Солнце Империи Альстроиц

      Каена стояла посреди столицы. Енница была огромной, содержала несколько огромных площадей. Одна из них дворцовая, вторая церковная и третья рыночная. Девушка находилась на второй, была очарована высотой, красотой и величественностью постройки. Огромный храм бежевых цветов, но, в силу возраста, уже не такой светлый. Особенно, стыки деталей, туда забивалась пыль и грязь. Окна уже не пропускали так много света, но мозаики были все еще невероятно прекрасными. Двери открыты, и оттуда пахло крайне концентрированными благовониями. Она пришла сюда совершенно случайно, ее путь лежал в другое место. Но что-то в этой церкви очаровывало, так и манило. Девушка поправила плащ на плечах, разворачиваясь и уходя в сторону узкой улочки.       На третьем этаже одной из башен, возле колоколов, стояла девушка. Она четко следила за Каеной. Красные волосы бились под влиянием сильного потока ветра, почти белые глаза полны интереса и беспокойства. На ней был белоснежный плащ, по краю верхнего слоя прикреплены золотые вертикальные линии. Все ходили мимо, будто не замечали ее, даже только пришедший мальчик в одеждах церкви, он собирался бить в колокола.       — Хиса, — обратился очень тихий мужской голос из ниоткуда, — нам пора, — будто сам ветер.       — Я беспокоюсь за нее. Нельзя, чтобы она сегодня сошла с пути, — нахмурилась. Ее голос звучал так нежно и тонко, такой бы точно отпечатался у любого в памяти. Девушка будто говорила самой душой.       — Ты над этим не властна, — с задержкой ответил. — Нужно лишь, чтобы девушка исполнила свое предназначение.       — Тут ты прав, — вздохнула.       После этих слов она шагнула вниз, уже у самой земли растворившись в толпе. Словно ее и не было. Солнце вдруг обернулась. Посмотрела прямо на то место, где недавно стояла незнакомка. Какое странное чувство. Сегодня очень неспокойно. Особенно на сердце.       Каена поторопилась на рынок, ей хотелось приготовить что-то особенное. Девушка ныряла между прилавками, скрывая лицо. Набрав всего вдоволь, она тяжело выдохнула и отправилась обратно к городской конюшне. Забрав своего коня, Солнце шустро запрыгнула на спину, отправляясь к выезду из Енницы. Что-то точно не так. Ускорилась.       Предчувствие не обмануло. Еще даже не подъезжая к поместью, она заметила сильный дым. Сердце остановилось, дыхание замерло. Девушка резко зажала бока лошади, и та, чуть не скинув наездницу, пустилась к источнику на всех парах. Дом Сави горел. Никто не тушил, животные были спокойны по какой-то причине. Внутри зарождалось что-то странное, разум затмило отрицание. Каена спрыгнула на ходу и побежала ко входу. Слышался только тихий треск догорающей древесины.       — Что такое? — шепотом, все еще не осознавая, что происходит.       Жизнь Солнца до этого момента была довольно беззаботной. Ей многое давалось легко, стоило только пожелать. И что такое стресс, ей, пожалуй, не было известно. Хотя, она уже начинала что-то понимать.       — Нет, нет, нет, нет, — начала шептать, словно одержимая. Схватила валяющееся неподалеку ведро и понеслась к колодцу. Захлестнула воды, подбежала к дому и вылила. Разумеется, от такого действия никакого эффекта. На глазах собирались слезы, руки медленно опустились. Солнце грохнулась на землю, не сводила глаз с поместья, даже не моргая. Вдруг, оцепенела. Девушка медленно, будто заставляя себя, повернула голову к конюшне.       Лошади родителей… были в стойле. Рот сам открылся, после чего губы начали искривляться. Брови сводились. Послышался хрип, он в непонятный писк. Вдруг, крик. Солнце тут же встала и кинулась прямо в горящее здание. Сразу стало тяжело дышать, пусть все потолки и лестницы давно прогорели, пламя оставалось только на бывших тканях, книгах и так далее. Проще говоря, если тут был писк пожара, то минимум пару часов назад. Девушка носилась между комнат, по грязным черным обломкам, полностью испачкавшись в саже, вскарабкалась на второй этаж.       — Матушка! Отец! — искала глазами, обращая внимание на каждую мелочь.       Вскоре Солнце добежала до кабинета. Слышалась невероятная вонь. Каена замерла в проеме, как только увидела комнату. Возле бывшего стола стояли два целых стула. На них два трупа, полностью обгоревшие, даже не опознать. Это было прямое издевательство и заявление, что это не случайность. Все это заранее спланированное убийство. И враг явно маг. Девушка не успела ничего почувствовать, от шока перед глазами просто все поплыло, и она упала в горы сажи и мусора, потеряв сознание.       — Что ж, кажется, герцог игнорирует нас всех, из-за вас, леди Сансея, — зевнул граф.       Уже был глубокий вечер. Конечно, все еще тепло, да и сидеть здесь было приятно. Но это правда, Дамиан так и не появился. Несмотря на то, что все были уверены, он в курсе, что у него гости.       — У меня от вас голова болит, — кольнула в ответ девушка.       — Мне пора возвращаться во дворец, — крайне разочарованным голосом.       — Оставайтесь с нами, Ваше Величество, — улыбнулся Гахани. — Вдруг, он объявится, — пожал плечами.       — Сами-то в это верите? — нахмурился.       — Ну не будет же он ночевать в поле, лишь бы не видеться с императором, — покачал головой.       — Почти убеждена, что будет, — вставила Сансея, стараясь сохранять осанку, хотя мышцы уже давно свело. — Но, только сейчас, я соглашусь с графом. Ехать во дворец так поздно — совершенно бессмысленно.       — Вот, — загордился, — видите, Ваше Величество, даже леди Сансея настаивает, — слабо икнул. Выпили они порядочно.       В ночи задний двор поместья Гастингс был очень красивым. С разных сторон подсвечивались дорожки и статуи, маленькие водопады. В самой беседке горничные давно зажгли свечи, к которым без конца подлетали мотыльки. Слышались поздние сверчки. Все здесь успокаивало. Учитывая, что лавочки в беседке обиты подушками, а те были крайне мягкими, спать можно было лечь прямо здесь. Каждый об этом подумал, но никто не стал бы, статус не позволяет. К группе даже присоединился кот, забравшийся на перила и видевший уже пятый сон. Горничные подносили вина и пиво еще несколько раз, даже ужин. У всех были слегка порозовевшие щеки, но зато, были гораздо мягче и естественнее, чем днем. Даже леди позволила себе завернуться в плед, будто дома с мужем, а также снять обувь и поджать ноги к телу. Такого от главы герцогства Морро никогда не увидеть. Но сейчас все так расслабленны.       — Господа, — вдруг, появился дворецкий. — Спешу сообщить, что прибыл герцог Ровенский, Дамиан Анжело-Бассе де Гастингс, — поклонился. — Господин распорядился подать лавандовый чай и оповестил, что будет через десять минут, — не поднимал голову.       Все сидели в шоке. Первым очнулся граф Гахани и рассмеялся. Его смех вывел из себя и герцогиню Морро, она резко села, поправила волосы и надела туфли, сбросив плед. Император не мог поверить до сих пор.       — Говорил же, повезет, — хохотал граф.       — Ваше Величество, — одернула за руку леди, — присаживайтесь, — немного сонно.       — А, — растерянно, — да, — вернулся на место. — Хорошо, мы подождем, — кивнул.       Дворецкий принял ответ и скрылся в темноте. Через миг после него появилась горничная с подносом. Девушка шустро собрала все со стола, протерла и тут же поставила чайник и четыре фарфоровых кружки на блюдцах. Добавила небольшую тарелку какого-то печенья. Поклонилась и поторопилась уйти. Все заметили, что прислуга напряглась. Они так не нервничали, даже когда внезапно приезжал император. Для него самого это было большим испытанием. Он не виделся с герцогом со времен правления своего отца. И то, мельком, уже тогда он игнорировал кронпринца всем видом. Странно, что их первая встреча происходит вот в таких условиях.       Граф отметил, что государь нервничал, и мог понять почему. Леди Морро пусть и выглядела спокойной, но уж больно она тихо сидит. В целом, от легкой беседы, будто друзей, не осталось и следа. Повисло абсолютное молчание. Они заметили, как на верхних этажах загорелся свет. На мгновение чья-то тень. От такого напряжения у некоторых чуть свело живот. И даже граф Гахани, что, вроде как, был другом герцога, как-то притих. Слышались голоса, но непонятно, что именно. На балконе показалась служанка, она быстро убирала со стола. Еще через некоторое время раздался тонкий стук сапог о каменную кладку. Нолеан бросил взгляд на Гахани, тот опустил глаза в пол.       И вот, еле заметна чья-то тень. И это дворецкий. Он прошел и молча встал по правую сторону от входа в беседку, склонив голову. Снова силуэт. Глаза Сансеи и императора распахнулись, ладони дрогнули и сжались. Нолеан тут же встал. В пик напряжения, показался герцог.       Он был очень высоким, явно не меньше метра девяносто. Сам крупный, довольно атлетичного телосложения, хотя крупная белая рубаха в ренессанском стиле это скрывала. Широкие воздушные рукава сводились фонарем в запястью, а оттуда, дорогой тканью «зонтики», скрывающие половину ладони. Он поправлял тонкими длинными пальцами золотые кольца на другой руке. Рубашка заправлена в черные узкие брюки на талии, а те, под коленями в сапоги. Сверкнул серебряный медальон. Черты его лица были удивительно прекрасными, строгие и четкие, но идеально гармонирующие. Длинный ровный нос, пухловатые, подходяще средней ширины, губы. Томный, тяжелый взгляд чуть лисьих, голубых глаз. Они были вроде небесными, но ни одно небо не так холодно, это, скорее, лед. Густые русые ресницы и темные низкие брови средней ширины. Они выделяли его глаза, делая их пугающими, но такими красивыми. В левом ухе серьга, также отблескивающая от свеч, острым концом достающая до открытых ключиц. Будто шелковые длинные волосы, пара прядей спускались от плеча до самого таза. Они были волнистыми, но такими малыми волнами, будто рябь на спокойном озере. Холодный блонд, на складках отдающий осенней пшеницей. Его лицо не выражало особых эмоций, кроме невероятного спокойствия, уверенности и усталости. Дойдя до небольшой лестницы, он остановился. Даже не поклонился, осмотрел всех по очереди. Даже уверенная в себе Сансея сейчас замерла. Это правда, что она никогда с ним не виделась. Даже на свадьбе младшей сестры. Она не ожидала, какой силой веяло от этого человека. Он оперся на одну ногу, от частой верховой езды у него были идеальные для мужчины бедра.       — Чем могу помочь? — начал спустя недолгое молчание.       Его голос оказался низким, но весьма мягким. Он окончательно дополнял образ. Никто даже не вспомнил о том, что ему полагалось поприветствовать императора, поцеловать руку герцогине. Он будто встретил деревенских ребятишек, и они чувствовали себя таковыми. Этот психологический вес просто задавливал, не оставляя и шанса. В мыслях императора пронеслась мысль о его умении контролировать чужой разум. И если это оно, то этот человек просто опасен. Ведь Нолеана готовили к трону, он воспитывался в кругах самых высоких чинов и самых грязных подлецов. Герцогиня лишь немного опустила голову, не в состоянии гордиться и дальше.       — Господин, — начал дворецкий, заметив безысходность обстановки, — герцогиня Морро — старшая сестра герцогини Марианны. Человек в центре — Его Величе…       — Мне известно, кто они, Фрофарель, — коротко перевел взгляд на слугу, и тот тут же замолчал. — Подай бокал красного вина, уже не так душно, — наконец, оставил кольца в покое и опустил руки.       Такая передышка сбавила обороты накала и дала императору шанс опомниться.       — Разумеется, господин, — тут же согнулся, чуть не пополам, поспешил уйти.       Герцог поднялся в беседку, каждый шаг будто эхом отдавался по нервам Нолеана и Сансеи. Поправил подушки, недалеко от Гахани, уселся. Лениво забросил ногу на ногу и, откинувшись на заднюю спинку, достал из кармана спички и табак. Потянулся за длинной и тонкой трубкой, оставленной ранее горничной. Стоит отметить, табак был дорогим и редким продуктом. Вскоре свет нескольких свечей подсветил клубы дыма. Молчание все никак не нарушалось. Кот, что лежал на перилах, встал и потянулся. Легко прыгнул на колени герцога, удобно укладываясь. Дамиан опустил на него свободную руку, стал медленно поглаживать. Дворецкий успел вернуться, поставив бокал на столик перед герцогом.       — Желаете что-нибудь еще? — осторожно.       — Не нужно, благодарю, — слабо повернул голову, чуть наклонившись.       Мужчина скрылся во тьме, будто его и не было.       — Вы столько раз, без предупреждения, приезжали в поместье, грубили прислуге и вели себя, как вредный ребенок, чтобы сейчас молчать, Нолеан? — чуть нахмурился. — И вы, Сансея, — выдохнул. — Полагаю, вас возмутил развод с Марианной.       Конечно, это была неслыханная наглость. Звать императора по имени, оскорблять и обращаться в такой неуважительной манере. Но кто бы ему и слово сказал, сидели и тряслись как осиновые листы. Герцогиня сжалась, отводя глаза в сторону.       — Ты напугал их до смерти, — вмешался Гахани, что чувствовал себя уже вполне спокойно. Его иногда пугала аура Дамиана, но он быстро вспоминал, сколько лошадей тот ему проиграл, и сердце успокаивалось, чего не сказать о других гостях.       Неуважение от графа было уже прямым показателем унижения. Оскорбление и императорской семьи, и главы другого герцогства.       — Мы уже выпили достаточно, но… — болтал.       — Исаак, — коротко глянул.       — Молчу-молчу, — закрыл глаза, вскинув брови.       — Если нам говорить не о чем, прошу покинуть поместье, — докурив, сказал. Потянулся за бокалом и отпил немного.       — Герцог Гастингс, — не выдержала первая леди, что удивило друзей. Она подняла уверенный взгляд на него, пусть и видно, ей страшно. — Объясните, почему вы отослали Марианну? Вы понимаете важность этого брака для империи? — сжимала кулаки, пусть никто и не обращал на это внимания.       — Марианна уехала сама, — довольно расслабленно. — Вы говорите странности.       — Тогда примите ее обратно, — настаивала. В любой другой ситуации, с любым другим собеседником, она бы начала спорить. Но тут это было невозможно.       — Двери поместья всегда были и будут открыты для леди Марианны, — пояснил. — Отчего вы пришли ко мне, когда вам надо говорить с ней? — слабо вскинул бровь.       Леди Сансея стиснула зубы, после чего поднялась и резко удалилась, ничего не сказав напоследок. В ней мешались злость, гордость, страх и обида. Почему-то, она чувствовала себя крайне глупой. Герцог даже взглядом ее не проводил, а уставился на императора. Тот без конца сверлил его глазами. Стоило отдать должное, видно, старался держать лицо.       — Где ваши манеры, герцогиня Морро все же леди, глава дома, — попытался Нолеан. — Это некрасиво с вашей стороны.       Дамиан молчал. Лишь высматривал в этом мальчишке хоть что-то стоящее. На нем дорогой пиджак, у него лучший меч в империи, и каждый, кто видит его, падает на одно колено. Они кричат ему хвалебные, но герцог не понимал, к чему. Это смешно. В нем нет совершенно ничего. Император-пустышка. Такой вердикт выставил герцог Ровенский. Поняв, что ответа не будет, он продолжил.       — Я прибыл, потому что вы проигнорировали уже невозможное количество вызовов. Нравлюсь я вам или нет, я ваш император, — гордо, пусть и видно, что это все напускное. — Вы единственный герцог, не принесший присягу. Уже прошло много времени, — кажется, становился увереннее и увереннее. — Вы же понимаете важность этого процесса. Аристократия беспокоится, а за ними и народ.       — Вот как, — коротко подвел Гастингс, на секунду прищурившись. — Хотите, чтобы герцогство Ровенна присягнуло на верность новому императору Сантено-Торетты? — кажется, расслабился еще больше.       — Д-да, — неосознанно запнулся, отчего сразу же взбесился на самого себя. Император прекрасно знал, что перед такими, как он, никак нельзя показывать слабину. — Именно так, — смелее.       — Что ж, — выдержал паузу в пару секунд, — отказываюсь, — довольно резко, хотя он выглядел уставшим и ленивым.       — Вы не можете, — поднялся. — Это будет означать восстание, — держался на грани.       — Восстание будет означать, если я призову армию, которой, как вам известно, у герцогства нет, согласно четвертому соглашению Бавелье, — стал немного серьезнее. — А затем пойду на императорский дворец, — логический конец. — Ваш отец, деды и прадеды, все это понимали.       — Но вы присягнули предыдущему императору. Я знаю, ваша подпись стоит, — говорил чуть ли не как дитя.       — Ксенон был великим человеком, — пояснил. — Вы — мальчишка, выросший из золотых пеленок в золотой фрак.       — Вы понимаете, что я мог бы вас казнить за оскорбление императора? — будто почувствовал прилив сил.       — Если считаете, что так наладите отношение с герцогством, то пожалуйста, — наклонил голову, показательно открывая шею, заметив, как Нолеан положил руку на меч. — Вы заявляетесь ко мне домой с оружием, угрожаете казнью, потому что я не высказал уважения, которого вы не заслуживаете. Дайте мне хоть одну причину, по которой я должен опуститься перед вами на колени, доверить вам жизни людей герцогства и свою? — прожигал глазами.       — Видно, вы поддерживаете старую религию. Считаете, что по рождению император — не заслуживает уважения? Тогда Франциск, получивший аркан Императора, заслужил? Он погубил столько людей, но вселенная сочла, что он достоин аркана. Этого человека вы считаете истинным правителем? — вынул меч и направил на герцога, но тот и не двинулся.       — Глупости, — повел головой. — Нолеан, вы выбираете совершенно неправильные слова в абсолютно абсурдной ситуации, — отвел клинок, тыльной стороной ладони, в сторону и поднялся, опустив кота на землю. — Если это все, зачем вы прибыли, то попрошу вас уйти, — спустился по лестнице. — Исаак, идем, — встал в полоборота, ожидая друга.       Граф подскочил, осмотрел императора. Тот стоял, кусая губу чуть ли не до крови. Его брови уже чуть ли не одна, а глаза полны злости. Кончик меча медленно опустился к полу. Плечи сжимались от напряжения.       — Ваше Величество, — склонил голову, — не волнуйтесь вы так, — хлопнул по плечу.       — Я даю вам, — выпрямился и продолжительно выдохнул, — я даю вам сто дней, чтобы явиться во дворец, попросить прощения и присягнуть на верность империи, — сложил оружие в ножны. — Также, леди Марианна вернется в поместье, как ваша жена, а также, как член императорской семьи, — кивнул, посмотрев Дамиану прямо в глаза. — Доброй ночи, — поспешил уйти, проскользнув за спиной герцога к дверям.