Правило номер один

      Гермиона всю неделю жаждала чего-то особенного.       Не просто… секса или самого профессора. Такие же чувства преследовали её ещё в самом начале их отношений.       Он был готов заботиться о ней постоянно. Но теперь, когда в их отношениях появилось это новое… прозвище, Гермиона чувствовала себя ещё лучше. Теперь она не стеснялась своих желаний, они казались более правильными. Она словно начала лучше их понимать.       И именно Драко раскрывал её желания, показывая, как их удовлетворить, и сам удовлетворял. Но сегодня Гермиона шла в подземелья с конкретной целью. Она хотела вывести их отношения на новый уровень. Хотела показать профессору, что готова, а главное — хотела быть с ним.       Он открыл дверь, как всегда убедился, что в коридоре никого нет, и пропустил её в комнату, закрывая дверь. Но в этот раз Гермиона не дала ему ничего сказать или сделать.       Не успел Драко обернуться, как она бросилась ему в объятия. Он сразу же раскрыл руки, чего она не ожидала, но почему-то удивительным это не оказалось.       Гермиона обвила руками его шею, а Драко крепко сжал её талию. Он без труда приподнял лёгкое тельце, и она обхватила ногами его талию.       Гермиона вдохнула его запах — запах, который ассоциировался лишь с ним, — и прошептала ему на ухо то слово, которое без остановки вертелось в голове:       — Папочка…       Драко ещё крепче приобнял её и обхватил ладонью заднюю часть шеи.       — Привет, малышка, — прошептал он в ответ.       По телу прошла волна дрожи. Гермиона хотела его везде, ближе и ближе.       — Я скучала, — призналась она, и смешок профессора утонул где-то в пышных волосах.       — Всего неделя прошла, милая.       Гермиона слегка отстранилась, смотря в его такие завораживающие серые глаза, при виде которых сердце трепетало. В последнее время она всё чаще ловила на себе их взгляд, но сегодняшний вечер обещает быть особенно приятным.       — Я просто… — она не успела договорить — Драко вновь притянул её голову ближе, поглаживая спину. Гермиона уткнулась ему в шею.       — Знаю… такая жаждущая. Я тоже скучал, — еле слышно произнёс он.       Она сильнее прижалась бёдрами к животу Драко — это всё из-за его слов.       Гермиона не прикасалась к себе — знала, что такого же удовольствия, как с ним, она не получит, и помнила одно из правил. Теперь её удовольствие зависело от Драко.       Одной рукой он придерживал её за ягодицы, а второй проводил по телу. От ягодиц и бёдер и выше. Упасть Гермиона не боялась — держалась так крепко, будто от этого зависела её жизнь.       С губ чуть не сорвалось хныканье, она вновь толкнулась бёдрами вперёд, стараясь не издавать ни звука, но Драко заметил эти действия.       — О, солнце. Чувствуешь покалывание? — сама невинность.       Спасибо Мерлину, что он так хорошо её понимает. Драко знал всю её, может, даже лучше, чем она сама. Он как-то умел распознавать её реакцию и делать именно то, чего Гермиона и хотела.       А сейчас она хотела, чтобы он обращался с ней, как в их первый раз.       И предложенный Драко формат был как нельзя кстати. Хорошо, что он решил это попробовать, хорошо, что он достаточно опытен и может рассказать об этом Гермионе.       Она кивнула, но Драко на это ничего не ответил — куда-то пошёл, наверное, в свою комнату. Он всегда водил её туда, с самого первого их раза, за исключением редких моментов на диване или столе в его классе.       Драко нравилось брать её на своей кровати. Ей тоже нравилось.       Он осторожно уложил её на постель, головой на подушки. Сам сел рядом, рассеянно поглаживая бёдра, прикрытые чулками и тканью юбки.       — Хочешь, папочка поможет тебе, милая? — его тон сменился. Теперь он больше не напоминал профессора. Драко говорил любяще. Заботливо. И желудок приятно скрутило при мысли о том, что он использует это слово — их слово.       — Да, пожалуйста. — Гермиона кивнула, и он мягко улыбнулся при виде её выражения лица.       — Хорошо, давай-ка разденем тебя.       Драко не использовал магию.       Начал он с обуви: развязал шнурки, осторожно снял и поставил рядом с кроватью. Снимал рубашку он ещё аккуратней, но в глазах пылала похоть, Драко склонился ближе. Пуговица за пуговицей он их расстёгивал, оставляя на груди дорожку сладких поцелуев, тянувшуюся до живота.       — Поднимись, малышка, — попросил он.       Гермиона села, и Драко снял рубашку вместе с бюстгальтером, укладывая её обратно на подушки.       — Приподними бёдра.       Она послушалась, и он одним быстрым движением стянул юбку вместе с чулками — уже заметно терял терпение.       Гермиона лежала перед ним в одном нижнем белье, ожидая указаний. Но их не последовало. Драко лёг рядом и прижался к Гермионе, еле ощутимо поглаживая её живот.       — Папочка… — хныкала она, шире разводя ноги и пробуя на вкус это слово в новом для себя контексте.       Всё казалось правильным.       Драко коснулся её губ своими, но не поцеловал, лишь прошептал:       — Ты очень нетерпеливая, малышка. Будь хорошей девочкой.       — Пожалуйста…       — Только посмотри на себя… раздвигаешь передо мной ноги.       Драко слегка отстранился, оглядывая почти полностью обнажённую девушку. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям, позволяя себе чувствовать его. Чувствовать приятные касания на животе и бёдрах, чувствовать прикосновения самыми кончиками пальцев, проводящие дорожку из мурашек прямо к промежности. Гермиона инстинктивно свела бёдра, когда Драко наконец-то коснулся её между ног. Она чувствовала усилившееся напряжение и бегущие по телу искры.       — Твоё бельё намокло?       О, наверняка она уже влажная — Гермиона целую вечность этого ждала.       — Наверное, — как можно невиннее произнесла она.       — Очень хорошо, солнце. Очень хорошо. Вся готовая для своего папочки, да? — прошептал он скорее для себя.       Сдвинув бельё в сторону, он надавил на клитор. Гермиона даже подалась бёдрами вперёд от этого касания. Драко усмехнулся и начал массировать чувствительную точку.       — Хочешь, чтобы я поиграл с твоим клитором?       Ответом послужил протяжный стон. Драко продолжал, придерживаясь прежнего ритма, а Гермиона извивалась на простынях, перед глазами всё плыло.       — Тебе же нравится, да? Нравится то, что я делаю, солнце?       Она приподняла голову. Оказывается, Драко всё это время следил за её реакцией.       — Очень нравится, папочка. Мои пальцы… они н-не ощущаются так же, как твои…       — Знаю, но не волнуйся. Я о тебе позабочусь. Скажи, когда ощущения усилятся в разы, хорошо? Помнишь тот тугой узел, появляющийся в животе?       — М-м-м.       Мерлин, это… лучшее, что она когда-либо чувствовала. Он обращался с ней, как с девственницей.       И Гермиона понимала, о чём он говорит.       Она понимала и уже испытывала подобное. Но им обоим нравилась идея повторить происходящее в первые их встречи, когда Драко объяснял ей основы удовольствия.       Ей нравилось, когда он её учил.       Совсем скоро Гермиона почувствовала то самое напряжение. Один только зрительный контакт, не прерывающийся ни на секунду, усиливал все ощущения в разы. Нужно сказать ему…       — Папочка… — простонала она, — сейчас!       — Вот так, — бормотал Драко. — Вот так, солнце. Давай. Кончи для своего папочки.       О, как же Гермионе нравилось, когда он доводил её до оргазма. Когда одними прикосновениями пальцев мог подвести её к краю, когда не отводя взгляда наблюдал за дрожащим телом, наблюдал за реакцией на собственные действия.       Гермиона стонала, а тело взрывалось последними, но очень ощутимыми вспышками удовольствия. Ноги охватила волна дрожи, а Драко всё продолжал водить пальцем между сведённых бёдер.       — Такая красивая, — прошептал он, обдавая тёплым дыханием её щёку.       Их носы так близко, почти соприкасались. Они неотрывно смотрели друг на друга. Сердце набатом стучало и в ушах, и в груди — Гермиона даже слышала его.       — Ты же знаешь, я живу, только чтобы доводить тебя до оргазма?       Эти слова её поразили. Потому что а как иначе? Драко знал, что сказать, чтобы вновь завести её. И о Мерлин, как же сильно она его хотела!       — Я тоже хочу довести тебя до оргазма… — прошептала Гермиона.       Драко ухмыльнулся, так и не убирая руки с её промежности. Он коротко чмокнул её в нос и уточнил:       — Да?       — Я хочу почувствовать тебя внутри, папочка.       Он усмехнулся и не сдвинулся с места.       — Меня?       — М-м-м. — Она кивнула.       — Вот так?       Драко возобновил движение пальцем, и Гермиона рвано вздохнула. Он улыбнулся и ввёл в неё палец на одну фалангу.       — Нет, я хочу член, пожалуйста, — стон это был или скулёж, она и сама понять не могла.       На этих словах Драко убрал пальцы, изучающе смотря на них. Он ухмыльнулся и еле слышно рассмеялся.       — Так я и думал.       Он мгновенно посерьезнел и поднёс пальцы к губам Гермионы.       — Попробуй.       Она взяла их в рот и простонала от теперь уже знакомого вкуса. Драко надавил пальцами на язык.       В следующую же секунду он сжал её бёдра и перевернул Гермиону так, что теперь она сидела на его ногах. Она резко вздохнула от удивления и прижала руки к груди. Драко уже невербально избавился от одежды, и теперь они оба были обнажены. Он провёл ладонями вверх от её колена до внутренней стороны бедра, оглаживая каждый сантиметр кожи.       — Сегодняшний урок заключается в том… — он ухмыльнулся, — что ты меня оседлаешь.       — Оседлаю?       — Да. Умираю от желания увидеть, как ты скачешь на моём члене. Думаю, ты уже готова взять на себя инициативу. — Драко улыбнулся, оглядел Гермиону с головы до ног, задерживая взгляд на её глазах, и вкрадчиво прошептал: — Что думаешь?       Ей не страшно, но немного волнительно брать на себя инициативу. Гермиона не знала, сможет ли доставить им обоим такое же удовольствие, как это получалось у самого Драко.       — Я п-попробую, — промямлила она.       — Хорошая девочка, — похвалил он.       Этот хриплый тон сводил с ума. Драко вновь огладил её бёдра, холод колец посылал волну мурашек вверх по позвоночнику.       Гермиона взяла в ладонь его уже потвердевший член, прижимающийся к животу. Кончиками пальцев она провела по всей длине, указательным очерчивая выделяющуюся венку. Уголки губ дёрнулись, как дёрнулся и член. На головке выступила крошечная белёсая капелька.       Драко пристально за ней наблюдал, грудная клетка едва вздымалась, будто бы он задержал дыхание.       Он давал ей время изучить себя, взгляд прикован к движениям Гермионы и её частым вздохам. Она полностью взяла член в руку и слегка сжала у основания, срывая с губ Драко несдержанные стоны.       Он сильнее схватил её за бёдра, и Гермиона улыбнулась, понимая, как на него влияет.       Она знала, что он едва сдерживает себя, ожидание убивало. И всё, что она могла сейчас сделать, — сделать это.       Оседлать его.       Впервые его трахнуть.       Драко приподнял голову и ухмыльнулся, наблюдая за Гермионой, приподнявшейся на коленях и немного опустившейся вниз — теперь головка упиралась ей в промежность. Сначала было сложно — нужно было направить член в себя. Гермиона попробовала, но два раза подряд у неё ничего не получилось, и каждый раз Драко ободряюще сжимал и поглаживал её бёдра.       Головка коснулась клитора, и этого было более чем достаточно, чтобы тот запульсировал и набух ещё сильнее.       После этого касания она ещё сильнее хотела, чтобы он вошёл, и это желание подпитывалось разочарованием от прошлых неудачных попыток вставить в себя член.       А Драко не помогал. Он дал ей инициативу и просто ждал, пока она справится сама.       Когда Гермионе наконец удалось приставить его ко входу, Драко дважды кивнул, показывая, что она может начинать.       Сначала всё казалось странным — самой вставлять в себя член. Но он так прекрасно, так великолепно чувствовался внутри, что они застонали в унисон. С остальной его частью было немножко сложнее, и, заметив это, Драко большим пальцем обвёл клитор. Движения такие приятные, осторожные, медленные, Гермиона расслабила мышцы.       — Давай полностью, милая, — прошептал он, чуть сильнее надавливая на клитор.       Гермиона застонала и постаралась расслабить стенки влагалища, наконец полностью насаживаясь на член. Он так приятно её растягивал. Гермиона привыкала к новому углу проникновения, думая, почему Драко сам не трахнул её и предпочёл, чтобы это сделала она.       Она всё делала слишком медленно, он наверняка хотел начать побыстрее.       — Скажи, я всё делаю правильно… просто… я не… — слова прерывались частыми всхлипами.       Драко застонал в ответ, но всё же сказал то, что Гермиона так хотела услышать:       — Ты идеальна, малышка. Продолжай двигаться, чуть ниже.       Именно слова похвалы побуждали её на более смелые действия.       Драко сдавленно зарычал.       — Вот так. Почти всё, — прошипел он сквозь крепко стиснутые зубы, по лбу стекла капелька пота.       Он такой красивый. Драко продолжал медленно поглаживать клитор, и Гермиона наконец опустилась до основания члена. Тот так болезненно красиво, болезненно возбуждающе растягивал её.       Ей нравилось.       Так хорошо, у неё… получилось. С губ сорвался несдержанный стон, когда Гермиона на пробу двинула тазом. Совсем чуть-чуть, лишь очертив бёдрами круг. Просто попробовать, как это ощущается.       — Вот так, солнце. У тебя хорошо получается.       Она попробовала снова, уже смелее, на этот раз приподнимаясь. Напряжение в животе усиливалось. Член заскользил по стенкам влагалища, почти полностью выходя.       Гермиона снова опустилась вниз, а палец сильнее надавил на клитор. Член задел какую-то особую точку, она не удержалась и чуть не упала, но вовремя выставила руки вперёд, уперевшись ладонями в торс Драко.       Похоже, ему тоже понравилось. Он выгнул спину и так сильно сжал её бёдра, что завтра на них наверняка будут синяки.       Но Гермиона и не возражала.       Во второй раз приподнять бёдра оказалось проще, и вскоре она нашла приятный обоим ритм, продолжая повторять эти движения.       — Блять, хорошая девочка, нравится член папочки? — Они снова простонали в унисон. — Продолжай, милая… продолжай…       Гермиона вскрикнула, ускоряя движения.       Вверх-вниз.       Вверх-вниз.       Вверх-вниз.       Ноги уже горели от напряжения, но она не сбавляла темпа. Пульс чувствовался и в груди, и на запястьях, и на шее. Но в новой позиции Гермиона получала такое удовольствие, какое не получала никогда до этого. Член касался таких точек, о существовании которых она и не подозревала, росло чувство контроля, и это возбуждало ещё больше.       — Блять, да. Сожми мой член, милая.       Гермиона подалась бёдрами вперёд, ещё сильнее прижимаясь к нему. Она слегка отклонилась назад и опёрлась ладонями о колени Драко, ещё больше открывая себя ему. Небольшое изменение угла проникновения, и Драко несдержанно стонет.       — Блять, да, вот так.       Гермиона заметила его взгляд, направленный на её грудь, покачивающуюся с каждым движением. Но почему-то она не… стеснялась.       Стоны становились всё громче и требовательней. Ей нужно больше-больше-больше. Драко почему-то весь вечер молчал, лишь изредка постанывая и порыкивая, Гермиона же жаждуще хныкала. И это были единственные звуки, слышимые в комнате, пока Драко вновь не заговорил:       — Наклонись вперёд, будто хочешь меня поцеловать.       Гермиона упала ему на торс, вновь меняя угол проникновения.       — Да, вот так, солнце… так глубоко, — прошептал он ей в губы.       Ответом послужил стон.       — Тебе нравится вот так?       Говорить Гермиона не имела возможности, только согласно стонать от удовольствия.       Драко отпустил её бёдра и осторожно коснулся запястий, она сразу же всё поняла. Переплела с ним пальцы и расположила ладони по обе стороны от его головы. Гермиона продолжала двигаться, прижимаясь ближе к Драко.       Их груди соприкасались, кожа блестела от пота, тела скользили друг о друга. Они так близко, как это только было возможно.       Медленно, чувственно, всё, что нужно. Глубоко, жёстко, но в то же время и нежно. И так только с ним и с ней.       Их занятия любовью — зависимость, как и жёсткий секс.       Теперь, когда Драко начинает подмахивать ей бёдрами, Гермиона уже не замечает разницы между этими двумя понятиями. Потому что в их похоти кроется любовь. Она чувствуется в каждом толчке.       Любовь бывает не только нежной, она бывает медленной, грубой, сильной и страстной, или всё и сразу.       Драко начал двигать бёдрами быстрее, а Гермиона уже замедлилась. Ноги нестерпимо устали, движения Драко стали чуть грубее.       — Держись за меня, я трахну тебя прямо так.       Гермиона благодарила всех богов за такое предложение.       Она уткнулась ему в торс, а Драко вновь вернул ладони ей на бёдра, придерживая и начиная вбиваться — грубо, быстро, глубоко.       О-о-о, как же хорошо.       Идеально.       Идеально.       Идеально. Идеально.       Он идеален… о, как же он идеален.       Её папочка… только её. Только её.       — Папочка…       — Да… — простонал он. — Вот так, солнце, просто наслаждайся моим членом.       Драко продолжал наращивать темп, влажные звуки перемежались со стонами и тихими порыкиваниями.       — Тебе нравится, когда я тебя так глубоко трахаю? — Воздуха не хватало, но он просто не мог не спросить.       — Да, папочка, — простонала Гермиона в ответ, захотев назвать его так снова. Ей нужно произнести это вслух.       — Да, да. Тебе нравится, солнце. Потому что… — фразу прервал гортанный стон, действия стали жёстче. — …потому что я могу заполнить тебя своей спермой. Тебе нравится чувствовать её глубоко в себе, да ведь?       О Мерлин.       — М-м-м… — захныкала Гермиона, почувствовав приближение оргазма. — Папочка, я хочу кончить…       — Давай, милая. Дай мне почувствовать тебя, дай папочке почувствовать, как ты кончаешь… Пожалуйста… блять.       Гермиона была с ним солидарна. Его бессвязная речь лишь ближе подводила к краю.       Драко сходил от неё с ума, и это неизменно подводило к лучшему из оргазмов. Тело пронзила дрожь, Гермиона сильнее вцепилась в его плечи.       — Папочка-папочка-папочка, — она не смогла сдержать стона, а Драко лишь вторил ей.       На короткое мгновение всё вокруг погрузилось во тьму и взорвалось фейерверком красок одновременно. Драко не прекращал толчки, растягивая удовольствие Гермионы.       — Молодец, солнце. Ты такая красивая во время оргазма…       Он тяжело дышал, еле выговаривая слова. Гермиона понимала, что он с трудом сдерживался, чтобы не кончить, — ждал её.       Драко хрипло рыкнул и излился в неё.       Мерлин. Это слишком горячо… и ей нравилось. Профессор слегка оттянул волосы на затылке Гермионы, прижимаясь губами к её губам и делясь с ней своими стонами и вздохами наслаждения через поцелуй.       Она отвечала тем же, член до сих пор был глубоко внутри. Гермиона лужицей растеклась на нём, сил хватало только на движения губами и языком, даже глаза открыть она не могла.       Она уткнулась носом в изгиб шеи и пролежала так, казалось, вечность. Гермиона наслаждалась нежными поглаживаниями по спине и россыпью поцелуев на лбу и волосах.       — Повеселилась, малышка?       Гермиона рассмеялась, но звук заглушила шея Драко. Конечно повеселилась. Всё произошедшее даже превысило её ожидания на сегодняшний вечер.       — Да…       — Тебе нужно в туалет.       Гермиона разочарованно застонала, потому что меньше, чем вставать с Драко, она хотела лишь вставать с постели.       Он постоянно напоминал ей о необходимости сходить в туалет, но в период послеоргазменной неги никому из них думать об этом не хотелось.       Но встать всё же пришлось.       Они расцепили объятия, и Драко Скоргифаем очистил бёдра Гермионы.       После похода в туалет она укуталась в одеяло, только сейчас заметив, что сна не было ни в одном глазу. Спать не хотелось, хотелось только наслаждаться присутствием Драко. И ничего больше.       Тот смотрел на неё в ответ, пристально разглядывая. Захотелось даже вновь уткнуться ему в грудь от смущения.       Но Гермиона выдержала его взгляд.       — Вижу, ты привыкла к новому словечку, милая. — Голос вполне серьёзный, ни тени насмешки.       Гермиона провела кончиками пальцев по его торсу, между сосками, к шее. Драко вздрогнул и притянул её ближе, будто бы это было возможно.       — Да. Если честно, мне даже нравится.       Благодаря ему она узнала слово, прозвище ну или даже отражение всех её скрытых желаний. Гермиона не уверена, что когда-нибудь полностью к нему привыкнет, и не могла пообещать, что всегда будет в располагающем настроении, но она знала, что Драко поддержит любое её решение. Знала, что если захочет своего папочку, он им станет, как станет и сэром, профессором или просто Драко, если Гермиона того пожелает. Всё или ничего, и это прекрасно.       — Я… наверное, не всегда смогу называть тебя папочкой и…       — Конечно не всегда, — заверил её Драко. — Я буду заботиться о тебе, в каком бы настрое ты ни находилась.       Гермиона улыбнулась, теснее прижимаясь к нему, но ничего не ответила.       Было странно говорить с Драко перед сном… после секса Гермиона либо уходила, либо сразу же засыпала. До этого они ни разу не проводили друг с другом время, просто молча лежа рядом.       И это ужасно приятно.