Отшельник

Саморазрушение.

***

Какого чёрта творится?! Осознание происходящего доходит до Чимина с большой задержкой. Он отправился в поездку с преподавателем зарубежной литературы, который любит дарить ухмылки в темноте и отнимать сон, ни разу не прикоснувшись к тебе; был на волоске от смерти в руках грабителя, после чего наблюдал за его растерявшимся энтузиазмом и крупной дрожью; провёл лучшие минуты своей жизни под луной в жуткой глуши. Теперь он на пути в тату-салон в поисках подробностей преступлений, что продолжаются по сей день и могут не только разрушить жизни, но и отнять их. Огни ночного города, превосходящего их городок во всех планах, наводят его на неоднозначные мысли. Тот паразит в виде идеи сбежать с Чоном притаился в голове, где-то за носовой перегородкой, и Чимин знает – он лишь ждёт момента продолжить разъедать его изнутри. Остановив машину около кирпичного здания, на первом этаже которого располагается тату-салон с яркой красной вывеской, Чон смотрит на Пака. - Ты точно нормально себя чувствуешь? – взглядом пробегает по бледноватому лицу. - Пошли уже, - Чимин закатывает глаза и, распахивая дверцу, вдыхает ночной воздух с примесями бензина. Он эмоции скрыл отлично, пока выходил на улицу и губы кусал от того, как приятна ему взволнованность Чонгука. Не успевают они подойти к полупрозрачной двери заведения, как оттуда выходит молодая девушка с телефоном, зажатым между плечом и ухом. Она закрывает двери, тихо разговаривая с кем-то и не замечая ребят. - Жаль, мы поздно приехали, - проговаривает Чонгук с лёгкой улыбкой, привлекая внимание. Девушка оборачивается, мгновенно убирая телефон и расплываясь в улыбке. - У меня свободный вечер, - поясняет она, переводя взгляд на Чимина. – Я Мэй. Все видимые участки её рук покрыты татуировками, остальное скрыто кожаной курткой, а под угольно-чёрной копной виднеются выкрашенные в красный волосы. Она определённо там работает. - Чимин, - парень представляется в привычной ему флиртующей манере, чуть склонив голову. - Хотел добить рисунок? – языком прокручивая пирсинг губы, спрашивает Мэй и ненароком поглядывает на Пака. - Мы по делу, - говорит Чон, смотря на неё спокойно. Не холодно и не жёстко, просто без эмоций. – Знаешь что-нибудь о местных убийствах? - Когда в маленьком городе умирает один человек, об этом знают все, - усмехается девушка так, будто у неё спросили самую глупую вещь на свете. – Не говоря уже о нескольких убийствах, - она двигается вдоль тротуара, пряча ключи и телефон в рюкзак. – Что, решили устроить расследование? - Вроде того, - соглашается Чон, избегая подробностей. - Ну, кроме того, что этот ненормальный скупил все бумажные пакеты из Костко для своих извращений, я не помню ничего необычного, - отвечает Мэй и останавливается около железной лестницы, ведущей на второй этаж. Очевидно, прямо над салоном жилые квартиры, удобно. – Надевать их на голову жертвы… Стрёмная дичь, - морщится она, задумчиво глядя в сторону. – Хорошо, что без смайликов обходится. - Действительно, - Чимин хмыкает в ответ, оглядываясь. - Пришлось повесить двойной замок, - девушка кивает наверх, подтверждая догадки о её проживании там. – Я хоть и хорошо дерусь, не шибко хочется пойти на бифштекс. - Чего? – прикидывается идиотом Чонгук, сложив руки за спиной. - Ну он же, вроде как, каннибал. Не знаю, это городские байки или правда, но у обоих трупов были вырезаны разные части тела, - брезгливо дергает плечами она. – Вегетарианство – лучшее, что со мной случалось… - Ты знала жертв? – спрашивает Пак, чувствуя на себе косой взгляд Чона. - Здесь все друг друга знают, - отзывается Мэй и хмурится. – Алекс и Ари были моими постоянными клиентами, самая известная межэтническая парочка в городе. Не то что бы они фрики, просто не такие, как все. - И что это значит? – вытягивает информацию Чонгук, слегка раздражённо переминаясь с ноги на ногу. - Думаю, они за дозу могли друг друга на органы сдать, но с этим у них проблем никогда не было, так что, - на секунду округляет она глаза. – Местные Джокер и Харли. - Спасибо, Мэй, - узнав всё, что хотел, кивает ей Чон. Он разворачивается и направляется к машине, пока Чимин ещё недолго стоит с девушкой. - Приятно было познакомиться, - говорит он, улыбнувшись. - И мне, сладкий, заглядывай как-нибудь, - с усмешкой окидывает его взглядом, мысленно рисуя на позвоночнике светловолосого татуировки. Пак догоняет Чонгука с мыслями о том, что девушка показалась действительно хорошей, и он приедет на сеанс, как только снова найдёт работу. Перешагивая лужи, они быстро приближаются к автомобилю в тишине. Обсуждать их импровизированное расследование Чимин не хочет, его это выматывает и бесит, но эта тема кажется единственной уместной сейчас. - Я хочу увидеть твои татуировки, - браво, Чимин. - Теперь не отстанешь, да? – ничуть не удивившись, спрашивает Чон, стоя под мигающим фонарём и держась за ручку дверцы. Он с наигранной усталостью откидывает голову и слышит: - Ты очень догадливый, сладкий, - подражает Мэй парень, ехидно улыбаясь. - Только если меня смертельно ранят и тебе придётся латать мне раны, - скрываясь в салоне, отвечает тот и оставляет на лице Пака подрагивающую улыбку. Дерьмово представлять такую картину. Но он не долго находится в ступоре, садясь в машину почти следом. *** Открыв дверь квартиры, Чимин прислушивается к её тишине и старается как можно тише снять обувь. Время на часах давно перевалило за полночь и весь город, включая их район, погрузился в темноту, заставляя его ещё бодрствующих жителей передвигаться подобно кротам. Пак крадётся из коридора в свою комнату до тех пор, пока не вздрагивает от силуэта на диване в погружённой во мрак гостиной. - Тэхён, господи, ты меня напугал, - вздыхает Чимин и включает свет, отчего Ким стонет, закрывая лицо руками. – Прошу, скажи, что ты не снова спал сидя. - Я не спал сидя, - сдавленно отзывается парень, расфокусировано глядя на друга. – Холодная вода на тумбочке в твоей комнате, тазик там же. Чимин не сдерживается от смеха. То ли заторможенный тон его так веселит, то ли уверенность Тэхёна в том, что он пришёл пьяный. Подойдя ближе, парень садится на диван, бурча себе под нос: - С чего ты взял, что я пил? Тэхён удивлённо вскидывает брови и, подобно ленивцу, поворачивается. - А где ты был так долго? - С Чонгуком, - признаётся Чимин, но не видит ожидаемой раздражённой реакции. Тэхён не меняется в лице, лишь про себя думает, что раз Пак не завалился домой в стельку или затраханный до полусмерти, компания этого Чонгука не так уж и плоха для него. Это не обидно. Просто больно. - Из нас двоих тут ты под кайфом, - внимательно глядя на темноволосого, усмехается Чимин. – Ты будто на отходняках… - Прости, я просто на отходняках, - безразлично пожимает плечами Ким. – Выкурил косяк. Думал, поможет справиться с тревожностью, и я теперь, вроде как, ничего не чувствую. Сначала действительно помогает. - Первые четыре часа, - согласно кивает. – Вот почему ты так себя вёл. Где достал? - Сокджин, - короткий ответ заставляет округлить глаза. - Блять, бывших наркоманов не существует, - подытоживает Пак, опуская руку на плечо Тэхёна. – Не кури больше, всё равно от этого дерьма ничего хорошего. - Будто от твоего выскочки что-то хорошее есть, - бубнит парень и вяло скидывает ладонь со своего плеча, чем лишь раззадоривает. - Конечно, есть, - с улыбкой говорит Чимин. – Он первый, кто на меня не просто смотрит. Тэхён фыркает, отворачиваясь. Его молчание может длиться вечно, поэтому Пак продолжает разговор сам: - Куда ты ушёл так рано утром? - В библиотеку, - отвечает Ким, не задумываясь. Он любит разговаривать с Чимином и не может игнорировать, когда тот задаёт вопросы, но сейчас хочется рассказать даже больше. – Я познакомился там с девушкой. - Мне послышалось? – издевательски прикрыв рот руками, играет Пак. – Ладно, и кто эта гениальная студентка гольфистка? - Её зовут Джулиетт, - пожёвывая щёку изнутри и глядя вперёд, говорит Тэхён. – Тебя когда-нибудь привлекал чужой разум? То, как они думают и видят мир? Их интеллект и эмоциональная зрелость? Да, у Чимина это было. Он в настоящий момент переживает примерно такой тип привязанности и больше всего на свете не хочет ничего испортить. - Джулиетт? – переспрашивает, вырывая из воспоминаний образ девушки. – Я её знаю, чёрная вдова. - О чём ты? – в глазах Тэхёна читается «ну вот, очередной пиздец». - Она приехала найти убийцу своего парня, Юнги. Ты ведь ещё не забыл об этом? – помрачнев, проговаривает Чимин, наблюдая за задумчивым другом. Он ничего не отвечает, уставившись в пустоту и, видимо, прокручивая знакомство. – Не рассказывай никому про травку, даже Намджуну. Мало ли, как отшельник вычисляет своих следующих жертв. - Трава — это баловство, и при чём здесь Намджун? – спрашивает, сам до конца не уверенный в неправоте Чимина. – Или у вас с мистером Чоном против него заговор? – со скоростью умирающего старика говорит Ким. - Ого, ты впервые назвал его нормально, - надеясь, что щёки не краснеют, вздыхает Пак. – Он, кстати, обещал помочь мне с работой. - «Мы перезвоним вам позже», - подначивает Тэхён, уверенный в том, что Чонгук навешал лапши на уши ради собственной выгоды. Пообещал работу взамен на отсос? Или это и есть работа? Было ли у них что-то? Наверняка было. Таких, как Чимин, легко обмануть лживым вниманием и заинтересованностью в его личности, что бы он там не говорил про свою проницательность. - Он позвонит, - с медленно тлеющей уверенностью в голосе говорит Чимин. - Ну, тогда жди, - обнадёживающе бросает Тэхён и вытягивает ноги на диван, заставляя друга встать. – Выключи свет. Я хочу спать. Поднявшись, Пак грустно смотрит на закрывшего глаза парня и, тяжело вздохнув, идёт к себе в комнату, хлопнув по выключателю. Из открытого окна, о котором он забыл перед уездом, веет холодом позднего октября. Вперемешку с запахом жжёной листвы ощущается печаль. Наверное, чувство, когда хочется сесть на пол и рыдать, нельзя назвать просто печалью. Меланхолией? Нет, меланхолия – чуть ли не доведённое до романтики ощущение, его человек испытывает одинокими летними вечерами, сидя в своей полутёмной квартире и не зная, куда себя деть. К грусти можно настолько привыкнуть, что она к тебе прикипает, становится лучшим вариантом из огромного спектра существующих чувств, и покидать это состояние сродни выходу из зоны комфорта. У Чимина вообще есть зона комфорта? Говорят, этой зоной, домом, может стать даже человек. Не закрывая окно и не снимая одежду, Пак садится на кровать и не находит в себе сил больше двигаться. Думает, что Тэхён, возможно, прав. Не верится, что кто-то бескорыстно добр к нему, не ждёт ничего взамен. С чего бы Чонгук стал возиться с проблемным студентом, который поначалу только и делал, что лез ему в штаны, а теперь чувствует себя обузой и не может нормально существовать? Он ненавидит себя. Он винит себя. Он ненавидит себя за то, что винит себя. Бесконечный круг, что поймут только те, кто в нём бывали. Стянув одежду, Чимин ложится и подносит к лицу телефон. Свет экрана больно бьёт по глазам, но он продолжает обновлять новостную ленту, лишь чуть-чуть сбавив яркость. Какой-то парень не перестаёт строчить сообщения, хотя Пак даёт кристально ясные намёки, чтоб тот отвалил. На мгновение задумавшись, стоит ли ему отшивать паренька, он ёрзает бедрами, поудобнее устраиваясь под одеялом, и вяло улыбается. У него давно никого не было. Это чертовски глупо – сдерживать себя ради человека, который с большей вероятностью даже о тебе не думает, а настойчивый юноша в сообщениях уже готов приехать по любому адресу. Заблокировав мобильник, Чимин прикрывает глаза и переворачивается на бок. Стоит поспать. Или нет. Он не может засыпать в тишине, только если не валится от усталости. Прислушиваясь к звукам в квартире, он ощущает острое желание включить музыку и избавиться от этого несуществующего шума в ушах, но продолжает лежать неподвижно, изматывая себя мыслями. Ему просто хочется, чтобы авторитетная личность назвала его особенным умным мальчиком или Чонгук действительно ему нравится? В том, что он сам нравится Чону, сомнения улетучились ещё в морге. Непреодолимое желание пуститься во все тяжкие против жажды любви вырывают из глотки Пака усталый стон. В прикроватной тумбочке есть коробка от старого мобильника, на дне покоится лезвие, которое он взял из инструментов отца много лет назад. Лежа с раскрытыми глазами, Чимин гадает: неужели так у всех людей? Действительно ли большинство молодых людей имеют шрамы на руках, бёдрах, плечах, рёбрах, как бумагу режут себя, чувствуя, будто наблюдают за собой со стороны? Будто они – лишние в своей голове, там слишком мало места. Делают ли они это, только чтоб убедиться, что они реально существуют? Он переворачивается на спину и замирает. Фантомное ощущение, будто кто-то садится на край кровати, заставляет задержать дыхание и вглядываться в темноту комнаты. Паранойя не даёт оставаться на месте. Приподнявшись, Чимин отползает с середины и садится на постели, спиной чувствуя холод стены. В таком положении, с раздражёнными сухими глазами, Пак сидит ещё минут пять, пока снова не тянется к телефону. Открывает заметки и, точно в бреду, быстро и без остановки печатает: Это напоминание о том, что ты влюблён. Что ты таешь при одном лишь взгляде, Или прикосновении. О том, что ты дитя. Ты нежен и хрупок, И тебе нужен человек, который скажет, Что всё будет в порядке. Или что ты идиот И облажаешься ещё миллион раз до конца своей жизни. Но также это напоминание о том, Что ты статуя, облачённая в мрамор, И что ты опьянён. Трансформируйся. Сдавайся.

***

Волосы от влажности на улице завились, и Чонгук раздосадовано вздыхает, словив своё отражение в тёмном экране ноутбука. «Ты выглядишь глупо с этой причёской, - говорит мама, глядя на ребёнка поверх книги. – Я отвезу тебя к мастеру, надо сделать что-то с этим безобразием на голове». Утром он проснулся со странным чувством. В животе словно что-то металось, царапало внутренности, подбираясь к самому горлу. Будто это что-то за него решило – он хочет этого, до боли хочет. Неизвестное уверенное ощущение, разрывающее на части, не покидало его всю дорогу на работу, заставляло зубы дрожать, а губы трескаться, как асфальт. Это продолжается до сих пор, в погружённой во мрак аудитории, полной студентов. На проектор выведен фильм 1979 года, экранизация романа Стефана Цвейга, на которой Чонгук не может сосредоточиться вот уже сто пятьдесят шесть минут. Лицо Пака среди остальных пробивает сознание, как солнечный луч самозабвенно проникает в грозовые тучи. Подняв на него голову, Чон чувствует рычание внутреннего чудовища, проникшего в него ночью. Чимин смотрит фильм, сидя рядом с Тэхёном и, кажется, даже на мгновение не отвлекается от сюжета не очень-то и качественной картины. Истинно прекрасный вид у Чонгука, наблюдающего за ним. Он смотрит из-под вьющейся чёлки и пытается найти изъян в чиминовом лице, в его ровной осанке и ванильных прядях волос, однако ничего. Ничего неправильно, отталкивающего и уж тем более спокойного для равновесия в душе Чона. «Что за чертовщина со мной?» Отворачивается обратно к большому экрану, ведь знает, стоит посмотреть в аудиторию – глаза сами найдут Чимина и ни о каком фильме мыслей не будет. Оставшиеся минуты просмотра Чон не подозревает, что на него в наглую пялятся. Пак, у которого раскалывается голова после бессонной ночи, собирался выспаться на зарубежной литературе, когда увидел включённый проектор. Темнота помещения и монотонность звуков должна была подействовать на него чудным образом, вот только возможность впечатать в память Чона получше он терять не хотел. Именно поэтому вместо экрана, от которого устали глаза, гипнотизирует профиль своего преподавателя, сидящего боком к студентам. «Господи, лучше Чон Чонгука только Чон Чонгук с кудрями», - погружая зубы в собственные губы, думает Чимин. Ему до ужаса хочется сказать об этом вслух, а минуты до окончания занятия кажутся тягучими, как мёд. - Понравилась бы экранизация Стефану Цвейгу? - это восхитительный мистер Чон раскрывает плотные шторы, впуская в аудиторию серый утренний свет. – Насколько известно, для него были характерны безнадёжные мотивы в творчестве. - Он покончил с жизнью, приняв смертельную дозу снотворного, - кивает студентка с дальних рядов. - Верно, - Чонгук нетерпеливо собирает вещи, - и, пожалуй, этот откровенно неудачный фильм не остановил бы его от самоубийства. Подумайте об этом на досуге, - бросает он, не обращая внимания на удивлённый взгляды студентов. Никто из них не решается задавать вопросов и, радуясь оторванности преподавателя от мира, быстро покидают аудиторию. – Мистер Пак, останьтесь. Вы не сдали работу, - голос звучит достаточно профессионально? Плевать, Чимин останавливается и, провожая Тэхёна взглядом, с улыбкой подходит к столу. - Простите, мистер Чон, я не успел закончить, - поглядывая на стопку чужих рефератов, проговаривает Пак. – Могу я принести работу к следующему занятию? – прижимает к груди блок по литературе и покачивается, не удерживаясь от ухмылки. - Вы вряд ли сможете это сделать, - чуть склонив голову вбок, смотрит на него Чонгук. - Сомневаетесь в моих способностях? – с вызовом задрав подбородок, спрашивает Чимин и ловит на себе нехарактерный для Чона азартный взгляд. - Если бы я сомневался в ваших способностях, не взялся бы поощрять вашу деятельность, - не менее претенциозным тоном отвечает тот. – Но этим вечером вы и правда будете слишком заняты для реферата, - Чонгук обходит стол, останавливаясь в паре шагов и опуская взгляд на бант, в который завязывается рубашка Чимина. - Правда? И чем же? – словив взгляд, спрашивает светловолосый. Как же он хорош в этом, но чёрт возьми, почему так сложно даётся всё, что идёт до флирта, секса и прочего? Нормальная жизнь. Человеческая. - Ваши вокальные данные будут очень кстати на сегодняшнем празднике в отеле, - говорит Чон, пока его рука тянется к шёлковому банту Чимина и тянет на себя, развязывая. Пак, слегка оторопев, запрещает себе двигаться вовсе, не желая испортить этот момент. У него случалось подобное много раз. Его раздевали медленно, быстро, грубо. Ему рвали одежду, а потом покупали новую, на миллион вон дороже, но это неважно, когда хочешь лишь тело на одну ночь и на вещи тебе плевать. Что нужно чувствовать сейчас, Чимин не знает, однако сердце будто замерло в этом мгновении и растерянно смотрит сквозь рёбра. Он находит слова не сразу, а секунд через десять: - В отеле? – брови хмурятся, кажется, ради приличия, ведь всё, о чём он может думать это лента рубашки в руке парня и изучающий взгляд на своих приоткрытых ключицах. - Какая-то там годовщина с момента отстройки, - тоже сводит брови к переносице и дёргает несчастную рубашку, больше похожую на женскую. Потрясающе. - Ой, простите, - извиняется ненароком заглянувший в помещение Сокджин и, удивлённо округлив глаза, скрывается так же быстро, как и появился. Чонгук рубашку отпускает, заставляя Чимина внутренне застонать самым разочарованным звуком, что может издать людская гортань. - Тебя смущает, что это отель? – присаживаясь на край стола, спрашивает Чон. Быстро перешёл на «ты». Понятно, он собирается делать вид, что Джин их не видел, значит Чимин поступит так же, его почему-то это спокойствие обнадёживает. - Нет, если мне заплатят, - без тени стыда отвечает он. - Само собой, - хмыкает брюнет, усмехаясь. – Там будут люди со всего города, двери открыты для всех желающих поглазеть, поесть и послушать красивого мальчика на сцене. - А ты? – улыбаясь проскользнувшему комплименту, спрашивает Пак. - Тебе нужна группа поддержки? – он обходит стол, чтобы забрать свои вещи и, не дожидаясь ответа, кидает: - Я приду.

***

Этим вечером отель нравится Чимину куда больше, но, как говорят «дьявол в шелках – всё ещё дьявол», так и отель – всё ещё отель в неоновом свете и приятной музыке. Гости со всего города, заинтересованные в бесплатной выпивке и развлечениях, шепчутся лишь об одном. Очередное письмо маньяка в полицию облетело новости и к обеду, не собираясь отменять празднование, господин Чон пригласил пару полицейских, в числе которых Хосок. С самого начала Пак знал, что будет петь. Он любит сцену, внимание и восхищённые взгляды, и не раз представлял себя на своём же концерте. Хотя то, что происходит сегодня, концертом можно назвать с натяжкой, ему дали время на три песни, тактично намекнув, что выступать приедет приближённый к семье Чон исполнитель. Это показалось Чимину странным, ведь заплатили ему заранее и гораздо больше, чем он ожидал. Марсия (так представилась милая женщина на входе) отдала ему конверт с деньгами и зачем-то предупредила, что Чонгук уже в большом зале. Тогда Пак не обратил на это внимания, но по ходу вечера то и дело ловил на себе её хитрые взгляды. - Хэй, - слышит тихое на пути к сцене и оборачивается, натыкаясь на Намджуна. - Что ты здесь…, - не успевает договорить, ведь идеальный фрак и бейджик на груди заставляют вспомнить. - Работаю, - с улыбкой кивает мужчина и, подойдя чуть ближе, оглядывает его. – Замечательно выглядишь, я в тебя верю. Прищурившись, Чимин чуть ведёт подбородком в сторону и вопросительно проговаривает: - Кажется, мы разошлись на плохой ноте в прошлый раз, - краем уха слушает речь миссис Чон, обращённую в зал, боясь опоздать. - Да, неудобно вышло, - усмехается Намджун, хлопая парня по плечу, - я не выспался в тот день и был в скверном настроении, попросишь у своего друга за меня прощения? Происходящее кажется сюрреалистичным. Так и не дождавшись согласия Чимина, мужчина безупречной походкой возвращается в зал, оставив его, озадаченного, за кулисами. Не то что бы Пак ждал сердечных извинений, но отходчивости Намджуну явно не занимать. Выглянув в большой зал, находит Чонгука, отделившегося от семейного столика и стоящего у одной из мраморных колонн. После случившегося в университете они не говорили с глазу на глаз, однако Чимин кожей чувствует его присутствие, словно воздух меняется, становится легче. И наоборот, когда Чона поблизости нет, кислород будто не доходит до лёгких, камнем застревая в горле. Не дав себе уплыть в глупые размышления, Пак вовремя возвращается в реальность. Вступительная мелодия заполняет зал и он, выйдя на сцену, кладёт обе руки на микрофон. Он далеко не профессиональный певец. У него нет музыкального образования и он понятия не имеет о сольфеджио, свою работу делает обаяние и кукольное лицо, а мягкий и нежный голос лишь дополняют образ. Естественно, Чимин дальше забегаловок с подобным отношением не продвинется, но он никогда и не хотел становиться звездой сцены. Чего он вообще хочет? - Мне нравится видеть всё в неоновом свете, пить ламбрини, не спать до рассвета, - низко поёт парень, прикрыв веки. - Может быть, мой образ жизни убивает, но однажды проснусь с мыслью: возможно, я всё изменю, - открывает глаза и окончательно теряет голову, растворяясь в отблесках света.

***

Сидя за длинной барной стойкой, освещаемой рядом тёплых софитов, Тэхён искоса наблюдает за выступающим на сцене Чимином и слегка дёргается, когда его руки касаются. - Привет, - улыбается Джулиетт, присевшая рядом со стаканом янтарной жидкости. – Я не знала, что, поселившись сюда, случайно попаду на Мет Гала, - окидывает взглядом изящно одетых «особенных» гостей, поправляя свой брючный костюм. - И впишешься лучше этих позёров, - Тэхён поджимает губы, ненароком посмотрев, во что одета девушка. - Что же ты забыл среди «позёров»? – спрашивает та и делает акцент на местоимении. - Пришёл поддержать Чимина, - по губам пробегает горькая улыбка. – А ты? Неужели за бесплатным виски? - Собираю сплетни для своего расследования, - будничным тоном отвечает Джулиетт, а у самой черти в глазах пляшут. – Чимин тебе уже рассказал, - вздыхая, она усаживается поудобнее и закидывает ногу на ногу. - Да, - Тэхён покачивает бокал, подперев подбородок рукой. – Это очень круто, хоть и странно, - улыбается вяло, даже слишком для подобного мероприятия. – Не хочется это говорить, но у меня и убийцы есть кое-что общее, - смотря в большие глаза девушки, проговаривает он. – Мы оба любим джаз. - Спасибо, будет, что добавить в твой психологический портрет, - шутливо произносит она и склоняет голову, осматривая парня. Он всегда в таком настроении? – И что? Даже не станешь расспрашивать кого я подозреваю? - Мне это неинтересно, - просто отзывается и жмёт плечами, поворачиваясь к сцене. – Он безупречен. Джулиетт следует примеру Тэхёна и, обводя грань стакана пальцем, смотрит в сторону выступающего на сцене Чимина. - Ты ему это говорил? – спрашивает она, не отводя взгляд от светловолосого парня в рубашке, усеянной переливающимися камнями. - Очень много раз, - глухо отвечает Ким. – Но мои слова, кажется, не имеют такой силы, - принимает прежнее положение, ссутулившись. Такой силы, как чьи? - Он нравится тебе, - говорит Джулиетт, с прищуром наблюдая за Тэхёном. - Это так очевидно? - Ты зря тратишь время, - наблюдая за большими глотками алкоголя, что делает парень, бросает она. – Никогда не задумывался, чего он ищет? – спрашивает, посмотрев на красиво улыбающегося певца. – Не думаю, что этот мальчишка хочет чего-то сверхъестественного. - Я могу заботиться о нём, обеспечивать и окружать любовью, что ему нужно? – будто у самого себя спрашивая, смотрит вперёд Тэхён. - Спроси, - спокойно говорит девушка и фыркает себе под нос. - Боюсь, я не смогу ему это дать, - у Кима глаза постепенно становятся стеклянными, но он не останавливается, заказывая ещё один бокал спиртного. – Ему недостаточно… Платонической любви. - А тебе достаточно? – усмехается Джулиетт, удивлённо приподняв брови. – Чимин чертовски горячий. - Мне противно от одной мысли, если честно, - он невольно хмурится. – Дело не в нём, он правда... Афродита в мужском обличье, - из-за выпитого не замечает смешка девушки. – Но я не могу заниматься сексом. - Я чего-то о тебе не знаю? – с наигранным шоком произносит та, показательно опустив взгляд чуть ниже. - У меня всё в порядке, - не обращая внимания на издёвку и отпивая бренди, говорит Тэхён. – Просто, - нервно облизывает губы, - не люблю. - Асексуал? – догадывается, понимая, что они плавно перешли границу светской беседы. - Травмирован.

***

Разве не потрясающе – ощущать всё в трёхкратном размере? Твоя способность чувствовать растягивается в несколько раз, ты углубляешься в вещи намного сильнее других, полон любви и эмпатии, одержим людьми, вещами и мыслями. Эмоции переполняют, ты доходишь до оргазмического состояния и кажется, что эта эйфория никогда не закончится, словно в груди пенится шарик мороженого, брошенного в рутбир. Хаотично и бурно. Так себя чувствует Чимин, спустившийся со сцены полчаса назад на растерзание новым людям, желающим узнать его поближе. С его лица не пропадает улыбка всё время, что он сидит с какими-то незнакомцами, в чужих солнечных очках из девяностых и с бокалом шампанского в руке. - Где ты, говоришь, работаешь? – спрашивает мужчина средних лет, с интересом глядя на парня. - Я ещё учусь, - он спускает очки на кончик носа и делает глоток, ощущая на себе с десяток острых взглядов. - Один мой знакомый не отказался бы от секретаря вроде тебя. Разбираешься в цифрах? - мужчина оглядывается по сторонам. – Можем поехать к нему прямо сейчас. - Я могу прочитать вам Корсо наизусть и перевести сочинения Чивона на древнегреческий, но цифры, крошка, это не моё, - встаёт, не желая больше находиться в его обществе. Улетучившись из виду, как дым, Чимин хочет найти Чонгука, сказать ему, как очаровательно выглядели его кудри утром и что он написал подобие стихотворения ночью, однако никого не обнаруживает. Ни у колонн, где он видел его последний раз, ни у барной стойки, ни в самой глубине зала. - Чимин! – сворачивая в коридор, слышит пьяный голос Тэхёна и останавливается. Парень, чья рубашка расстёгнута до половины, а волосы торчат в беспорядке, нетвёрдой походкой догоняет Пака и улыбается. – Я искал тебя. - Ты хорошо провёл время? – двусмысленно спрашивает Чимин, придерживая друга за плечо на пути в уборную. - Я выпил немного с Джулиетт, - показывает пальцами их «немного» и откидывает тёмные волосы со лба. – Она ушла спать, так что… - Так что ты решил подоставать меня? – с улыбкой заканчивает за него Пак и, открывая дверь, первый проходит в прохладное помещение. Отпустив руку Кима, он приближается к раковине и поднимает кран, подставляя горячие пальцы под воду. - Довольно, Чимин, я больше не могу это терпеть, - с надрывом говорит Тэхён, подойдя ближе и глядя умоляюще. Встретиться с его жалобными глазами оказалось сложнее, чем Пак мог вообразить. - Нет, Тэхён, - качает головой, перескакивая с карих зрачков на приоткрытые мокрые губы. А что «нет»? Он догадывается, но не хочет быть правым. - Я люблю тебя со школы, Чимин, я старался оградить тебя от этого, молчал, чтобы не испортить…, - начинает тараторить парень, схватив его за запястья и едва ли не плача. - Прекрати, нет, - теперь умоляюще звучит Пак, попятившись назад. - Нет, остановись и выслушай меня, - настаивает Тэхён, у которого сердце стучит так громко, что эхом ударяется о плитку. – Тебя раздражали чёрно-белые фильмы, я перестал их смотреть, не нравились твидовые жилеты – выбросил, я всё делал для тебя… Потому что люблю! – вскидывает брови он, больше всего на свете боясь отказа, ведь он по сей день кормит себя пустыми надеждами. – Я ненавижу физическую близость, думаю, я асексуал, но ради тебя могу потерпеть, Чимин. Пожалуйста. - Прошу, остановись, - просит светловолосый, но не отворачивается, не желая оставлять Кима наедине со своей болью. Он будет с ним до конца, даже если главная причина страданий – он сам. - Я не идеальный мужчина, не успешный и не галантный, как…, - твердит, отчаянно смаргивая выступающие слёзы. - Тэхён, ты всегда для меня был примером для подражания, с самых первых дней нашего знакомства. Ты замечательный, идеальный, - выразительно проговаривает каждый слог, тщетно пытаясь отвлечь их обоих от кошмара, развернувшегося за считанные секунды. – Но я никогда не смогу заставить себя полюбить той любовью, какую ты ждёшь от меня, - хочет положить руки на плечи парня, но решает забыть об этой идее. Лишь хуже сделает. - Мне никогда не полюбить никого, кроме тебя, - отшатывается Тэхён. – Лучше застрелиться. - Не говори так, - губы вдруг начинают подрагивать от разрывающих чувств и Пак делает глубокий вдох, ощущая острую боль в груди. Опять. - Я люблю тебя, Чимин, - стукнувшись спиной о дверь, шепчет Ким и смотрит с такой опьяненной любовью, так убито, что хочется спрыгнуть с утёса. - Прости меня, Тэхён, - в глазах скапливается слишком много влаги, чтобы ресницы её удержали, - я сам с собой не могу справиться, как я могу обещать тебе что-то? - Мне всё равно, я знаю всех твоих демонов, мы…, - говорит парень и отходит от двери, вновь приближаясь, однако невидимая стена из колючих терновников уже разделяет их. - Не знаешь, - часто мотает головой Чимин, уже не обращая внимания на горячие слёзы. – Не знаешь. В ушах стучит до помутнения. С трудом оставаясь на ногах, Пак сожалеюще смотрит на Тэхёна и понимает: он его уничтожает. Держа в руках что-то прекрасное, он обязательно разрушит это. - Ты эгоист и манипулятор, Пак Чимин, - шепчет Ким, пошатываясь. – Зациклен лишь на себе, а на остальных тебе плевать, - смотрит на него, как зависимый смотрит на дорожку кокаина, сломавшего ему жизнь. – Ты списываешь всё на своего отца, но никогда не прилагаешь усилий, чтобы справиться самостоятельно, только истеришь и страдаешь по надуманным причинам. Говорят, когда люди любят друга, они делят боль на двоих. Не вся любовь нежная. Иногда она жестокая, кровавая и безнадёжная. Иногда она ощущается как зубы. - Ещё что-нибудь? – на грани слышимости хрипит Чимин. Он не знает, как под весом всего мира ещё стоит на ногах и не уверен, стоит ли он на самом деле. - Это всё, - кивает Тэхён и невидящим взглядом блуждает по уборной. - Ладно, - парень понимает, если сейчас расслабит тело, распадётся на этом плиточном полу. Так не должно быть. Всего этого не должно было случиться. Но когда дверь за Тэхёном закрывается, Чимин, разучившийся дышать, трясётся. Оттенки его сознания становятся багрово-красными. Схватившись за холодную раковину одной рукой, он размахивается и бьёт по белому мрамору, рассекая кожу. Не чувствует физической боли совсем. Срываясь на рыдания вслух, ударяет по раковине снова и снова, и чем сильнее он срывает голос, тем больше эмоций разжигает. Кажется, череп вот-вот разлетится. Неуправляемые движения начинают отзываться острой болью, постепенно равняющейся с моральной. Ты отвратительный человек. Эгоист. Руки скользят из-за крови, размазанной повсюду, и Чимин опускается на пол, закрывая уши ладонями. Лёгкое облегчение, пришедшее после первой волны физических страданий, оставляет его опустошённым. Он добивался этого. Слёзы больше не жгут глаза, губы не дрожат и в груди нет раскалённых вил. Где Чонгук? Посмотрев на свои отчего-то алые руки, Пак жмурится, но сфокусироваться не может. Разве не потрясающе – ощущать всё в трёхкратном размере?