Мой сосед похититель или просто странный?

      — Какаши и Шикамару - соседи, которых я видел каждый день в течение последних двух недель - не существуют. — Шота невозмутим.       — Нет.       — Как это возможно?       — Ну, похоже что, ни один из них не был никогда задокументирован при рождении и прожил всю свою жизнь таким образом, — предположил Цукаучи. Его голос звучал измученно, как будто он уже смирился с тем, что вообще ничего не понимает в этом деле. Шота хотел бы достичь такого же уровня истощения, но он был слишком взвинчен своей заботой о Шикамару.       — Как Какаши получил квартиру без каких-либо документов?       Цукаучи пожал плечами. — Не знаю.       Шота ущипнул себя за переносицу. — Значит, мы не можем арестовать Какаши?       — Ну, я мог бы, — сказал Цукаучи. — Но это было бы проблематично, особенно если это не окажется делом о похищении.       — Шикамару буквально сказал, что его похитили.       — Ему шесть, Айзава. У меня есть племянник такого же возраста, который на прошлой неделе сказал мне, что хочет иметь прядь моих волос на память обо мне. Дети в этом возрасте говорят странную чушь, мы не можем назвать это доказательством.       Шота нахмурился, задаваясь вопросом, почему Шикамару сказал такое, если он на самом деле не имел в виду, что его похитили. — Твой племянник действительно так сказал?       — Да, вообще-то, это было странно.       — Именно так это и звучит, — прокомментировал Шота, а затем вернулся к сосредоточению на текущем вопросе. — Однако, если мы вызовем Какаши на допрос, будет намного легче выяснить, почему он, по-видимому, не существует.       — Это правда, — ответил Цукаучи. — Но я все еще хотел бы иметь немного больше оснований для допроса, чем "он, возможно, похитил ребенка, а также, по-видимому, не существует". Особенно, если есть шанс, что мне придётся начать масштабное расследование по этому поводу. Сейчас у нас слишком много других громких дел, и у нас не хватает сотрудников.       Шота задумчиво почесал затылок. Он знал, что Цукаучи имел дело со многим, между таинственными ограблениями, серийным убийцей и несколькими другими неприятными делами. Добавление Какаши к его рабочей нагрузке было слишком большим. — Справедливо. Итак, ты хочешь, чтобы я сначала собрал больше улик, чтобы у нас была причина для ареста?       — Если сможешь, но ты думаешь, что Шикамару действительно в опасности прямо сейчас, тогда полиция может вмешаться, но поскольку у нас так много других проблем, с которыми мы здесь имеем дело, я бы хотел оставить это в твоих руках ещё немного.       Шота кивнул, вспоминая, как у Какаши, казалось, никогда не было никаких недобрых намерений по отношению к Шикамару, хотя Шота не был полностью уверен, что это не было просто хорошей игрой. — Хорошо. Я продолжу расследование сам. Кстати, если вспоминать о другом, как продвигается наше таинственное дело?       Цукаучи откинулся на спинку стула. — Не очень. — Он указал на стопку папок: — Это всё, что у нас есть по делу, а это, — он указал на листок бумаги рядом со стопкой, — список, полезной информации из всего этого.       Шота взял листок и перечитал его. — Тут всего три вещи.       — Ага.       — Отлично, — сухо сказал Шота.       — Большой выбор, — пошутил Цукаучи. — Либо у тебя может быть потенциальное дело о похищении людей, в котором, вовлечены несуществующие люди, либо у тебя может быть серийное ограбление и потенциальное дело о самосуде, в котором нет улик.       Шота фыркнул.       — На самом деле, теперь, когда я это сказал, — Цукаучи выпрямился в своём кресле. — Звучит так, как будто это может быть взаимосвязано.       Шота склонил голову набок: — Что ты имеешь в виду?       — Ты пошутил о том, что наш таинственный барахольщик ремонтирует свой дом, верно? Может быть, он не ремонтировал, а переезжал.       В голове Шоты вспыхнула лампочка. Неужели Цукаучи намекал на то, что Какаши был их таинственным вором? Он прикусил губу. — Это всего лишь догадка.       — Так ли это?       — Преступления начались за две недели до того, как появились Какаши и Шикамару.       — Две недели - это небольшой промежуток времени, — сказал Цукаучи. — Это может быть он.       В этот момент Шота вспомнил один из их случаев. — Он не подходит. — Он покачал головой. — Я следил за Какаши во время ограбления художественного магазина. Если только у него нет склонности к клонированию или что-то в этом роде. У него ни за что не было времени ограбить художественный магазин.       — Чёрт, — вздохнул Цукаучи и откинулся на спинку стула, его идея была отвергнута. - Значит, на этот раз у него есть алиби?       Шота кивнул в знак подтверждения, но потом решил, что, возможно, он ещё не хотел отказываться от этой идеи. — Я сделаю то, что ты сказал, и получу больше доказательств, — сказал Шота. — Возможно, инцидент с художественным магазином не был связан - там мог быть клон, который сбивает нас со следа.       — Это хороший довод. Преступления довольно широко распространены... — Цукаучи взял одну из папок. — Самосуд, шесть пакетов собачьего корма и традиционные чернила?       — Да, — согласился Шота, направляясь к двери, уже пытаясь сообразить, как сблизиться с Какаши и Шикамару дальше. — Но, возможно, тут есть какая-то связь с Какаши.       — Если ты получишь какие-либо другие доказательства, которые могли бы связать их, скажи мне.       — Будет сделано.

______________________________

      — Мне нужна помощь, — сказал Шота в трубку, разговаривая с Ямадой и Каямой. Он сидел на крыше посреди ночи, остановившись посреди патрулирования, чтобы позвонить им, потому что это было наименее вероятное место, где кто-либо, а именно Какаши, мог подслушать его разговор.       — С...? — медленно спросил Ямада по линии. Его голос звучал рассеянно, как будто Шота позвонил ему в неподходящее время.       — Мне нужно придумать способ преследовать моего соседа так, чтобы не казалось, что я пытаюсь его преследовать.       — Какого хрена... — Что—то грохнуло. Шота вздрогнул, услышав что-то похожее на то, как Ямада отчаянно пытался поднять что-то, что он уронил.       — Да, Шо, дружок, — мягко сказала Каяма, перекрывая звуки Ямады на заднем плане. — Ты в порядке? Принимал все свои лекарства и прочее?       Шота закатил глаза. — Я серьёзно отношусь к этому, ребята. Мне нужны идеи. Это асоциальный двадцатилетний парень с уставшим шестилетним ребёнком, и мне нужно допросить их и найти улики.       Металл звякнул ещё несколько раз, прежде чем Ямада заговорил. — Так ты имеешь в виду семейный ужин?       — Хм?       — Ты сказал, что хочешь допросить их так, чтобы не казалось, что ты пытаешься их допросить… это просто семейный ужин, братан.       Чёрт возьми. — Ты прав. Хорошо... — Шота откинул волосы с лица, откуда ветер пытался саботировать его способность видеть вещи. — Как мне заставить их поужинать со мной?       — Заставь их, — Каяма сказала это так, как будто это было очевидно. — Приготовь ужин, пригласи их, и я...… Я приду помочь тебе и начну плакать, если они откажут мне.       — Гениально, — пробормотал Ямада. Шота вынужден был согласиться.       — У тебя дома, завтра вечером, — решила Каяма. — Я принесу ингредиенты, просто убедись, что твоя кухня готова к пиршеству.       — Я приглашён? — с надеждой спросил Ямада.       Шота нахмурился. — Я думаю, что иметь только Каяму в этом деле - лучшая идея.       — Чтооо? — Ямада заскулил. — Но я очарователен!       — Ты также невероятно громкий, и там уже будут два героя. Без обид, но я позволяю Каяме прийти только из-за плачущего плана.       — Я тоже могу притворяться плачущим, — пробормотал Ямада. — Хорошо, хорошо. Расскажите мне, как всё прошло, хорошо?       — Сделаю, — пообещал Шота и услышал щелчок в трубке. — Каяма, ты всё ещё здесь?       — Конечно. — Он мог слышать по её тону, что она ухмылялась. — Но я думаю, что тебе нужно кое-что сделать для меня, чтобы отплатить за услугу, которую я тебе оказываю.       Шота закатил глаза. — Например, что?       — Хммм... может быть, сделать больше, чем просто бросать трубку, когда я попытаюсь убедить тебя преподавать со мной в UA?       — Абсолютно нет. Я был бы ужасным учителем. И я ненавижу детей.       Она застонала. — Нет, это не так! Посмотри на себя, ты просишь меня прийти и помочь тебе приготовить ужин для допроса, чтобы ты мог убедиться, что с этим ребёнком всё в порядке. И ты так сильно заботишься...       — Может, ты просто бросишь это дело? Я уже один раз сказал тебе ”нет".       Она вздохнула, слегка шмыгнув носом, как будто он заставил её плакать. Через мгновение она заговорила снова. — Хорошо, хорошо, я оставлю это. Просто... подумай об этом ещё немного, ладно?       — Как угодно.       — Я приму это как ”да".       — Принимай это, как хочешь .       — Хорошо. Итак, что ты хочешь приготовить на ужин? Мы должны произвести на них впечатление.       В тот момент Шота отказался от всех без исключения вариантов ужина.       Молчание затянулось.       — ...я должна просто принести всё нужное? — спросила Каяма после того, как Шота не ответил.       — Пожалуйста.       — Хорошо, дружок, — проворковала она ему, поддразнивая. — Я вижу, что я явно мужчина в этих отношениях, так как я приношу домой мясо...       Шота помассировал лицо и повесил трубку. Её шутки были ужасны.       Но теперь у него был план, способ подобраться поближе к Какаши и Шикамару. Если он и собирался получить какие-то осуждающие доказательства, то только завтра вечером за ужином.

______________________________

      — Я пришла с рыбой! — воскликнула Каяма, как только Шота открыл свою дверь.       — Я вижу это, — прокомментировал Шота, глядя на множество пакетов с продуктами в её руках.       Она протиснулась мимо него. — Итак, немного подумав об этом, я решила, что мы могли бы приготовить солёную жареную сайру, а затем немного мисо-супа и ламинарии в качестве гарнира.       — По-моему, звучит неплохо, — сказал Шота, честно говоря, понятия не имея, действительно ли это хорошо, потому что он не готовил. Была причина, по которой у него была кухня, подходящая для крестьянина, и это было потому, что его еда состояла из обедов на вынос и пакетов с желе; либо это, либо Ямада готовил еду для него. Или он ходил в дом своих родителей. За эти годы Шота научился очень хорошо находить предлоги, чтобы не готовить.       — Я также купила все приправы, которые нам нужны, потому что я знаю, что ты некомпетентен, когда дело доходит до приготовления пищи. — Каяма бросила на него сочувственный взгляд, и Шота закатил глаза.       — Я не некомпетентен. Я просто никогда не утруждал себя обучением.       — Это одно и то же, милый.       Шота задался вопросом, могли ли его соседи подслушать этот разговор. Он не был уверен, хочет ли знать.       — Хорошо! — Каяма хлопнула в ладоши. — Давай начнём приготовления!

______________________________

      Шота неловко стоял под дверным косяком, наблюдая, как Каяма уверенно подходит к двери Какаши и стучит.       Дверь открылась, и он увидел невозмутимое лицо Какаши.       — Привет! — Каяма поздоровалась.       Какаши медленно моргнул, глядя на неё. — Добрый вечер.       — Мы с Шотой только что приготовили ужин. Сайра, мисо и водоросли! Вы придёте поесть с нами?       Глаз Какаши заметно дёрнулся, прежде чем он обернулся. — Шикамару, ты ведь ещё не ужинал, не так ли?       — Нет, а что?       — Тогда пошли, — вздохнул Какаши. — Наш сосед приглашает нас на ужин.       — Так вот из-за чего был весь этот шум?       — Очевидно.       Лицо Шоты вспыхнуло ярко-красным. Послушайте, у него, конечно же, не было ни малейшего желания испортить рыбу...       Каяма повернулась и показала ему поднятый большой палец и улыбнулась, а Шота поднял ей большой палец в ответ. По крайней мере, Какаши не поднял шума из-за ужина. Просто потому, что Шота приготовил и купил средство для снятия макияжа, чтобы Каяма могла смыть тушь после притворного плача, чтобы убедить Какаши и Шикамару присоединиться к ним. Но это не означало, что он действительно хотел признаться ей в этом.       Мужчина и ребёнок последовали за Каямой в квартиру Шоты, где для них четверых был приготовлен стол. (Шота сделал это после того, как Каяма выгнала его с поварской работы за то, что он чуть не испортил рыбу).       — Маа, вкусно пахнет, — прокомментировал Какаши, с интересом разглядывая рыбу, которая уже была на тарелках.       — Спасибо! — прощебетала Каяма. — Я вложила в неё много любви.       — Я не сомневаюсь, - ответил Какаши. Шота заметил, что мужчина осторожно повернулся спиной к стене, стоя чуть в стороне от Шикамару - идеальная позиция, чтобы наблюдать за Шотой и Каямой и при необходимости прыгнуть перед Шикамару.       — Каяма, — заговорил Шота. — Ты так и не представилась.       Глаза Каямы расширились. — О нет, мне так жаль. Я Немури Каяма, я старая школьная подруга Шоты.       — А, приятно познакомиться. Я Какаши, а это Шикамару.       Шикамару устало кивнул им, прежде чем схватить за мешковатые штаны Какаши. — Теперь мы можем сесть? Вы взрослые люди, и ваши формальности глупы.       Какаши покосился на ребёнка. — Ты не был так взволнован, когда я вчера готовил еду.       — Это потому, что вчерашняя еда - отстой.       Какаши выглядел обиженный этим.       — Если это так вкусно, как пахнет, то это будет лучшее, что я ел за последние недели.       Какаши выглядел ещё более обиженным. — Эй, я не такой уж плохой повар.       — Нет, но у тебя это плохо получается.       — Как бы то ни было, иди садись. — Какаши указал на место и последовал за Шикамару к столу.       Каяма наклонилась ближе к Шоте и прошептала: — Это твои беспокойные соседи?       Шота должен был признать, что разговор был невероятно нормальным, но он всё ещё не мог выбросить свои подозрения из головы. Возможно, Какаши научил Шикамару, что говорить, чтобы звучать наименее подозрительно. Вместо того, чтобы ответить на её вопрос, Шота подошёл к столу, заняв место ближе всего к Какаши и оставив место рядом с Шикамару открытым для Каямы.       — Спасибо за еду, — пробормотал Шикамару, и Шота не был уверен, благодарил ли он Каяму за приготовление пищи или это было частью его молитвы.       В любом случае, Какаши, Шота и Каяма повторили это.       Он набросился на еду, рот наполнился слюной от запаха рыбы. Несколько минут они ели в тишине - без Какаши, который задумчиво смотрел на свою еду, маска всё ещё была на месте.       — Это вкусно, — прокомментировал Шикамару. — Хотя еда моей мамы всё равно лучше.       — У твоей мамы? — спросил Каяма. — Где она?       — Дома, — ответил Шикамару и откусил еще один кусочек своей еды.       — Где это?       Шота заметил, как Какаши напрягся от этого вопроса. Ха, попался, ты, ублюдок, ворующий детей.       — Честно говоря, я не уверен, где это находится по отношению к здешнему месту. Я спал, когда Какаши привёл меня сюда.       Глаза Шоты оторвались от того места, где он смотрел на свою еду, собираясь откусить кусочек. Шикамару не знал, где они конкретно находятся? Он спал, когда Какаши привел его сюда? Чёрт, неужели Какаши накачал этого ребёнка наркотиками, когда похитил его?       — Я понимаю, что ж, это, должно быть, сбило с толку, — сочувственно сказала Каяма.       Шикамару кивнул. — Так и было.       Шота заметил, что Какаши всё ещё не снял маску, чтобы поесть. — Ты собираешься есть свой ужин?       Какаши на секунду испугался, прежде чем пришёл в себя. Мужчина запнулся, как будто отчаянно искал ответ, прежде чем сказал: — Извините. У меня, хм... аллергия... на... еду.       Шикамару поморщился от этого.       — Аллергия на еду? — эхом повторил Шота, не убежденный.       Какаши кивнул после секундного колебания.       — У него нет аллергии на еду, — раздраженно вмешался Шикамару. — Он просто не снимает маску перед людьми. Даже передо мной.       Значит, Какаши скрывал свою личность от ребёнка? Только преступник стал бы так тщательно прятать свое лицо. Либо это, либо гермафоб, предположил Шота.       — А как насчет того, когда он спит? — спросила Каяма.       Шикамару покачал головой. - Тогда тоже надевает её. Поверьте мне, я проверил.       — Значит, ты никогда не видел его лица?       — Нет.       — Тебя это беспокоит? Что ты не видишь его лица? — спросила Каяма. Её тон был небрежным, но было очевидно, какого рода ответа она ждала.       Шикамару пожал плечами, опустил ложку в свою тарелку с супом и проглотил его, прежде чем ответить. — Не особенно. Вы бы видели его страшную маску. Это то, во что он был одет, когда я проснулся.       — Его страшная маска?       Шота мог видеть, как Какаши незаметно качает головой Шикамару, как бы заставляя парня заткнуться.       — Да. Это как... — Шикамару сделал паузу. — Пустой? Вы не можете сказать, что он чувствует, когда надевает её.       — Это действительно звучит пугающе. Почему он был в ней?       Шикамару откусил ещё один кусочек своей еды. — Потому что он должен был. С тех пор, как он начал работать.       Какаши всё ещё качал головой, но на этот раз немного более агрессивно. Шота практически мог слышать внутренний монолог Какаши: хватит болтать, хватит болтать, заткнись, Шикамару, прекрати.       — Где ты работаешь, Какаши? — спросил Шота.       Какаши замер, голова остановилась, плечи напряглись. — Ты никогда не мог слышать об этом месте.       Шота нахмурился, но Шикамару вмешался, прежде чем Шота смог задать свой следующий вопрос.       — Какаши сильно отличается от моих родителей. Но он не самый худший человек, с которым я мог бы встретиться. Он оберегает меня.       Шота поджал губы. Парень, вероятно, просто думал, что Какаши охраняет его. Очевидно, Какаши манипулировал ребёнком, заставляя его быть таким самодовольным. — А почему ты не со своими родителями, Шикамару? — Его тон был более ледяным, чем он хотел, обвиняющим. Его недоверие к Какаши было очевидным. Ему нужно было успокоиться и расслабиться, этот разговор становился все более напряженным...       Дрожь пробежала по телу Шоты в ту секунду, когда он задал этот вопрос. Он замер - как будто каждый мускул в его теле напрягся одновременно. Он был парализован. Его легкие сжались от отчаянной потребности дышать, а сердце опасно заколотилось в груди, когда в поле его зрения появилось рушащееся здание. У него не было выхода, не было шанса даже пошевелиться, поскольку его тело было раздавлено им, кости ломались под силой падающих обломков...       Когда Шота, задыхаясь, пришёл в себя, Какаши и Шикамару уже не было.