Отшельник

И луна спросила: «кто заставил тебя влюбиться в меня, милый?»

***

Животный страх не парализует. Это тёмный, всепоглощающий ужас, который заставляет Тэхёна бежать со всех ног по ночной дороге, слабо освещённой фонарями. Воспалённый мозг отказывается останавливаться даже когда за спиной стихает визг шин автомобиля, преследующего его уже несколько кварталов. Он не знает, кто за рулём, но уверен, что ему нужно бежать. Ноги постепенно немеют и, становясь ватными, подкашиваются. Упав на мокрый асфальт, Тэхён оглядывается по сторонам и никого не видит на пустынной улице. Странно, за всё время он ни разу не встречал прохожих на пути. Но расслабляться нельзя, ведь неизвестно, когда преследователь снова появится в попытке сбить Кима, как дворовую кошку. Он поднимается на дрожащих ногах, обнаружив свои ладони стёртыми до крови. Тихая тревога, нашёптывающая в окружающем его мраке, не даёт опомниться – свет фар ослепляет. Машина, взявшаяся из ниоткуда, летит на Тэхёна. - Настолько скучно? Ноющая боль в шее вынуждает поморщиться и потянуть к ней руку. Открыв глаза, Тэхён с облегчением вспоминает, где находится. Кафе при библиотеке, которое с натяжкой можно назвать литературным, единственное заведение в городе, где не воняет спиртным или потом. С тяжестью подняв голову со стола, на котором он уснул, парень трёт раскрасневшуюся щёку и смотрит на девушку, что стоит возле его двухместного столика. - Чего? – хрипло спрашивает темноволосый, подмечая в её руках большую дымящуюся кружку. Его чай давно остыл и, наверное, на вкус отвратителен, судя по образовавшейся на нём радужной плёнке из масел. - Я знала, что Маркес суховат, но чтоб до такой степени, - разбудившая его девушка кивает на раскрытую книжку перед Тэхёном. Да, он уснул благодаря «Сто лет одиночества» и уже благодарен этой незнакомке, что та вырвала его из очередного кошмара. Есть один способ избегать страшных снов. Это алкоголь. Но такой вариант не подходит Киму, предпочитающему страдать на трезвую голову для полноты ощущений. Он не хочет закончить как Эми Уайнхаус. На случай, если вы не интересуетесь джазовыми музыкантами так лихорадочно, как это делает Тэхён, то знайте – Эми умерла от алкогольного отравления. Поэтому парень ищет любой, даже самый нелепый повод уйти из дома, подальше от кошмаров. Причины их появления кристально ясны, настолько, что ему выть хочется, не то что не рассказывать о них, даже не думать об этом напрямую. Словно единственное решение проблемы кроется в пуле, застрявшей в виске. Отодвинув книгу в сторону и убрав чашку подальше, Тэхён негласно приглашает девушку присесть напротив. - Извини, что разбудила, мне не жаль, - с лукавой ухмылкой бросает незнакомка, делая глоток своего кофе. Она не без интереса разглядывает Кима, глазами спускаясь от вьющихся шоколадных волос к родинкам на лице и шее, к воротнику рубашки, торчащему из-под кофейного свитера. - Я не должен спать, а Маркес слишком хорош как снотворное, - не двигаясь, говорит Тэхён. Его плечи опущены, так что со стороны он напоминает побитого жизнью студента, что, впрочем, недалеко от правды. – Но у него есть пара отличных цитат. «Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим». - Притормози, а то я начинаю думать, что я не самая одарённая в этом захолустье, - приподнимает брови девушка и мило улыбается, обнажая ровные зубы. Она красивая, думает Тэхён, и судя по всему умнее большинства, а такое сочетание сейчас редкость. - Спасибо, - он смотрит на неё сквозь несколько прядей чёлки и усмехается. - Это предупреждение, а не комплимент, - наклоняет голову, пытаясь выглядеть угрожающе, но лишь вызывает тихий смешок. – Я Джулиетт. - Тэхён, - представляется он в ответ, мысленно гадая, откуда эта Джулиетт взялась. Она не похожа на местную. Если бы такая девушка здесь жила, Тэхён бы о ней знал. И дело не в распущенных волосах, лежащих на груди, и даже не во вдумчивых глазах, его привлекает аура вокруг неё, словно она не настоящий человек, а персонаж книги. Тэхён никогда не перестанет романтизировать случайных людей. Это не его философия. - Почему ты не должен спать? – после недолгого молчания спрашивает она, очевидно не сдержав любопытство. Иногда наше влечение к какому-то незнакомцу настолько острое и сильное, что мы даже не задумываемся о причине. Тянемся, рассказываем слишком много личного, пока не поймём, что ждёт дальше – это забудется, как мимолётный интерес или врежется в память на долгие годы и станет предметом ночных мечтаний. - Меня мучают кошмары. Подскажешь лекарство, одарённая? - Не знаю, что хуже – спасаться бегством во сне или сидеть над чашкой крепкого кофе в придорожной забегаловке и рыдать, ибо влюбилась в очередного неудачника, - говорит Джулиетт, и голос её звучит слишком горько для выдуманного примера. – Сны порой лучше реальности. - Почему тогда мне хочется ничего не чувствовать и даже не видеть этих треклятых снов? – спрашивает парень, ощущая себя в своей тарелке. Он находится в зоне комфорта, пока сидит в пропахшем книгами и кофейными зёрнами помещении, рассказывая первой встречной о своих переживаниях. – Что такого хорошего в чувствах и снах? - Ты кажешься умным. Дуракам однозначно легче спится, - по безмятежному лицу девушки видно, что ей так же спокойно, словно она долго бежала от чего-то и нашла тихий уголок. - Спасибо, утешила. - Не нравятся мои ответы – не задавай своих вопросов, - беззлобно говорит Джулиетт, прежде чем глотнуть кофе. – Может тебе лучше спать дома в кровати, а не скрючившись за столом в кафе? - Не лучше, - качает головой, отвернувшись к окну, где всё ещё по-утреннему темно. – Моя кровать как река Стикс. Засыпаешь и не знаешь, на какое чудовище наткнёшься на этот раз.

***

Одна простая истина – однажды мы все умрём. Этим успокаивает себя Чимин, с пяти утра лихорадочно вычищающий комнату. Он не может спать перед поездкой и перебирает различные варианты развития событий, которые могут привести их с Чонгуком к проблемам, но не переживает, ведь опять-таки: мы так или иначе умрём, помните? И выбирать, при каких обстоятельствах, Пак тоже не хочет. В старости в своей постели или с Чоном в подворотне – неважно. Ему просто нужно поскорее увидеть его, дабы сбросить этот тяжёлый груз мыслей. Разбирая ящики с конспектами, книжками и тонной распечаток, Чимин плавает на дне своего сознания, представляя их поездку в соседний город. Путь туда лежит через водопад, над которым нависает отель и мост, ведущий трассу в лесную местность. Бывая в тех местах лишь проездом, Пака всегда тянет остановиться и спуститься по горным склонам, наплевав на мёрзлую траву и колючие кустарники, царапающие каждый открытый участок кожи. Спуститься к водопаду, уходящему в тоннель, и посмотреть на небо оттуда, будто из другого измерения. Но Тэхён никогда не соглашался на приключение по болотам, получая разочарованное «трусишка» в ответ. Интересно, что скажет Чонгук, озвучь Чимин свою давнюю прихоть? Назовет сумасшедшим. Стрелка настенных часов едва ли граничит с цифрой двенадцать, когда Пак берёт свой блокнот для заметок и опускается на пол перед кроватью. По ногам бегут мурашки из-за сквозняка, но он не будет садиться за стол – на полу думается лучше. Активно жуя жвачку, давно потерявшую черничный вкус, парень цепляется пальцами за края бумаги и мысленно вскрывает свою черепную коробку в поисках связных предложений. Ничего, кроме беспорядочно вьющихся, словно мотыльки на свету, фраз. Он и записывает их в хаотичном порядке, не стараясь особо над почерком. Я до ужаса хочу кому-то нравиться. Зачеркни это. Я хочу быть любимым. Я хочу, чтобы он любил меня. Зачеркни это. Я хочу, чтобы он ушёл. Хочу, чтобы он вычеркнул это. Вырезал этот нестерпимо зудящий участок моего опухшего мозга. Чимин ещё несколько секунд смотрит на написанное и, царапая бумагу колпачком ручки, слышит звук закипающего чайника в гостиной. Кто-то из братьев Ким и, вероятнее всего, Намджун. Хотя в шесть утра Пак слышал какую-то возню в коридоре, так громко собирается только Тэхён. На телефон приходит сообщение от владелицы бара. Эта женщина, мягко говоря, с боевым духом. Поначалу она Чимину не нравилась, но потом он осознал, что у них много общего, например – любовники. Подняв мобильник, читает короткое «Перезвони мне, Чимин-и» и набирает, вытягивая ноги. - Этот чёртов идиот испытывает моё терпение! – кричит женщина на том конце трубки. – Я не собираюсь тратить своё время на его извращённые фантазии, вы думаете, у меня своих дел нет? Мой бар сгорел, я на грани бедности, а он хочет поглазеть! Проведите в его вшивый кабинет вайфай, пусть смотрит на красивых девушек в Интернете, - затем слышен громкий хлопок дверью и шум улицы. - Кёнсан? Что происходит? – с озадаченной улыбкой спрашивает Чимин. - Чимин-и, дорогой, - меняется в тоне женщина, - я только вышла из полицейского участка. - Детектив запал на тебя? – смеётся Пак и кладёт голову на кровать, устремляя взгляд в белый потолок. - Ещё бы! – возмущённо отзывается Кёнсан, будучи оскорблённой таким вопросом. – Вызвали меня ни свет, ни заря, пришлось платить штраф за неисправность техники в баре и отсутствие камер, - тараторит она. – А я уверенна, что всё у нас с техникой было в порядке! Беспредел творится, бандиты какие-то бар и подожгли, а мы без денег остались! Но ты не волнуйся, красавчик, я тебя не брошу, - Чимин молча слушает её, не особо веря громким обещаниям. На нём держался этот треклятый бар, И Кёнсан прекрасно понимает, что без Пака бы давно обанкротилась. Но что-то внутри подсказывает – это их последний разговор. Чимин остался без работы, значит не сможет отправить отцу деньги в этом месяце и заплатить Тэхёну за проживание. Он знает, что Ким ему слова не скажет, но сам так не сможет. Подойдя к зеркалу спустя минут десять, парень критично оглядывает себя. Неравномерный цвет лица, синяк на носу, который болит, если дотрагиваешься, сухие губы, выглядывающие из-под век ресницы. Проводит рукой по волосам, оттягивая их у корней с нарастающим чувством раздражения. В какой момент всё пошло по пизде? Этим вопросом Чимин задаётся последние несколько лет. Может, когда его пришёл забрать со школы любовник мамы? Или, когда папа разгромил весь дом в порыве злости и пропал на двое суток, оставив его одного? В те дни он ночевал у Тэхёна и, казалось бы, это мечта любого подростка – тусуйся с другом в его большом доме без надзора родителей, не спи до утра и занимайся всем, чем обычно занимаются дети. Но Пак не был обычным ребёнком никогда. Ни до ухода матери, ни после первой попытки суицида отца. Он был не таким травмированным, но уж точно не обычным. Измученный своими же мыслями, Чимин уснул прямо в одежде и не разбирая постель. Сон его был глубоким и очень долгим, судя по сменившемуся освещению в комнате, когда он снова открыл глаза. Пиликающий звук разбудил его, заставив дёрнуться и сменить позу эмбриона. С недоверием глянув на экран мобильника, парень чувствует, как огромная ледяная волна безжалостно окатывает его, будто он чёртов маяк посреди моря. «Я под твоим домом», - пишет Чонгук. Инстинктивно рванув к окну, Чимин зачем-то прячется за шторой, высматривая на улице знакомую машину. И правда. Чёрный автомобиль стоит около подъезда. И хоть его всё равно не видно, Пак держится за занавеску, растерявшись. Он утро убил на продумывание их поездки не для того, чтобы остолбенеть от одного сообщения. Взволнованно покусывая верхнюю губу, печатает ответное сообщение: «Заходи». Чимин быстро блокирует телефон и отбрасывает его подальше, как горящий шар. А что? Это просто дружеский гостеприимный жест. Кажется, Пак сделал себе только хуже, пытаясь обмануть мозг. От звука хлопнувшей дверцы автомобиля сердце норовит выпрыгнуть из горла. Отойдя от окна, Чимин с затуманенными от перевозбуждения глазами покидает комнату. - Привет, - отстранённо бросает он Намджуну. Тот по обыкновению сидит за столом с ноутбуком. – Где Тэхён? – спрашивает, будто пытаясь себя отвлечь от мыслей о Чонгуке, который в эту секунду поднимается по подъездной лестнице. - Ушёл куда-то, ещё семи не было, - мужчина держит руки на клавиатуре, сосредоточенно глядя на экран. Что могут консьержи отеля постоянно печатать, Чимин понятия не имеет. И не особо хочет знать, его этот человек напрягает. - Чимин? - Что? – словно ото сна очнувшись, спрашивает парень. Он стоит посреди кухни, не зная, куда себя деть. - Я говорю кофе сделать тебе? – повторяет вопрос, потерянный в слишком громких мыслях Пака. – Ладно, ты, видимо, весь день спишь, - и он встаёт, резким движением задвигая за собой стул. – Я сделаю тебе необычный кофе. - Давай, - это просто кофе, а нормально функционировать Чимин сейчас не может. Мысленно понадеявшись, что не обнаружит на дне своей чашки глазные яблоки Мин Юнги, он старается отогнать навязчивые мысли о Намджуне и оглядывает помещение на предмет беспорядка. Однако и тут как всегда мило и чисто, ему нечем себя занять. - Тебе точно понравится, это экологически чистый кофе, - говорит Ким, засыпая зёрна в кофемолку. – Я привёз их с острова, на котором мы с моими друзьями отдыхали прошлым летом. Вау, у него есть друзья. Лихорадочно улыбающийся Чимин вздрагивает, когда в дверь стучат и, обменявшись с Намджуном взглядами, идёт открывать. На то, чтобы впустить Чонгука в дом, понадобилось три секунды, чтобы впустить его в разум, как паразита – ещё меньше. Пак смотрит на него, стоящего на пороге в своей чёрной джинсовой куртке, а у самого на затылке волосы дыбом встают. - Никогда не видел тебя в спортивных штанах, - достаточно тихо говорит Чон, чтобы услышал лишь Чимин. Он смотрит в глаза неотрывно и непонятно, когда он вообще обратил внимание на одежду. - Я слишком взбудоражен, чтоб разбираться с молнией, - хочет протянуть руку, положить её тому на плечо, ощутить грубую ткань под пальцами, дабы запястья обволокли электрические разряды, похожие на неподвижный наручник или винтовую лестницу. – Проходи, - почти беззвучно бросает. - Ты не сказал, что пригласил друга, - с ноткой раздражения говорит Намджун и смотрит в упор на Чимина. - Мистер Чон всё равно не пьёт кофе, - не понимая, что вызвало такое негодование, отзывается Пак и кивает Чону в сторону стола. Тот, искоса поглядывая на Намджуна, проходит на указанное место и тихо садится. Первая мысль, проникшая в голову, была о комнате Чимина. Покажите её срочно. - Я всё равно сделаю ему, - приняв прежнее нейтральное выражение лица, улыбается Ким и продолжает перемалывать кофе. - Не стоит, - говорит Пак и собирается заварить Чону зелёный чай, припоминая его предпочтения. – С сахаром? – оборачивается на парня, сложившего руки под столом. - Два, пожалуйста, - Чонгук приподнимает уголки губ, но глаза его остаются стеклянными, направленными на Намджуна, который постепенно теряет самообладание. Он включает кофемашину и протирает две чашки вафельным полотенцем, будто и не слышал отказа. - Эти зёрна добывают на вулканических плантациях, вдали от человеческой цивилизации, - рассказывает мужчина, завороженно наблюдая за быстрой струйкой напитка. - Славно, - кивает ему Чимин, чувствуя, как мозг гудит подобно люминесцентной лампе, пока он колотит ложкой внутри кружки. – Я попробую. - Нет, он тоже должен, - Намджун отрицательно качает головой. – Я специально заварил две порции, нельзя отказывать вот так. - Да что с тобой? – не выдерживает Пак и, поставив перед Чоном кружку, резко поворачивается. На мгновение с толку сбивает осторожное касание к руке, свисающей вдоль туловища. Чимин ощущает холод пальцев на своём запястье и молится, чтобы это продлилось дольше, но Чон убирает руку так же быстро, как «оттаивает» Пак. – Не хочет он пить твой долбанный кофе, - говорит парень и отходит от стола, не желая больше находится в столь опасной для сердца близости. - Здравствуйте, - знакомый голос из коридора отрезвляет. Вошедший в помещение Тэхён выглядит действительно побито. Он весь день где-то шатался и, кажется, пьян. – Я жутко голоден, боже, - тараторит парень, но не предпринимает никаких попыток добыть еду. Догадки Чимина в который раз подтверждаются. Тэхён всячески избегает контакта с братом, даже зрительного. Он небрежно снимает с шеи шарф и скидывает на диван пальто, даже не заметив Чонгука. - Намджун взбесился из-за вулканического кофе, - с нервной усмешкой говорит Чимин и краем глаза смотрит на Чона, находящегося в крайне неудобной ситуации. Может, он бы и выпил чёртов кофе, но Чимина до дрожи взбесила настойчивость Намджуна по отношению к его… К кому? - В этом доме есть хоть кто-то нормальный? – бурчит Тэхён, еле держась на ногах около холодильника. - Я приготовил Чимину и его другу потрясающе дорогой кофе, а они отказались его пить, - Намджун встревоженно наблюдает за братом, который хихикает, шарясь по полкам. - Такое чувство, будто ты готов залить нам его силой в глотку, - запуская руку в волосы, говорит Пак. Он боится посмотреть на Чона и увидеть в его лице презрение или недоумение, поэтому стоит спиной, решая поберечь свои нервы, пульсирующие в кончиках пальцев. - Я старался, - без особой обиды, скорее с принятием, проговаривает Намджун. - Так же сильно старался, когда резал мёртвых парней? Вопрос Чимина рассёк воздух, как лезвие бумагу. Он сказал это. То, о чём думал десятки часов, не переставая насиловать свой мозг, он озвучил и теперь чувствует привкус произнесённых слов во рту. Разбил что-то вдребезги, но не понимает, что, ведь осколки под ногами слишком мелкие. - Прости, - жалобно говорит, не отводя глаз от Намджуна и чувствуя, будто разлагается подобно умершему животному в ускоренной съёмке. – Я не то имел ввиду, - Паку хочется провалиться сквозь землю, ведь он имел ввиду именно то. Он снова разочаровал как минимум двух людей. Огорчённо вздохнув, Намджун ещё раз заглядывает в сожалеющие глаза Чимина и отворачивается к брату. - Уходи, - опережает его Тэхён, часто моргая. – Ты реально бесишь, - он наконец поднимает на него глаза, отчего то красные и сухие. Намджун застывает, но не от обиды вовсе, а словно в его голове что-то щёлкнуло. - Сниму комнату в отеле, где я работаю, - он подходит к столу и, аккуратно закрывая ноутбук, смотрит на спокойного Чона. – Чонгук, не посоветуешь хороший номер? - Я могу подсказать лечебницу, – не отрывая от него взгляда с самого прихода, бросает парень. Теперь все взоры с точностью лазерного прицела обращены к нему, но судя по равнодушному лицу, ему до чувств Намджуна дела нет. Чимин так благодарен.

***

- Я гордился тобой, пока ты не начал перед ним извиняться, - будничным тоном говорит Чонгук спустя пять минут езды в тишине. – Это было жалко. - Плевать, - сползает по сидению Чимин, глядя в окно. – Моя жизнь всё равно пошла по пизде. - Я помогу, - предупреждает Чон, - с работой. - Извини, что тебе пришлось наблюдать за этим цирком, - Пак благодарно поглядывает на водителя и, дёргая коленкой, слышит нашёптывающий голос в голове. Он не страдает шизофренией, и не слышит разных людей в своей голове – голос принадлежит ему самому. Будто второй человек, уверенный во всех неудачах и безрассудствах, на которые толкает с лёгкостью и любопытством. - Когда ты постоянно извиняешься, превращаешь себя и своё мнение в пустое место. Прекрати делать это, - говорит Чон таким тоном, что перечить вообще не хочется. Однако Чимин постоянно делает всё наперекосяк. - Это ты мне как наставник говоришь или как Чонгук? - Как пожелаешь, - включая музыку, отнекивается брюнет. Отвернувшись к окну, Пак провожает взглядом знакомые улицы, быстро сменяющиеся на стену вечнозелёных деревьев. Тихая музыка, подобранная Чоном, как нельзя лучше подходит к сегодняшней погоде. Небо затянуто серыми облаками и нет ни намёка на просвет в этой плотной пелене. С тяжестью в глазах наблюдая за дождём, сделавшим трассу чёрной, Чимин вновь уплывает глубоко в свои мысли. С ним часто происходит то, что в психологии называют дереализацией, и может она продолжаться как несколько часов, так и днями, неделями. За время знакомства с Чоном подобные состояния участились, ведь всё, а в частности он сам, похоже на сон. - Каков наш план? – уставившись на лобовое стекло, рассекаемое дворниками, спрашивает парень. - Где ты услышал про здешние убийства? – отзывается Чонгук и поворачивается, ведь молчание затянулось, а под давлением его взгляда Чимин всегда отмирает. Хорошо это или плохо. - В баре, - хмурится, пытаясь собраться и не растерять энтузиазм. Дождь вымывает остатки проблем, тянущихся за автомобилем, словно смазанная дорожка крови. Может, им просто сбежать? – Нужно найти подобное место, да? - Именно, - одобрительно кивает Чон. – Только в подобных дырах можно услышать кучу полезной и не очень информации, а только потом решать, чему мы верим, чему – нет, - рассуждает вслух, пока в голове созревает очередная опухоль, кровоточащая сквозь черепную коробку. Чимину до дрожи хочется все бросить и сбежать. - Жаль, мы не можем просто спросить первого встречного, - хмыкает он, разглядывая первые городские здания, - я бы так и сделал. - Знаю, - ничуть не удивившись, отвечает Чонгук. – Поэтому в качестве запасного варианта оставил своего тату-мастера, - он прекрасно осознаёт, какую вкусную наживу бросил Чимину, поэтому даёт себе секунду насладиться реакцией парня и поясняет: - Он живёт тут. - У меня тоже есть татуировка, - наученный горьким опытом, Пак не расспрашивает Чона, ведь тот всё равно не ответит нормально, - но я её сделал ещё в школе, - говорит так, словно это не считается. – В прямом смысле. В школьном туалете. Теперь очередь Чонгука метаться между желанием задать десяток вопросов и безразлично кивнуть. Он выбирает третье. - Не продолжай, - поднимает руку, предчувствуя кровавый рассказ со швейной иглой и сибирской язвой в главных ролях. Чон не мизофоб, хотя сам в этом до конца не уверен. У Чимина никогда не было пристрастия к татуировкам, несмотря на его любовь к подобного рода изменениям. Смена причёски, пирсинги, тату могли бы быть его верными спутниками на пути преодоления навязчивых состояний, люди так часто увлекаются этим, что к концу маниакального порыва их не узнают даже родные. Но Пак не из таких. - Ладно, - приглушённо смеётся он. – А какая у тебя? – спросил всё-таки. - Есть парочка, - ожидаемо. – Вряд ли ты их когда-либо увидишь, - проезжая первую заправку, качает головой Чон. - Категорично, - улыбается Чимин, а сам почему-то уверен: увидит. Стоит ли вообще доверять интуиции, если его собственное сознание играет с ним в лоботомию? – Не было даже мысли пригласить меня на пляжное свидание? - Ненавижу пляжи, - Чон на мгновение забывается, не позволяя быстрому потоку мыслей унести его нестабильный из-за этого парня рассудок. - Я тоже, - тянет Пак и смотрит вперёд, где заприметил кафе среди деревьев. – Мне больше лес нравится. Гулять там после дождя, пока над рекой клубится туман. Все цвета кажутся насыщенными. Мхи зелёные, воздух чистый, и лёгкие из-за него распускаются, - он говорит так увлечённо и по-детски мечтательно, что забывает о действительности. – Мне нужно перестать фантазировать о побеге в другую жизнь и начать разбираться в той, которая у меня есть. - Не хочу потерять работу, давай приступим к делу, - отвлечённо от разговора бросает Чонгук и, остановив машину, выскальзывает на улицу. Чимин ненавидит быть настолько зависимым от эмоций других людей. Ненавидит, когда малейшая смена тона провоцирует в нём маленькую смерть, но ничего не может поделать с собой, хоть и чувствует себя порой глупым подростком. Поэтому, показательно поджав губы, закрывает дверцу автомобиля и идёт к забегаловке. Обманывается, что его не заботят шаги позади и, избегая контакта с их отражениями в большой витрине, заходит внутрь. Тут, на удивление, очень приятно. Деревянные полы, вымытые до блеска, аккуратные панели на стенах, столики около зеркально чистых окон, - всё это в разы лучше бара Кёнсан. С таким мнением многие бы поспорили: что хорошего в придорожном кафе, где из посетителей дальнобойщики и местные лесники, а в качестве персонала хмурая женщина, одарившая парней строгим взглядом? Ведь намного приятнее посидеть в тёплом и ярком баре с караоке и выпивкой, где все друг друга любят по умолчанию. Чимин не согласен. По крайне мере сейчас, он бы с большей охотой коротал время здесь, среди неразговорчивых людей, уплетая блины и кофе. - Добрый вечер, - первым заговаривает с женщиной за длинной стойкой, занятой уборкой. – Можно два очень крепких кофе? - Пак ей мило улыбается и ликует внутри, когда виском чувствует недобрый взор Чонгука. Тот ясно осознаёт, что Чимин попросту дуется, вот и заказывает нелюбимый напиток из вредности. Но Чон не витал в облаках, когда ему рассказывали про лес и, положа руку на сердце, не так уж он и ненавидит пляжи. Обводит помещение цепким взглядом, мгновенно выбирая цель. Мужчина в простой одежде за дальним столиком кажется наименее скрытным из всех присутствующих, поэтому Чонгук, не теряя времени и не удосужившись предупредить своего спутника, направляется к незнакомцу. - Простите, могу я к вам присоединиться? – говорит мелодично, положив руку на спинку стула, где тот сидит. Мужчина в растерянности осматривает полупустое кафе, но не отказывает, кивая на свободное место: - Вы проездом? Разговорчивый. Отлично. - Да, погода совсем не лётная, - Чонгук с напускной досадой покачивает головой, словно его до глубины сердца ранил дождь. - Выглядите устало, молодой человек, что вы здесь забыли? Сколько часов вы спали? – со старческой заинтересованностью во всём, что его не касается, спрашивает мужчина. - Восемь, - остановив взгляд на лице, похожем на запечённое яблоко, отвечает Чон и улыбается. - За ночь? - За последние три дня, - не стирая улыбку, отзывается парень. – Я из полиции, понимаете. Работа, - жмёт он плечами и надеется, что тот не попросит документ, подтвердивший бы образ. – Мы с напарником приехали собрать кое-какую информацию, бумажная волокита, - говорит и, с чувством гордости за свою ложь, наблюдает за быстрыми понимающими кивками. – А вы местный? Взгляд мужчины на мгновение становится недоверчивым, так что Чон быстро реагирует: - Вдруг вы поможете нам и не придётся ехать дальше, на дороге опасно, - кивает в сторону Чимина, что с двумя кружками шагает к ним. - Я работаю кладовщиком в школе, - засовывая в рот огромный кусок пирога, поясняет мужчина. – Местная школьная экономка, - Чон морщится на секунду от такого зрелища, но понимает, что ещё ничего не узнал, поэтому терпит. – Так что вы, парни, хотели узнать? - В городе ведётся расследование по делу «отшельника», - включается в разговор Чимин, присев за стол третьим. - О чём вы? – кладовщик подозрительно щурится и осматривает внешний вид Пака. Да уж, надо было позаботиться об этом, раз они собрались играть роль полицейских. - Убийства, - говорит Чон. – Всё началось с вашего города, не так ли? – наблюдает за настороженным любопытством мужчины. - Был тут один, - медленно проговаривает тот, откинувшись на спинку стула. – Вежливый такой, представительный. Сказал, что из полиции, но вёл себя странно, - он с нескрываемым недоверием выпячивает подбородок. – Вы кто такие? - А, мы оттуда же, - невозмутимо кивает Чимин, но его незаметно одёргивают под столом. Рука Чона предостерегающе ложится на бедро, мол «назад», а сам он поднимается. - Выглядите молодо для полицейских, - комментирует кладовщик. - Да, спасибо, - Пак не перестаёт улыбаться старику уж слишком обворожительной улыбкой. – Солнцезащитный крем к вашим услугам. До свидания. Чонгук силой вытаскивает парня на улицу, чтоб он не сказал ничего, что может навлечь на них проблемы. Этот кладовщик явно их раскусил и оставаться там значило лишь усугубить положение. Слегка пихнув Чимина в сторону парковки, Чон пытается игнорировать его довольную улыбку. Ещё чуть-чуть и он бы попросил толкнуть посильнее. - Мы ни черта не знаем, - стоя у автомобиля, вздыхает парень. - Знаем, - Чон вынимает из кармана куртки пачку сигарет и отворачивается к кафе. – «Представительный и вежливый» уже приезжал разнюхивать. Есть догадки? – закуривая, спрашивает не глядя. - Намджун, - уверенно отзывается Чимин, глядя на спину Чона. – Может Хосок? - Забавно, как ты исключаешь из списка своего лучшего друга, - говорит тот и выпускает в холодный осенний воздух клубы дыма, ухмыляясь с ожиданием протеста со стороны Пака. Но когда оборачивается видит незнакомца, цепко схватившего Чимина сзади и закрывшего ему рот. Приставив нож к горлу. - Будет жаль портить такую красоту, - парень в чёрном капюшоне с усмешкой смотрит на Чона. – Отдавай всю наличку или я выпущу кишки твоей шлюшке. Лицо Чимина, наполовину скрытое чужой ладонью, выражает шок и чёртову вину, так сильно расстраивающую Чонгука. Он стоит в руках преступника с грёбаным ножом у глотки и беспокоится о машине, блять. - Насколько я знаю, кишечник находится чуть ниже, - произносит брюнет, затягиваясь и сжимая сигарету пальцами. – У вас, долбоёбов, мозгов как у червей, - угрожающе улыбается Чон, полностью повернувшись. - Считаю до трёх, - парень почему-то делает пару шагов назад, переместив руку со рта Пака на его волосы, так, чтобы лезвие ножа отчётливо сверкнуло при свете вывески и посильнее вжалось в кожу. За чиминову жизнь тут боится лишь один человек и это, представьте, не Чимин. - Бумажник в машине, - выбросив сигарету, Чон с упоением следит за грабителем, у которого поджилки трясутся. - Открывай долбанную тачку, я не шучу, - психует он, жёстко потянув Пака за загривок и заставив приоткрыть рот. Тот смотрит лишь на Чонгука, слыша в ушах биение собственного сердца и отрывки из стихотворений. Чокнутый. Он сумасшедший. Обогнув автомобиль, Чон открывает дверцу и, не прерывая зрительный контакт с незнакомцем, выпрямляется. - Полезай в машину, дружок, а его оставь, - кивает на открытый салон, спокойно стоя рядом. Лезвие ножа подрагивает, как и сам грабитель, медленно отпускающий Чимина. Последний готов поклясться, его этим лживым спокойствием не наебать. – Сядь в машину, - в голосе сквозит неприкрытая угроза. Парень покрепче сжимает нож, который очевидно боится даже держать, и сдаётся. Будто под воздействием гипноза он садится в авто и дрожит от холода, так он себя успокаивает. Нервно облизнув губы, глазами ищет бумажник на панели и крупно вздрагивает от прикосновения к своему плечу. Это Чонгук, некогда прямо стоящий около машины, наклонился к нему почти вплотную и шепчет на ухо: - Однажды ты вспомнишь этот момент и пожалеешь, что остался в живых, - рука исчезает с плеча так же быстро, как и захлопывается дверь автомобиля, даже не принадлежавшего Чону.

***

- Чимин, - произносит Чон имя, поворачиваясь на притихшего парня. – Как ты себя чувствуешь? - Нормально, - спустя несколько секунд анализа собственных ощущений, проговаривает тот и продолжает смотреть на дорогу. - Ты не испугался, - без тени вопроса бросает брюнет, вспоминая поведение Пака. Он держался так, словно был посторонним наблюдателем. - Нет, - подтверждает Чимин, - мне было любопытно, что будет дальше, - что ты, Чонгук, сделаешь дальше. - Инстинкта самосохранения не существует, - Чон говорит не обречённо, не разочарованно и не насмешливо. Просто констатирует факт с лёгкой улыбкой во взгляде. – Как иначе объяснить суицид и самоповреждения, да? - Иногда, чтобы твою боль заметили, ты вынужден предпринимать действия. Отказываться от еды, не спать, пить, курить, слишком долго торчать в ванной по вечерам, трахаться с кем попало, резать себя, - инстинктивно хлопает себя по бёдрам. – Может, ты не хотел делать ещё хуже и моральных страданий было предостаточно. Всем плевать, пока не случится что-то драматичное. Кто-то скажет, что так человек жаждет внимания. А что плохого в жажде внимания? Что, если тебе его уделяют настолько ничтожно мало, что ничего не остаётся, кроме как кричать о помощи? Делать что угодно ради капли любви. Искать её повсюду. - Мы принимаем ту любовь, которую думаем, что заслуживаем, - странным тоном отвечает Чонгук, заставляя Чимина задуматься и замолчать. Он и сам молчит, пока воспоминания в голове кровоточат как язвы. //flashback// В его комнате нет острых предметов, ведь он аутоагрессор. Так написано в его медицинской карточке. Забавно, не правда ли? Все по-настоящему чокнутые снаружи, в то время как он проводит месяца в психиатрическом стационаре. Аутоагрессор. Это слово Чонгук изучил вдоль и поперёк, лежа на больничной койке своей комнаты, когда минуты перетекают в часы. Агрессия, направленная на самого себя. Так не похоже на него. Чон ничего не сделал. Буквально ничего не сделал. Как и его мама, которая наблюдала за отцом, порезавшим сыну запястья и отправившим на лечение от несуществующего недуга. Её безучастность закрыла замок психушки, перечеркнула выпускной год в школе и мечты стать писателем. Выводя буквы на ладони слепоглухого пациента по имени Минджи, Чонгук каждые две минуты оглядывается на дверь. Родителей ждёт? Друзей? Каких таких друзей? Её зовут Мэй. Волонтёрка, установившая себе часы посещения по вторникам и субботам, была единственным человеком, не считающим Чона психом. - Это тюрьма, только с карточными играми и цветными мелками, - говорит брюнет, сидя на подоконнике, где они обычно вместе проводят время. - Неужели? – с улыбкой подняв на парня взгляд и присев рядом, Мэй достаёт из внутреннего кармана необработанный кристалл чёрного цвета. – А в тюрьмах есть такое? Оглядевшись по сторонам, Чонгук, которому категорически запрещено прикасаться к подобным предметам, задаёт девушке негласный вопрос. - Это морион, - поясняет она и вкладывает кристалл в руку Чона. – В прошлый раз ты расспрашивал про кристаллы для своего романа. Книги принесу завтра, а пока только это, - кивает на камень, - морион, вроде как, сильный. Он помогает владельцу управлять любым количеством людей. А ещё обостряет все черты характера. Как плохие, так и хорошие, - девушка провожает взглядом медсестру, закрывающую дверь в общую комнату, и с облегчением вздыхает, подвигаясь к Чонгуку ближе. – Я уже говорила, как люблю тебя за это? Ты первый чудик, интересующийся подобным… - Подожди, - перескакивая с одного антрацитового зрачка на другой, изучает её парень. – Ты завтра придёшь? Воскресенье ведь. - Как я могу устоять, - Мэй растягивает тёмные губы в улыбке и незаметно, но не для Чона, кладёт руку на его бедро, - перед таким очаровательным пациентом психушки. //end of flashback// Неприятные воспоминания растворились, оставляя на лице Чона безразличие. Это не была шекспировская история, отнюдь. Хоть там и присутствовала жертвенность, созависимость и первые разы на всех поприщах, Мэй перестала приходить по неизвестным причинам, да и Чонгук не искал её после выписки, ведь был слишком занят налаживанием своей жизни, едва ли не прерванной в подростковом возрасте. - Останови машину, - слышит он требовательное, но не повинуется. - Зачем? – Чон с любопытством смотрит на Пака, что высунулся в окно, несмотря на доходящий до костей холод. - Посмотрим на звёзды, - серьёзно и без вопросительных ноток говорит Чимин, когда машина всё-таки паркуется у обочины. Он выходит на улицу и с ожидаемо быстрой скоростью исчезает из виду, спустившись по склону. Чёрт, всё не так, как он себе представлял. Ноги действительно приходится поднимать выше, дабы просто не запутаться в голых ветвях кустарников, но звёзд не видно за облаками, а водопада нет подавно. Только луна, проглядывающая сквозь тёмные тучи. Она освещает холм и окрашивает воздух в серебряно-голубой. Это лучше, чем его фантазии. - Ты когда-нибудь смотрел на луну с кем-то? – слыша остановившегося рядом Чонгука, спрашивает Пак. – Это особенная форма близости для меня. Не знаю, почему, наверное, я слишком романтизирую, - садится на разросшиеся корни большого дерева, импровизированная лавочка. – Тэхён всегда смеётся с такого. Говорит, я слишком, - его сознание беспорядочно, но красиво. Ему спокойно, но страх потерять этот момент лишает всякого удовольствия, боже, Чон, сядь рядом. Это кажется единственным, что спасёт тревожную душу. – Всегда слишком. Чонгук, колебавшийся несколько секунд, опускается рядом. Знаете, что происходит за это время? Каждые семь секунд в мире сходит с ума один человек, каждые пять секунд один человек теряет зрение, каждую секунду рождается трое, а каждые пять кто-то умирает от голода. В течение этих мгновений Пак Чимин, сидящий на древесных корнях, не испытал ничего значительного, что могло бы внести в мировую статистику изменения, но внутри его сознания разворачивается катастрофа. Его вены будто вот-вот разверзнуться. - Я не берусь поучать тебя, Чимин, но, глядя на твою жизнь, мне хочется сказать кое-что, - говорит Чонгук, сидя чуть ниже и наблюдая за освещённым лицом парня. – Ты можешь грустить, злиться и испытывать всё то, что творится в твоём сердце. Без зазрения совести. Без попыток сделать чужую жизнь комфортнее, не умалчивая о своей боли, - вдруг встречается с глазами цвета земли после дождя. – Ты устроил диету для психического здоровья. Не твоя работа улыбаться и скрывать правду. Не знаю, кто сделал с тобой такое, но ты заслуживаешь говорить о себе и просить помощи. Это отзывается жжением в носу Чимина. Он опускает веки, запрещая телу расклеиться, и молчит недолго, решая вернуться к начальному разговору. Может, он ещё не готов говорить об этом открыто. - А что бы ты хотел сделать? – имеет ввиду любую другую форму близости, кроме созерцания ночного неба, пусть и не звёздного. - Наверное, полежать и рассказать, как я всем не доверяю, включая тебя, - говорит Чонгук и улыбается, приклеившись взглядом к Чимину. - Потрясающе, - смеётся парень. – Ты хоть раз заходил дальше? Он хочет спросить, девственник ли Чонгук? Если да, то лучше бы спросил прямо. - Переформулируй вопрос, - просит Чон и с прищуром ожидает, что скажет Пак. - Ты доверял кому-нибудь? – без прежней улыбки спрашивает, наконец перестав гипнотизировать луну. - Однажды, - кивает брюнет, опровергая догадки, что вёл Чимин об этом байроническом герое. – Не уверен, что ты будешь смотреть на меня так же, как сейчас, если я расскажу. - А что, если ты начнёшь нравиться мне больше? – произносит, сам не понимая, хочет он этого или нет. - Это тоже нехорошо, - Чон улыбается привычке Пака перепрыгивать с одной темы на другую, неизменно возвращаясь назад: - Стой, как я на тебя смотрю? – вскинув брови, спрашивает тот и увлечённо рассматривает парня. - Как на луну, - незамедлительно отзывается тот. Чонгук со своими метафорами доведёт Чимина до... Просто доведёт, ладно? Он чувствует, как яростно мечется его сердце между рёбрами. В поисках выхода, оно готово вынуть нож и вспороть грудь Пака, лечь на колени к этому мальчишке с чёрными глазами и свернуться калачиком. Сущий комфорт. Но досягаемый ли?

***

«Джаз успокаивает меня. Я слушаю его часами и борюсь с желанием отойти от своей благородной идеи. Этот мир не заслуживает лояльного отношения, которое я предложил. Вы не понимаете масштаба трагедии, созданной вами и Дьяволом, орудующим как никогда нещадно. Я знаю, кто связался со злом и помогу каждому. Вы должны остановиться как можно скорее», - гласит письмо отшельника, покоящееся почтовом в ящике полицейского участка.