Отшельник

Если он серийный убийца, то что может случиться с парнем, которому уже больно?

***

Тэхён помнит тот день в мельчайших деталях. Одиннадцать лет прошло, но воспоминания о знакомстве с семьёй Чон глубоко пропечатались в сознании. Родители были так взволнованы и напуганы, не хотели идти на отчаянный поступок. Их семья находилась на грани, денег не хватало не только на развитие бизнеса, оставшегося от дедушки, но и на еду. Торговля земельными участками перестала приносить доход и помощи ждать было неоткуда, тогда отец Тэхёна узнал о мистере Чоне. Его предпринимательские дела оказались жалким прикрытием настоящего бизнеса – лаборатория для изготовления опиатов. Сделка, заключённая между семьями, имела слишком тяжёлые последствия. Не для всех, разумеется. Господин Чон был молод и открыт к сотрудничеству, поэтому сразу предложил взять товар и распространить по соседнему городку, умолчав о том, что выйти из порочного круга невозможно. Мистер Ким взамен на «подарок судьбы» отдал свой самый лучший участок Чонам в распоряжение. Там через несколько лет выстроили отель. В том, как сложилась жизнь, Тэхён винил их. Ненавидел всей душой за плачущего по ночам отца и мать в золотой клетке. Презирал самодовольного бизнесмена и его напыщенную жену, которых видел лишь однажды, в десять лет. Чонгука он встречает практически каждый день, и хоть тот не выбирал, в какой семье родиться, и кажется, даже не помнит Тэхёна, Ким винит его тоже. Сидя на диване и втыкая в одну точку, он прислушивается к звукам воды из ванной, где по приезду домой закрылся Чимин. Он вряд ли снова решит сварить себя в кипятке, но беспокойство не отпускает до тех пор, пока из-за двери не показывается мокрая макушка. - Кто-нибудь расскажет мне, что стряслось? – Чимин на ходу завязывает спортивные штаны и, глядя то на одного брата, то на другого, останавливается возле холодильника. – Не надо смотреть так, - хмурится в ответ на сочувствующие взгляды. – То, что этот псих назвал себя отшельником говорит лишь о его ебанутой фантазии. Точнее об её отсутствии, - Пак закатывает глаза и открывает холодильник в поисках воды. - Что у тебя с лицом? – не обращая внимания на его слова, спрашивает Тэхён. - Упал, - бурчит Чимин и одаривает многозначительным взглядом «поговорим об этом позже». - Я приготовил жаркое, - будничным тоном оповещает Намджун, сидя за обеденным столом с ноутбуком. - Не хочу, - Чимин шагает к дивану и, не заметив обиженного парня, говорит: - Прочитайте мне эту сказку на ночь, и я пойду спать. На просьбу реагирует Тэхён, включая телефон и нервно облизывая губы. - «Общество может быть благодарно за то, что я начал действовать. Это большая гнусная игра, в которой Дьявол сотворяет демонов, отпуская их в мои руки. Я слежу за ними, проверяю, жду. Может быть, мне удастся остановить Дьявола и защитить вас. С каждым днём их всё больше, они среди нас, но я не остановлюсь, пока не уничтожу корень зла и его побеги. С почтением, Отшельник», - поднимает на Пака глаза, ожидая увидеть страх, отвращение или хотя бы удивление, однако тот скептически улыбается. – Что смешного? - Ничего смешного, - качает головой Чимин, отпивая из бутылки и хмыкая. – Письмо в полицию — это, конечно, смело, но какой идиот стал бы раскрывать свою личность так просто? Я знаю, ты думаешь на Чонгука, - он пошатывает бутылку из стороны в сторону и не поднимает взгляд. – Абсурд. Чимин с лёгкостью может обвинить того же Тэхёна в написании бредового письма, лишь бы у Чона были проблемы. Невооружённым глазом видно, что Ким его недолюбливает. Но озвучивать эти мысли Пак не хочет и предпочитает сам о таком не думать, это же действительно бред. - Я не подозреваю Чонгука, - ложь. – Но, Чимин, всё это стало происходить, как только он пришёл работать в универ. Не находишь странным? - Люди всегда умирали, так что, теперь будем обвинять всех, кто нам не нравится? – повышает голос и поворачивается, впиваясь в шоколадные глаза. - Юнги нашли в отеле в обед, - говорит Намджун, - в мой первый рабочий день, представляете? Меня допрашивали, – он потирает уставшие глаза и опустошённо смотрит на ребят. – Его задушили и изувечили, но полиция пока не раскрывает всё… Услышанное ввело Чимина в ступор. Он ещё вчера был с ним. Так и приходит полное осознание произошедшего, как оглушающий удар по голове. Юнги постоянно говорил о своей девушке, даже когда Пак буквально сидел на нём верхом, он продолжал думать о ней. Думает ли она о нём тоже? Знает ли, что Мин мёртв? - Ему отрезали кусок ноги, блять, - не выдерживает Тэхён, резко повернувшись к брату. – Ты жалеешь его или что? Он умер от боли, а не от удушья, ему надели пакет на башку уже после смерти. В тишине слышно, как громко забилось сердце Чимина. Посмотрев на Тэхёна, он прикусывает губу и подмечает, что давно не видел его таким. Грудь часто вздымается от охватившей злости, на руках, сжимающих телефон, выступают вены. Тэхёна вообще трудно вывести из себя, но, когда эмоции перестают подчиняться его воле, лучше подготовиться к жестоким вещам, которые он озвучит. Сидя на полу и прислонившись к кровати Тэхёна спиной, Пак находится в тревожном ожидании ужасного. Он уже рассказал о драке с музыкантами и о Чонгуке, отвезшем его домой, избегая подробностей их разговоров и неописуемой ауры в квартире. Реакция Кима была неоднозначной: он, вроде как, благодарен, что Чимина не бросили, но острое недоверие не даёт здраво относиться к ситуации. Он лежит на кровати, задрав ноги на стену и сложив руки на груди. Его гложет происходящее не меньше. С минуты на минуту сюда нагрянет полиция и заберёт на допрос если не его, так Пака точно. - Чимин, - тихо зовёт, уставившись в потолок. – Тебе страшно? - Немного, - он бегло осматривает комнату стеклянным взглядом, ища, за что зацепиться, но мысли настолько спутаны и расплывчаты, что ни о чём думать не выходит. – Я ведь ничего плохого не сделал, - Чимин поворачивается к лицу Тэхёна. – Чонгука, наверное, уже задержали. - Если это вопрос, то мой ответ: надеюсь, - говорит Ким, игнорируя раздражённое клацанье языком. - Это не вопрос, - закатив глаза и вытянув ноги, бурчит Пак. - Тебе всё равно нужен адвокат. Я позвоню родителям, - Тэхён тянется к телефону, однако его быстро останавливают. - Прекрати, - выхватывает мобильник. – Мне не нужен адвокат, я никого не убивал, - у Чимина язык заплетается то ли от усталости, то ли от нескончаемого напряжения. - Какого чёрта ты такой упёртый? Думаешь, адвокат Чонгука тебя послушает? Они посадят и глазом не моргнут, - отчеканивает Тэхён, привстав на локтях. – Если начнётся суд, избитого студента, который ещё и трахался с покойником, оправдывать не будут. Слушая это, Пак меняется в лице и встаёт. Он не смотрит на Кима, просто выходит и скрывается в своей комнате, не включая свет. С него достаточно на сегодня. Забравшись под одеяло, в тишине парень полностью концентрируется на своих ощущениях. Здесь только он, ненависть и боль по всему телу. Уснёт ли он до того, как здесь появится полиция? Сколько осталось времени? Сил не остаётся даже на переживания за свою свободу. Глаза закрываются, мышцы расслабляются и ноют под тяжестью холодного одеяла. Все мысли испаряются, ведь Пак погружается в глубокий сон. Звонок в дверь. Неужели всё? Распахнув веки, Чимин вдруг обнаруживает свою комнату светлой от утреннего солнца. Он привстаёт и, жмурясь от боли, прислушивается к звукам за стеной. Ожидает услышать незнакомые голоса полицейских, однако там лишь непринуждённая болтовня Намджуна о погоде на улице. С трудом верится, что он проспал всю ночь. - Что за…, - бубнит Пак и ложится обратно. В какой-то момент он даже допускает мысль, что ему просто приснился кошмар, но синяки на теле говорят об обратном. Лёжа с поднятой футболкой и разглядывая повреждённую кожу, парень подумывает купить заживляющую мазь. Этим, кажется, и занимаются нормальные люди, заботятся о себе. Ему помогли таблетки Чонгука, боль правда притупилась на несколько часов, под утро, как он и говорил – стало паршивее. Если полиция не пришла вчера, значит найдёт Чимина в университете и спросит всё, что нужно. Ему скрывать нечего. Кое-как собрав себя по частям, он встаёт, расправляет одеяло и выключает будильник, который ещё не прозвенел. Это хорошо, так он выигрывает время на полноценные спокойные сборы. - Доброе утро, - встречает Намджуна, едва перешагнув порог своей комнаты. Этот парень вообще спит? Какой-то робот. У кухонного подоконника с взлохмаченными волосами и сигаретой стоит Тэхён. Улыбнувшись, Чимин заходит в ванную и закрывается изнутри, так и не посмотрев, ответили ли ему тем же. Страшно столкнуться с холодной реакцией. Все полчаса, проведённые там, он думает лишь о предстоящем дне. На каждый шорох за дверью реагирует, прислушивается, не пришёл ли кто, представляет разговор с полицейскими, параноит. Глядя на себя в зеркало, Пак огорчённо принимает факт существования синяка на носу и, умывшись, решает скрыть его косметикой. Он готов спорить, что Тэхён бы оставил всё, как есть, в качестве доказательств нападения, но Чимин вообще не планирует это упоминать, слишком много неприятностей вокруг его имени. В это утро он решил пойти в университет один. Надел чёрный пуловер и своё любимое пальто, взял рюкзак, намазал губы бальзамом и вышел на улицу, где солнце светит, но уже не греет, а прохладный воздух отзывается табуном мурашек на коже. Шагая по тротуару, Пак пытается понять, что с ним не так и какого чёрта его настроение лучше обычного. Это так лекарства от боли действуют или, может, кофе, купленный в кафе по дороге? Все мысли сошлись на одном ответе: после драки мозги набекрень. Телефонный звонок пугает. Выбросив полупустой стаканчик с чересчур крепким кофе, Чимин несколько секунд смотрит на экран и чувствует, как сердце забилось в районе горла. Неизвестный номер. Замедляет шаг и, приняв вызов, молча подносит телефон к уху. Ждёт. - Ты, без сомнения, самый раздражающий человек, с которым мне доводилось пересекаться, но писатель из тебя лучше, чем я думал. И не начинай говорить своим этим голосом, - произносит Чонгук на одном дыхании, а Пак в последнюю очередь замечает, как губы норовят растянуться в улыбке. - Каким голосом? О чём ты? – спрашивает приторно-флиртующим тоном специально, медленно переходя дорогу. В ответ слышит напряжённое молчание, и он готов поклясться – Чон по ту сторону трубки хмурится. – Откуда у тебя мой номер? - У меня есть некие привилегии на твой счёт, - намекает на свою должность. – Я тут прочёл кое-что… - Что, серьёзно? Какой тебе понравился больше всего? – тараторит Чимин и не замечает, как оказывается на территории университета. – Тебе вообще хоть что-то понравилось? У меня есть несколько любимых, но я расскажу об этом после тебя. - Господи, - шепчет Чон. – Ты невыносимый, - он бы уже давно положил трубку, будь это кто-то другой, но ему не хочется. Почему так, Чонгук задумываться не будет. – Эмоций у тебя на целую цивилизацию хватит. - Возможно, - Пак усмехается и щурится от солнца, пробивающегося сквозь ветки деревьев над головой. – Но так не всегда. Я имею ввиду… Иногда я будто вообще ничего не чувствую, - выходит на открытую лужайку, отделяющую сквер от здания университета. – Понимаешь, о чём я? – ему интересно, как Чонгук сейчас выглядит. В расписании первой парой идёт зарубежная литература, значит, Чон уже в аудитории. Может, он поставил на громкую связь и занят своими делами, просто слушает бред Чимина для фона, а может действительно вникает в разговор, хмурится, улыбается… - Грусть ощущается как суицид, - продолжает говорить Пак, когда поднимается по парадной лестнице. – Злость ощущается как убийство. Одиночество ощущается как брошенность. Радость ощущается странно и непонятно. Быть влюблённым ощущается как нездоровая одержимость, - не задумываясь идёт к аудитории, полностью провалившись в хаос мыслей. – Любить кого-то ощущается как быть неудобным. Терять кого-то ощущается как смерть. Счастье ощущается как непереносимая эйфория, - открывает нужную дверь, встречаясь с тёмными глазами. – Чувствовать себя нормально всё равно что ничего не чувствовать. В помещении находится ещё несколько студентов, которые пришли заранее и что-то активно повторяют, поэтому Пак, сдержанно кивнув Чону, проходит к месту у окна. Положив телефон на стол, он достал свои записи в большой тетради и огляделся. Тэхён ещё не пришёл. Может, он решил сегодня остаться дома, кто знает. После вчерашнего он так и не говорил с Чимином, даже не предложил подвезти на учёбу. Это наталкивает на глупые навязчивые мысли. Вдруг, он теперь меня ненавидит? - Всем доброе утро, - говорит Чонгук, без особого интереса глянув на студентов. – Я знаю, что мы начали проходить Цвейга, но предлагаю сегодня почитать начинающих авторов, - он сидит за абсолютно пустым столом и держит в руках несколько листов бумаги, - я начну, а кто-нибудь продолжит. У Чона вид странный. На лицо попадают солнечные лучи, но оно всё равно выглядит бледным и мрачным. Нет привычных улыбок и подмигиваний, которые таким ярким отпечатком остаются в памяти, вместо них сегодня запомнятся близко сдвинутые брови, напряжённые губы и сложенные на груди руки. Волосы в беспорядке, даже немного вьются, что совсем не похоже на «университетского Чонгука». Как и его одежда. На нём не костюм, кричащий о педантичности парня, а чёрно-белая фланелевая рубашка в клетку и джинсы. Быстро догадавшись, что его задержали утром, возможно глубокой ночью, Чимин предполагает – Чон пришёл на работу прямо из полицейского участка. Он бы мог часами его разглядывать, анализировать, впечатывать в сознание каждую деталь, как образ книжного героя. Взглядом поднимаясь от шеи к точёному подбородку, Чимин останавливается на родинке и вдруг перескакивает на губы. Ведь губы эти спокойным тоном читают: - Они кричат: «Но я хочу быть писателем!» И моя голова никнет. Вы просите, чтобы вам выстрелили прямо в голову. Вы не понимаете, чего ищете. Вы просите об истекающих кровью мозгах и резне, оставляющей пятна на ткани наволочки, - он останавливается, поднимает глаза прямо на Чимина, который пытается закрыть улыбку рукой, но так, чтобы остальным было не слишком очевидно – Пак сейчас растечётся лужей. Это его стихотворение. – Мистер Пак, продолжите? – подойдя ближе, Чон кладёт стопку бумаги на стол и отходит к приоткрытому окну. - Вы просите о жидкости, находящейся в хрящах вашего позвоночника. Вы просите о бескорыстной доброте. Вы желаете гореть живьём в пламени любви безответной. Всё просто. Пишите, - заканчивает Чимин и ещё несколько секунд пялится в листок, прежде чем посмотреть на Чонгука. Тот выглядит так, будто даже не слушал, полностью погрузившись в наблюдение происходящего за окном. Но это заблуждение, он слушал, ещё как слушал. Смотрел на голые деревья, окружающие университет и утопающие в последних солнечных лучах. Он рад, что температура с каждым днём падает ниже и ниже, достигая приятного холода. Ему всегда не хватает воздуха. - Разве это будет на экзамене? – спрашивает недоумённая студентка, странно поглядывая на Чимина, который до сих пор пребывает в эйфорическом состоянии. - Вас будут экзаменовать каждый день вашей жизни, и вы провалитесь, - без тени эмоций в голосе отзывается Чон и, повернувшись, убедительно кивает. Часто моргая, Пак тихо вздыхает и кусает губы. Чёртова привычка вернулась. Ему всё равно терять нечего, безупречное лицо как у коллекционной фарфоровой куклы уже неидеально, и это очень напрягает. До конца занятия Чимин дотянул с трудом. Желание расспросить Чона о допросе полиции, о письме маньяка, о стихах, в конце концов, заставляло его нервно дёргать коленкой и постоянно следить за временем. Он готов называть себя героем, ведь терпеливо дожидается, пока все студенты уйдут, даже не съязвив никому ни разу. Подойдя к столу Чона, стучит пальцами по тёмной деревянной поверхности и произносит: - Расскажешь, как тебе удалось сбежать от копов, психопат? Чонгук медленно поднимает на Чимина глаза, ничуть не улыбаясь. В какой-то момент кажется, что он не уловил юмора, но парень вдруг откидывается на спинку стула и скрестив руки, фыркает. - Хочешь сказать, тебе совсем не страшно? – он окидывает Пака взглядом, подмечая былую элегантность и лаконичность в стиле. – Не боишься находиться наедине с подозреваемым в зверском убийстве? - Ты бы не находился сейчас здесь, - уже без сарказма и веселья шепчет Чимин. Ему страшно. Жутко страшно, что он не боится. - У меня отличный адвокат, - пожимает плечами Чон, в глазах которого вспыхивают искры. - Ты пытаешься меня запугать? – парень щурится, опираясь костяшками кулаков о стол и внутренне умирает от переизбытка новых эмоций. У него огромный опыт флирта с людьми разного сорта, он может наговорить незнакомцам такого, что у тех бабочки изо рта полетят, но тут, стоя перед Чоном, ему до жути неловко. И дело не в какой-то исключительности Чонгука, он не особенный и далеко не типичный «плохой парень» из фильмов, перед ним не падаешь на колени при одном лишь взгляде и не забываешь собственное имя, нет. Скорее проблема в Чимине. - Нет, - качает головой, - тебя невозможно испугать, - вдруг делает вывод Чон. – Ко мне приехал детектив в три часа ночи, забрал на допрос. Но кроме того, что убийца назвался моим писательским псевдонимом, у них ничего нет. В чём обвинения? – усмешка пробегает по губам брюнета. - Подожди, но почему меня до сих пор не допрашивали? Я ведь последний, кто видел Юнги… Дверь аудитории громко открывается. Подпрыгнув от неожиданности, Чимин поворачивает голову и видит двух незнакомцев в одинаковых деловых костюмах. - Детектив Чон Хосок, полиция, - представляется один парень, медленной походкой приближаясь к столу Чонгука. – Мне нужно поговорить с вашим студентом Пак Чимином. Взгляд этого Хосока в сторону Чона лукавый. Вероятно, именно он и нагрянул к нему домой в три утра и оставил не лучшее первое впечатление, судя по лицу Чонгука. Он косо смотрит на детектива, не шелохнувшись. - Прошу, - согласно кивает, едва пошевелив губами. - Когда начинающий музыкант появляется в безлюдном отеле на окраине города, за ним будут следить, - Хосок внимательно смотрит на Чимина, ловя каждую реакцию. – Управляющая отеля сообщила, что вы с мистером Мином сняли номер тем вечером. - Какое это отношение имеет к убийству? – Пак правда, правда старается быть вежливым, но бровь непослушно дёргается вверх, выдав саркастичный настрой с потрохами. Невидимые тиски в груди сильно сдавили органы. - Я ищу тех, кто желал бы зла этому человеку, - говорит Хосок и переглядывается со своим напарником, который, кажется, всё записывает. - Разве ему не нужен адвокат? – вклинивается Чонгук, привлекая внимание всех троих сразу. - Это не допрос, мистер Чон, просто беседа, - детектив с очень мягкой внешностью улыбается невинно и по-детски вскидывает руки. Но времени не теряет, вновь обращаясь к Чимину. – Вы знали мистера Мина? У вас были отношения? - Нет, - коротко отзывается, со скептицизмом глядя на мужчину. – Я предложил провести ночь вместе, он сразу согласился. Потом я уехал домой и умирал от похмелья. - Вы пили вместе? Употребляли наркотики? – Хосок говорит непринуждённо, явно пытаясь свести напряжение на минимум, однако и Чон, и Пак на двоих делят открытую предвзятость. - Пили, - Чимин размашисто облизывает губы, - я ничего не принимал, сделайте тест, если хотите. - Что насчёт Мина? У него были наркотики в отеле? – допытывается тот и, уже переходя грань обыкновенной беседы, ловит на себе взгляд Чонгука. - Я ничего не видел, - Чимин качает головой и хочет добавить что-то ещё, но его перебивают: - Зачем вы ездили домой к своему преподавателю прошлым вечером? - На этом беседа окончена, детектив, - Чонгук встаёт, всем своим видом давя на Хосока. – Захотите провести ещё один допрос, вызывайте мистера Пака в участок с личным адвокатом. Вот он. Ключевой момент трагедии. Спусковой крючок. Щелчок в голове. Называйте, как хотите. Незащищённый ребёнок внутри Чимина, брошенный и никому не нужный, вдруг перестал плакать. Он большими глазами смотрит сквозь колючие лозы, обтянувшие сердце, на Чонгука, и с облегчением понимает – ему можно взять передышку.

***

Завязав на поясе чёрный фартук, Чимин заходит за барную стойку и кидает взгляд в экран небольшого телевизора, висящего на стене. Посетители во все глаза смотрят новости, где показали злосчастную отельную комнату, Чонгука, выходящего из полицейского участка и даже Джулиетт, о которой грезил Юнги. Девушка приехала в захолустье за телом погибшего, как оказалось, у Мина никого кроме неё и не было. Пусть он рассказывал, что она разбила ему сердце, даже песню об этом сочинил, выглядела она, мягко говоря, тронутой его смертью. Девушка на экране не соответствовала воображению Чимина: она длинноволосая, без пирсингов и размазанной помады на губах. Как можно было представить возлюбленную гранж-музыканта, что всеми силами косил под Курта Кобейна? С перепаленными краской волосами, вызывающим макияжем и, возможно, сигаретой в зубах. Помнится, Юнги говорил об их сходстве. Это не было ложью, но Джулиетт не особо волнует Пака, поэтому он возвращается к работе. Мысли заняты папой. Приступ вины не позволяет думать ни о чём другом, как о лежащем на диване мужчине в окружении бутылок или чего похуже. Они не созванивались ни разу и Чимин, поглощённый круговоротом новых событий, совсем о нём забыл. Похожая тишина между ними была, когда отец попытался порезать себе вены садовыми ножницами и попал в реанимацию, об этом рассказали родители Тэхёна по телефону три дня спустя. Надо позвонить самому… Когда-нибудь. - Бурбон, - слышит Чимин женский голос и, не поднимая глаз, тянется за стаканом. – Найти тебя оказалось проще простого. Такие красавчики тут не на каждом углу. Пак улыбается и, сжимая бутылку алкоголя, медленно поворачивается. В его планах на сегодня не было интрижек, но от флирта с незнакомцами он никогда себе не отказывает. Увидев девушку, обратившуюся к нему, Чимин застывает. - Вау, - слетает с губ при виде Джулиетт. Неловко. – Ты на всех экранах, ты в курсе? - Не так я хотела прославиться, - девушка обводит взглядом бар, где каждый второй уже знает её лицо. Поставив перед ней стакан виски, Чимин берётся за протирание винных бокалов, ожидая продолжения разговора. Она сказала, что искала его. Зачем, догадаться нетрудно. Общее впечатление Джулиетт оставляет смешанное. Возможно, виной всему неоновый свет, падающий со сцены и выгодно подчёркивающий внешность девушки, но она за своим красивым лицом плохо скрывает боль. Тоскливый взгляд воспалённых глаз исключает мысль о том, что девушке безразлично происходящее. - Думаю, ты не убивал Юнги, - нарушает молчание она, на несколько мгновений выбивая весь воздух из Чимина. - Мне «спасибо» сказать или что? – Пак поднимает брови и пялится, пытаясь понять намерения девушки. Если бы она злилась, что её ненаглядный переспал с Чимином, давно бы устроила скандал. Но она и не винит его, раз прямо об этом сказала. Пришла обрадовать, что не считает его убийцей? - Нет, но у тебя большие проблемы, парень, - поднося стакан к тёмным губам, горько усмехается брюнетка. – Я не доверяю полиции в вашей дыре, поэтому веду своё расследование. - Федерал? - Я лучше разбираюсь в промывании мозгов, - кидает, допивая бурбон и длинным ногтем подталкивая пустой стакан к Чимину. – А ты, - делая многозначительную паузу, девушка изучающе смотрит бармену в лицо, - явно не похож на маньяка. - Ты документалки пересмотрела? – оглядывает её Пак, скорчив гримасу. - Мимо, я психолог-криминалист, - поправляет чёлку, обрамляющую лицо по бокам, и тянется за наполненным вновь стаканом. - Зачем искала меня? – Чимин щурится. Почему-то ему некомфортно находится рядом с этой девушкой. Но теперь хотя бы понятно, что они с Юнги нашли общего – она пьёт крепкий алкоголь, как яблочный сок. - Хотела посмотреть, с кем спал Юнги перед смертью, - к концу предложения её голос притихает, будто произносить имя парня физически больно. – Не самый худший вариант. Чимин не сдерживается и закатывает глаза, наигранно оскорбившись. - Он постоянно болтал о тебе, - говорит Пак, до блеска натирая бокал. – Что ты такого натворила, Джу? – тон становится весёлым, но внутри весельем и не пахнет. Разрушающая нервную систему тревога лишь нарастает. - Бросила его из-за наркозависимости, - буднично произносит она. Вот оно что, Юнги всё-таки торчал. – Скучаю ли я по спидозному рокеру? Да. Мысленно Пак очень надеется, что это фигура речи и Юнги не болел СПИДом. Непроизвольно дёрнувшись, он обещает себе сходить к врачу, хотя они и пользовались презервативом, провериться лишним никогда не будет. По чистой случайности бросив взгляд в зал, замечает его. Радость, с которой Чимин разберётся позже, оказывается достаточно сильной, чтоб забыть о Джулиетт. Быстро подавив порыв широко улыбнуться, он смотрит на Чонгука, шагающего к ним и внутренне борется со своими эмоциями. Чувствовать так много и мало одновременно выматывает, даже физически. - Привёз тебе мемуары Цвейга для реферата, - говорит Чон и протягивает книгу прямо в руки Чимина, засомневавшись в чистоте барной стойки. Люди не читают мысли, к счастью, потому что мозг у него закипает. Неожиданно почувствовав себя полным идиотом, Чон уже жалеет, что тащился сюда только ради книжонки, которую Пак мог легко найти в сети. Не задерживает взгляд на незнакомке, сидящей со стаканом виски в руках, думая лишь о собственной глупости. Надо было остаться дома штудировать оккультную литературу, а не набиваться в помощники. Кто-нибудь, скажите уже Чонгуку. - Спасибо, - выдавливает из себя парень, находясь в ступоре. – Это же, - смотрит на книгу огромными от удивления глазами и чувствует себя персонажем «Тайной Истории», - это же его знаменитая автобиография. Я так много читал о ней, Чонгук. - Не совсем биография, скорее воспоминания, - исправляет его Чон, попятившись назад. – Вдруг пригодится. - Спасибо, - вновь благодарит и, бережно, но крепко сжимая книгу, провожает взглядом спину темноволосого. – Спасибо, - на грани слышимости повторяет Чимин и собирается впасть в прострацию, в очередной раз потерявшись в долбаном ночном лесу. - Он не знает о такой штуке как Интернет? – Джулиетт прерывает временное забвение. Посмотрев на ухмыляющуюся девушку, Пак, не до конца очнувшийся, непонимающе спрашивает: - Что? - Он привёз тебе книжку. Вечером. Во вшивый бар, - с показательно долгими паузами проговаривает она. – В век технологий. - Ты не понимаешь, - отмахивается, но внутренний безнадёжный романтик-писатель не даёт закончить. – Это такое ценное издание, смотри. Над ней дышать надо тихо. - О, он твой препод? – издевательским тоном спрашивает Джу. – И ты проводишь кучу времени, думая о нём? - она кивает в такт своим словам, вздёрнув нос. – У вас такой зрительный контакт, вижу, вижу. И вы его при любой возможности устанавливаете? Да, это только на лекциях и всё такое, - она умудряется измываться над бедным Чимином и следить за любой переменой на его лице. – Да ты просто хочешь засунуть ему язык в горло, плейбой. Сразу после произнесённых слов в баре раздаётся истошный крик. Нет, это не Пак так отреагировал на внезапное заключение Джулиетт, что было бы весьма ожидаемо. Несколько посетителей подскакивают с мест, когда замечают пламя, охватившее занавески и часть сцены. Выбежав из-за стойки, парень жмёт на кнопку пожарной тревоги, прижав несчастную книгу к груди и пытаясь понять, что, блять, происходит. Он бросает взгляд на служебный ход, с разочарованием осознавая – огонь берёт начало оттуда. Крики и топот сбивают с толку. Кто-то падает на пол, растерявшись, кто-то пытается прорваться к выходу, наступая на лежащих внизу людей, ломая им кости и забирая последний шанс уйти. Слышен звон стекла и треск дерева, он повсюду, заполняет голову наравне с хрустом человеческих костей. Переворачивая столы, посетители разливают алкоголь, который лишь разжигает огонь, перекидывая его на мебель. Одним огнетушителем здесь не обойтись, Чимин бессилен перед пламенем, распространяющимся слишком быстро, поэтому единственный вариант, который остаётся, очень ему не нравится. - Бежим, - на автомате хватает Джулиетт за локоть, пробираясь сквозь обезумевшую толпу. Внезапный громкий звук заставляет остановиться и броситься в противоположную сторону – с потолка падает деревянная балка, охваченная огнём, и полностью перекрывает путь к выходу. Дикие вопли эхом отдаются в ушах, в нос въедается запах горящих волос и человеческой кожи, не оставляя Чимину ничего, кроме как попытаться спасти хотя бы одного. На ходу прячет книжку под рубашку, она способна оплатить несколько квартирных аренд, об этом парень не забывает даже на грани смерти. – Сюда, - тащит девушку за собой в туалет и захлопывает дверь, чтобы удушающий дым не проник в маленькое помещение. Встав на крышку унитаза, Пак рывком поднимает небольшое окно, почти прикипевшее к раме от времени. Даже здесь слышны крики о помощи. От последнего факта сердце колотилось слишком сильно, но он всеми силами старался отключить мозги и делать то, что нужно. Дрожащие руки, помогающие Джу подняться, выдают с потрохами. Будто это имеет значение в этой ситуации. Он первым оказывается на улице и, не успев сделать полноценного вдоха, хватает девушку под руки, вытаскивая наружу. Оба с трудом, но удерживаются на ногах, уходя как можно дальше от горящего заведения. Позади раздаются звуки взрывающихся в огне бутылок. Остановившись в тёмном переулке, которых тут не пересчитать, Джулиетт вскидывает голову к небу. - Забавно, - нервно смеётся она, вызывая у Чимина такой же смешок. – Ты спас мне жизнь, плейбой. - Меня однажды тоже спасли, - вспоминает Чона и судорожно лезет под рубашку, выуживая оттуда книгу. Кажется, с губ слетел облегчённый вздох – он уже не держит связь с телом. Дышать трудно, но не из-за дыма. Он медленно присаживается на бордюр, пытаясь восстановить рассудок. Физически и морально Чимин ощущает, будто находится в невесомости. Головой касаясь коленей, он закрывает глаза и бормочет что-то несвязное. По шее тянется капелька пота. Внезапно сознание захватывает навязчивая мысль о том, что не будь рядом Джу, он бы не предпринял никаких действий. Пак поднимает голову и смотрит на девушку в нескольких метрах от него. - Кому ты звонишь? – вытирает лоб тыльной стороной ладони, зачёсывая волосы назад. - Вызываю такси, - вероятно, это издержки профессии, но она выглядит слишком умиротворённо для едва не сгоревшей заживо, - поедешь со мной? Ответ моментально приходит в голову, однако Чимин решает подождать пару минут. Вдруг придумает план получше? Это не точно. Вновь закрывает глаза и глубоко дышит, стараясь отгородиться от посторонних звуков за спиной. Кострище на месте бара больше не вызывает панику. Это тоже не точно. Он совсем не понимает, что чувствует. - Так ты со мной или как? – слышит голос Джулиетт и поднимает веки. Машина стоит в конце переулка, призывно мигая фарами. Чимин не хочет думать, сколько он вот так просидел, пытаясь прийти в себя, раз такси уже на месте. Собирает остатки энергии и тратит их на издёвку: - Прости, милая, я сегодня не в том настроении, - сквозь вымученную ухмылку тянет Пак. Благо в темноте она не видит, каким трудом ему эта ухмылка даётся. Услышав в ответ раздражённое «болван», он тянется в карман за телефоном и быстро находит нужный номер в последних вызовах. - Чонгук, - тихо говорит, вглядываясь в темноту. – Нам надо в морг. Хочу проверить кое-что.