Правило номер один

      Гермиона знала, что такое секс.       Она не наивная маленькая девчушка. Она знала, для чего люди занимаются любовью — чтобы получить удовольствие или зачать ребёнка. Родители проводили с ней воспитательную беседу, она смотрела взрослые фильмы с друзьями-магглами, читала эротические романы, да и восьмикурсницы в общежитии разговаривали с подругами на тему секса. Много разговаривали.       Тем не менее, подобного опыта у неё не было. Война тяжёлым грузом легла на плечи девушки, так что разобраться с бушующими в таком возрасте гормонами времени не оставалось. Она никогда не испытывала ухающее вниз живота чувство или приятное покалывание между ног. Она пыталась, изучала собственное тело, но истинное удовольствие найти так и не смогла — не знала, где искать.       Гермиона проявляла ответное внимание на заигрывания Блейза Забини или Дина Томаса, когда они разговаривали с ней в классе или в Большом зале. Сердце чуть ли не пробивало грудную клетку, когда она понимала, что на неё заглядываются такие очаровательные парни.       Или профессор Малфой.       По-настоящему влюблялась Гермиона нечасто — последний раз ей нравился Рон, это было несколько месяцев назад. Но рядом с профессором она чувствовала себя по-другому. Он закатывал рукава, когда ученики начинали варить зелья и в кабинете становилось слишком жарко, а его слегка волнистые волосы так красиво спадали на лоб. А как он растягивал гласные, объясняя студентам состав зелий! И он чертовски сексуален и явно не старше тридцати.       Мужчина творил с Гермионой что-то невероятное — внутри всё взрывалось. Кто-нибудь, пожалуйста, объясните, что происходит.       На щеках сразу же расцвёл румянец, когда гриффиндорка ступила в холодные подземелья. Это была последняя лекция на сегодня, что и читалось в уставшем взгляде профессора Малфоя. Часы, проведённые в душном классе, явно сказались на его внешнем виде: белоснежная рубашка слегка прилипла к немного вспотевшему торсу, верхняя пуговица расстёгнута.       Гермионе нравилось, что уроки профессора Малфоя всегда проходили иначе, чем у других профессоров. Было интересно и весело, они часто изучали необычные зелья и противоядия, узнавали, как отличать опасные яды и симптомы при отравлении. Сегодняшняя лекция была о зельях похоти. Профессор рассказывал о приносимом ими вреде и о том, что некоторые лишь усиливают чувства их принявшего, показывал, как варить противоядия. Своей целью Малфой считал научить студентов безопасному процессу зельеварения, а не побудить их готовить любовные зелья, не зная конкретного рецепта.       На этот раз у Гермионы возникало огромное количество вопросов. Ну, вообще, она всегда была активна на лекциях, но сегодня особенно. Она искренне заинтересовалась этой темой, правда, скорее, по личным причинам, а не из-за тяги к учёбе. Гарри и Рон посмеялись бы над ней, запишись они на дополнительный курс Зельеварения.       Уже третий раз за урок рука гриффиндорки взметается вверх.       — …обильное потовыделение, учащённое сердцебиение, а ещё вы можете ощутить возбуждение… Да, мисс Грейнджер.       Он перевёл взгляд на девушку, и она мгновенно покрылась румянцем. Его этот баритон, низкий, чуть с хрипотцой голос. Она даже не побоится этого слова — соблазнительный.       — Мне интересно, как понять, что ощущаешь последнее, сэр?       Малфой остановился, перестав вышагивать около своего стола, пару раз моргнул и сложил руки за спиной.       — Уверен, все вы давным-давно достигли возраста половой зрелости…       Гермиона не смущалась своего вопроса — она постаралась правильно его сформулировать, чисто из академического интереса она хотела понять, как именно любовное зелье вызывает возбуждение. Хотя, как это работает без зелья, она тоже не знала.       — Хотелось бы понять, как оно действует на магглов и отлично ли это от действия на волшебников. И как оно влияет на магглорождённых, сэр.       На последних словах профессор слегка вздрогнул, что не осталось незамеченным Гермионой.       — Мисс Грейнджер, ценю ваше… рвение к изучению маггловской анатомии. Однако сегодняшний урок ориентирован преимущественно на волшебников, в их числе и магглорождённые. Уверен, все нужные ответы на свои вопросы вы можете найти в библиотеке.       Его губы растянулись в широкой добродушной улыбке, от которой гриффиндорка таяла. Может, ей и правда стоит побольше почитать на эту тему. Девушка всегда готовилась к худшему: любой маг мог запросто навредить безобидному магглу, нужно заранее разузнать все симптомы и оказываемые зельем эффекты.       — Наверное, так я и поступлю. Спасибо, сэр.       Профессор снова вздрогнул, сжав челюсти. Он коротко кивнул и прочистил горло, продолжая лекцию.

***

      Позже, после окончания урока, профессор Малфой попросил Гермиону задержаться. Он сидел за своим столом, изредка поправляя очки на носу и пробегаясь взглядом по листам пергамента с домашним заданием студентов на тему зелья похоти.       Гермиона уже собиралась выйти из класса, но тут Малфой резко поднял голову и окликнул её.       — Мисс Грейнджер, не уделите минутку?       Она замерла и обернулась. Профессор — само очарование, как можно ему отказать?       — Конечно, сэр.       Гриффиндорка села за парту перед ним, уставившись на профессора, откинувшегося на спинку стула и слегка сжавшего пальцами подлокотники.       — Вы не должны называть меня «сэр», мисс Грейнджер, я, вроде как, ещё не старик. Можете называть меня по фамилии, если хотите, — проговорил сквозь сжатые зубы.       — Спасибо. Но меня больше устраивает «профессор». Я буду называть вас так, если не возражаете.       Он снова двинул челюстью, глаза потемнели, а взгляд покрылся пеленой.       — Это всё, сэ… профессор? — невинно спросила Гермиона.       На самом деле, она понятия не имела, почему он попросил её остаться: Гермиона — примерная ученица, никогда не пропускающая лекции.       Малфой почистил горло, сложив перед собой руки в замок, не заботясь о разложенных на столе бумагах.       — Да, да. Я заметил, что к сегодняшней теме вы проявляете гораздо больший интерес, чем к какой-либо другой. Я не могу не спросить, мисс Грейнджер: у вас всё в порядке?       Гермиона на несколько секунд впала в ступор, сердце забилось быстрее. Она, по неизвестной ей причине, не могла встретиться взглядом с мистером Малфоем.       — Не понимаю, о чём вы, профессор.       — Вы когда-нибудь ощущали на себе эффекты, оказываемые зельем похоти? Мы говорили о них на уроке. Возможно… кто-то из студентов мог подлить вам его за обедом в тыквенный сок?       Гермиона покраснела: профессор так волновался, да и тема, на которую он завёл разговор, сама по себе смущала девушку.       Профессор, должно быть, заметил реакцию гриффиндорки на свои слова, потому что снова прочистил горло и поёрзал на стуле, положив локти на подлокотники и поменяв позу. Мышцы рук напряглись, что было хорошо заметно под тканью белой рубашки.       — Извиняюсь, мисс Грейнджер. Не хотел смущать вас своим вопросом. Я просто чувствую ответственность за… безопасность моих студентов. Вы понимаете.       Голос мужчины опасно понизился, а глаза сверкнули, чего Гермиона никогда не замечала на лекциях. Девушка занервничала.       — Оу… эм. Нет, сэр… то есть профессор. Никогда… не чувствовала ничего подобного.       Гермиона заикалась, краснея ещё больше.       — Ясно. — Он улыбнулся, вновь откидываясь на спинку стула. — Если вам вдруг понадобится помощь в распознавании… симптомов, обращайтесь ко мне.       — Спасибо, профессор.       Он тут же опустил взгляд на листы с домашним заданием студентов и махнул рукой в сторону двери.       — Можете идти.       Они обменялись прощаниями. Только когда она переступила порог общежития восьмикурсников, Гермиона позволила себе набрать в лёгкие воздух.

***

      Девушка понимала, что либо из последней лекции профессора Малфоя студенты могли извлечь полезный урок, либо эта самая лекция могла обернуться полным крахом. Было глупо полагать, что девятнадцатилетние студенты пропустят мимо ушей такую тему, как зелья похоти. Они захотели повеселиться сегодня вечером. Все захотели. И Гермиона могла наглядно увидеть влияние зелья на организм — ученики странно танцевали.       Она слишком поздно заметила, только после четырёх выпитых стаканов Сливочного пива.       Очевидно, в этом её и только её вина. Гермиона ненавидела вечеринки: слишком громкая музыка, слишком потные люди. Но Гермиона и глупой не была: кто в здравом уме откажется от бесплатного Сливочного пива?       Гриффиндорка, оставаясь незамеченной для других, сидела в самом углу гостиной восьмого курса. Она спряталась в маленькой нише, в которой почти не было слышно посторонних звуков, но там было достаточно светло из-за проникающего через окно лунного света. На её коленях покоилась толстая книга, рядом валялись три пустых стакана, а четвёртый она держала в руке.       Сначала Гермиона ничего не замечала. Лишь жар, который, как она думала, исходил от огромного количества людей в гостиной, да и одежды на ней было слишком много. Через мгновение это чувство стало совсем невыносимым. Оно, странное и липкое, витало будто повсюду. Воздух застрял в горле, девушка свела бёдра вместе, не понимая, что с ней творится. Это не было похоже на влияние алкоголя на организм или несварение желудка, это, скорее… нет, нужных слов не находилось, но это точно не опьянение, потому что она чувствует это.       Становилось всё хуже и хуже, хоть к Помфри иди. А когда она опустила ноги на пол, собираясь встать, снова почувствовала это: лёгкое покалывание, заставляющее потереться бёдрами о ткань кресла… это..? Нет, не может же быть?       Может.       Это оно.       У Гермионы не было сексуального опыта, но она не глупа.       Мысли сменялись одна на другую, девушка пыталась понять, что делать дальше. Но её размышления прервал Блейз Забини, ищущий Джинни. Когда тот заговорил с гриффиндоркой, она ощутила лёгкое головокружение. Когда парень спросил, где её рыжеволосая подруга, в порядке ли сама Гермиона и нужна ли ей помощь, девушка покрылась ярким румянцем. Чем дольше Блейз находился рядом, тем сильней становилось напряжение между ног. В конце концов ей удалось убедить его, что с ней всё хорошо и что ей просто нужно поспать, она стеснялась рассказать о своей маленькой проблемке.       Не осознавая реальности и своих действий, Гермиона с трудом выбралась из ниши, оставив там книгу и стаканы, и направилась в свою спальню. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Другим, может, это и нравилось, но только не ей. Теперь подобное состояние было сродни проклятию, даже хуже, чем клеймо на запястье.       Казалось, сон может всё исправить. Забыться в мягкой постели, предварительно выпив зелье Сна без сновидений…       Но нет.       Она прекрасно понимала, что смешивать зелья нельзя. Эффект может быть хуже, чем от маггловских наркотиков. Ей нужна помощь кого-нибудь, кто знает, что делать. Вариант с медпунктом сразу отметался. Помфри — школьная медсестра, придерживающаяся традиционных методов лечения и не разбирающаяся в зельях похоти. Гриффиндорка не хотела обращаться к ней — слишком за гранью приличного.       Нужно найти кого-то знакомого, разбирающегося в действиях зелья. Кого-то, кто сможет помочь. Кого-то, кто знает и обучает зельям.       Профессор Малфой — самый безопасный вариант.       Он мог помочь, мог сварить или сразу дать ей противоядие, а потом она как ни в чём не бывало ляжет спать. Неловко, конечно, но это хотя бы лучше, чем обращаться по такому вопросу к Помфри.       Сама того не осознавая, девушка уже подошла к двери, готовая выйти из гостиной и отправиться в подземелья.       — Гермиона, ты в порядке? — вздрогнув от звуков собственного имени и ощущения тёплой ладони на плече, она обернулась. Гарри.       Гермиона покраснела при мысли о том, что парень видит её в таком состоянии, — друзья детства всё-таки, чёрт возьми. Гарри всегда был для неё лишь другом и названным братом, а зелье, похоже, ничего делать с этим и не собиралось, лишь увеличивало уровень смущения.       Тем не менее, следующие её слова, кажется, убедили его:       — Я в порядке, просто хочу немного пройтись.       — Будь осторожна, не попадись никому после отбоя. Нужна моя мантия?       Что-то щёлкнуло в груди. Теперь поход в подземелья казался менее пугающим и опасным.       — Да, пожалуйста. Спасибо, Гарри.       Он вытащил из заднего кармана брюк еле мерцающую мантию. С недавнего времени Гарри всегда носил её с собой, чтобы иметь возможность в любой момент пойти на встречу с Теодором Ноттом. Он попрощался с подругой и исчез в толпе веселящихся однокурсников.       Развернувшись и глубоко вздохнув, Гермиона шагнула за порог главной двери, во тьму коридора.       Девушка надеялась, что идея обратиться к профессору за помощью не окажется провальной.

***

      Чем ближе она подходила к кабинету профессора Зельеварения, тем хуже себя чувствовала. Сердце билось о грудную клетку, готовое выскочить в любой момент. Гермиона сомневалась, стоит ли вообще беспокоить профессора. Но выбора не было — гриффиндорка хотела как можно быстрее избавиться от симптомов злосчастного зелья.       Она дважды стукнула костяшками по дереву двери, но открыли ей только через несколько минут.       Мужчина выпучил глаза, увидев свою ночную гостью.       — Уже слишком позднее время, мисс Грейнджер, — протянул он, облокачиваясь на дверной косяк.       Профессор Малфой выглядел просто превосходно. На нём были брюки и рубашка, но три верхние пуговицы были расстёгнуты. Даже в темноте коридора были хорошо различимы бледность его торса и пунцовость щёк. В правой руке он держал стакан с огневиски.       И от такого его вида девушка засмущалась словно первокурсница.       — Мне… мне нужна ваша помощь, сэр.       — Что случилось? — его тон моментально изменился, теперь в нём читалось явное беспокойство.       — Я…       Малфой улыбнулся робости ученицы.       — Смелее, дорогуша. Что такое?       — ВмоёСливочноепивоподлилизельепохоти, — протараторила Гермиона, но Малфой всё равно понял её.       Он снова сжал челюсти, проговорив сквозь плотно сжатые зубы:       — Ясно. Я так полагаю, Помфри помочь ничем не может?       — Я… я решила сначала зайти к вам, профессор. Вы зельевар, и я…       — Хорошо, мисс Грейнджер. Рад, что вы не постеснялись прийти ко мне. Если хотите, могу дать вам противоядие.       — Спасибо, сэр.       — Проходите, мисс Грейнджер.       И она вошла.       Кабинет был похож на класс Зельеварения: мрачный, но странно уютный. Огромный кожаный диван у левой стены, выкрашенной в чёрный, и рабочий стол в дальней части помещения. Само оно, на первый взгляд, большим не казалось, и кровати не наблюдалось. Наверное, она в комнате за той дверью справа от Гермионы.       — Присаживайтесь.       Малфой настороженно посмотрел на девушку, когда та беспрекословно выполнила его просьбу, усаживаясь на диван. Гермиона перебирала пальцами край форменной юбки, а профессор рылся в одном из шкафов. Вернулся он уже с двумя колбочками разного цвета, поставив их на кофейный столик и присев на него же. Он слишком близко, их колени почти соприкасались.       — Мне нужно, чтобы вы ответили на пару вопросов.       — Конечно, профессор.       — Хорошо. Вы чувствуете что-то необычное? Влечение к людям, о которых никогда не думали в подобном ключе, например?       Гермионе на ум сразу пришли профессор и Блейз. Она вспомнила, что чувствовала, когда последний спрашивал её о Джинни, и что ничего не чувствовала, когда к ней подошёл Гарри.       — Нет… нет. Я чувствовала…       Гермиона чуть ли не взвизгнула, когда по телу пробежался разряд электрического тока. Малфой покраснел, но придвинулся ближе, садясь на край столика. Его радужки были такими… ясными, они встретились взглядами.       — Вы можете рассказать, не бойтесь. Что вы чувствовали?       — Я чувствовала… своего рода влечение к Блейзу…       — Забини? — он сжал челюсти.       — Да… но к Гарри я ничего не чувствовала.       Облегчение волной прокатилось по телу Малфоя, он заметно расслабился.       — Отлично. Получается, зелье на разум не влияет. Расскажите, что ощущали?       — Я… я чувствовала тепло… жар. Ускорился пульс и… и…       Гермиона стеснялась, проклятое ощущение между ног никуда не исчезало. Она покраснела и уставилась в пол.       Мужчина протянул к девушке руку и двумя пальцами приподнял её подбородок, заставляя смотреть на себя, чем сильно удивил гриффиндорку.       — Всё в порядке, солнышко. Я понимаю. Вы чувствуете покалывание?       Гермиона не понимала, из-за чего ощущение усилилось: из-за зелья или из-за слов профессора. Она сглотнула застрявший промеж горла комок и согласно кивнула.       — Да, повсюду.       — Хорошо. Примите это противоядие и возвращайтесь в свою комнату.       Малфой протянул девушке красный пузырёк. Она откинула голову назад и в один глоток опустошила флакон, отчаянно желая вновь почувствовать себя как прежде. Одинокая капля скатилась вниз по губе, и девушка стёрла её большим пальцем, всё ещё не смотря на зельевара. Со стороны мужчины послышался вздох.       И, когда Гермиона повернулась к нему, заметила, что её кожу прожигают две чёрно-серые радужки.       Малфой закусил губу и вновь заговорил, на этот раз нерешительно:       — Я задам один вопрос… личного характера, это нужно для выявления свойств зелья, вы не против?       Она кивнула.       — Вы мастурбируете, мисс Грейнджер?       Гермиона хотела провалиться сквозь землю и в то же время хотела, чтобы профессор Малфой не прекращал задавать свои вопросы. С чего бы это?       — Я… нет, сэр.       На лице мужчины отразилось удивление, будто он ждал от неё другого ответа. Она видела, как двигаются его желваки, это плохой знак?       — Мне… жаль…       Извинения гриффиндорки застали его врасплох, но Малфой поддался ближе к ней, пытаясь заглянуть в глаза, и дотронулся ладонью до бедра девушки.       — Всё в порядке, солнышко. Не назовёте причину? — вкрадчиво спросил он, поглаживая её ногу через ткань юбки.       Гермиона не знала почему, но почувствовала волну доверия, окатившую её после слов мужчины… может, это из-за его тона, он так сильно беспокоился, чуть ли не до слёз.       Гриффиндорка робко ответила:       — Я не знаю как, профессор.       — Оно не сработает, мисс Грейнджер. Противоядие нуждается в стимуляции. Оно лишь остановит распространение зелья по организму, но не устранит симптомов, если вы… ничего не сделаете.       — Как… где я могу..?       — С этим вы разберётесь уже сами, мисс Грейнджер.       Гермиона кивнула, сглатывая очередной комок. Она ненавидела чувство беспомощности. В последний раз она ощущала себя такой уязвимой рядом с чёртовой Беллатрисой. Но девушка предпочла бы вновь пережить эти мучения, чем снова выставить себя дурой перед зельеваром.       — Попробую, профессор.       — Хорошая девочка. А теперь в кровать. Я хочу, чтобы вы выпили стакан воды, понятно? Жидкость поможет ослабить симптомы.       — Хорошо, сэр.       Гермиона встала и без лишних слов покинула кабинет. На обратном пути она старалась не вспоминать о тёплых ладонях на своих бёдрах и длинных тонких пальцах, выводящих на нём круги. Старалась не вспоминать о серых глазах, наполненных волнением, и низком, почти хриплом голосе. Старалась не вспоминать об огне, который своим пламенем охватывал всё её тело, когда профессор был рядом.       Вместо того, чтобы завернуть в проход, ведущий к общежитию восьмого курса, Гермиона зашла в библиотеку. Не без помощи мантии Гарри ей удалось проникнуть в Запретную секцию. Там она отыскала книгу для взрослых, на которую обратила внимание ещё пару лет назад, но тогда у девушки не было необходимости читать её.       В ту ночь, за бордово-золотым пологом кровати, она второй раз за свою жизнь изучала собственное тело. Гермиона заметила, что этот раз во многом отличался от предыдущего. Между ног скопилась влага, пальцы легко проходили между складками влагалища, но гриффиндорка всё не решалась сделать так, как объяснялось в книге. Она переместила палец чуть выше, комок нервов был… чуть более набухшим, чем в прошлый раз. Когда она слегка надавила на него пальцем, по телу пробежала искра.       Но вновь найти это местечко она не смогла, поэтому вскоре легла спать, пребывая не в самом лучшем расположении духа и с мыслями, что впервые в своей жизни она не смогла довести дело до конца, потому что не знала, как именно.       В чём Гермиона и была хороша, так это в обучении, и она знала подходящего на роль учителя профессора.

***

      Следующим вечером девушка уже стучала в знакомую дверь, крепко прижимая к груди найденную книгу. Учащённое сердцебиение эхом проходило через мягкие страницы и возвращалось обратно в грудную клетку. Ожидание убивало. Взгляд метался по каменным стенам и полу, избегая только двери. Гриффиндорка переминалась с ноги на ногу и постукивала пальцами по твёрдой обложке.       Когда дверь, наконец, открылась, Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности.       — Мисс Грейнджер, получилось?       Мужчина сразу перешёл к делу, удивив девушку своей прямолинейностью.       — Да, немного, спасибо, сэр.       — Я же говорил вам не называть меня «сэр».       — Простите, профессор.       — Вы сказали «немного»?       — Э-э-э… я пошла в библиотеку… и я… я нашла книгу, но в ней не было… картинок, поэтому я точно не знаю…       — Ясно. Я так понимаю, вы не… мастурбировали?       Гермиона покраснела, а мужчина еле ухмыльнулся одним лишь уголком губ.       — Нет, вообще, я… пробовала, но, ну… э-э-э. Не знаю, как сказать… но, э-э-э… яподумаланеможетеливынаучитьменяпрофессор?       Его глаза расширились, он крепче сжал дверной косяк и шумно сглотнул, пару раз моргнув.       — Научить вас?       — Как… делать это, сэр… профессор.       — И почему вы пришли именно ко мне, мисс Грейнджер?       — Потому что я доверяю лишь вам.       Выражение лица Малфоя сменилось на ошеломлённое, он приподнял брови и слегка приоткрыл рот.       — Вам не кажется, что это слегка неправильно?       Малфой, похоже, злился. Прошлой ночью он касался её, помог ей. Он волновался. Гермиона думала, что может читать людей, и после нескольких часов размышлений пришла к выводу, что он…       — Но прошлой ночью…       — Я повёл себя неправильно, мисс Грейнджер. Примите мои извинения.       Малфой отвёл взгляд в сторону и стиснул зубы. Она знала… она знала, что он хочет. Она не столько привлекала его, сколько он её, но Драко хотел попробовать. Попробовать научить её.       Гермиона приподняла подбородок, стараясь казаться выше и старше.       — Я совершеннолетняя, профессор. Я прошла чёртову войну. Сомневаюсь, что это неправильно.       — Вы моя ученица.       — Если вы согласитесь учить меня, я всё так же буду вашей ученицей.       Он невесело усмехнулся.       — Да, я понял.       — Профессор Малфой, я по собственной воле вернулась на восьмой год обучения, мне обещали некие привилегии перед другими студентами. Думаю, это тоже можно считать за привилегию.       Малфой обдумывал сказанное Гермионой, прикусывая язык и оглядывая девушку. Она постучалась к нему и попросила научить её тому, чего никто никогда раньше с ней не делал, даже она сама. Чёрно-серые глаза пробежались от обуви гриффиндорки до её волос. Малфой прикусил нижнюю губу.       Гермиона понимала, как выглядела. Школьная форменная юбка, укороченная по воле Джинни, и обтягивающая белая рубашка. Гриффиндорский галстук, идеально помещающийся меж двумя грудями, но скрытый за книгой, которую девушка всё ещё прижимала к себе.       Ослабив хватку на косяке, Драко опустил руку и взмахнул в сторону своего кабинета.       — Обговорим правила.

***

      — Присаживайся.       Малфой указал на чёрный кожаный диван, и Гермиона подчинилась, не выпуская книги. Хоть она и была настоящей гриффиндоркой, сейчас до скручивания желудка опасалась происходящего.       Профессор Малфой сел на кофейный столик перед ней, осторожно забирая книгу из рук девушки и кладя её рядом с собой.       Гермиона сглотнула: он старался не напугать её.       «Пожалуйста, поцелуй меня,» — подумала она. Но мозг выдал совсем другое:       — Вы сегодня прекрасно выглядите, профессор.       По телу прокатилась волна небывалой уверенности, но определить её источник было невозможно. Сердце всё ещё пыталось пробить себе путь наружу.       Он искренне улыбнулся, но на лице всё равно проскочило выражение неверия и удивления.       — Спасибо, мисс Грейнджер, — протянул он низким голосом.       Можно сказать, что это звучало даже соблазнительно, особенно учитывая то, что на этих словах он подался чуть вперёд. Сердце стучало в бешеном ритме, дыхание сбилось, уровень напряжения нарастал.       Это и правда происходит.       — В чём дело, солнышко? — прошептал Малфой, придвигаясь ближе.       Сердце сделало кульбит, а Гермиона опустила взгляд в пол.       — Правило номер один, — он приподнял её подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты не должна отводить взгляд.       Она кивнула и заглянула в серые глаза, разглядывая в них чёрные крапинки. Нереально длинные ресницы, перед ней настоящий… ангел.       — Правило номер два: согласие или несогласие только в устной форме. Это ясно?       — Да, профессор, — еле слышно прошептала она и тут же поняла, что профессор в это же время проводит большим пальцем по её губам, придерживая за подбородок на уровне своих глаз.       — Хорошая девочка, — пробормотал он, облизывая взглядом черты лица девушки, её губы.       Малфой совсем незаметно качнул головой, возвращая себя к действительности.       — Правило номер три: вы всегда обращаетесь ко мне «профессор». А с этого момента можете и «сэр».       — Да, сэр.       — Теперь скажите, что конкретно вы хотите. И не краснейте, как маленькая девочка, мисс Грейнджер.       Но Гермиона всё равно покрылась румянцем, да и как тут не краснеть, когда профессор так горяч и прямолинеен.       — Не знаю, я… мне понравились ощущения от зелья, но только тогда, когда я была рядом с вами. Я никогда… никогда, сэр. И… и потом я вернулась в свою комнату и не смогла… я даже не знала…       Слова повисли в воздухе, а Гермиона постаралась подавить всхлип, сжимающий горло. Она хотела быть как все. Знать, какого это — чувствовать. Глаза наполнились влагой, поэтому гриффиндорка поспешила закрыть их. И открыла только тогда, когда рядом с ней прогнулся диван и мужчина приобнял её одной рукой за плечи, а вторую положил ей на бедро.       — Чш-ш-ш. Всё хорошо, можете не говорить. Я позабочусь о вас, мисс Грейнджер, — прошептал он в макушку девушки.       Она не плакала, не всхлипывала, но дрожала в его руках, прижимаясь к груди профессора. Рядом с ним было так уютно, мысли отстраниться и не возникало.       Когда Гермиона наконец смогла поднять голову, столкнулась со взглядом самых искренних на свете глаз.       — Вы хотите позаботиться обо мне? — так же тихо спросила она.       Рука на её плечах плавно переместилась на шею девушки.       — Конечно хочу, солнышко. Иначе почему вы здесь?       Малфой бегал взглядом по лицу Гермионы, и она поверила ему. Правда поверила.       — Хотите, чтобы я взял инициативу на себя, мисс Грейнджер?       Она ничего ещё не хотела настолько сильно.       — Пожалуйста, сэр.       — Хорошо…       Он заправил выбившийся локон за ухо девушки.       — Начнём с малого. И именно я буду решать, когда вы готовы к большему. Правило номер четыре: когда вам что-то не нравится или вы хотите остановиться, скажите «красный», ясно?       — Да, сэр.       — Хорошая девочка. А теперь сядьте ко мне на колени.       Настороженный взгляд карих глаз встретился с сверкающим искренностью серым, и от этого защемило сердце.       Профессор откинулся на спинку дивана и похлопал себя по бёдрам. Гермиона села, опустив ноги на одну сторону и прижавшись боком к торсу мужчины. Он придерживал её за талию и поглаживал по спине. В иной ситуации девушку убаюкали бы такие прикосновения, но сейчас в ней ярким пламенем горело предвкушение.       — Всё хорошо, малышка? — прошептал он на ухо Гермионе, и та кивнула, прижимаясь к нему ещё ближе. — Словами, мисс Грейнджер, — тон был строже, чем на лекции, когда он отчитывал провинившихся студентов.       — Да, профессор.       Малфой, казалось, часами поглаживал спину Гермионы, а вторая его рука мирно покоилась на середине бедра девушки. Она откинула волосы назад и взглянула на зельевара из-под ресниц, поняв, что тот точно так же смотрит на неё.       Гермиона хотела, чтобы он поцеловал её. Она жаждала этого. Так отчаянно жаждала. Похоже, профессор прочитал её мысли.       — Вы когда-нибудь целовались, мисс Грейнджер?       Гермиона целовалась однажды. С Виктором Крамом. Это было мокро, потом на её губах осталась слюна. Гриффиндорка старалась изо всех сил, не зная, как это делать правильно. А Виктор ничего ей не объяснил.       — Единожды, сэр.       Малфой поёрзал, прижимая Гермиону ещё ближе к себе.       — И кто это был?       Его глаза загорелись эмоцией, которую девушка расценила как злость.       — Виктор Крам, сэр.       — Где он к тебе прикасался?       Рука переместилась со спины на бедро, всё ещё не прикасаясь к оголённой коже. А этот его голос: тихий, приглушённый. Если бы они не сидели так близко, она бы вообще не услышала, что он говорит.       — Только… к спине и шее, сэр.       — Здесь? Он касался тебя здесь?       Ладонь переместилась с бедра. Он совсем мимолётно провёл пальцем по коже ниже подбородка. Гермиона судорожно вдохнула, покрываясь мурашками от нежных прикосновений мозолистого пальца к её шее. Но, что куда важнее, она чувствовала разгорающуюся искру где-то внизу живота. Это было похоже на то ощущение, которое она испытывала прошлой ночью. Гермиона слегка сдвинула ноги, непроизвольно сжимая их сильнее. Мужчина слабо улыбнулся, склоняясь к её лицу.       — Что вы чувствуете, мисс Грейнджер?       Палец чуть касался губ девушки. Кончик указательного пальца чуть раздвинул их, сразу возвращаясь обратно.       — П-покалывание. Будто искры, сэр.       — Где?       — Э-эм… м-между ног, сэр.       — Вы боитесь сказать слово «промежность», мисс Грейнджер?       Гермиона судорожно втянула воздух, чуть ли не задыхаясь от таких… возбуждающих слов.       Слегка коснувшись внутренней стороны её бедра, Малфой уткнулся носом в шею девушки, а через мгновение вновь установил с ней зрительный контакт.       — Не знаю, профессор.       — Мы ещё поработаем над этим… — пробормотал он, перебрасывая волосы гриффиндорки ей за плечо. — Вы очень красивая, мисс Грейнджер…       Она готова была растаять прямо тут, на его коленях.       — Правда, сэр?       — М-м-м… так красива, что мне хочется зацеловать ваши прекрасные губки.       Гермиона сглотнула, бегая взглядом по лицу Малфоя.       — И вы сделаете это, сэр? Поцелуете меня?       — А вы хотите?       Она могла лишь кивнуть, закусив нижнюю губу.       — Только вот без этого.       Мужчина пальцем провёл по её губе, высвобождая ту.       — С этого момента только я могу кусать ваши губы, понятно?       — Да, сэр, — прошептала она в ответ.       Глаза Драко проводили дорожки по всему лицу девушки: от расширившихся зрачков до покрасневших щёк, от аккуратного носика до пухлых губ.       Ожидание убивало, но вот он подался вперёд и прихватил её нижнюю губу своими, отчего Гермиона шумно выдохнула. И это не простой чмок, а вполне настойчивый поцелуй. Его губы были тёплыми и слегка влажными, мужчина не пытался всунуть язык в рот девушки, он просто медленно двигал губами. Прикосновение — ласка.       Именно улыбка профессора заставила Гермиону прийти в себя. Неопытность тяжким грузом давила на плечи, но почти сразу отошла на второй план, потеснившись рядом с ощущением близости с мужчиной. Покалывание и пульсация между ног только усиливались.       Как и всё хорошее в жизни, поцелуй закончился. Но Гермионе такой исход не понравился — она вцепилась пальцами в воротник его рубашки и притянула ближе.       — Ещё, сэр. Пожалуйста, — умоляла она.       Непонятная эмоция промелькнула во взгляде мужчины, и он шумно сглотнул. Гермиона знала, что он тоже этого хочет. Знала, что профессор Малфой хочет её. Может, это и неправильно, но тогда ей так не казалось.       Мужчина притянул её за шею и впился в губы девушки, больше не покусывая и не дразня. Целовал по-взрослому. Уже с языком, касающимся тонкой кожицы губ. Стараясь повторять за профессором — более опытным, к слову, — Гермиона тоже пустила в ход язык и зубы, наклоняя голову. И её старания, похоже, не остались незамеченными — Малфой не отстранился, а чуть сбавил темп, уча девушку правильным движениям. И та всё запоминала, впитывала как губка. А потом Драко снова вернулся к настойчивым поцелуям, будто нуждаясь в девушке как в воздухе.       С каждой секундой распаляясь всё больше, он сжал её бедро и притянул девушку ближе, пробормотав прямо в губы:       — Мисс Грейнджер.       — Да?       У Гермионы же кружилась голова от желания. Она даже не заметила, что не добавила в конце «профессор» или «сэр». Он тоже не заметил.       — Вы быстро учитесь, — усмехнулся Малфой, а затем склонился за ещё одним поцелуем, проводя руками по всему телу девушки. Она же, в свою очередь, даже осмелилась отцепиться от воротника мужчины и погладить того по крепким плечам. Но у Драко, казалось, были другие планы на этот счёт:       — Мисс Грейнджер, оседлайте мои колени, — властный тон, который так ей нравился.       Гермиона слегка отстранилась, удивлённо глядя на него. Грудь неровно вздымалась от частых вдохов, глаза в пелене дезориентации. Вся потерянная в нём.       Гриффиндорка сделала так, как ей сказал профессор — ноги по обе стороны от его бёдер, сама девушка опиралась на его плечи.       Она опустилась ниже и почувствовала это. Выпуклость на его штанах надавливала прямо на ту точку, где покалывало.       — Ой, — Гермиона ахнула, а Драко коротко усмехнулся.       — Что такое? — притворно невинно спросил мужчина.       — Я… я чувствую.       Гермиона чувствовала его половой орган, если говорить на медицинском сленге. А новое и необычное ощущение между ног лишь усилилось. Девушка прикусила губу, сдерживая себя от глупых комментариев.       — Мой член, мисс Грейнджер?       Гермиона покрылась пунцовым румянцем и сразу же попыталась скрыть это, спрятав лицо в ладонях. Но стало только хуже, потому что Малфой осторожно подхватил её запястья и поднёс их к своим губам, целуя костяшки.       — Вам нечего стесняться. Вы всё ещё чувствуете покалывание, мисс Грейнджер?       — М-м-м.       — Что ещё вы чувствуете?       — М-мне жарко и… мокро. Как прошлой ночью.       — В трусиках, солнце?       — Да, сэр. Это… неприятно… — пожаловалась она.       — Да? Вы когда-нибудь чувствовали что-то подобное?       — Н-нет, сэр.       — Вы намокли, потому что возбудились, мисс Грейнджер. Это физическая реакция организма на влечение к человеку. Я нравлюсь вам, мисс Грейнджер?       Гермиона не боялась сказать правду — всё-таки за последние двадцать четыре часа она слишком много раз проявляла стеснение.       — Да, сэр. М-мне нравится ваш член, сэр, — пробормотала она, еле приоткрывая губы и стараясь показаться смелее. Для него.       — Вам нравится, как он прижимается к вашим бёдрам?       Малфой поглаживал её щёку, чуть проводя по коже, и девушка льнула к этому прикосновению.       — Да, сэр. Немного больно, но мне нравится.       Драко усмехнулся.       — Хочешь, я покажу, как усилить эти ощущения, солнышко?       — М-м-м. Пожалуйста, сэр.       — Мерлин, как же вы красивы в своей мольбе ко мне. Поцелуйте меня.       И она поцеловала. Поцеловала нежно, в щёку. Малфой усмехнулся ей в ухо, притягивая ближе за волосы.       — Вы — хитрая проказница. Делайте, что велено, иначе я накажу вас. Вы этого хотите? — строго отчитал её он, чем на мгновение испугал девушку.       — Нет, сэр. Я буду хорошо себя вести.       Взгляд мужчины заметно смягчился, и он поощрительно погладил Гермиону по щеке.       — Прекрасно. А теперь я хочу, чтобы вы меня поцеловали. Покажите, чему вы научились. Сделаете это для меня?       — Да, сэр.       Гермиона приблизилась к Малфою, их губы были в паре сантиметров, а затем она подалась вперёд.       И только теперь Драко прижался своей промежностью к её. Девушка не смогла сдержать громкого стона.       — О-ох.       — Нравится? — выдохнул он ей в ухо, на что Гермиона смогла лишь кивнуть. — Слова, мисс Грейнджер.       — Да, сэр.       — Продолжайте двигаться, милая, — прошептал он, не отводя взгляда от того места, где их тела соприкасались сквозь слои одежды.       Малфой сжал бёдра Гермионы, царапая их ногтями и показывая ей правильные движения. Это было… приятно. Сердце забилось быстрее, прося о той искре удовольствия, которую девушка училась искать. Наконец она нашла удобный ей ритм, не в силах оторвать в этот момент взгляда от лица профессора, от его прекрасного, как у греческого бога, лица. А он не знал, что Гермиона наблюдает за ним, потому что сам увлечённо уставился на трущиеся друг о друга бёдра, прикрытые форменной юбкой.       — Вот так, мисс Грейнджер. Продолжайте… да… продолжайте, — рассеянно бормотал он себе под нос.       С губ Гермионы сорвался стон, она попыталась заглушить его ладонью и крепко зажмурила глаза.       — Нет-нет-нет, солнышко.       Малфой отстранил ладонь девушки от её губ, и тут же раздался ещё один стон.       Гермиона всем телом прижалась к торсу профессора, уперевшись руками в спинку дивана и не замедляя движений тазом. Малфой зашипел и рвано выдохнул на ухо гриффиндорке, когда та увеличила темп.       По телу пробежала дрожь, когда мужчина выправил белую рубашку из юбки Гермионы и, наконец, коснулся её кожи. Она пылала и горела; в местах, где Драко касался её живота, выступили капельки пота. Ладони оглаживали спину, выводя круги и не пропуская ни одного сантиметра оголённой кожи. Гермиона уткнулась носом в шею Малфоя, чувствуя себя максимально защищённой в его объятиях. Она ощущала себя совсем маленькой в его ладонях, пусть даже и сидела на нём верхом.       — Только не останавливайтесь. Чувствуете это?       Она чувствовала. По телу разливалось подавляющее электричество, поджимающее кончики пальцев, ослабляющее голосовые связки и заставляющее срываться с губ неконтролируемые стоны.       — М-м-м. Ч-чувствую.       Гермиона выдохнула, когда мужчина принялся посасывать кожу её шеи, оставляя влажные следы.       — Расскажите.       — В-всё внутри… сжимается, сэр. Словно… в узел, сэр. И… и между ног покалывает, сэр. Я н-не могу… — она заикалась, растягивая слова и не в силах составить их в связанное предложение.       Что-то внизу живота скрутилось, по телу прокатилась волна удовлетворения. Ещё с самого начала Гермиона хотела в туалет, но сейчас это желание лишь усилилось. Она остановилась.       — Профессор? — голос звучал приглушённо — она снова уткнулась носом в изгиб шеи Малфоя.       — Не останавливайтесь.       Он впился ногтями в её кожу, помогая девушке двигаться… медленно.       — Что такое?       — Кажется, мне нужно в туалет, — пробормотала она.       Малфой усмехнулся, перемещая ладони на спину девушки и притягивая её ближе к себе. Он откинул голову на спинку дивана, смотря Гермионе прямо в глаза.       — Нет-нет, солнышко.       Он заправил выбившийся локон ей за ухо, но тот в итоге снова упал на плечо. Тогда Драко запустил пальцы обеих рук ей в волосы и слегка оттянул назад.       — Это потому, что вам нужно кончить. В животе завязался узел, да?       Он выпустил её волосы и указал вниз, проводя костяшкой пальца по низу её живота, скрытого под одеждой.       — Расслабьтесь. Сделаете это для меня?       На щёках Гермионы расцвёл малиновый румянец.       — Я… сэр? — переспросила она, потому что что-то внутри сжималось от неопытности и незнания.       — Я хочу, чтобы вы продолжали двигаться.       И она продолжила.       — Вот так. Я не хочу, чтобы это чувство в вас затихло, я хочу, чтобы вы достигли пика.       С губ срывались всё новые и новые стоны.       — Что за прелестные звуки, милая. Не останавливайся.       И она не останавливалась. В горле пересохло от частых вдохов и непрекращающихся вскриков. По ногам прошлась дрожь. Голова и тело чуть не откинулись назад в эйфории, но Малфой придерживал её за спину.       — Я держу вас, не останавливайтесь. Пусть ваши ноги дрожат, просто почувствуйте освобождение.       Тело будто пронзило заклятием, по ногам прошлась дрожь. Гермиона замерла в экстазе, её накрыла волна удовольствия, поджимающая пальцы на руках и ногах. Девушка сжала плечи Драко так сильно, что там, похоже, останутся следы. Она не смогла сдержаться: на выдохе простонала протяжное «профессор».       — Чёрт, милая. Так хорошо… — прошептал он.       Гермиона уронила голову на плечо Малфоя, чувствуя разливающееся по телу удовлетворение и помутнение в глазах. Она уловила стон мужчины у своего уха и резко выдохнула.       — Вот так, — очередной стон. — Вы молодец, мисс Грейнджер.       Она почти не вслушивалась в его слова, бормотание перекрывалось громкими стонами девушки.       Но в конце концов они стихли, тогда Гермиона подняла голову и заглянула в глаза Драко, откинувшегося на спинку дивана. Его щёки покраснели, волосы растрепались, и он попытался пригладить их ладонью.       — Я… сэр… это… я… это было так хорошо, сэр, — выдавила она, всё ещё содрогаясь от остаточных спазмов.       — Знаю, мисс Грейнджер. У вас только что был оргазм… — прошептал он, поглаживая её спину.       — У м-меня был оргазм, сэр?       Похоже, её волосы сейчас тоже торчали во все стороны, раз професор так пристально разглядывал её. Гермиона уткнулась в его плечо, пытаясь спрятаться от такого пристального взгляда, но Малфой и не возражал. Наоборот, он снова поцеловал её в шею, но не страстно, как в прошлый раз, а просто легонько касаясь кожи губами.       Его руки до сих пор плавно оглаживали низ её спины, они сидели в тишине, пытаясь выровнять дыхание. Между ног ощущался жар, и вместо покалывания и твёрдой выпуклости его штанов — мягкость ткани белья. Влажного белья.       Гермиона опустила взгляд вниз и нахмурилась. Малфой улыбался, продолжая гладить её спину.       — Вы помогли мне кончить, мисс Грейнджер. Хорошо сработано.       Он снова усмехнулся. Как..?       — Что? Как, сэр?       После этих слов глаза профессора потемнели, ладони сильнее сжали кожу девушки, а сам он наклонился чуть ближе, почти соприкасаясь с ней губами.       — Об этом уже на следующем уроке, милая, — пробормотал он, оставляя на её губах ленивый поцелуй.       Затем Драко отстранился, убрал руки с её спины и прочистил горло.       — Встаньте, пожалуйста.       Гермиона подчинилась. Ослабевшие и негнущиеся ноги подкосились, она упала бы на пол, если бы не профессор, придерживающий девушку за талию.       — А теперь садитесь, как сидели с самого начала.       Гермиона села ему на колени, опустив ноги на одну сторону, Малфой приобнял её за плечи и за спину.       — Посидим вот так, пока вы вновь не сможете ходить, хорошо?       Это звучало как утверждение. Гермиона кивнула, не в силах вымолвить и слова. Она вымотана, она устала, после этого она будет спать ещё несколько дней. Эта усталость кардинально отличалась от простой бессонницы. Но она хотела бы это повторить. Гермиона хотела вновь почувствовать то, о чём шептались восьмикурсницы, хотела учиться новому и хотела, чтобы он учил её. От размышлений её отвлёк Малфой, приподнявший её подбородок двумя пальцами и повернувший её голову в свою сторону.       — Не хотите рассказать мне, что вы чувствуете, мисс Грейнджер?       Он так близко. Потрясающе.       — Я чувствую себя так хорошо, сэр. Я-я хочу…       — Да?       — Яхочуэтоповторить, — пробормотала она, а ответом послужила краткая улыбка.       Профессор опустил взгляд вниз, на её вздымающуюся грудь, перебирая пальцами галстук девушки.       — Повторим, милая, — рассеянно ответил он, всё ещё смотря вниз.       — Спасибо, сэр.       Малфой поднял глаза, и Гермиона заметила в них блеск, но не от слёз, а блеск обожания.       — Не за что, мисс Грейнджер.       — Думаю, мне уже пора, — неохотно признала она, не сводя с него глаз.       Малфой прочистил горло.       Гермиона встала, а ладони профессора переместились на её талию, заправляя рубашку обратно в юбку. Она хотела поцеловать его, но пелена возбуждения рассеялась, и теперь гриффиндорке было неловко после всего произошедшего.       — Да. Будьте осторожны. Не попадитесь завхозу, хорошо?       Драко встал с дивана и проводил девушку до двери, придерживая её за спину.       — Хорошо, сэр.       — Спокойной ночи, солнце.       Он ухмыльнулся, плечом опираясь о дверной косяк. Щёки Гермионы покрылись багровым румянцем, когда она пожелала профессору спокойной ночи и поцеловала его в щёку. Малфой слегка покраснел.       Коридор утонул во тьме, лишь пара факелов слабо освещала стены. Девушка уж было сделала пару шагов вперёд, но её остановил голос зельевара.       — И… мисс Грейнджер? Никому ни слова, — твёрдо произнёс он, снова возвращаясь к роли профессора Малфоя.       Она не помнила, как добралась до общежития, не помнила, как произнесла пароль. Не помнила, как сменила одежду на пижаму, переодела чистое бельё и накрылась одеялом.       Помнила только серые глаза и тёплую улыбку, отпечатавшиеся на обратной стороне её век. Гермиона надеялась, что сможет вновь увидеть их.