Солнце Империи Альстроиц

      — В чем дело? — как-то излишне умиротворенно, на выдохе, повернул голову на нее.       — Северные земли у границы Альстроиц, графство Утея, они объявили о войне против Сантено, — чуть не плакала.       — Графство на Империю? — вскинул бровь Гахани, явно воспринимая это как пьяную шутку.       — Пришел указ от Императора. Графство пользуется поддержкой церкви, — уже не выдерживала. — Господин, — перебирала ногами на месте, ныла.       — Фрофарель, — перевел взгляд на дворецкого Дамиан, тон был уже построже, — подай девушке ромашкового чая, что ли, — прищурился, — и принеси мне этот указ. У нас нет общих границ с Утеей, к че…       Мужчина кивнул и подошел к служанке, осторожно касаясь ее плеча.       — Господин, леди Марианна же как раз там, — в открытую разрыдалась, отталкивая от себя дворецкого, что пытался ее увести. — Леди, если она прибудет к вечеру, то, должно быть, она как раз в Утее, господин, — захлебывалась. — Молю вас, — упала на колени.       — Действительно, — поддержал граф, задумавшись.       — У нее какие-то связи с Марианной? — спросил герцог, наблюдая, как Эйми с ума сходит.       — Она изначально приехала в поместье с леди Марианной, как личная служанка. Позже, герцогиня оставила ее здесь для заботы о вас, — спокойно, словно машина, ответил дворецкий, склоняясь и не забывая придерживать горничную.       — У Ровенны нет своих войск, — нахмурился Гахани, но ненадолго. — Сам поедешь? — хитро глянул, поставив руки на стол.       — А должен? — вскинул брови. — Зачем графу нападать на Марианну? Войска из других регионов подоспеют, уже когда герцогиня покинет графство.       — Ты отупел от пива что ли? — с презрением. — Церковь оказывает поддержку. Это может быть даже личная война против тебя, конечно же, ее схватят. Как герцогиню Ровенны и твою жену, — прищурился.       — Тогда тем более, — тем же тоном в ответ. — Если я главная цель, мне полагается держаться как можно дальше, — свел ладони и скрестил пальцы.       — И ты бросишь Марианну там? — удивился. — Много лет тебя знаю, герцог, не знал, что ты такой трус, — нахмурился, выпрямляясь.       — Почти всей империи известно, что она подала на развод. Явный знак, что мы в ссоре. Раз ее схватили, то очевидно, что цель я. Они подготовят несколько отрядов войнов, когда у меня прав на армию нет. Не понимаю, как ты спутал трусость с безрассудством, — прищурился. — Хочешь, собирай свою армию и езжай в Утею, — кивнул, — я же, останусь в Ровенне, — потянулся за бокалом и отпил вина.       — Так ты армии графа испугался? — появилась издевка на лице и гадкая улыбка. — Ты живешь почти семьсот лет, был героем Ноябрьской войны и так боишься смерти? — в открытую смеялся. — Дружище, женщины, вино и коты тебя разбаловали.       Но тут, вся прислуга дрогнула. Эйми резко замолчала, опустив голову. Дворецкий выпрямился, сложив руки и прикрыв глаза. Будто птицы замолчали. Граф хохотал, но все тише и тише. Утер слезы и осмотрелся. Смех пропал, а он медленно посмотрел на герцога. Тот сидел, молча смотря на друга. Он закинул ногу на ногу, одну руку локтем расслабленно положил на подлокотник, как и вторую, но ладонью подпер правый висок. Казался расслабленным, но его взгляд немного жутким. Граф недолго держал контакт, отвернулся, громко упав в кресло. Повисла тишина.       — Эйми, выпей чаю и ложись спать, — устало сказал Дамиан, поднимаясь и поправляя рукава рубашки, — Фрофарель, принеси извещение и указ ко мне в кабинет, а также чашку кофе, — распустил волосы, прошел мимо слуг. — Исаак, — обратился, стоя уже у двери и заканчивая с тканью, так что поднял голову на друга.       — Да, дружище? — неловко улыбнулся, будто ему страшно, но это сомнительно.       — Исчезни, — еле заметно повел бровью и покинул комнату, оставив дверь, по привычке, открытой.       — Чего? — нервно рассмеялся.       — Прошу, сэр, — указал рукой дворецкий.       — Да он это несерьезно, — отмахнулся.       Но слуга не шевельнулся, продолжая намекать на выход. Граф вздохнул и потянулся. Забрал со спинки стула полотенце, тут же накинул себе на плечи и пошел к выходу.       — Может, он имел ввиду из своей комнаты? — ворчал, идя рядом с Фрофарелем по коридору. — Или Дамиан действительно обиделся? — ныл.       — Думаю, вы просто ему надоели, — безжалостно выдал дворецкий. — Вам нужна помощь по упаковке вещей? — остановился у дверей его комнаты.       — Фрофарель, — схватился за руку работника, — давай забудем? — приблизился, прижимаясь к нему.       — Сэр, — буркнул.       — Ну давай, — поиграл плечами, словно девица. — Представляешь, что будет, я уеду, а он снова станет злым и гадким, — прикрыл глаза и вытянул руку, представляя.       — Вы же граф, в конце-то концов, — отпрянул, коротко кашлянув в сторону.       — Да-а, — почти пропел. — Если он тебя выгонит, я обещаю тебе престижное место в графстве Гахани, — подмигнул. — С лучшими условиями, — улыбнулся.       — Вы мошенник, граф Гахани, — поморщился. — Передам герцогу, что вы отказывались покидать комнату, — махнул рукой и развернулся, уходя дальше по коридору.       — Ты лучши-ий, — громким голосом сказал вслед, радостно улыбаясь.       Дамиан, тем временем, уже находился в кабинете. Облокотился на край стола, скрестил руки. Его лицо не выражало ничего особенного, но, вероятно, он все же был немного озадачен. Герцог уставился на портрет. В нем ничего не менялось уже долгие века, а он находил все новые и новые чувства к этой девушке. Брови еле заметно опустились, выдавая его напряжение. Раздался стук, и дверь открылась. Прошел дворецкий, молча поставил чашку кофе на стол и разложил документы. Поклонился, собираясь уходить, ни в коем случае не поднимая головы и ничего не рассматривая.       — Исаак уехал? — остановил его Дамиан уже у дверей.       Дворецкий обернулся, глубоко поклонившись.       — Простите, господин, — тихо.       — Я так и думал, — вздохнул. — Не переживай. Спасибо, можешь идти, — прикрыл глаза и немного откинул голову назад.       Фрофарель сделал еще один поклон и вышел, закрыв за собой. Помимо свежего утреннего воздуха, в комнате добавился запах кофе. Герцог не очень его любил, но иногда хотелось. Окинув портрет еще раз довольно тоскливым взглядом, встал, чуть качнувшись и отправился к креслу. Осторожно сел и потянулся за напитком, поморщился, как ощутил его вкус на губах. Решил, что на этом хватит. Дамиан подвинул блюдце в сторону и потянулся за бумагами. Ничего нового там не было сказано, все ровно то, что сказала Эйми ранее. И ситуация обстояла именно так, как говорил Гахани.       Не то, чтобы герцог действительно боялся ехать, он верно не видел в этом никакого смысла. Марианна совершенно точно будет надеяться на спасение с его стороны, но с той же уверенностью, явно понимает, что для него оно того не стоит. Ведь кому, как не ей, известна старая тайна герцога Гастингс. Дамиан отложил документы и откинулся на спинку, расслабляясь. Он уставился на портрет. Прищурился. Ее лицо всегда поддерживало его, но ему казалось, что это лишь фантазия его старого ума.       — Атисия, — очень тихо, но так нежно произнес. Ресницы дрогнули, но более ни одной эмоции не проскочило. — Должен ли я ехать за той, что без конца твердит мне слова, которые я годами хотел услышать от тебя? — нахмурился, а затем и вовсе закрыл глаза. — Господи, зачем ты оставила меня, — накрыл ладонью лицо.       Повисла абсолютная тишина. Ее иногда нарушали шаги снаружи, иной раз птицы. Кофе остывал, бумаги, под потоками сквозняка, медленно, но верно двигались к краю стола. Выбор был прост. Либо ехать в графство и, вероятно, силой забирать Марианну, либо оставить ее там. При втором варианте герцог не терял ничего, при первом, возможно, все. Это буквально приглашение в западню. Однако, это разобьет девушке сердце. Наверняка. К сожалению, в глазах герцога, оно столько не стоило. Пусть Марианна являлась его законной супругой, на нынешний день, по крайней мере, пусть была очень красива и нежна. Пусть она являлась кузиной Императора, негласным союзом с Альстроиц, все равно. В сердце герцога, ничего из этого не стоило его усилий. И это могло показаться грубым.       Нет, Дамиан уважал Марианну. Он относился к ней с должным уважением, вежливо, иногда даже красиво. И она изначально знала, что в этом браке любви не будет. Это была лишь воля Ксенона Паконского, предыдущего императора, в надежде закрепить отношения между императорской семьей и Ровенной. Изначально, Марианна опасалась герцога, в принципе, как и все на континенте.       — Приветствую, герцог, — поклонилась, уверенно опуская голову.       Приемная императора, высокие потолки и мозаика на стеклах. Светлое помещение, полное книг. В центре стоял столик из светлого дерева, вокруг него девять кресел. На стенах огромные вышивки герба Сантено-Торетты, картины прошлых императоров. Белоснежный камин, украшенный золотыми орнаментами. Изумрудный ковер по всей площади, несколько растений по периметру. При свете дня эта комната выглядела потрясающе.       Девушка ожидала здесь уже минут двадцать. Бордовое платье, цвет дома Морро, явно дорогое и по последнему писку моды. Множество кружев от талии и по всему подолу. Золотые кольца и серьги. Черные волосы, убранные вверх, туда же вели несколько свободных тонких кос. Перчатки не скрывали слабой дрожи. Ее голос прекрасен, но боязлив. Ее парфюм тонкий, но яркий. Она совсем молода, лет семнадцать. Герцог осмотрел ее с ног до головы. Сам он был в черной рубашке, на плечах коричневый пиджак с белыми элементами. Привычные украшения на руках, серебряный медальон. Его волосы как обычно длинные, но убраны в низкий хвост, перевязанный черной лентой на лопатках. Он снял черную перчатку и подошел ближе, немного склонился. Она протянула ладонь. Дамиан отметил холодность и дрожь, но ничего не сказал. Осторожно поцеловал. Взяв ее руку в свою без перчаток, он явно указывал, что примет ее в качестве герцогини, спутницы жизни. Ведь для этого они и встретились.       — Смотрю, вы уже познакомились, — зашел в комнату император.       Они оба тут же встали на одно колено, прислонив руку к груди. Государь был не очень высок ростом, не то что ниже герцога, а даже ниже леди. Черные волосы не особо длинные, зачесаны назад. Уверенные карие глаза. Темный костюм с множеством золотых вставок, генеральские звезды на плечах. Черты его лица были тиранскими, но все знали, что он человек чести. Ксенон обладал очень специфичной, но запоминающейся улыбкой. У него были довольно мелкие, но белоснежные зубы, а губы тонкие, но широкие. В итоге, при улыбке он выглядел словно щелкунчик.       — Оставьте, как не родные, — посмеялся и прошел. — Присаживайтесь, — указал на места рядом. — Мне неудобно подводить вас к этому браку, — начал, — но я надеюсь, что вы друг другу понравитесь. Это закрепило бы отношения между Императором и герцогством, — усмехнулся. — Скажи, Дамиан, как тебе леди Морро?       — Прекрасная леди с хорошими манерами, мне не доводилось вести дела с домом Морро ранее, — спокойно.       — А вы, моя любимая племянница? Как вам герцог Ровенский? — с восторгом ожидал.       — Я приму любого, на кого укажет Ваше Величество, я верю, что вы желаете мне только блага, — крайне тихим голосом.       — Ха-ха, — смутился, — видишь, Гастингс, твоя невеста очаровательна.       — Она боится меня, — повернул голову к девушке. — Вам нужно высказаться самой, а не слушать этого наглеца, — добавил.       Марианна сильно смутилась такой фамильярности, что щеки покраснели. Она сжалась, видно, неловко.       — Видишь? — вскинул брови Дамиан.       — Да-а, — протянул император, пусть и добрым тоном, но слышалась нотка разочарования. — Заверяю вас, леди Марианна, этот человек почти не соответствует слухам. Почти, это о том, что он пьяница, — вздохнул.       — В-ваше Величество, — совсем не выдерживала девушка. — Д-даже если так, он все еще герцог Ровенны, — пояснила, пусть уже так побледнела, будто сейчас в обморок упадет от страха.       — Это верно, — расслабился и положил руку на стол, принявшись стучать пальцами. — Смотри, Дамиан, уже защищает тебя, — улыбнулся. — Если вы оба не против, может, обсудим и дату свадьбы? — перекидывал глаза то на нее, то на старого друга.       Время пролетело быстро. Марианна долго не могла привыкнуть к герцогу, поэтому вела себя крайне молчаливо и скрытно рядом с ним. До свадьбы видеться она не хотела, а лишь проводила дни дома, размышляя. Он сразу показался ей крайне красивым, а его прикосновение честным. Ее молодое сердце, что успело влюбиться в него с первого взгляда, боролось с умом, что еще помнил слухи о его жестокости, злобе и особенной силе. Было страшно.       На свадьбу у нее было платье, достойное самой императрицы. Пышное, белоснежное, как снег, которого столица Сантены никогда не видела. Подол следовал за девушкой на несколько метров, как и фата. Тонкая талия, открытые плечи, но длинные перчатки, украшенные мелкими драгоценными камнями. Как и само платье. Мелкие бриллианты, золотые узоры. Ровенскому удалось увидеть цвет ее глаз только сейчас. Прекрасные зеленые глаза, напоминающие прекрасные вечнозеленые поля Сантено. И это первый раз, когда она смотрела так смело. И его первый поцелуй показался ей таким заботливым и нежным. Этот человек, как была уверена Марианна, никогда и ни за что ее не обидит. Она не рассчитывала на его любовь, но обычного уважения хватало. Его внимательность к ней, к ее состоянию и положению. Герцог бы никогда не опозорил ее или бросил.