… Такой болван и трус, понимаешь? Даже доказать свою невменяемость не могу, мне не верит никто. Я посмешище. Просто посмешище… – Никогда такого не говори, Венти, ты совсем уже кукухой уехал?       Ответом ему была какая-то горькая усмешка. Телефон завибрировал в заднем кармане. “Томо? Все хорошо?”

“Неа, он в стельку”

“Господи, мне приехать? Нужна помощь?”

“Отдыхай, я сам разберусь”

“Хорошо… Пиши, если вдруг.”

“Добро”

      Томо подлил себе еще алкоголя свободной от прилипнувшего к нему Венти рукой и отпил немного из стакана - во-первых хоть один должен остаться относительно трезвым, а во-вторых приходить к своей любви домой пьяной свинотой это отвратительно. Хотя, опьянеет он этим вечером очень вряд ли, от состояния собеседника расслабиться не получалось совсем. Алкоголь здесь был смягчающей подушкой, а не средством отдыха. – Засыпаешь? – Уг…у… – Поехали домой, дружище… – Не хоч-ик-у! - он резко уперся рукой в плечо Томо и вернулся к стакану, допивая все что в нем было. По крайней мере он выглядел расслабленно, это слегка утешало, - давай… вместе сбежим, а? За три города, куда глаза глядят! Чтоб боль… ше… никогда… этих лиц не видеть. Тошнит!

“Казу-чан”

“Да?”

“Скажи адрес, я отвезу его”

“Я позвоню Люмин, чтобы она его забрала на машине.”

“Как скажешь. Спасибо тебе”

“Не за что.”       “Есть за что…” - проносится в голове, пока он просит счет у бармена и осматривает взглядом полку с фруктовым алкоголем. Точно не крепкое. Сидр? Пиво с ягодным ароматизатором? – Казуха с лимоном… любит… – Ты посмотри на этого пьяницу, третий глаз открылся, не иначе. – Попрошу! - темноволосый поднял палец вверх, стараясь звучать убедительнее, - я, между прочим, главный предсказатель факультета! – Давай предскажем, сколько тебе понадобится времени на протрезветь. – Душнила. – Пьяница. – Домой хочу.       Математик все же решил повременить с подарком в виде алкоголя, мало ли, поймут его не так. Да и, признаться, с человеком рядом в таком паршивом состоянии, Томо только молится о том, чтобы никогда не видеть таким Казуху. – Я вам даже завидую… Один шикарный парень урвал другого такого же… Нечестно! – За комплимент спасибо, но это Казуха меня охмурил, а не я его. – Расскаж-иик! мне! Он нам сначала про маньяка все уши прожужжал, а потом… два дня спустя уже распинался, какой ты… ик! симпатичный!       Томо хмыкает и допивает свой стакан, снова поглядывая в сторону Венти. Его озорная фаза вновь сменилась отчаянием. – Слушай, никто ведь не заметит, если я уйду? Ребята есть друг у друга, они быстро забудут, от мамы с папой сбегу. Только, рассчитаться бы с ними… Почку продам и оставлю им деньги в благодарность за заботу, а сам… Пойду куда-нибудь, где людей нет… Может, так будет проще? – Не будет, не говори такого. Люди в концлагерях выходили смотреть на красивый закат после каторжного труда, потому что старались видеть прекрасное хоть в чем-то. Чтобы оставались людьми даже так. Если в серости и безнадеге войны кто-то смог найти смысл, может, и у тебя получится?       Венти отпрянул от его руки и выпрямился с задумчивым выражением лица. Протрезвел что ли? – Ты красивый. Очень. И внешне, и как человек. И Итэр… тоже. – Спасибо, конечно, но это не ответ на вопрос.       Их разговор прерывают вошедшие в бар Итэр с сестрой, которые бегло поздоровались и посмотрели на количество бутылок за стойкой, оценивая масштаб трагедии. – Я машину пригнала, поможешь довести его? Там уже с Итэром справимся.       Томо кивает и перекидывает одну руку Венти через плечо, а второй придерживает за бок, чтобы не опрокинулся ненароком. По крайней мере, вид его с “я хочу умереть” сменился на “я бы еще этот вечер пожил”, что явно могло порадовать. Люмин благодарит его за помощь и садится за руль, двигатель ровно гудит, когда машина разворачивается и уезжает.       Математик думает, что ему повезло. Он вышел победителем в лотерее, где шанс выиграть - тысячная доля процента. Ему безумно повезло встретить человека, который нравится ему, и которому нравится он. С которым приятно проводить время, и… жизнь? Да, Томо точно не против сидеть с ним на старости лет в кресле-качалке, смотреть на самый красивый закат и мягко обнимать за талию. Вопросом было лишь то, хочет ли Казуха.       Телефон резко зазвонил, прерывая его мысли.