Мой сосед похититель или просто странный?

      Шота покинул место происшествия так быстро, как только мог. Он знал, что ничего не мог сделать против Какаши. Логически он понимал, что его помощь была бы более ценной, если бы он помогал после битвы. Он знал, что, скорее всего, Какаши даже не будет в квартире к тому времени, когда Шота доберётся туда.       Но он также знал, что он не мог просто игнорировать Какаши и Шикамару. Уклоняться от правды больше не получалось. Он должен был найти их, и сделать всё, что в его силах, чтобы увести Шикамару от такого опасного человека, как Какаши. По крайней мере, он хотел знать, говорил ли Шикамару правду.       Шота заменил дверь Какаши после того, как в прошлый раз он взломал её, но на этот раз ему не нужно было ломать её, чтобы получить доступ в квартиру, так как она даже не была закрыта. Шота открыл дверь до конца и шагнул внутрь.       В квартире царил хаос. Символ на полу — тот, который должен был вызвать демона из ада через жертвоприношение девственницы — был полностью раскрыт, и заложник Какаши был привязан к стулу в центре него. Веревки, которыми он был связан, были покрыты листками бумаги с похожими надписями на них. Шота не был уверен, что хочет знать, что они делают. Он также не был уверен, хочет ли он знать, должен ли заложник быть девственной жертвой, а не Шикамару.       Какаши развалился на диване, выглядя в нескольких секундах от того, чтобы заснуть, а Шикамару суетился вокруг него, собирая различные предметы и время от времени бросая вещи в Какаши, который не потрудился поймать ни один из предметов, вместо этого позволяя им попасть в него. Ни один из них не заметил присутствия Шоты — или, по крайней мере, ещё не признал его.       — Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы найти его, —говорил Шикамару, а затем положил лист бумаги на шахматный набор, прижал к нему ладонь, и вся доска исчезла в листе бумаги. Может быть, его причуда?       Какаши застонал. — Это не моя вина, что у него были теневые клоны по всему городу. Большую часть времени я гонялся за призраками.       Шикамару цыкнул в ответ, а затем поднял глаза, встретившись взглядом с Шотой. — Что вы здесь делаете?       Этот вопрос заставил Шоту вспомнить, зачем он здесь. Его оружие захвата вспыхнуло и крепко связало Какаши, зафиксировав руки мужчины. — Какаши, ты арестован...       — Айзава-сан, — прервал Шикамару, как только Какаши попытался сесть. — Я говорил вам, что произойдёт, если вы попытаетесь вмешаться в то, что мы делаем. Не испытывайте Какаши-сана.       — Шикамару, тобой манипулируют. Какаши — опасный злодей и...       Какаши, доказывая точку зрения Шоты, вырвался из связывающей ткани, его грубая сила разорвала её на куски, что не должно было быть возможным, и бросился на Шоту. У него едва хватило времени осознать, что происходит, прежде чем его прижало к стене. Он со стоном ударился о гипсокартон; воздух с силой вырвался из его легких, заставив его задыхаться и шататься, отчаянно нуждаясь в нем.       Хорошо. Возможно, Какаши не был таким усталым, каким выглядел.       Взгляд Какаши был тёмным, горящим презрением. Шота не видел, чтобы этот человек выглядел таким решительным в чём-либо за последние несколько недель - даже когда он сражался. Ленивое выражение лица Какаши настолько укоренилось в сознании Шоты, что, столкнувшись с таким видом собранной ярости, Шота едва узнал этого человека.       — Не говори о вещах, которых ты не понимаешь, герой, — прошипел Какаши сквозь стиснутые зубы. — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.       Шота сглотнул. — Я знаю, что вижу ребенка, который в опасности...       Какаши усмехнулся и отпустил Шоту, направляясь обратно к дивану, где на полу валялись разорванные фрагменты оружия захвата Шоты. — Я ненавижу героев в этом измерении, — сказал Какаши, но было неясно, обращался ли он к Шикамару или к Шоте. — Я предпочитаю шиноби. По крайней мере, мы не притворяемся святыми, — Какаши плюхнулся на диван и закрыл глаза.       Шота не знал, что на это ответить.       Шикамару хмыкнул и кивнул, а затем собрал ещё несколько вещей, упаковывая их в свои листки бумаги.       — Ушинай все ещё без сознания? — пробормотал Какаши.       Шикамару прекратил то, что он делал со свёртком одежды, который он собирался убрать, чтобы подойти к человеку, привязанному к стулу — Ушинаю — и ткнуть пальцем в его расслабленное лицо. — Похоже на то.       — Хорошо. Будет легче привести его в T&I, как только мы вернёмся.       Шота стоял там, всё ещё крепко прижатый спиной к теперь уже вмятой стене, хотя его больше не прижимали, и был потрясён.       Ни Какаши, ни Шикамару, казалось, не заботило, что он всё ещё был там, хотя Шота полагал, что у них не было для этого причин. Его причуда не сработала бы против них, его оружие захвата было разорвано на куски, и он не мог надеяться сравниться с силой Какаши. Теперь он был не более чем сторонним наблюдателем их планов.       — Ты действительно можешь вернуть нас домой? — спросил Шикамару.       — Ну, для этого и нужна печать.       — А как насчет твоего шарингана? Вот как мы попали сюда в первый раз, почему бы просто не использовать его?       — Это слишком ненадежно, я никогда раньше не использовал его для межпространственных путешествий. По крайней мере, с печатью я знаю, что мы доберемся туда, куда я хочу. Вот почему я потратил на это так много времени.       — Хлопотно. Ты сам разработал печать?       — Ну, на самом деле это в основном идея Йондайма, с несколькими моими собственными изменениями, чтобы учесть межпространственные помехи. На днях я протестировал его на Паккуне, и он сказал, что это сработало, так что я вполне уверен.       Шикамару вздохнул и потёр лоб, как будто пытался избавиться от головной боли. — Наша поездка помогла мне понять, что имел в виду мой отец.       — Хм?       — Он сказал, что ты растрачиваешь свои таланты впустую, целыми днями пялясь на мемориальный камень.       Какаши приоткрыл один глаз: — Ох?       Шикамару собрал множество свёртков бумаги, которые он использовал, и засунул их в сумку, закрыв её с раздражением. — Я не понял, что он имел в виду — то есть, ты, как говорят, один из самых опасных шиноби нашего времени, так какие таланты ты мог бы потратить впустую? Я просто не мог этого понять. Но ты только что создал печать, способную пересекать измерения, как будто это было ничто, — Он вздохнул. — Мой отец был прав. Ты мог бы сделать в своей жизни гораздо больше, чем у тебя уже есть.       Какаши уклончиво промычал, не подтверждая и не опровергая утверждение Шикамару.       Мальчик завязал мешок и повернулся, объявив: — Все готово.       — Замечательно. Пойдём. Я устал нянчиться с тобой.       — Ты мог бы застрять с ребёнком и похуже, — заметил Шикамару.       — Я даже не хочу думать об этом. — Какаши встал с дивана и вытянул руки, устремив взгляд на Шоту. — Извините, что беспокоил вас всё это время о безопасности Шикамару. Я действительно не хотел его похищать, это был несчастный случай. Теперь мы, наконец, можем избавиться от ваших проблем, — голос Какаши понизился, как будто он разговаривал сам с собой, — и от моих тоже.       Шота открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука.       — Сейчас я верну этого маленького гремлина его родителям. — Какаши потянулся и взъерошил конский хвост Шикамару, который нахмурился на него.       Шота наконец обрёл дар речи, — Ты обещаешь? Ты обещаешь, что вернёшь его семье и что он будет в безопасности?       — С ними он будет в гораздо большей безопасности, чем со мной, так что да, я обещаю. Теперь, — Он махнул Шикамару, чтобы тот следовал за ним, и они оба ступили на нарисованный на полу символ, — Мы уйдем...       — Подожди, — вмешался Шота. — Мне нужно знать ещё одну вещь.       Какаши выглядел раздраженным. — Что такое?       — Преступления, которые происходили, те, в которых были галлюцинации. Ты совершал их?       Какаши кивнул один раз. — Да, это был я.       Шота почувствовал, как будто с его плеч свалился груз, и он немного расслабился. — Куда вы идёте?       — Очевидно, домой, — сказал Шикамару. — Печать Какаши должна вернуть нас в наше измерение. Мы также возьмём с собой этого парня. — Он указал большим пальцем через плечо на Ушиная. — И он отправится в тюрьму за все преступления, которые он совершил, как здесь, так и в нашей вселенной.       — Преступления? — эхом отозвался Шота.       Какаши поднял бровь. — Вы не знали обо всех происходящих убийствах?       Шота сделал паузу. Он знал, что в последнее время полиция была перегружена работой, но никогда не спрашивал, над чем именно они работали. Он слышал что-то краткое о деле серийного убийцы, но был слишком увлечен Какаши, чтобы придавать этому большое значение. Он задавался вопросом, сколько реальных преступлений он пропустил, пока переживал из-за Шикамару. — Надо признать, я был немного рассеян.       Какаши фыркнул: — Ну, Ушинай был причиной всех убийств, в которых участвовали сожженные или заклейменные жертвы. Вы можете вычеркнуть его из своего списка, он будет наказан, как только мы вернем его домой.       Шота коротко кивнул. — Я понимаю. Спасибо.       Какаши махнул рукой: — Нет проблем. Мне было поручено либо убить его, либо взять под стражу, прежде чем мое задание переключилось на поиск этого сопляка. Кажется, мне удалось убить двух зайцев одним выстрелом, а также изобрести новое дзюцу, пока я этим занимался.       Шикамару усмехнулся. Шота вздохнул и склонил голову. — Ну... в следующий раз, когда ты начнёшь пытаться убить нескольких зайцев одним выстрелом, будь немного менее подозрительным.       Какаши закатил глаза, а затем присел на корточки, проводя пальцами по покрытому чернилами полу. — Я не был таким подозрительным, вы просто всё неправильно поняли. Шикамару рассказал вам, откуда мы и как сюда попали. Это не моя вина, что вы ему не поверили.       Шота не мог с этим поспорить. В его защиту можно сказать, что случайное межпространственное путешествие было довольно надуманным.       — А теперь попрощайся, Шика-кун. Мы едем домой. — Какаши опустил руку на пол, прижав ладонь к одному из нарисованных чернилами узоров.       — До свидания, Айзава-сан. Я надеюсь, что ваши ближайшие соседи будут менее подозрительными, чем мы, — сказал Шикамару с веселым блеском в глазах, хотя его лицо оставалось невозмутимым.       Какаши улыбнулся, его глаза превратились в два полумесяца. — И в следующий раз, когда вы пригласите своих соседей на ужин, допросите их более тонко.       У Шоты не было времени ответить, прежде чем печать засветилась белым, и три человека исчезли.

______________________________

      Шота сидел с Цукаучи в его кабинете, они оба ели еду на вынос, ноги Шоты были закинуты на стол. — ...а потом они ушли, — закончил Шота, прихлебывая ещё лапши.       — Просто так? — спросил Цукаучи с полным ртом риса.       Шота кивнул. — Просто так.       Цукаучи сглотнул. — Чёрт, хорошо. Это будет интересное дело для возбуждения. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что мой босс скажет об этом.       Шота фыркнул. — Ни хрена. О, и вы, ребята, имели дело с серийным убийцей, который клеймит или сжигает своих жертв?       Цукаучи прищурился. — Да, мой начальник жаловался на это весь месяц. А что?       — Очевидно, это был Ушинай.       Цукаучи поднял бровь, а затем потянулся за блокнотом и ручкой. — Парень, с которым Какаши дрался и которого вернул в своё измерение?       — Тот самый.       Цукаучи записал это в свой блокнот, звуки пера по бумаге заполнили уши Шоты. — Ха. Что ж, я полагаю, это хорошо, что этот парень ушёл. Я думаю, что Хабураши-сан был близок к психическому срыву из-за этого дела.       Шота промычал и отправил в рот ещё немного еды.       — Они действительно из другого измерения? — спросил Цукаучи через некоторое время.       Шота кивнул.       — Я надеюсь, что они останутся там, — пробормотал Цукаучи. — Межпространственные посетители раздражают, и, кроме того, — он бросил ручку на стол, — как, чёрт возьми, я должен получить повышение, если все мои дела в конечном итоге остаются закрытыми?       Шота фыркнул. — Я уверен, что Шеф будет впечатлен тем, что мы зашли так далеко. Кроме того, разве тебя не повысили примерно три месяца назад?       — Да, да, что я могу сказать? — Цукаучи пожал плечами. — Я с нетерпением жду возможности стать лучшим детективом во всём этом участке.       Шота фыркнул от удовольствия. — Я уверен, что ты добьёшься этого. Кто знает, может быть, тебе просто нужно крупное дело, чтобы пробиться в ряды.       Цукаучи пробормотал что-то себе под нос, что странно звучало как: Мне самому пришлось бы работать изо всех сил, чтобы сделать это.       Шота предпочел проигнорировать этот комментарий. Если Цукаучи хотел иметь дело с кем-то настолько ярким и раздражающим, насколько это возможно, то это была его проблема. Шота решительно остался бы дома, если бы Всемогущий приехал в город. Кстати, о доме…       — Ты знаешь кого-нибудь, кто занимается гипсокартоном? — спросил Шота.       — Что?       — Ах, Какаши оставил вмятину на стене своей квартиры моим телом, когда впечатал меня в неё, и это была стена, которую мы делили, так что... — он махнул рукой в воздухе, — стена моей столовой отчаянно нуждается в ремонте.       Цукаучи поморщился. — Это звучит грубо, ты был ранен?       — Мне немного больно, но ничего, достойного больницы, — проворчал Шота. — Я предполагаю, что это означает ”нет".       Цукаучи кивнул: — Извини. Разве Полночь не работает с кем-то хм… Цементос? Может быть, он сможет тебе помочь.       — Ах да, позволь мне просто купить цементную стену для моей столовой, — саркастически сказал Шота. — Я уверен, что моему домовладельцу это понравится.       Цукаучи расхохотался. — Это не то, что я имел в виду! Я пытался сказать, что Цементос, возможно, знает кого-то, кто умеет делать гипсокартон.       Шота усмехнулся. — Ты пытаешься намекнуть, что Цементос общается с другими людьми, занимающимися строительной тематикой?       Цукаучи вскинул руки в воздух. — Может быть, он знает!       Прежде чем Шота успел пошутить о том, что брат Цементоса - герой гипсокартона, на его телефон пришло сообщение.

Каяма:

Ты в порядке? Мы с Ямадой смотрели новости.

Шота:

Всё хорошо. Какаши и Шикамару, по-видимому, были из другого измерения, в которое они вернулись.

Каяма:

Это не то, что я ожидала от тебя услышать..

Шота:

Встретиться с этим лично было ещё более странно.

Каяма:

Поверю на слово. Так Шикамару в безопасности?

Шота:

Сейчас он должен вернуться к своим родителям. Я не думаю, что Какаши когда-либо представлял для него угрозу. Сделаем вид, что я ни о чем не беспокоился.

Каяма:

Может быть, так оно и было, но это нормально. Ты беспокоился о безопасности ребёнка, даже если с ним всё было в порядке. Это показывает, что тебе не всё равно.

Шота:

Эх.

Каяма:

Ты явно заботишься о детях, Шо. Ты бы не приложил столько усилий, пытаясь защитить его, если бы это было не так.

Шота:

Я просто не хотел видеть, как он пострадает. Это отличается от того, чтобы на самом деле любить детей.

Каяма:

Может быть, так оно и есть. Но серьезно, Шо, тебе следует ещё раз обдумать моё предложение поработать в UA. Этим детям нужен кто-то вроде тебя, чтобы охранять их, пока они учатся быть героями.

      Шота нахмурился, вспомнив, каково было наблюдать, как одного из его лучших друзей увозят в мешке для трупов. Он был бы ужасным учителем. Он был замкнутым и нетерпеливым, холодным и неумолимым. Но тут появилась Каяма и сказала ему, что, возможно, это именно то, что нужно будущим героям.

Шота:

Хорошо. Когда снова начнётся следующий учебный год?

      Каяма обрушила на него серию возбужденных сообщений, которые Шота предпочёл проигнорировать. Он выключил свой телефон и отключился от того, как его телефон продолжал гудеть от сообщений в течение следующих нескольких минут.       — Что это значит? — спросил Цукаучи, настороженно глядя на телефон Шоты.       Шота провел рукой по волосам. — Я думаю, что я только что согласился преподавать в UA.       Цукаучи фыркнул. — Я думал, ты ненавидишь детей.       Шота откинулся на спинку стула. — Я думаю, что Шикамару заставил меня передумать. Кто бы мог подумать, что Какаши будет причинять мне головную боль до конца моей жизни.       Цукаучи лающе рассмеялся, а затем взял свою газировку и поднял её. — Я могу выпить за это.       Шота спустил ноги со стола и, забавляясь, взял свою содовую, чтобы поддержать идею. — За то, что Какаши и Шикамару были межпространственной занозой в наших задницах?       — И за то, чтобы они оставались в своем собственном измерении, — вмешался Цукаучи, и их чашки чокнулись.       — За твоё здоровье, — пробормотал Шота в тандеме с Цукаучи.