Отшельник

Из яркого сна они шагнули в печальную реальность.

***

Лучшая вещь в уверенности – никто не знает, настоящая ли она. Чонгук рано это понял, пожалуй, даже слишком рано. Все самые важные осознания к нему пришли в юном возрасте, пока другие дети увлечённо играли, заводили знакомства, влюблялись, дрались, мирились, Чон был совсем один. Нет, у него конечно была пара друзей в школе, которые с ним общались лишь из-за крутого дома с бассейном на заднем дворе и ради бесплатных развлечений. Он не испытывал грусти и никогда себя не жалел, не считал обделённым или одиноким. Ему нравилось одиночество, он любил его. В глубине души он знал, что повстречай он человека, способного безболезненно нарушить его томительную идиллию, то будет способен на всё. В буквальном смысле на всё. Пугает или притягивает это знание? И вот появляется Пак Чимин. Уставшая душа и мягкие руки, утопающие в растрёпанных волосах. Ушедший поезд, за которым не бежишь, ведь знаешь прекрасно – всё равно не успеешь. Стойкий запах дешёвого алкоголя. Первая мысль после пробуждения и последняя мысль перед сном. Смех, звучащий так не вовремя, но вместе с тем приятно. Ночные огни маленького города. Жар, по ощущениям сравнимый с двухметровым костром на пляже. Улыбка незнакомому человеку в коридоре. Бурлящее чувство адреналина. Малиновый бальзам и капля ликёра на губах, касавшихся сотни чужих губ. Порочная невинность. Развернув машину на полпути домой, Чонгук едет по названному Паком адресу. Он не успел спросить, о каком морге речь и что им там надо проверить, но предчувствие отвратительное. Попасться за взломом грёбанного морга это проблема, в их случае, когда оба подозреваются в убийстве, это просто катастрофа. По приближению к тёмному переулку, где его ждал Чимин, Чон слышит сирены и многочисленные голоса неподалёку. Останавливается, увидев фигуру парня, прислонившегося к стене с граффити. Он отлипает от богом забытого здания и медленной походкой шагает к автомобилю так, будто его собираются снять на ночь. Чимин подходит к машине и, наклонившись к окну с водительской стороны, молча улыбается. Не знает, что сказать и стоит ли вообще говорить, поэтому выбирает хихикать с намёком: надеюсь, ты не ненавидишь меня. Полностью облокотившись о дверцу, он опускает голову с тихим смехом. Как же хочется услышать сейчас «Нет, я не ненавижу тебя, Чимин-и, залезай в машину». Но тишина, которую Чонгук не нарушает, а продолжает упрямо смотреть, сильно подавляет уверенность. Невольно возник вопрос – зачем он вообще ему позвонил? Мог сам поехать в свой морг, они с Чоном никто друг другу. Перестав терять время, Пак отлип от машины и обошёл её слегка вяло, расстроившись. Запах в салоне кардинально отличается от салона Тэхёна, где ты быстро пропитываешься шоколадными сигаретами и чем-то терпким, тут же почти ничем не пахнет, разве что одеждой Чонгука. - Почему ты вечно где-то шатаешься? – склонив голову, пристально смотрит и в темноте различает довольную ухмылку. - Извини, папочка, я забыл, что у нас теперь комендантский час, - с издевательским смешком отзывается Чимин, который начинает выводить своей непринуждённостью, хотя чем-то она даже нравится. - Я вышвырну тебя из машины, - предупреждает Чон. - Не самое изощрённое наказание, - решаясь ещё немного поиздеваться, хмыкает Пак. Автомобиль трогается с места и, выезжая на центральную трассу, где никого нет, Чонгук отворачивается от дороги. - Будешь ехидничать, - повернувшись, подаётся чуть ближе, - и я придумаю самое мерзкое для тебя, Чимин, я писатель с больной фантазией, не забывай об этом, - он обводит взглядом лицо парня, освещённое жёлтыми уличными фонарями, и не задерживается надолго. Если не начать снова говорить, как можно скорее, Пак обязательно выкинет что-то едкое и придётся сдержать обещание, а Чон этого делать не хочет. Точнее, не может. – Что твоя несчастная душа забыла в морге? - Надо проверить медицинские заключения о смерти, - спустя несколько секунд молчания отвечает. – У меня есть кое-какие догадки, и, если они подтвердятся, можешь звать меня гением. Ли Бэк – друг Джина, который умер от передоза, - поясняет, опуская своё окно. – О его вскрытии неизвестно ровным счётом ничего, родители запретили освещать подробности, как я понял. Но что мы знаем наверняка, он давно сидел на наркоте, угадай, кто тоже? – он смотрит на профиль Чонгука, активно жестикулируя. – Мин Юнги. Это прямая цепочка, она поможет понять мотив убийцы. Оба были нарики. Совпадение или у меня уже паранойя? - Откуда ты узнал, что Мин употреблял? Ты соврал полиции? – совершенно без укора спрашивает Чон, но хмурит брови сильнее. - Перед тем, как начался пожар в баре, я познакомился с бывшей Юнги, Джулиетт. Она сказала. Странная девушка. Ведёт своё расследование отдельно от полиции, уехала сразу после инцидента в неизвестном направлении. Познакомить её с Хосоком было бы забавно, они разберут друг друга по косточкам. Прикусив губу, Чимин пытается расслабиться и выкинуть это из головы. Слова о языке Пака в горле Чонгука всё ещё маячат в мыслях. Проницательно, конечно, но не слишком ли для незнакомки? - Ты хочешь пройти в морг и посмотреть заключение о смерти Бэка? – уточняет Чон, не глядя. – Думаешь, его убили так же, как и Юнги? - Точно, - уверенно кивает Чимин и поправляет растрепавшиеся волосы. – Довольно специфическая деталь – отрезать мышцу бедра. Зачем? - Съесть? – без особых эмоций предполагает брюнет и хмурится, глубоко задумавшись. – Может убийца любит смотреть на чужие страдания. Странно, что он не выбрал икры. Если повредить ахиллово сухожилие, смерть в разы мучительнее. Свет, быстро меняющийся от того, с какой скоростью машина проезжает вдоль фонарей, делает лицо Чонгука похожим на скульптуру. До жути красивый. - Вот теперь ты реально стрёмный, - кривится Пак, заставляя Чона наконец повернуться в свою сторону. - Правда? - Нет, мальчишка, - как ни в чём не бывало тянет Чимин, будучи на четыре года младше. – Я не боюсь тебя. Я никого не боюсь. - Это тебя погубит. - Может быть, - жмёт плечами и вытягивает шею, выглянув в окно. Городской морг находится недалеко от больницы, надо лишь проехать жуткий по ночам больничный парк и свернуть с дороги, оказавшись прямо на месте. – Нам направо.

***

Темнота поглощает небольшое одноэтажное здание и деревья, окружающие его. Доносящийся со всех сторон лёгкий шум листьев доводит до паранойи. Выбравшись из машины, Чимин вглядывается в морг, который вечером кажется ещё более зловещим, с одиноким крыльцом и двумя окнами по обеим сторонам от двери. - Какие в машине есть инструменты? – смотря на Чона через плечо, спрашивает парень. - Лом подойдёт? – тот хлопает автомобильной дверцей и быстро перемещается к багажнику. Его уступчивость вызывает приятное тепло в конечностях и непроизвольную улыбку. Так ощущается надёжность? Уверенность не в следующем дне, но хотя бы в следующей минуте? Прохладный ветер заставляет поёжиться и сдвинуться с места, не отрывая глаз от чёрной железной двери. Слыша успокаивающие шаги Чона за спиной, парень старается идти тихо, уже ощущая себя преступником. Он и собирается нарушить закон, собственно. Взлом с проникновением в морг это не то, чего им сейчас не хватает, но любопытство у Пака всегда било через край, сегодня – не исключение. Пальцы подрагивают от переизбытка эмоций, когда в руках появляется лом, губы то и дело хотят растянуться в улыбку, но Чимин лишь тихо бурчит себе под нос. - Отец часто запирался пьяный, - говорит он, с силой надавливая на замок, - поэтому мне пришлось кое-чему научиться, - выдаёт весьма личную информацию и ещё несколько мгновений прикладывает все усилия, прежде чем дужка замка выскакивает из пазов. – Вот такой вот талант. - Слово талант обесценивает труд и терпение человека, - прислонившись к стене, произносит Чонгук. Под звон упавшего металла Пак обращает внимание на брюнета, не понимая. Это можно считать за комплимент? - Идём, - бросает Чон, со скрещенными руками скользнув в тёмный коридор. Чимин не думает долго и с блеском в глазах шагает в темноту. Здание состоит из трёх помещений и широкого холла с тускловатым зелёным освещением. Запах медикаментов слабый, в основном в воздухе ощущается хлорка, от которой в горле мгновенно запершило. Пройдя мимо первого зала с холодильными камерами, они приняли негласное решение туда не заходить. - Архив там, - заметив стеллажи в проёме, шепчет Чимин. Голос сам по себе снизился, словно всё нутро парня в одночасье сжалось, не желая тут находиться. Но он, несмотря на внутренние противоречия, уходит лишь в глубь комнаты. Спиной чувствуя присутствие Чона, внимательно осматривает шкаф с подписанными ящиками и папками. Напряжённая тишина делает мысли во много раз громче, и больше всего Паку хочется услышать хоть какой-то звук, кроме треска люминесцентных ламп в коридоре. Будто он сходит с ума. Подсвечивая себе фонариком на телефоне, парень перескакивает взглядом с одной полки на другую, пока не слышит хриплое: - Ли Бэк, - вытаскивая тонкую папку, Чонгук пальцем ведёт по свежей дате на корешке и протягивает Чимину. – Лучше не трогай тут ничего. - Жаль, мне так хотелось, - язвит Пак и, забрав документ, подходит к столу. На нём, к слову, тоже громоздятся бумажки. Неосознанно задерживает дыхание, когда раскрывает папку, встречающую их ужасными фотографиями. Перевёрнутое лицом вниз тело Бэка раздето по пояс, на спине – открытая рана, зияющее тёмно-бордовое отверстие. Тот, кто сделал это, отлично справляется с ножом, ведь края раны безупречные. Чимин вздрогнул, отодвинувшись от фотографий. Чертовщина. - Потеря большого объёма крови, - читает Пак вслух, обнаружив заключение о смерти, - изъята ромбовидная мышца. Травматический шок, - вразброс произносит всё, что попадается на глаза. – Джин ведь подтвердил, у Бэка передоз был... Не понимаю. - В крови наркотик, - Чон указывает пальцем на строку с выведенным латинским названием морфина. – Джин не врёт. Он недоговаривает, - выпрямляется брюнет. - У меня есть теория на его счёт. Надеюсь, я ошибаюсь, - захлопывая папку, говорит Чимин и возвращает её на место. Казалось бы, предположение подтвердилось – Бэка убили, причём таким же образом, как Юнги. Ответ найден, но вопросов стало больше. Зачем родителям скрывать истинную причину смерти сына? Что на уме у Сокджина? Чего ожидать от Джулиетт, которая серьёзно взялась за дело? В безопасности ли она? Чимин всё ещё подозреваемый, однако по сути, убийства его никак не касаются и волновать не должны. Он удовлетворил любопытство и собирается жить как раньше. Ему не особо совестно за сегодняшнюю выходку и в душе он надеется, что Чонгук не прекратит эти их странные отношения. Их связь «преподаватель - студент» отличается от обычной, и Пак этому рад. Вот только он понятия не имеет о мыслях Чона на этот счёт. Он привёз его сюда по первой просьбе, не читая нотаций, неоднократно помогал и давал привилегии, которых явно нет у других студентов. Чимин постоянно ищет подтверждение, ведь часто чувствует себя ненужным. А понимая – да, его действительно любят и ценят, он разрушает это, он просто не привык к хорошему. Иногда Чимин считает себя самым худшим в мире, особенно в те дни, когда не хочет видеть даже такого человека, как Тэхён. Лишь в его любви он уверен бóльшую часть времени, и всё равно умудряется отталкивать. Пак ранит людей прежде, чем они смогут сделать больно ему, боится остаться один, как когда-то в детстве. Паранойя внушает, что все настроены против него и заставляет рушить что-то не начавшееся. Пройдя в секционный зал, где расположены холодные столы для исследований, Чонгук шагает вдоль них, не думая притрагиваться к чему-то. Вслушивается в вой ветра за окнами, бросая случайный взгляд на стол по над стеной. Светлое пятно в сумраке, очертаниями напоминающее тело. Там определённо кто-то лежит. С места не двигаясь, Чон напрягает зрение и в полумраке различает человека под белой простынёй. Внезапно шею обожгло чужое дыхание. Сердце, успевшее за долю секунды совершить цирковой трюк, замерло и растеклось горячей чернильной лужей в груди. Аромат духов Чимина заставляет повернуть голову вбок, вдыхая его тихо и глубоко, отчего сладость оседает на языке. Странно, раньше они находились даже ближе друг к другу, но сейчас, слыша нарочито прерывистые вдохи, непреодолимый жар разрывает тело Чонгука. Так, это состояние нарастающего возбуждения либо паники. Может сложиться впечатление, что Чон двадцатипятилетний девственник и ханжа, ни разу не касавшийся чужого тела. Это не так. Существуют люди, не ощущающие сексуального влечения без эмоционального фундамента, доверия и прочей чепухи, которая была у Чонгука лишь однажды. Не обязательно слюной истекать от желания поиметь каждого второго, есть ещё, например, романтическое или эстетическое влечение. Но как только дело касается секса – весь процесс без чувств и привязанности становится мерзким, бессмысленным и разочаровывающим, кто бы под ним не лежал. По-настоящему получить удовольствие и не ощущать себя при этом животным он может только при безусловном, чистом обожании. В этом и проблема, чёрт подери. Стоит посреди морга, в темноте, с томно дышащим в шею Чимином, и стремительно разрушается. Закрывает глаза в надежде отогнать помутнение, но теперь сознание, измываясь, рисует самые красочные картинки. Приходится их вновь открыть, когда проворная рука Пака опускается вниз, проскользнув в передний карман. - Клянусь, я убью тебя, - почти шипит Чон, взглядом вцепившись в пространство перед собой. - Я не кусаюсь, - мурлычет Чимин и невесомо приближается, носом задевая изгиб шеи. – Если только ты не любишь такие вещи… Хочет коснуться кожи губами, но не успевает, ведь его рывком разворачивают в сторону металлического стола. Ошалевший от подобных действий, Пак вскидывает голову к Чонгуку и приоткрывает рот в удивлении. Он поклясться готов, что чувствует давление извне в районе пояса. - Только не говори, что у тебя встал на труп, - улыбка на лице Чимина становится шире, и он, изогнув бровь, кидает взгляд в угол. Чону, кажется, шутка не зашла. Зацепившись руками за стол для вскрытия, он опускает голову и молится Сатане, чтоб всё это поскорее закончилось. Ему неудобно. Ему странно и пиздец как невыносимо тесно. Чимин в это время едва не плавится. Он думает, вот что мне надо было с ним делать тогда? Привести в морг? Но он снова ошибся в своих догадках. Чонгука с ума сводит твоё дыхание, как он может возбудиться из-за трупов, идиот? Стоя между столом патологоанатома и напряжённым парнем, который переживает внутреннюю войну между желанием убить или заняться сексом, Пак осторожно кладёт ладони на плечи брюнета, говоря: - Только скажи и я твой. Уже зная ответ, Чонгук поджимает губы. Он не станет ничего делать. Сердце отказывается верить телу, боясь вновь ощутить это липкое невидимое отвращение на коже после всего, что может случиться. И пусть Чимин посчитает его чересчур драматичным, так даже лучше будет. Тогда Чон убедится, сегодняшний импульс был случайностью. Неудачным стечением обстоятельств. Не имеющей ни грамма ценности похотью. В это ему легче поверить, чем в то, что сознанию вдруг стало комфортно рядом с Паком. - Ты хочешь меня или почувствовать любовь, которой тебе так недостаёт? - спрашивает Чон, глядя тяжёлым взглядом практически чёрных глаз. Молча отвечая на зрительный контакт, Чимин чувствует, как резко меняется настроение. Он больше не хочет ни флиртовать, ни трогать, ни шептать на ушко. Неприятно. - Мне кажется, что для меня, - хриплым шёпотом начинает Пак, - это единственный способ быть любимым. - Не всё в твоей голове – правда, - Чонгук отшатывается, и оба снова чувствуют холод помещения, растекающийся по венам. Вдруг стало так тоскливо, будто из яркого сна они шагнули в печальную реальность. Чимин, нацепив на лицо улыбающуюся маску, проходит мимо Чона в сторону выхода. Погуляли и хватит. Он снова ощущает острое желание скрыться от посторонних глаз, запереться в комнате и не выходить до следующего приступа любви ко всему миру. Сев в машину, парень на сто процентов уверен, что сможет промолчать до самого дома, он ведь с Чонгуком, последним человеком в списке любителей потрепаться. - Тебя разве не ищут после пожара? – неожиданно подаёт голос тот, выезжая на широкую трассу. - Откуда ты знаешь про пожар? – поворачивается к нему Чимин и озадаченно вскидывает брови. - Ты мне по телефону сказал, - Чон говорит таким тоном, словно над ним откровенно издеваются, но Пак действительно этого не помнит. Неудивительно, в том состоянии, в котором он звонил, сидя на бордюре, он должен был просто вырубиться от шока. С пожаром разберётся позже, хотя бы после того, как хорошенько выспится. - Надеюсь, все решили, что я сдох, - бурчит парень и ногтями скребёт нежную кожу на шее. – Ты знаешь, как пахнут горящие люди? - взгляд уставший и рассеянный, у него всё ещё болят рёбра, и голова периодически напоминает о злополучной драке. Чонгук сарказма не оценивает и странно смотрит в ответ. Что-то в его глазах незнакомое. Оставшееся время они не разговаривают, за исключением редких указаний маршрута. Город небольшой, поэтому труда найти дом Чимина не составило, уже через десять минут машина останавливается у нужного подъезда. Тщательно обдумав свои прощальные фразы, Пак вылезает на улицу и склоняется к опущенному окну. - Эм, - медленно облизнув губы, смотрит на Чона за рулём. К чёрту придуманную речь на философскую тему, достаточно с него откровений. Решает сыграть привычную роль легкомысленного флиртуна. – Спасибо. Если надумаешь пригласить на ещё одно свидание, ты знаешь, где меня искать. - А у тебя всегда приступы недотраха в морге? – совсем не то, что Чимин ожидал услышать в ответ, но он не теряется. - А у тебя всегда встаёт член в морге? – улыбается, с вызовом глядя на Чонгука, который явно давит усмешку. Хлопнув напоследок по крыше автомобиля, парень выпрямляется и, развернувшись, быстро направляется к подъезду.

***

Во сне Тэхён видел много чудовищного и страшного. Ему снилась кровь на диване и табачный дым, большие потные руки и прокусанные губы. Словно он оказался внутри сновидения и чувствует всё, как наяву. Он слышит хрипы, застревающие в горле, и судорожные вдохи. Сжав зубы до боли, парень неконтролируемо мечется по кровати, не понимая, что спит. Он дрожит и тихо хнычет, конечности покрываются холодной испариной. Ощущая нестерпимую фантомную боль, Тэхён до хруста сжимает кулаки и бормочет: - Хватит. Нет, не надо…, - что-то мягкое вдруг касается щеки, но не вырывает из сна. Круговорот ощущений не позволяет различать реальное от бессознательного. – Намджун, сделай… - Тэхён, - ласковый голос и более решительное прикосновение будит окончательно. Чимин, сидя на краю постели и глядя на парня, не перестаёт гладить его по щеке и стирать слёзы. – Тэхён? Хочешь, я побуду с тобой? Ответ настолько очевиден, что Ким, не скрывая крупную дрожь, отодвигается и поднимает одеяло. Чимин не задаёт вопросов, которых слишком много для одного вечера, он лишь ложится рядом, чуть выше, чтоб голова Тэхёна лежала на груди, а руки его обвивали талию. Довольно крепко, к слову. - У меня давно такого не было, - шёпотом говорит Тэхён и мнёт ткань футболки Пака. Его глаза широко раскрыты и неподвижно смотрят в одну точку. – С тех пор, как брат приехал, я спать не могу. - Ты говорил во сне, - осторожно начинает Чимин, перебирая каштановые волосы. Он уверен, что слышал имя Намджуна в неразборчивом бормотании, но не думает, что Тэхён объяснит это. - Да, - почти неслышно отзывается он, - иногда я говорю во сне. Где ты был? - В морге, - честно отвечает Пак. Как и следовало ожидать, Тэхён поднимает голову, в немом шоке раскрыв рот. – Я знаю, что ты хочешь сказать… - Твои отношения с душнилой-сатанистом мне не нравятся, - говорит Ким так серьёзно, что Чимин непроизвольно смеётся. - Он вовсе не душный, - зарываясь пальцами в мягкую шевелюру, улыбается. - Но слово «сатанист» ты не отрицаешь, - Тэхён недоверчиво качает головой. - Не злись на меня, пожалуйста, - как-то жалобно говорит Чимин, - я знаю, что часто всё усложняю, но никогда не хочу этого на самом деле. Просто… Спасибо, что терпишь меня. - Что ты делал в морге? И почему воняешь, как барбекю? - Бар сгорел, - поднимая взгляд к потолку, произносит Пак, - я успел спасти только одну девушку, но не могу выкинуть из головы их крики. И запах, - сглатывает ком в горле. – Потом я попросил Чонгука отвезти меня в морг, проверить заключение о смерти Бэка. Оказалось, его убили. - Я так и знал, что Джин темнит, - задумчиво бросает Тэхён. – Думаешь, пожар — это случайность? - Мне так не кажется. В другое время это стало бы для меня потрясением, но сейчас есть загадки пострашнее, понимаешь? Боюсь, я никогда не забуду труп Бэка на фотографиях, - Чимин молчит, не зная, какие слова подобрать. Ему не охота рассказывать все подробности их вылазки человеку, которого мучают кошмары, но утаивать правду хочется ещё меньше. – Убийца вырезал Бэку часть… На спине. - Это становится «Молчанием ягнят» в реальной жизни, - хмыкает Ким, - и мне очень хочется спать. Разбуди меня, когда агент Старлинг убьёт Буфалло Билла, - ссылаясь на сюжет романа, парень закрывает глаза. Чувствуя, как хватка Тэхёна на талии постепенно слабеет, Чимин прислушивается к его ровному дыханию и в очередной раз поражается способности проваливаться в сон за считанные минуты. Сам он может часами ворочаться, вспоминая каждую нелепую ситуацию в жизни и придумывая вымышленную реальность, где нет драмы, сочиняя стихи и набрасывая сюжеты для книг, которые он никогда не допишет. Медленно убирая с себя руку Тэхёна, он замирает на мгновение, дабы убедиться в его крепком сне, и продолжает аккуратно сползать с постели. Чимин как можно тише опускается на колени перед кроватью и на ощупь поправляет одеяло. Новый тяжёлый камень оседает на сердце. Что такого могло сниться, заставившее дрожать, плакать и бормотать имя Намджуна? Мысли до тошноты расплывчаты. Встав на ноги, Пак в последний раз осматривается и выходит, беззвучно прикрывая дверь. В гостиной возится Намджун с наушниками в ушах. Запах пряностей разносится по всему помещению, и желудок Чимина скорбно воет. Задаваться вопросом, когда он в последний раз получал что-то кроме паршивого кофе, парень не решается. Оставаясь незамеченным, он проходит к столу и наблюдает, как Ким старший расставляет книги в своём порядке. Стеллаж организовывал Тэхён по приезду в эту квартиру, и к делу подошёл крайне ответственно, даже обращался к ангелам, над чем Чимин по-доброму насмехался. Порядка, как такового, там не было – в этом и заключалась концепция. - Поужинаешь со мной? – не оборачиваясь, спрашивает Намджун. - Да, - сходу соглашается и встаёт, дабы помочь. - Нет-нет, я хочу сам накрыть, - брюнет останавливает его, махнув рукой. Он выключает плиту, где стоит чугунный сотейник, и достаёт пару тарелок. - Что ты слушаешь? – Чимину неловко вот так молчать. - Аудиокнигу, - тут же отвечает Намджун. – Ты любишь острый соус? Когда я служил у нас был только такой, - он стоит спиной, накладывая еду в тарелку. - Иногда, - пожимает плечами Пак и опускает взгляд в экран телефона. На автомате открывает пустой мессенджер, не решаясь нажать на контакт Чонгука. Что он ему может написать? «Хэй, мистер Чон, напомните, во сколько у нас следующее занятие»? Глупости. Он никак не может понять, что между ними ничего нет, несмотря на то, что снова к нему полез. Но Чон и не сопротивлялся особо. - Пишешь что-нибудь сейчас? - Нет, - убирает телефон Чимин, поднимая голову. – С тех пор, как начались убийства, у меня будто земля ушла из-под ног. - Убийства? – Намджун вопросительно смотрит и ставит полные тарелки на стол. Отмотав время назад, Пак понимает, что сказал. - Убийство. Я хотел сказать убийство, - поправляет сам себя, не желая делиться с парнем новой информацией. Намджун, конечно, милый и дружелюбный, но нет. Просто нет. - Я бы воспользовался этим, если бы был писателем, - парень пожимает плечами, а, увидев озадаченное лицо Чимина, продолжает. – Ну, использовал бы реальные события как сюжет. Но у меня, к сожалению, не тот склад ума. Улыбнувшись в ответ, Пак берёт палочки и закидывает на стул ногу для удобства. В его тарелке – рис и курица в остром соусе, от которого наверняка будет болеть желудок. - Я не очень люблю готовить, - сделав глоток воды, произносит Намжун. Зачем тогда делать это постоянно? Чимин не озвучивает свой вопрос и, отправив в рот кусочек курицы, активно думает. Этот парень сам себе противоречит. Наблюдая за ним, видит отточенные движения палочками и лёгкую улыбку. - Что-то не так, - Намджун выпячивает губы, попробовав еду. - Жестковато, наверное, - без желания обидеть, предполагает Чимин и чувствует, как рот горит от остроты. - Да, ты прав, - кивает Ким и благодарно улыбается. – Иногда всем необходимо немного критики, чтобы совершенствоваться.